Cruelty

- Ты такая красивая, Сииль, - нежно приобнимая свою сестру сзади, проговорила светловолосая девушка, - Только улыбки не хватает на лице. Белое атласное платье подчеркивало точеную талию невесты, шея и плечи открыты - его прихоть, сзади тянулся огромный шлейф. Платье очень красивое, но безумно тяжелое и слишком дорогое. На голове Сииль аккуратная диадема, придерживающая такую же длинную, как шлейф, фату, расшитую золотыми нитями и маленькими бриллиантами. Лебединую шею украшало тонкое колье, которое выглядело очень нежно, обрамляя острые ключицы и белую кожу девушки. Сииль сияет. Жаль только снаружи. Внутри же противная, холодная печаль протягивает свои жестокие лапы, показывая, что "хорошо" с этого дня не будет. Если бы ей позволили нарядиться в черное, она непременно бы это сделала. Сегодня она не вступает в новую жизнь, она хоронит старую. Хоронит свою молодость и самое главное свободу. Еще в самом начале, когда Чонгук только забрал Сииль, она уже распрощалась со своей независимостью и правом на выбор и личную жизнь. Заставил. Но у нее хотя бы не было этого безобразного удушающего клейма в виде брачного договора и кольца на пальце. Если раньше у нее была еще надежда сбежать, освободиться от Чона, то сейчас, конкретно в этот проклятый день, жизнь дала ей нехилую пощечину и замкнула ошейник на ее прекрасной шее, символизируя полную принадлежность мужу без шанса на счастливое будущее. Сииль пыталась, много раз пыталась полюбить Чонгука. Найти что-то хорошее, потому что не может человек быть настолько испорчен, и это хорошее было в Чоне, но оно тут же перекрывалось его жестокими поступками и словами. Она верила, что людям свойственно ошибаться, что нужно давать второй шанс; часто говорила, что у него такой характер, просто нужно привыкнуть. Но она не привыкла. Прожив с ним два года, она так и не смогла принять и понять его натуру. Не любит. Она не любит его. Он красивый, умный, образованный мужчина, но все, что девушка чувствует к нему - отвращение и страх. И единственный, кто виноват в этом, это сам Чонгук. Слеза скатилась по фарфоровой щеке и упала, разбиваясь о шелковую ткань платья. - Эй, милая, ну ты чего? - Сора обошла сестру и встала напротив, вытирая мокрую дорожку и нежно поднимая Сииль за подбородок. Девушка вздрогнула. - Ничего, прости, я что-то сегодня слишком сентиментальна, - Сииль надтрестнуто улыбнулась, смотря в глаза своей старшей сестры, - Просто очень рада тебя видеть, и маму, и отца... и этот день, он действительно очень важен... - Все хорошо? - Сора обеспокоенно смотрела на красивое лицо Сииль, - Ты слишком печальна, будто у тебя не свадьба, а похороны, - светловолосая попыталась разрядить обстановку, но заметив встревоженный взгляд напротив, убрала улыбку и погладила Сииль по лицу. В точку. - Ты точно хочешь выходить за него? - продолжила Сора, - Сииль, я, конечно, не лезу в твою жизнь, но ты уверена, что Чонгук тот, с кем ты действительно хочешь прожить всю жизнь? Колючая дрожь пробила тело девушки. Всю жизнь. Как приговор. Сииль и до этого подсознательно понимала, что ее жизнь теперь в распоряжении Чона, но почему-то когда Сора сказала это вслух, Сон будто пробило осознание своего положения. Хотелось разрыдаться, закрыться в темной комнате и плакать, пока не кончатся слезы и не опухнет лицо. Запрещено. Она должна улыбаться. Натягивать фальшивую улыбку, говоря, что все прекрасно. Пусть хотя бы для ее семьи будет иллюзия счастливой жизни. Чонгук ясно дал понять, что будет, если ему не понравится поведение Сииль. Это не простые угрозы, и девушка не хотела рисковать своими родными. Поэтому и молчала. Для всех Чон любящий мужчина, боготворящий свою девочку. - Да, - Сииль будто очнулась, - Сора, конечно, я хочу за него замуж. Я очень его люблю, Чонгук хороший. Так противно. Противно стоять и нагло врать своему самому близкому человеку. А еще больно. Потому что хочется закричать