Cruelty

—Твою ж мать, нет!— прикрывая рот рукой, прошептала Сииль.—Этого не может быть, только не со мной. Он же убьёт меня, —дорожки слез стремительно скатывались с милого личика девушки, оставляя после себя разводы от туши. Сииль затряслась в беззвучной истерике, сидя на туалете и держа тест на беременность в правой трясущейся руке. Две полоски. Конец. "Сииль, какая же ты дура! Как ты могла забыть принять противозачаточные?! Идиотка! Что с тобой теперь будет? А если Он захочет оставить этого ребенка!" —мысли беспорядочно роились в голове, сводя девушку с ума и заставляя заходиться в истерике ещё больше. —"Ну зачем ты появился именно сейчас, маленький? Если бы ты только знал, кем является твой отец". Новые всхлипы, раздирающие горло, настигли девушку. Отрывисто вырывались и выходили с безудержным кашлем и режущими хрипами. Горло саднило. Голова болела и, казалось, была раза в три тяжелее и больше из-за давления и слез. Глаза воспалились и покраснели до такой степени, что началась неприятная резь и летающие мушки. Кожу пекло от слез, местами лицо покрылось красными зудящими пятнами. Губы были истерзаны, кровоточили и опухли. Но сейчас внешний вид беспокоил Сииль меньше всего. Главной её проблемой заботой была зарождающаяся под её сердцем маленькая копия мужчины, с которым девушка вынужденно связала свою жизнь. У этого ребёнка нет будущего, счастливого будущего. Не когда твой отец самый жестокий человек Кореи. — Боже, что мне делать? Думай, Сииль, думай! — девушка схватилась за волосы, сильно оттягивая их и зажмуривая глаза до белых пятен. —Думай, блять! — Госпожа? —раздался стук в дверь-служанка, приставленная мужем следить за Сииль. —У Вас все в порядке? Сииль дернулась, замерев на секунду. Дыхание и вовсе остановилось, а сердце совершило кульбит и забилось с троекратной частотой. —Госпожа Чон?! — раздался ещё один стук. —Если вы не ответите, я позову охрану и попрошу выломать дверь! Господин Чон будет очень зол, если не застанет Вас за ужином. "Противная, мерзкая тварь! —даже сама Сииль не могла понять, кому адресованы её слова: мужу или надоедливой служанке. —Уже и тут не дадут побыть в одиночестве". —Все... —голос сорвался из-за сильной истерики, поэтому девушка смогла лишь прохрипеть что-то нечленораздельное. Прокашлявшись, Сииль снова заговорила, —все в порядке, Сохэ. Я выйду через десять минут. Чон приедет только в семь, поэтому нет смысла наводить такую панику. Муж не будет ужинать в одиночестве, не беспокойся. А теперь оставь меня одну. На удивление, Сииль удалось выровнять голос и проговорить свою речь в строгом тоне. В строгом тоне, таком не характерном для девушки, привыкшей мило общаться с каждым человеком. Жизнь ломает, как бы Сииль не противилась этому. —Хорошо, госпожа, я оставлю Вас, но не забывайте про ужин. "Боже, уйди уже! Я не тупая" — паршиво на душе, так ещё и Сохэ добивает своими тупыми предупреждениями. Истерика ушла, и теперь девушка безэмоционально смотрела в стену. Сииль просидела в таком состоянии ещё пару минут, а потом потихоньку встала с холодного туалета и подняла ранее выпавший из рук тест. Подойдя к зеркалу, она увидела свой ужасный вид: тушь растеклась, нос и щёчки покраснели, глаза опухли, а губы подрагивали и болели. —Если Он увидит, то сразу раскусит меня, —тихо-тихо прошептала Сииль, чтобы никто не услышал. В таком месте даже у стен есть уши, поэтому лишний раз не стоило рисковать. —Нужно это немедленно убрать. Я должна сделать аборт. Только так я смогу спасти этого не родившегося ребенка. Спасти? Да, именно так, как бы глупо это не звучало, но Сииль не может подвергать такой опасности этого малыша. К тому же, ребенок только сильнее привяжет ее к мужу. Сииль стала тереть водой лицо, чтобы привести себя хотя бы в небольшой порядок. Но руки тряслись, а к горлу снова подкатывал ком. —Нет, не смей плакать! Ты сильная, сильная, Сииль, ты сильная, — девушка как заведенная повторяла слова, пытаясь саму себя убедить в их правдивости. Вода выплескивалась из раковины из-за остервенелых движений Сииль и вылетала, разбиваясь об идеально, до тошноты идеально белый кафель. —Нет, нет, нет, не сильная, я не смогу противостоять ему. — опускаясь на пол, расплакалась девушка.

