Каков Цвет Ночи, Шиноби?

— Уговор, — покивал старейшина. — Как вас звать? — Меня — Куро Тэраяма. А моего ученика — Сюдзи. — Прекрасно, Куро-сан. Этого старика зовут Аоба. Познакомившись со старейшиной, мы отправились в гостевой дом. Внутри было по-своему уютно: чистые полы, мягкая мебель и большие окна, сквозь которые проходил яркий свет. Сев на предложенный табурет, Ситис с холодом на лице, но большим желанием в желудке, согласился отведать угощение. Люсьен чарующим голосом убеждал старейшину принять веру, а тот аккуратно отказывался, метко переводя тему. Складывалось ощущение, что к старейшине приходят такие как мы примерно пару раз в месяц. Когда с формальностями было покончено и старейшина ушел, Люсьен достал баночку и передал мне. — Мазь от лёгких ран. Втирать один раз в день. Далее. Люсьен кинул парнишке три дощечки, где был вырезан иероглиф «защита». Складывалось ощущение, что слепой пытался высечь иероглиф, даже не зная, как он пишется. А дерево, как полагается, взято самое дешёвое — скорее всего оно свалилось где-то по пути слепого старца. — Сделай с ними что-нибудь, мне плевать. Только не пытайся продать. — То есть, мне нужно придумать… — Да-да, просто придумай некую мистическую чепуху, из-за которой талисманы будут действовать, — скривился Люсьен. — Местный скот устроит любой обряд. Или можешь вообще ничего не делать, скажи: «учитель ушёл, как придёт всё сделает». Решай сам. — Ты уходишь? — На пару дней, может больше. Нужно прояснить ситуацию в мире и проверить, не вышел ли кто на твой след. С уходом проводника Ситис задумался, как ему существовать в незнакомой деревне. «Местные действительно глуповаты, — крутил в руках доску Нара. — Но и они могут доставить проблем, если действовать необдуманно. Достаточно придерживаться легенды и ничего не произойдёт». На кухне обнаружились приборы для разогрева воды и чай. С громадной радостью Ситис заварил себе щедрую порцию и продолжил обдумывать планы. «Первый и самый главный вопрос — как реализовать талисманы. Продавать нельзя видимо из-за традиций «ничего такого не продавать», или, может они слишком бедны, чтобы платить. Не имеет значения. Следовательно нужно придумать как их использовать самостоятельно, при этом максимально демонстративно. В теории, так можно добиться уважения жителей, что принесет много выгод. К примеру, не выгонят жить в лес с волками. Пока не заживут ноги — буду делать вид, что я прилежный ученик». До вечера Ситис никуда не выходил, кроме отхожего места и не привлекал к себе внимания. Когда солнце приблизилось к исчезновению с неба, Нара вышел, держа в руках три дощечки и веру в обман, в своём сердце. Сев в позу лотоса примерно у первого попавшегося дома, мальчик положил вокруг себя талисманы, создавая треугольник с центром в виде себя. — М-м… — замычал Ситис. «Попробую сделать полноценный круг медитации Инь Ян, а не походный вариант. Времени у меня много, да и в робе «выветрился» тот яд. Теперь чакру намного проще контролировать. Научиться бы ещё пускать её в ноги, но я, кажется, делаю что-то конкретно не так. Или сказывается моя болезнь?» Спустя полчаса из дома, где сидел ближе всего Ситис, вышла женщина средних лет в домашнем наряде серого цвета. Хмыкнув, она подошла к Ситу. — Ты что тут делаешь? — спросила женщина. Вместо ответа — молчание. — Молишься? Молись, молись. Может Чудовище уйдет, — сказав это, женщина ушла. К наступлению ночи пошел дождь. Если бы не рядом стоящее дерево, Ситис искупался бы с головой. К утру, когда послышалось пение петухов, Нара ушел обратно в гостевой дом, прихватив с собой талисманы. За столом сидел старейшина, пил чай и выпускал клубы дыма. «Курит. Почти как Асума-сенсей». — Ученик, как тебя зовут? — Сюдзи, господин, — поклонился Ситис. — Ох, Сюдзи-кун. Этот старик слишком стар для поклонов. Чем ты занимался ночью, под дождем? «Медитировал. Почти смог сделать цикл, без каких-либо либо ухищрений. А ты чего ожидал, старик?» — Сенсей велел подготовить талисманы. — Значит, ты молился? — Всю ночь, старейшина-сан. — Вот оно как. Теперь талисманы готовы? — Вот. Ситис, с напущенной нежностью положил доски на стол, с них до сих пор падали капли. В местах, где иероглифы были вырезаны наиболее глубоко в дерево, виднелись темные линии, создающие впечатления вытекающей чернилы. — А как же «разбить»? «Хренов старик, иди сам разбей их об свою голову!» — Их необходимо разбивать этой ночью. Тогда злые силы поглотит Великая Ночь и защитит деревню от любой опасности. — Вот оно как. Значит, пока светит солнце мы в опасности? — Верно, — снова поклонился Ситис, на этот раз как бы извиняясь. — Не волнуйся, это не твоя вина. «Да знаю я, кого вина. Он уже ушел, не пойми куда, откуда мне знать какую «веру» имеет в виду Люсьен?». — …нам, смертным, неведомо воля Богов, — мудро произнес старейшина. — Мы можем лишь слепо следовать и верить. Ситис промолчал. — Прости невежество старика, но для какой цели разбиваются талисманы? Разве они не должны быть целыми, чтобы отпугивать зло? «Старый. Ты что, правда думаешь, я знаю?! — все сильнее злился Ситис. — Я тебе сейчас сам разобью голову! А-а! Люсьен!» — Господин, — Ситис поднял глаза полные праведности. — Разбивая талисманы — вы их не ломаете. Вы освобождаете всю мощь Ночи. Именно поэтому злые духи так боятся! — Чего боятся? -… -… — М? — М-мать. Мать Ночи. — О как, — почесал голову старейшина. — Ну, наверно я пойду. Вижу ты устал. «Фух. Наконец-то он ушел. Выдумывать на ходу так сложно. Надеюсь, Люсьен сегодня вернётся и мы пойдем дальше. А ещё я надеюсь, что не наговорил лишнего. Если этот старик знает больше и просто меня проверяет — будет полный крах». Прыгнув в тёплую кровать, мальчик быстро заснул, не забыв перед этим мазь для заживления ран. Хорошенько выспавшись, тот встал и с удивлением обнаружил наступивший вечер. «Продолжим ночную медитацию. Заодно возьму талисман, разобью, буду делать видимость работы» Далеко уходить Нара не стал. Просто вышел из дома, сел в позу лотоса и положил дощечку на колени. Медитация протекала медленно, но верно. В тенкетсу оживилась чакра и постепенно насыщалась Инь. В какой-то момент, когда необходимо было сделать перерыв, мальчик решил наоборот увеличить нажим. Это дало своеобразный результат. Тенкетсу, находящиеся в глазах, вспыхнули волной боли. По привычке терпеть любую боль, Ситис проигнорировал это и только усилил поток. Чакра ускорилась, практически выходя из пор в мир. «Кажется, во мне что-то сжигается. Не знаю, хорошо это или плохо, но нужно продолжать. У меня предчувствие!»