о том, как ей страшно и тяжело. Хочется, чтобы ее поняли, пожалели и вытащили из лап этого монстра. Запрещено. Стой ровно, с высоко поднятой головой, улыбайся широко, пока не будет сводить скулы, смотри на него со страстью и любовью, проглатывая рвущиеся рыдания и безудержную истерику. Ты теперь никто. Его жалкая копия, аксессуар, дополняющий образ Чона. Подавись своей "счастливой" жизнью, Сон Сииль. - Не знаю, он мне еще тогда не понравился, когда ворвался в наш дом, требуя разговора с отцом, а после забирая тебя с собой, - Сора чувствует что-то неладное, но Сииль быстро обрывает сестру. - Эй, Сора, - младшая нежно обхватила ладошками лицо сестры, - Чонгук влюбился, так сильно, что готов был даже на такое. Представляешь?! Мне тоже поначалу было страшно, все-таки не каждый день незнакомый мужчина врывается в дом и говорит ехать с ним. Но потом я узнала его и поняла, что тоже люблю. Так бывает в жизни. - Я надеюсь, ты говоришь правду, хотя мне все равно он не нравится. Он забрал тебя, и мы почти перестали общаться, ты не звонишь, не пишешь, и я не знаю, что думать, жива ли ты вообще. Мне тебя не хватает. Если он любит, почему запрещает общаться с тобой? Почему ты была дома только три раза за два года и то только с ним? В жизни не поверю, что ты сама не хочешь. Сииль впала в ступор. И что ей отвечать? Сора будто видит ее насквозь. - Прости, я сама очень скучаю по тебе и по родителям, но Чонгук тут не причем, - Сора нахмурилась, показывая свое сомнение, - Правда! Он... Я просто... - врать так тяжело, особенно, когда не заготавливал ложь заранее, - Сора, ты должна меня понять, я... Сииль прерывает стук в дверь. Сердце сначала падает куда-то вниз, а потом начинает стучать как бешенное. Пусть это будет не он. Но девушка каждой частичкой израненной души, каждой клеточкой тела чувствует его присутствие. Это ненормально - так чувствовать другого человека. Но в жизни Сииль и не было ничего нормального. Не с Чонгуком. Дверь открывается и голос с хрипотцой разрезает образовавшуюся тишину: - Сора, будь добра, оставь нас. Сииль сглотнула ком, посмотрела на сестру и слабо кивнула. - Церемония через несколько минут, не задерживайтесь, - проговорила старшая Сон и, бросив косой взгляд на Чонгука, покинула комнату. Сииль все еще стояла спиной к будущему мужу, боясь пошевелиться. - Моя жена такая красивая, - медленно подходя к девушке, прохрипел Чон. - Пока еще не твоя, - слабый протест со стороны Сииль, сжимающей кулачки и пытающейся контролировать дрожь в теле. - Еще как моя, можешь даже не надеяться, что сегодня тебе повезет и ты чудом не выйдешь за меня, - Чонгук криво усмехнулся, обнимая Сииль за голые плечи, - В любом случае, ты и без росписи принадлежишь мне. Это чисто формальность, так сказать, юридически закрепленный статус. - Чонгук, пожалуйста, - Сииль жалобно посмотрела ему в глаза через зеркало, - Я не хочу... - Сииль, милая, а никто и не спрашивал твоего мнения. Будь паинькой и убери это страдальческое выражение лица. Сегодня такой праздник, - Чонгук наклоняется ближе к девушке, обдавая горячим дыханием щеку, - Покажи всем как ты рада, или я покажу тебе, на что способен. Руки Сииль задрожали от его пугающего тона. Что он за человек? Как можно быть таким безжалостным и жестоким? Какая это любовь? Он просто болен. - Даю тебе пять минут, - Чонгук отстраняется, засовывая руки в карманы. Затем обходит застывшую девушку, берет фату и перекидывает ее наперед, прикрывая лицо Сииль, - Надеюсь мои слова были предельно ясны. Когда ты выйдешь ко мне, я хочу видеть твою улыбку и счастливое лицо, а не эту гримасу отчаяния и безысходности, словно тебя ведут на казнь. И снова в точку. Потому что девушка себя именно так и чувствует. А потом дверь тихо хлопнула. Сииль вздрогнула и зажмурилась, оседая на пол и роняя горькие слезы. Ладонь накрыла пухлые розовые губы, сдерживая рыдания, а в ушах набатом било, что это конец.