***

- Да, я бы хотела записаться на прием к гинекологу, - твердо сказала Сииль, сжимая телефон до побеления костяшек. - Могу я попросить Вас о сохранении конфиденциальности? - дождавшись положительного ответа, девушка положила трубку и устало потерла переносицу. Не этого она хотела от жизни. Никогда бы не подумала, что ранее окрыленная мечтой завести семью с пятью детьми, сейчас откажется от своего первенца. Но у Сииль нет другого выхода. У нее все еще теплится в груди надежда уйти от него , ребенок же свяжет ее по рукам и ногам. Возможно, это эгоистично с ее стороны, но девушка думает не только о себе. Она не может позволить родиться малышу в семье, где царят насилие, жестокость и страх. Более того, специфичная деятельность мужа , связанная с криминалом, поставит под угрозу жизнь и здоровье ребенка. А Сииль не хочет, чтобы этот кроха становился мишенью для противников мужа. - Все хорошо, ты приняла правильное решение, Сииль, - успокаивала себя девушка. Правильное ли?

***

Сииль стояла в спальне перед зеркалом и пыталась застегнуть молнию на чёрном платье. На голове укладка, на лице естественный макияж, скрывающий последствия её истерики. —Ну же... Чтоб тебя! —тихо бранилась Сииль из-за неудавшихся попыток. Это платье раздражало, бесило своей вычурностью и вульгарностью. Это не её. Не привыкла она к такой жизни. Сложно. Эта жизнь не для неё. —Я помогу, —голос сзади заставил Сииль вздрогнуть и испуганно поднять глаза на человека, отражавшегося в зеркале. Холодные руки осторожно, даже нежно прошлись по оголенной спине девушки и зацепили собачку молнии, потянув её вверх. Медленно, тягуче, будто бы специально действуя Сииль на нервы и проверяя её выдержку. Спина в миг покрылась неприятными колючими мурашками. Сердце отчаянно забилось, будто бы желая вырваться из тесной грудной клетки и навсегда покинуть эту мрачную обитель. Дыхание участилось. Он пришёл. Он рядом. Закончив, мужчина положил руки на плечи Сииль и посмотрел на неё через зеркало. В его глазах столько тьмы, столько жестокости, он не умеет любить, не умеет слушать и понимать. Это не тот человек, с которым нужно было связывать свою жизнь. Но разве кто-то спрашивал Сииль? Ещё девочкой Чон забрал Сииль к себе в особняк, а по исполнении её совершеннолетия повёл к алтарю. Никто не спросил, чего хочет семнадцатилетняя милая девчушка, у которой были свои планы на жизнь. Никто не поинтересовался, куда заберут Сииль, кому её отдадут. Чон Чонгук далеко не глупый человек, поэтому подстроил все таким образом, что родителям Сииль просто не оставалось никакого другого выбора, кроме как отдать её этому мужчине. Но что же такого мог сделать Чон, чтобы родные родители отказались от своего ребёнка? Все просто. Когда на одном из благотворительных вечеров Чонгук увидел милую улыбающуюся девушку, разговаривающую со своей старшей сестрой, он поклялся себе, что она будет его. В голове мгновенно созрел план, который Чон начал осуществлять уже на следующий день. Бизнес отца Сииль полностью спонсировался компанией Чонгука. Это и стало предлогом к завязке конфликта между семьями. Чон поставил условие семье Сон, от которого те не могли отказаться. В противном случае компания "Soung Group" разорится, а двум сёстрам будет закрыт вход в любое учебное заведение и в последствии на любую работу. Родители Сииль не могли рисковать так судьбой своих детей и единственным доходом семьи. Но они даже не подозревали, что отдают Сииль жестокому человеку, в доме которого она будет жить, как птичка