для каждого своё аморальное понятие.

Парни сидели в баре. Акутагава сильно напился. -А я занимался сексом с Дадзаем!! -хвастался перед Ацуши Рюноске. -Стой.. Подожи, -Накаджима впал в ступор. -ты..ты тоже? Ацуши немного ошарашено поднял глаза на Акутагаву. -В смысле? – обладателю расемона было не до раздумий. Он выпил уже десятый коктейль сине-голубого цвета. Дадзай подошел к Накаджиме и обнял сзади. -Не кипятись. –насмешливо и в то же время мягко начал Дадзай. Ацуши убрал с себя перебинтованные руки. -Не трогай меня, -Накаджима на мгновение сделал паузу -..Шлюха. Последние слова прозвучали грубо, глупо, но это было правдой. -Почему же ты это делаешь, Дадзай? – спросил парень в рубашке. У шатена не было ответа на столь колкий для него вопрос. -Кого ты видишь на месте нас? –последнее слово в данном вопросе светловолосый выделил своей речью, от чего Дадзай понимал, что за ужасный поступок он совершил, но ему было абсолютно плевать на других людей. Осаму тревожило лишь одно: примет ли любимый человек его после столь ужасных и грешных для Фёдора поступков. Сам же Дадзай не верил в бога. Для него бог – средство манипуляции людьми. -ты не знаком с этим человеком. –Дадзай не знал, как ответить, поэтом просто ушел от ответа. -имя. Я хочу знать имя. –в непривычку приказал бледный парень. -Федор..Достоевский. –не стал спорить старший. -о, эта крыса.. –Накаджима усмехнулся. Они оба замолчали на минуты две. Для Осаму время шло обычно. Он совсем не переживал, хотя.. кому он врет. Сейчас он «ломает» себе пальцы. Хорошо, что хруст слабых костяшек не слышен. А что на счет Ацуши, так он прибывает в раздумьях и уже забыл, что рядом с ним сейчас стоит Дадзай. Вскоре Накаджима вернулся обратно в реальность. -И многих ты так..? –светловолосый не особо переживал за себя, а вот за того же самого Рюноске ему было обидно. Первая мысль у Ацуши была про Кëку. Накаджима любит ее, как сестру, поэтому если бы он услышал имя девушки –нанес бы сильный удар Дадзаю. Не смотря на то, что это "учитель" Ацуши. -ну..нет. –Осаму беззаботно развел руками. –ты и Рюноске. Накаджима облегченно выдохнул. -Осаму, не подходи ко мне. -Ацуши выставил руки вперед, как бы отодвигая Дадзая. Так Накаджима отгородился эмоционально от шатена. –когда Акутагава будет трезв – я и ему расскажу. Глупо скрывать от человека правду. – уже без эмоций спокойно сказал Ацуши. Дадзай же на это ничего не ответил. И не нужно было. Накаджима поспешил удалиться. В этот день Осаму больше не составлял компанию ни одному из своих знакомых. На следующий день Акутагава узнал всю правду. Первыми мыслями Рюноске было уйти из мафии, но Чуя поспешил его остановить. Накахара видел насквозь брюнета. -эй, Акутагава. -Чуя подошёл к Рюноске.-может лучше не надо? тебе это не поможет. -Чуя, но… -Акутагава уже было хотел продолжить. -понимаешь.. такое бывает. но это не повод умирать изнутри. поверь мне на слово: девушки переживают намного худшее. -дело в другом. Боюсь, я уже не смогу доверять людям, ведь Дадзай был первым и, судя по всему последним, кому я смог довериться. -в этой речи Рюноске не стал упоминать свою сестру. -ну ничего страшно. А уходить то зачем? -так будет проще. –признался брюнет. -ты такой глупенький. –Накахара сделал паузу. погладил по голове Акутагаву. –можешь идти, но это твой выбор. я не в силах тебя остановить. Чуя достал из кармана какие то бумажки и поспешил оставить Акутагаву наедине со своими мыслями. Сам же Рюноске понимал, что в этой ситуации решить, как поступить может только он сам. Решение было принять очень трудно, но все же Акутагава остановился на том, что нужно остаться в мафии, ведь если уйдет – останется без работы. Не нужно давать волю эмоциям. Даже Дадзай говорил, что это гнилое дело. Пусть этот человек стал чужим, все-таки он очень умен и лучше слушать его советы. Где то в другой части йокогамы Дадзай проводит время с человеком, из-за которого «грешил» в огромном количестве. Признается ли осаму Фёдору? Задушит ли шатена совесть, которая родилась только из-за Достоевского? На самом деле для Фёдора не имели бы значения поступки Дадзая, ведь у Достоевского совсем нет моральных рамок, в отличии от Осаму. В очередной, а может и в сотой партии шахмат парни уже не думали. Все было на автомате. Они были заняты друг другом. Не фёдор, не Дадзай не трогали друг друга, не говорили между собой. Они смотрели друг на друга. Как будто в комнате ничего больше не было. Как будто вокруг пустота? Руки сами переставляли деревянные фигурки. Вот снова бледные длинные пальцы тянутся к фигуре белого цвета. Тишину прервал бархатный и резкий голос Фёдора. -шаг и мат, Дадзай. –русский ухмыльнулся. -желание. –грубо ответил Осаму. Кровь в его жилах стыла. -выпей со мной чаю. –брюнет развел руками. -я бы согласился и без желания. –хмыкнул парень и положил перебинтованные руки на свои колени, чтобы не выдать переживания, ведь от желания Достоевского Дадзай ожидал большего. Федор самый непредсказуемый человек, которого знал осаму. Он мог пожелать чего угодно. Дадзай мог бы радоваться, ведь он был почти уверен, что Достоевский запросто мог бы задать