***

Красивая просторная тераса была украшена живыми цветами. Стеклянные высокие бортики открывали вид на лучший район Сеула. Тут же по центру стояла аккуратная арка, обрамленная хрустальной шторкой, переливающейся на свету. По обеим сторонам от нее в прозрачных емкостях находились нежные белые лилии. "Такие же нежные и чистые, как моя Сииль," - подумал Чон, смотря на двери, где вот-вот должна была появиться его будущая супруга. Гости уже сидели на своих местах, а журналисты стояли позади, наготове, ожидая начала церемонии и держа пальцы на кнопке камер. С минуты на минуту выйдет та, которая украла сердце главного бизнесмена и холостяка Кореи. Эта новость будет еще долго пестрить в заголовках газет, поэтому нужно сделать как можно больше качественных кадров. Все затихли, когда музыканты начали играть нежную красивую мелодию, оповещая о выходе невесты. Кажется, все затаили дыхание, когда отец Сииль открыл стеклянную дверь, выводя свою дочь. Она была прекрасна. Голова девушки была опущена. Ни намека на улыбку. Чонгук нахмурил брови, сжимая кулак. Гостям за фатой не видно, поэтому девушка сильно не беспокоится о своем выражении лица. Сииль кажется, будто ее ведут вечность, и она с радостью бы ничего не меняла, но вот теплая нежная рука отца сменяется холодной и грубой Чонгука, который с силой сжимает маленькую ручку девушки, напоминая об угрозе. Сииль ойкает и рефлекторно пытается отстраниться, но Чон дергает ее к себе, заглядывая в глаза. Со стороны это выглядит как незамысловатая игра двух влюбленных, потому что Чонгук каждое свое действие сопровождает обманчиво нежной улыбкой, подвох в которой видит только Сииль. Мужчина наклоняется к напуганной девушке, тихо говоря, чтобы было слышно только ей: - Мое терпение на исходе, сладкая, давай не будем превращать метафорические похороны в настоящие. Я очень этого не хочу. Думаю ты тоже. Сииль подняла взгляд на Чона и ломано улыбнулась, стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы. - Вот и умница, не заставляй меня напоминать тебе об этом по сто раз, потому что однажды мне это надоест и я исполню то, чем пока что просто угрожаю тебе. - Добрый день, дорогие гости! - красивый мужчина, являющийся регистратором брака, стал между Сииль и Чонгуком, начиная свою речь, - Мы рады приветствовать всех Вас на церемонии бракосочетания и благодарим за то, что Вы собрались здесь разделить этот счастливый момент рождения семьи Чон. Сииль казалось, она вот-вот потеряет сознание: зрение расплывалось, тошнота подкатывала к горлу, руки дрожали, а тело прошибал озноб. И только крепко сжимающая рука Чона хоть немного приводила ее в чувства. Она не слышала, что говорил регистратор. Она вообще ничего не слышала, кроме гула в ушах. Чонгук заметил состояние Сииль. Девушка дернулась, когда он нежно начал гладить подушечкой большого пальца запястье Сон, пытаясь ее успокоить. Хотелось блевать от его напускной нежности. "Это все из-за тебя, чертов ты ублюдок!" - как бы Сииль хотела прокричать ему это в его наглое самодовольное лицо. Но она молчит. Запрещено. - Перед тем как официально заключить Ваш брак я хотел бы услышать, является ли Ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле Вы заключаете брак? Прошу ответить Вас, жених... Чонгук посмотрел на Сииль, а затем дал положительный ответ. - Прекрасно, тогда прошу ответить Вас, невеста... Молчание. Секунда, две, пять. Гости начали шептаться. Сииль стоит, как парализованная, и не может вымолвить ни слова. Чонгук нахмурился, пытаясь сдержать гнев. Эта глупая девчонка испытывает его терпение. Что она себе позволяет? Совсем страх потеряла? - Прошу прощения, дорогие гости, - оборачиваясь к приглашенным, с улыбкой проговорил Чонгук, - Видите ли, моя Сииль очень переволновалась, прошу Вас понять мою будущую супругу и дать ей немного времени. Гости обеспокоенно смотрели на пару. Сора часто дышала и боролась с желанием броситься к сестре, но отец удерживал ее за руку. - Господин Чон сам все уладит со своей женой, не лезь, Сора. - Но папа! - Я тебе сказал, сиди на