в золотой клетке. Запреты, контроль, угрозы, насилие, наказания - это все, что составляло жизнь девушки. Сииль понимала, что в этой ситуации нет другого выхода, Чон не оставил бы её в покое. Не согласилась бы - он бы заставил, лишив её семью всего и забрав девушку себе. Так зачем усложнять? Уже в первые дни Сииль убедилась в том, что жестокость Чона не знает границ, когда тот застрелил при ней молоденькую служанку, которая сжалилась над бедной семнадцатилетней девчушкой и позволила ей связаться с родными. Этот случай до сих пор остается в памяти Сииль и снится ей по ночам. Чонгук прикрыл глаза и нежно провел носом от тонких аристократичных ключиц Сииль до мочки ее уха, вдыхая сладковатый ванильный запах тела девушки. Его. И ничья больше. От макушки головы до кончиков пальцев на ногах. Вся. Тело. Душа. Разум. Все его. Эта одержимость, так часто возникающая в его бездонно-черных глазах не раз пугала Сииль, потому как рядом с ней Чон терял всякий контроль. Она не чувствовала себя спутницей жизни Чона, его женой. Собственность. Вот кем являлась Сииль. Вещь, принадлежащая богатенькому мальчику, который развлекался с ней, когда и как ему вздумается. - Сииль, моя милая Сииль, - распевая ее имя, произнес Чон. - Ты хорошо себя вела в мое отсутствие? Чонгук наконец оторвался от такой соблазнительной лебединой шеи, которую так и хотелось сжать своими сильными руками, ломая все кости и наслаждаясь их хрустом, и выжидающе посмотрел через зеркало на девушку. Сииль словно онемела. Он же не мог узнать. Нет, конечно, как он узнает? Если только глупая Сохэ не доложила о странном состоянии ее госпожи. Все слова будто разом пропали из головы, а воздух выкачали из легких. Она не должна так стоять, он может заподозрить что-то неладное. Поэтому выйдя из состояния шока, Сииль тихим, но уверенным голосом ответила: - Конечно, дорогой, - если бы хоть кто-нибудь знал, с каким трудом это обращение далось Сииль. Но девушка понимает, что сейчас это единственное, что может помочь ей, ведь Чон любит, когда она ласково обращается к нему. - Сегодня я была хорошей девочкой. Противно. Какая же грязь. Сииль сама не верит, что говорит такое. Хорошо, однако, Чонгук ее выдрессировал. Хотелось убить себя прямо на этом же месте. Она пытается улыбнуться, смотря в глаза Чону, но лишь неестественно искривляет губы, что не ускользает от мужчины. Он знает, как ей не приятно, но разве его это когда-нибудь волновало? Она обязана так ему отвечать, пусть сейчас ей дается это с трудом, он бы даже сказал, с превеликим трудом, потому как видит ее насквозь, но после она и сама будет изъявлять желание лелейно обращаться к мужу. Его жена должна знать свое место. - Умница, я знал, что моя девочка не вытворит ничего, что разозлило бы ее мужа, - Чонгук внимательно следит за реакцией Сииль, которая делает вид, что не замечает намека в его словах. - Не натворила ведь? - рука Чона сжимает тонкую талию девушки, оставляя синяки на бледной тонкой коже, а взгляд заставляет затрястись под его напором. - Н...нет, - запнувшись, произнесла Сииль. - Чонгук, ты меня в чем-то подозреваешь? Если да, говори прямо, не стоит ходить вокруг да около, - лучшая защита - нападение? Возможно. Но не с Чоном. - Нет, сладкая, ты что?! - Чонгук улыбнулся, но это больше было похоже на оскал. - Пойдем к столу, милая. Чонгук развернулся и вышел из комнаты, оставив Сииль в одиночестве. Сладкая? Милая? Гори в аду, чертов ублюдок! Как же противно, противно даже не от его слов, а от своей беспомощности.

