Ужин с вампиром до самой смерти

      Тёплый плед, как мягкое крыло — оберегал, грел и дарил любовь. Лена задремала под ним, совсем забыв о том, где она находится. Во время сна её не беспокоили вампиры, древние существа, ни даже отец из прошлого… а с последним она часто так себя вела на выходных.       Просто ложилась спать с самого утра и пропускала весь день, словно его и не существовало, а дом являлся и не домом вовсе, а точкой сохранения перед новым школьным днём. Во время сна не ощущалась тупая боль внизу живота, не пугали жуткие образы унылой серой комнаты, забывалось и то, что она жила скучной жизнью забитого подростка. Каждый новый сон являлся для неё новым ярким миром, новым домом. Даже кошмары ей казались лишь частью развлекательной программы. Порой она так хотела остаться во сне навечно, променяв свою жизнь на туманные и гротескные образы, но каждый раз просыпалась в своей комнате и плакала в подушку, ощущая реальность своего положения.       В этот раз она сквозь сон зарыла в плед своё бессилие: сжалась под ним, укрыв нос под лохматой тканью. Вылезать из-под него совсем не хотелось, т.к это тепло напоминало ей оберег из прошлой жизни. Она всегда верила своему одеялу больше чем людям, которые пытались завести с ней разговор, ведь разговор всегда приводил к неприятным темам.       «Ох, ну и никудышная же…» — бурчала бабка у подъезда, каждый раз, когда Лена грубо отвечала на её расспросы, а порой и проносилась мимо неё без ответа. Лене каждый раз было обидно слышать подобные слова: хотелось спрятаться в подвале дома, разодрать себе кожу на лице, убить эту мерзкую старуху или вовсе броситься под машину. Но страх перед очередным осуждением, которое могло стать последней каплей, вынуждал её играть роль молчаливого депрессивного подростка. И это показное безразличие и пренебрежение ко словам других взрослых всегда поворачивались боком.       Плохие оценки, нравоучения от преподавателей, постоянные язвительные комментарии от одноклассников или какой нибудь мимо проходящей женщины. 5 лет назад.       В один унылый день, где-то в середине лета, она ввязалась в очередную драку со сверстницей. Одна из подпевал основной школьной банды набралась смелости, чтобы пристать к Лене. — Эй! — крикнула рыжая девчонка в кожаной куртке. «Да блядь…» — А чё это ты сегодня такая нарядная? — с насмешкой спросила она.       Лена оглядела свою мятую синюю футболку, которую она не стирала уже неделю и дешёвые потёртые джинсы. — А шутки смешнее для доёба не могла придумать? — С ленью в голосе спросила она. Все эти навязчивые диалоги с тупыми одноклассниками выматывали и раздражали. — Тебе вопрос задали, или ты настолько тупая, что даже это понять не в силах? «Сука тупая, гордится несмешным говном.» — Нет, просто на тупые вопросы всегда найдутся тупые ответы. — Ты ахуела?! — Нет, ты же хотела ответ? Вот тебе и ответ. — Да я не то даже спрашивала! «Какая же она тупая…» — Ладно, ладно, мне было стыдно признаться, но ты меня подловила… я спиздила этот наряд у твоей мамочки.       Лицо рыжей девушки сменилось на неприятную гримасу злости, она шумно задышала и двинулась в сторону Лены. Но Лена знала, что все её изменения настроения были лишь показухой, но никак не реальным гневом или отчаянием. Поэтому она скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела в её сторону. Вскоре они сровнялись головами. Одноклассница скривила губы и произнесла: — Ещё раз скажешь что-то про мою маму… — Исчо раз скажишь пра маю маму… — Я тебя ушатаю, сука! — Йа тибя ушотаю, сюка… — Ты вообще страх потеряла? — А когда он у меня перед тобой был?       Боже, как же приятны эмоции негодования и обиды на лице твоих неприятелей, когда они не могут найти ответа на твои слова. Рыжеволосая что-то попыталась сказать, но лишь пару раз открыла рот и умолкла. Жалкое зрелище. Лена в первый раз за день ухмыльнулась. — Чё лыбишься, умная что ли?! — Получается, в школе каждый второй умнее тебя, раз ты сливаешься ещё в начале спора. — Да ты… — И что же я всё-таки, даже придумать не сможешь? — Сука! — Неверно, человек. Садись, два.       Ох, эти насмешки. Всегда позволяли вертеться от чужих слов, подобно ниндзя. Не зря она смотрела все эти стендапы.       Рыжая фыркнула и неожиданно ударила Лену в грудь прямо в синяк, оставленный отцом. Лена скривила лицо и прижала ладонь к груди. — Кха… — вырвалось у неё изо рта. «Сука ебаная… шавка. Так… держись, не выходи из себя. Не выходи… удар слабый, бесполезный.». Рыжая самодовольно улыбнулась и подняла свой подбородок, словно победила в этой схватке, чем вызвала волну возмущения у Лены.       Губа Лены дёрнулась, и в голове назрел очевидный вопрос: зачем она вообще кого-то жалеет и ведёт диалог с баранами? С такими разговор должен быть прост и ясен: пара отрезвляющих ударов о землю. Этот удар в грудь ощущался, как неприятный толчок, а девочка стоящая перед ней, лишь мерзкая заноза, которую нужно спустить на землю. Никакой злости, никакой обиды, но в голове назрело дикое желание показать этой дуре реальный мир. «Сама, блядь, виновата.» Она тут же перешла в наступление, игнорируя тупую боль. Рукой она стянула рыжие волосы на голове, и не обращая внимания на крики противника, с размаху ударила её головой о землю. — Бляфм… — промямлила она, сплёвывая землю и часть зуба. — Стой! Бля… кха! — она впечатала её ртом в очередную кучу грязи. — Я не желаю слушать твой скулёж. — сказала Лена, всё ещё придавливая её голову к земле. Рыжая шумно дышала носом, метая в неё злой взгляд. Она приподняла её за волосы и посмотрела в измазанное дёрном лицо. — Ещё раз подойдёшь… я тебя урою. — Тебе пифдец… фуб пять тыфяч фтоил… — Она закашлялась и её вырвало кусочками земли. — Значит будет стоить десять. — Мама охуеет… — Да… охуеет. Ведь у неё дочка, долбоёбка, которая своих зубов не жалеет. — Я тебе ефё покажу… — продолжила она отпираться. — Ещё скулишь? Ещё земли хочется? — Нет! Фука тупая! — Понятно… может чего-то более родного?       Непонимающий взгляд соперницы тут же сменился ужасом в глазах — Лена смачно макнула её лицом в её же рвоту. Рыжие волосы тут же искупались в желчи и слиплись. Она жалобно заскулила и забила рукой по земле. Лена отпустила её волосы, после чего харкнула в её медленно поднимающееся лицо. — Да ты… Да… — сдерживая слёзы, проныла девушка. Её глаза слезились от пыли и желчи. Она в испуге метнулась в сторону от Лены и нащупала палку позади себя. — Поехавшая! — Отпусти, больно ты мне сдалась. — Сука… подойдёшь, я тебя палкой убью! Поняла?! — Засунь себе её в жопу. Тебе не привыкать. — сказала она безразлично, после чего развернулась в противоположную сторону и пошла. — Ебанутая, блять! — крикнула её в догонку девка. Палка пролетела со свистом возле уха. Лена не шелохнулась и лишь сказала: — А твоя мама знает, что ты ошиваешься и ебёшься с нариками?