месте, - мистер Сон зло посмотрел на дочь, давая понять, что разговор окончен. Чонгук начал сжимать руку Сииль, чувствуя, как ее пальцы становятся холодными, и замечая капающие на грудь слезы. Ему порядком надоел этот цирк. Она позорит его, какого хрена? Он что, неясно выразился? - Сииль, я на грани, - прорычал Чонгук, - Я тебя в последний, сука, раз предупреждаю. До сих пор я не исполнил свои угрозы лишь по одной причине - не хочу травмировать твою психику. Будь добра, цени это и не позорь меня. Хотя за эту выходку ты еще поплатишься, это я тебе гарантирую, поэтому не усугубляй свое положение еще больше. Скажи это блядское "да", или эта свадьба окрасится в красный. Это. Последнее. Предупреждение. - Да! - уши заложило от своего громкого крика, - Да, я согласна! Гости, казалось, выдохнули и начали восторженно хлопать. - В таком случае, прошу обменяться кольцами, - мужчина протягивает Чону бархатную белую подушку, на которой лежат два кольца. Чонгук берет тоненькое колечко с выгравированными на нем инициалами "J.J" и поднимает руку Сииль, осторожно надевая его на палец. Девушка дрожащей рукой тянется к кольцу Чона, более массивному, но также с выгравированными инициалами - "J.S". Берет его своими тонкими пальчиками и осторожно надевает Чонгуку. Все. С этого момента ее клеймо официально подтверждено. - Теперь Вы можете поцеловать друг друга, - восторженно проговорил регистратор. "Только не это," - пронеслось в голове Сииль, когда Чон поднял фату, смотря на свою уже законную супругу. А потом его губы накрыли ее. Чонгук целовал остервенело, вкладывая всю злость на девушку в поцелуй. Больно. Сииль почувствовала металлический вкус на языке. Целуется как дикарь, заботясь только о себе. Девушке казалось, что поцелуй порядком затянулся, она даже попыталась сама отстраниться, но Чонгук сильнее прижал ее к себе, снова прокусывая ее нижнюю губу, как бы предупреждая. Поцелуй со вкусом слез и крови Сииль - все как любит Чон. Спустя минуту мужчина отстранился с пошлым чмоком от девушки. Сииль стояла красная, смущенная и расстроенная, с опухшими губами и обреченным взглядом. - А теперь, дорогие гости, прошу всех в банкетный зал, - все еще пытаясь отдышаться после страстного поцелуя, проговорил Чонгук.

***

Сииль ничего не съела за этот день. Кусок в горло не лезет. Еще и осознание того, что после торжества ее ждет первая брачная ночь с Чонгуком, бьет по голове, вызывая тошноту и помутнение в глазах. Чон не трогал ее. Ни в первый день, когда привез в свой особняк, ни через месяц, ни через год. Он дал ей время привыкнуть к нему, сказал, что она еще слишком юна и что ее первый раз должен случиться в день свадьбы. Сииль не берется судить его, у всех свои тараканы в голове, но она не понимала, зачем нужна ему, если он не собирается с ней спать. Не то чтобы она этого ждала или очень хотела, совсем нет. Но это показалось ей очень странным. Неужели действительно любит? Нет, любят по-другому, а он просто больной человек. И теперь этот день настал. День, когда еще и ее тело станет принадлежать Чонгуку. Беспорядочные мысли обрывает грубая рука мужа, которую он опустил на колено Сииль нежно поглаживая. Девушка напряглась. С ним невозможно расслабиться. Сейчас он нежно гладит, а через секунду может вцепиться своими сильными пальцами в ее ногу, сжимая до синяков и кровоподтеков. - Сииль, ты слишком напряжена, расслабься, - хрипло протянул Чон ей на ухо, - Поешь чего-нибудь и сделай наконец нормальное лицо, я устал ловить непонимающие взгляды гостей. Она ничего не ответила. Рука Чонгука начала медленно подниматься вверх, собирая ткань нового платья, в которое девушка переоделась после церемонии, в районе бедер. Сииль часто задышала. Она попыталась остановить мужчину, но тот предупреждающе сжал ее ногу и проговорил грубое "не лезь". Страшно. Вокруг столько людей, но никто ничего не замечает или делает вид, что не замечает. Никто ей не поможет. Но, к счастью Сииль, Чонгук убрал руку, позволяя девушке нервно выдохнуть. У него еще будет время насладиться ее телом сполна.