***

- Госпожа, ваш стейк, - произнесла служанка, накрывавшая на стол. Сииль лишь с отвращением посмотрела на еду. Аппетита нет. Не в этой обстановке, не в этом доме, не с этим человеком. Не при таких обстоятельствах. - Дорогая, отведай блюдо, - Чонгук поднял взгляд. - Чонсоп сегодня очень постарался. Почему ей кажется, что Чон разыгрывает какой-то свой спектакль? - Что-то не хочется, - Сииль отвела взгляд в сторону. - Тогда, может, выпьем? Девушка понимала, что это не вопрос, поэтому подняла бокал с красным вином, намереваясь выпить, но голос мужа ее остановил: - Не хочешь сказать тост? Сииль непонимающе уставилась на Чонгука, но через секунду помотала головой в знак отрицания. - Жаль, - мужчина наигранно надул губы так, что показалась маленькая красивая родинка. - Думал, тебе есть, что сказать. Тогда тост произнесу я. Не против? Против! Она против, но он опять не спрашивал. - Сииль, моя милая прекрасная женушка, - сколько же яда и притворства в этих словах. - предлагаю выпить за нашего малыша! Чонгук поднял бокал, наблюдая за реакцией девушки, которая стала белой, как снег. Сииль же выронила бокал из рук, ошарашенно уставившись на Чона. Он знает? Но... сука, чертова Сохэ. Сииль уверена, что именно эта тварь доложила ему. Но как узнала она? Неужели подслушала? Чонгук внимательно следил за эмоциями, сменяющимися на лице девушки. Неожиданность. Удивление. Отрицание. Страх. О да, страх. Он четко отражался в широко распахнутых глазах Сииль. Чонгук победно улыбнулся. - Сииль, детка, ты такая неаккуратная, - притворно мягким голосом сказал Чон. Он выпил содержимое своего бокала и со звоном поставил его на стол. Сииль, до сих пор не веря в происходящее, сидела как вкопанная. Медленным шагом, словно хищник подбирается к своей загнанной жертве, Чонгук приблизился к девушке. Она в том же положении продолжала сидеть на мягком кресле. Чон увидел маленькую слезу, быстро скатившуюся по щеке его жены и упавшую на белоснежную скатерть. - Ну, ну, тише, милая, - мужчина стал позади и нагнулся к уху застывшей, как ледышка, жены. - Что же ты плачешь? Неужели ты думала, что я не узнаю? - Чонгук гладил Сииль по голове, успокаивая, однако через секунду нежные касания заменились грубой хваткой. - Ты правда думала скрыть это от меня, мелкая дрянь? Лицо Сииль исказилось в гримасе боли. Слезы новым потоком брызнули из глаз, оставляя за собой черные дорожки туши. Тон Чонгука не сулил ничего хорошего. Он был зол. А когда он зол, ему хочется убивать. - Отвечай, когда я задаю вопрос, - прорычал мужчина. - Нет... Чонгук, прошу тебя, я собиралась сказать, - Сииль затрясло в истерике, и теперь долго сдерживаемые рыдания вышли наружу. - Сииль, ты же знаешь, как я ненавижу, когда мне врут. Зачем же ты расстраиваешь меня еще больше? Какой срок? - Я... я не знаю, думаю, небольшой, я только сегодня сделала тест, - хватка на голове с каждым произнесенным словом усиливалась. - Чонгук, пожалуйста, мне больно! - Сииль, ты же не собиралась избавиться от ребенка? - и вновь ее словно парализовало. Значит он прав. - Ты хотела убить моего наследника? О, не делай такое удивленное лицо, дорогая. Неужели ты забыла, что каждый твой шаг под моим контролем? Я вижу все, что вытворяет женушка за спиной своего мужа. Только, мне вот интересно, откуда у тебя столько смелости, Сииль? Птичка поверила в себя и почувствовала свободу? - с каждым словом тон становился грубее и жестче. - Или мне прямо сейчас обрезать твои крылышки? - Ты и так лишил меня всего, - одними губами произнесла девушка, но Чонгук понял ее слова. - Ты не убьешь этого ребенка. - жестко, тоном, не терпящим возражений, произнес Чон. - Я не позволю. По хорошему тебя бы наказать за твое отвратительное поведение, но под твоим сердцем мой ребенок, поэтому, считай, что тебе повезло. - Чонгук наклонился еще ближе ней, так, что его губы касались мочки ее уха. - И не дай Бог я узнаю, что ты что-то замышляешь. Тебе лучше не испытывать мое терпение и не знать, что будет с тобой и твоей семьей. - Сииль с новой силой затрясло. Значит ли это, что он может убить ее родителей и сестру? - Я накажу тебя, а потом расправлюсь с ними на твоих глазах. И это будет только по твоей вине, - а вот и ответ на ее вопрос. - Надеюсь, мы поняли друг друга, любимая? Сииль находилась где-то глубоко в своих мыслях, но сильная хватка на лице и грозный рык Чона вернули ее в жестокую реальность: - Мы поняли друг друга, любимая? - с нажимом повторил Чонгук. - Д...да, - хрипло ответила девушка. - Прекрасно, - Чон чмокнул Сииль в щеку и вернулся на свое место. - Продолжим нашу трапезу.