выпрыгнуть из окна или вскрыться. Именно сейчас Осаму обрел смысл жить. Было бы иронично, если бы фигура этого смысла жить и убила бы Дадзая. Если бы не ежедневная партия в шахматы с Достоевским – Осаму был бы уже мертв. -как у тебя дела? Ты странный. Куда же делись твои маски? –Федор насквозь видел своего то ли противника, то ли друга. -а ты сегодня удивительно разговорчив. Что же произошло с нами двумя? –нервно усмехнулся японец. -любовь убийственное чувство. Ты же согласен со мной? –Достоевский кинул на Осаму вопросительный взгляд. -любовь? Что мы о ней знаем? –вслух рассуждал шатен. -люди данной эмоции дают такое название. -я неполноценный человек. Забыл? -думаю ты тоже это чувствуешь. Я уверен в этом. Я вижу тебя насквозь. -какой же ты проницательный –слабо улыбнулся Дадзай. –где твои приближенные? Сегодня их тут нет. –подметил Осаму. -а зачем они? Я тебе уже доверяю. Ты слишком много про меня знаешь и еще не убил. –усмехнулся русский. Улыбка получилась кривая. -какой ты ранимый на самом деле. –японец взглянул в прекрасные виноградные глаза. -вот это да.. хочешь кое что расскажу? –Фёдор с детским наигранным интересом взглянул в пустые глаза цвета коньяка. -я только за. –шатен отпил немного зеленого травяного чая. -я рос в российском приюте. –совсем без эмоционально начал Фёдор. –часто подвергался насилию. После я убивал этих людей. –Достоевский проницательно посмотрел на человека, к которому чувствует так называемую любовь. –впервые я воспользовался силой в семь лет. Весело ведь? –брюнет обратился к осаму. -безумно. Дальше ты потерял все свои эмоции? Я правильно понимаю? –крутит кружку в руках. Дадзай как будто прочитал мысли второго по важности человека. Все же на первом месте был одасаку. -мы с тобой очень похожи, Фёдор, но при этом совсем разные. Что же это такое? -у тебя на лице волосы. –абсолютно не в тему сказал русский. -и что? –не сразу сообразил Осаму. -покажи мне свое лицо. –Фёдор не приказывает, скорее говорит привычным для него тоном. Дадзай уже привык. Осаму послушно заправил волосы за уши, при этом сказав: -Дост, ты тоже. –немного подождал. -ну же. Или ты та-а-ак стесняешься при мне? –сделал речевое наклонение на слово «так». Его слова не звучали серьезно, как и вся речь, но вещи, которые говорил осаму почти всегда были хоть с какой-то смысловой нагрузкой. Федор собрал волосы в хлипкий пучок. Зачем? Так они будут в расчете. -тебе идет. -это не было липкое пошлое высказывание, скорее, как подтверждение факта. -зачем же ты предложил мне выпить чай? -поинтересовался шатен. -мне нравится проводить с тобой время. и я чувствую к тебе.. м... любовь? -Фёдор не знал эмоций. он очень слаб в этой сфере. -расскажи, что ты чувствуешь? я по объяснениям знаю. -предложил свою помощь Осаму, когда достоевский решил не отказываться. -сердце бьется быстрее.. волнение? -начал рассуждать Фёдор так, будто Дадзая нет рядом. -у тебя красивый голос, красивые глаза. личность? у тебя её нет. я без понятия что вообще мне в тебе понравилось, Дадзай. Осаму слушал внимательно, не перебивал. -так уж получилось, мне нравится каждый твой изъян тела, характера... -слова были наполнены холодом, спокойствием. если бы Дадзай не знал Фёдора, то скорее всего подумал бы, что тот лжет. но Осаму мог отличить правду от хорошей лжи Достоевского. -а ты? что чувствуешь ты, Осаму? -я? -Дадзай ошеломленно посмотрел на высокого бледного парня. -тоже самое, что и ты, только в разы сильнее. меня разрывает изнутри. я как будто одержим тобой. это скорее привязанность. -ты не прав. ни тебе ли не знать, что такое привязанность? -да, верно. значит это «любовь»? -парень посмотрел в виноградные глаза. -я чувствую слишком много. что мне делать? -на глазах появились слёзы. Осаму было больно, ведь все свои эмоции он потерял ещё лет двадцать назад, а сейчас.. -Фёдор, мою грудную клетку ломит. ты меня понимаешь? -он на некоторое время потерял контроль над собой, а после вскоре обратно стал Дадзаем, которого все знали. -что мне делать? смеяться или плакать? радоваться или грустить? странно.. -Осаму сказал это несерьезно, как обычно. -Дадзай, это и есть эмоции. это чувствуют все люди. даже я. -при всей своей не тактильности протянул руку к висящим волосам. Дадзай поймал это действие. -не нужно меня жалеть, Фёдор. это последнее дело. я всего лишь открылся тебе. -ты чувствуешь любовь ко мне, верно? -что не понятного? да. -Дадзай резко стал грубым, как обычно. он ненавидит показывать свои слабости. -понимаешь, это взаимная любовь. -Фёдор начал наконец таки понимать значение сего слова. -это совсем глупо. любви не бывает. -начал собирать вещи и направился к выходу. -мы так и не попили чай, а это желание. я конечно тебя здесь не держу.. -да, я понял, ты собираешься мной манипулировать. так уж и быть, посижу я с тобой. -Осаму перебил Достоевского, как бы делая одолжение остаться. на самом деле он и сам в глубине души этого желал. -и что значит твоя "взаимная любовь"? -поинтересовался Дадзай. -что-то на подобии того, что мы чувствуем одинаковые эмоции друг к другу. -и что будем делать? -коньячные глаза уже не пусто смотрели в окно.