***

Дверь особняка Чонгука тихо закрылась. Сииль стояла, боясь пошевелиться. Она всем нутром чувствовала позади себя голодный изучающий взгляд Чона. Шаг. Сердце пропустило удар. Еще шаг. Дыхание сперло. Еще один. Она чувствует сильные мужские руки на талии. Чонгук разворачивает девушку к себе и впивается в ее губы. Сииль мычит, пытаясь отстраниться, но Чон лишь сильнее надавливает на ее затылок, почти вгрызаясь ей в губы. Тело трясет. Если бы не муж, она бы давно свалилась на пол. Чонгук оглаживает второй рукой оголенную спину девушки, находя замочек и медленно расстегивая молнию. Шелковая ткань бесшумно падает у ног Сииль, оставляя ее только в одних трусиках. Тело пробивает крупная дрожь. Девушка пытается прикрыть руками грудь, но Чонгук перехватывает ее запястья, не позволяя ей это сделать. Когда губы онемели, Чон с пошлым звуком отстранился от Сииль. Девушка часто дышала. На щеках румянец. Стыдно. Она стоит перед ним почти голая, а он еще и рассматривает ее своим темным колючим взглядом. Мужчина наклоняется к своей супруге, ведет носом по бархатной коже шеи, вдыхая приятный дурманящий аромат, а затем без предупреждения впивается, оставляя бардовые метки - еще один вид клейма и знака принадлежности. Девушка громко выдыхает, роняя слезы. Какое же унижение. Чем она заслужила это все? Дальше было все как в тумане, Сииль очнулась лишь тогда, когда почувствовала под собой обжигающий холод шелковых простыней, заставляющий сотни мурашек пробежаться по телу. Девушка приподнимается на локтях, смотря, как Чонгук медленно подходит к кровати, по пути расстегивая рубашку и откидывая ее куда-то в сторону. Взгляд темный. Голодный, как у хищника. Сииль страшно. Сколько раз она уже испытала это чувство? Кажется, оно и не покидало ее с момента ее вынужденного ухода из дома. Страх постоянно с ней, а когда Чон рядом, это чувство обостряется в пять раз сильнее. - Чонгук, - голос сорвался. Девушка начала отползать, но Чон ловко поймал ее за щиколотку, притягивая обратно. - Тише, - мужчина устроился между разведенных им же ног Сииль, - Я очень, очень огорчен твоим сегодняшним поведением, сладкая. Его тихий обманчиво спокойный голос пробирает до дрожи. - П-прости, Чонгук, - слезы с новой силой покатились из уголков глаз, - П-пожалуйста, мне страшно... - Не-а, не прощу, - веселым голосом разбивает надежды девушки на помилование, - Я предупреждал, милая. Звон пряжки ударил по барабанным перепонкам Сииль, заставляя девушку застыть с широко распахнутыми глазами. Мгновение и мужчина медленно начинает стягивать белье Сииль, что выводит ее из ступора, призывая к действиям. Девушка начинает вопить, отталкивая Чонгука руками. Лягается ногами, пытаясь ударить его, но ее попытки тут же обрывает звонкая пощечина. Сииль нервно дышит, чувствуя кровь на внутренней стороне щеки. Пока она приходила в себя, Чонгук притянул ее ближе к себе, наконец срывая трусики. Мужчина рывком переворачивает девушку на живот. Дыхание сбилось. Сердце безудержно бьется о грудную клетку. Тело пробивает дрожь. - Считай, сладкая, - прохрипел Чон, замечая сотни мурашек на спине жены. Громкий крик разнесся по комнате, когда Сииль почувствовала обжигающую боль. Правая часть бедра пылала от сильного удара ремня. Чонгук, кажется, совсем не пожалел силы. - Я не слышу, - мужчина любовно оглаживал место удара. - О-один, - сжимая в руках шелковую простынь, проскулила Сииль. И снова удар. В этот раз он был сильнее первого и опять по тому же месту. Слезы градом катились по красным щекам девушки. Больно, как же больно. - Сииль, если ты не будешь считать, я буду бить, пока ты не потеряешь сознание. - Д-два, - прохрипела девушка, не сдерживая истерики, - Ч-чон-гук, п-пожалуйста, хв-ва... Голос обрывает новый удар. Сильный, жестокий, безжалостный. Сииль почувствовала, как что-то теплое стекает