***

- Спокойной ночи, Минсок-и, - Сииль нежно поцеловала в щечку своего трехлетнего сына. Малыш отвернулся от матери к стене и мило засопел. - Спит? - вопрос мужа заставил Сииль вздрогнуть, что, конечно же, не ускользнуло от Чона. - Да. - Тогда думаю и нам пора спать, любимая. - Я скоро приду. Чонгук постоял еще пару секунд, затем подошел к сыну и, поцеловав его, покинул комнату. Изменилось ли что-то в отношениях между Сииль и Чонгуком с рождением малыша? Нет. Он все такой же жестокий и грубый, а она так и не перестала чувствовать отвращение к этому человеку. Однако Минсок стал маленьким спасением для Сииль. Погружаясь в заботы о сыне, девушка забывала о своей не счастливой жизни. Маленькая копия Чонгука требовала много внимания к себе, и Сииль с радостью уделяла его мальчику. Наблюдая взросление ребенка, девушка с каждым днем находит все больше одинаковых черт с мужем: Минсок имеет такую же милую кроличью улыбку и родинку под нижней губой, как у отца; волосы Минсока такие же темные и вьющиеся, а взгляд уверенный и пронзительный, что иногда вводит Сииль в ступор - а не смотрит ли она в глаза мужа прямо сейчас? Все в Минсоке напоминало ей Чонгука. Это пугало. Вдруг характер мужа проявится и у ребёнка? Сииль до смерти боялась этого, но она поклялась себе, что сделает все возможное в ее положении, чтобы от Чона у мальчика была только внешность. Девушка научит Минсока настоящей любви, добру и уважению, пусть это и будет сложно в такой обстановке. Ждет ли ее что-нибудь хорошее? Нет. Но вот ее сын еще может получить прекрасную жизнь, чему Сииль непременно посодействует.