по ее бедру. Кажется, кожа лопнула. Еще бы, с такой силой, которую этот чертов ублюдок вкладывает, не удивительно, что ее нежная кожа не выдержала. - Три, - почти шепотом проговорила девушка. Тело содрогалось от безудержных рыданий. - Сииль, ты сама виновата, я разве не предупреждал? - поднимая одну бровь, будто супруга может это видеть, сказал Чон, - Более того, сегодня я благосклонен, поэтому трех ударов будет достаточно, - Чонгук откидывает ремень, а затем стягивает с себя брюки, - Но если ты вновь решишь играть на моих нервах, ударов станет больше. Мужчина забирается на постель, переворачивая Сииль на спину. Девушка вскрикивает, потому что боль прошибает все тело. Она рефлекторно пытается приподняться, но рука мужа тут же укладывает ее обратно, прижимая к кровати. Затем он разводит ее ноги в стороны, приставляя член ко входу. - Чонгук, не нужно, - хрипло произнесла девушка, - Ты не добьешься моей любви таким образом, я лишь еще больше тебя возненавижу. - А мне и не нужна твоя любовь, Сииль, - мужчина холодно ухмыльнулся, а затем резко вошел. Громкий крик разнесся по комнате. Сииль казалось, ее тело разрывают на части. Низ живота сводило болезненной судорогой. Чонгук замер, давая привыкнуть девушке к новым ощущениям. Она рвано выдыхала воздух, срываясь в безудержные рыдания. - Чонгук, мне... мне так больно. - Терпи. Терпи. И все. Грубое холодное "терпи", после которого он возобновил свои движения. Быстрые и резкие. Его не волновало, что это ее первый раз. Он входил по основание, выходил почти полностью, а потом с новой силой вбивался в тело кричащей девушки. Наказывал. Будь она сегодня более покладистой, он бы непременно позаботился и о ее удовольствии тоже, но она не заслужила. Пусть знает, что за каждый проступок придется платить. Чонгук и так был слишком благосклонен, кормил ее лишь угрозами. Пора приводить их в действие. Но даже несмотря на крики и сопротивления девушки, Чон не может не признать, что она просто ахуенна. Ее тело создано для него. Идеальна. Теперь полностью его. Чонгук забрал у нее все, что только можно было. Сломал, чтобы создать новую Сииль, воспитать ее под себя и сделать идеальной женой и матерью их будущим детям. Крики стихли - голос, кажется, сорвала. Сииль лежала, опустив безвольно руки и смотря в сторону. Она слышала противное дыхание на ухо и чувствовала сжимающие до синяков руки на своих бедрах. Кажется, не осталось ничего. Пустота. Чонгук добился своего. Даже плакать больше не хочется, слез попросту не осталось. И сопротивляться тоже больше нет ни сил, ни желания. Какой в этом толк, если он все равно не опустит ее? Только больше боли причинит. Сииль устало прикрыла глаза. Движения Чонгука ускорились. Он подходил к разрядке. - Смотри на меня, - рвано выдохнул в губы девушки Чон, - Смотри, чтобы знать, кому ты принадлежишь. Сииль открыла глаза, спокойно смотря на Чонгука. В глазах ее было полное безразличие. Но мужчине плевать. Как он сказал, ему не нужна ее любовь, пусть ненавидит, его любви хватит на двоих. Чон замер, запрокидывая голову назад и хрипло выдыхая. Девушка почувствовала, как что-то теплое заполняет ее внутри. Хотелось блевать. Так противно. Он еще и кончил в нее. Детей от него она уж точно не хочет. Надо обязательно будет купить противозачаточные, потому как видимо Чонгук совсем не против наследника. Мужчина медленно вышел из девушки, наблюдая за ее разбитым состоянием. Такая красивая. Даже после всего, что он сделал, она была прекрасна и невинна. Чонгук поднял Сииль на руки и направился в ванную. Этой ночью Сииль не сомкнула глаз. Пока Чон прижимал ее обнаженное тело к своей груди, зарывшись носом в локоны и тихо сопя, она лежала и думала, смотря в темноту, как много ей еще предстоит вынести и сможет ли она когда-нибудь избавиться от этого и жить нормальной жизнью. Нет.