Каков Цвет Ночи, Шиноби?

— Я сам не знаю. Чудовище следовало за мной, точно знаю. А потом, уже у деревни, остановилось. Я сразу понял! Кажется, ему что-то не понравилось. — Талисман!.. — Верняк, малец талисман сделал, вон какой чёрный от зла-то! — Да-да! Не успел Нара опомниться, как его стали благодарить, обещать подарки и, самое главное, требовать срочно сделать ещё обереги. — П-простите, — с головокружением молвил Ситис. — Только учитель может делать амулеты… нужно ждать учителя. Он скоро придёт, правда! Человеку, посмевшему брозить вызов Чудовищу с помощью высших сил, пришлось долго воевать с толпой. Наконец, когда жители деревни ополчившись виллами решили дать бой в лесу, раз уж в городе никто не хочет помогать, Ситис ушёл. Прежде чем лечь спать, он попытался медитировать, но боль стала пуще прежней. «Пока не восстановлюсь, никакой медитации… жаль». На утро, отдохнувший и выспавшийся спаситель, по мнению деревни, вышел во двор, чтобы вылить на себя холодную воду. Такую процедуру он делал у Ичираку каждый день, поэтому решил повторять и тут. «Хорошо! — радовался Ситис. — Отличная водичка». Опустив голову, Нара заметил, что вода текла чересчур грязной. «Краска не держится на волосах, — пришла верная мысль. — Не стоило мочить так часто голову. На всякий случай буду теперь ходить исключительно в капюшоне». Пока никто не увидел, Сит убежал домой и оделся. После чего приступил к лёгкой разминке. Ноги перестали болеть, зато мышцы после ночной медитации ныли и скрипели. В воздухе витала подозрительная атмосфера, словно должно что-то случится. После пары отжиманий, подняв голову, Сит заметил маленькую тень, вылезающую из-под двери. Пускай он уже успел привыкнуть к таким глюкам сознания, но каждый раз, когда это происходило, что-то следовало. По этой причине Ситис встал, надел маску и приступил к готовке чая. Когда чайник наклонился, и горячая струя потекла в чашку, главная дверь в дом со скрипом открылась На пороге показался воин в багровой самурайской одежде, с видом прошедшего не одну сотню битв. На поясе у него висело два изогнутых меча, один длиннее другого. Вслед за ним зашла тучная женщина в облегающем болотистом платье, сквозь которое виднелись складки. Держа веер у лица, она скривилась и взглянула на ещё одного воина, в точности похожего на первого, за исключением дополнительного боевого ножа. — Тьфу, — плюнула на пол женщина — Вонище. — Простите, госпожа! — резво для своего возраста забежал старейшина. — Этот старик виноват! — Быстрее, где… Как там его… — Сюдзи, госпожа! — Да-да, веди сюда его. Ситис вышел сам. Самурай едва заметно шелохнулись, чувствуя намек на чакру от мальчика. — Ты, да? — высокомерно показала пальцем женщина, словно перед ней таракан. — Взять его! Самурай качнулся, через миг тот заломил руки Ситису и вжал его в пол. — Да что ты творишь, — резко изменила желание женщина. — Отпусти его. Самурай отпустил мальчика. — Могу я узнать… — попытался сказал Ситис поднимаясь с пола. — Молчать! Иди за мной. Если попытается сбежать — отрубите ему ноги. Нара похлопал ресницами. Его чувство опасности снова не подвело. По факту, им достаточно было бы просто попросить пойти с ним, к чему такая жестокость? «Как будто я попытаюсь куда-то убежать, зачем мне это?» По пути за тучной женщиной Ситис не заметил местных жителей, кроме старейшины. Да и последний остался в доме, проводив взглядом полного облегчения. «Хорошо, что я забрал свиток и мазь с собой. На остальные вещи плевать». — Госпожа, а вы… — Мусор! Ударь его! Самурай без особого рвения ударил мальчика в грудь. Тот согнулся и с большим трудом восстановил дыхание. Подняв голову, Сит увидел взгляд самурая, в котором словно читалось: «могло бы быть и хуже, парень». — Ты, никчемный мусор, смеешь разговаривать со мной?! Ещё одно слово и я велю казнить! — Да, госпожа, — прохрипел Сит. — Ты… Идём. Быстрее! На деле спешила только женщина. Для Ситиса такой темп — нечто сродни прогулки, для самураев и подавно. Женщина пыхтела и краснела, ругалась на окружающих несуществующих людей и клялась, что больше никогда не согласится идти за кем-либо. Так они ушли из деревни в сторону севера, вверх по тропе на возвышенность. «Помню видел с холма эту территорию. Теперь понятно, кому она принадлежит. Надеюсь встречу там Люсьена». Уже скоро показались деревянные ворота, рядом с которыми стояла стража. «Одеты бедно, не как эти самураи или шиноби в Конохе. Да и во взгляде читается… Сочувствие? Ненавижу». На встречу вышел молодой мужчина с одним самураем за спиной. Покрутив длинные усы, он произнес: — Быстро ты его нашла. — Молодой господин, все ради вас! — улыбнулась женщина, правда, получился оскал, так как у нее не хватало зубов. — Могу ли я ещё как-то вам послужить? Может мне разыскать учителя этого мальчика? — Не нужно, он сам нас отыщет, когда вернется в деревню. А ты, — мужчина повернулся. — Как тебя зовут? — Сюдзи Тэраяма, — поклонился Ситис. — Мне о тебе рассказывали, Сюдзи. Следуй за мной. Вскоре Ситиса отвели в небольшую комнату, где за столом на двоих человек стоял подготовленный заранее чай. За спиной неизвестного встали два самурая, те, которые были с женщиной, а за спиной Ситиса один. — Сюдзи-кун, попробуй, — протянул чашку мужчина. — М… Вкусно, — соврал Ситис. — Такого вкусного чая я никогда не пробовал. — Ага, — ответил улыбкой мужчина. — Он и правда хороший. Кстати, я не представился. Меня зовут Сэнго Тори. Ты что-нибудь знаешь о нашем клане? — Нет, Сэнго-сан. — Тогда я тебе расскажу. Мужчина взял чашку чая, сделал лёгкий глоток и что-то шепнул самураю, отчего тот вышел из комнаты. — Мы — великий клан Тори — главенствуем над этой деревней, согласно договору с дайме страны Огня. — Понял, — кивнул Ситис. — Сегодня ночью, произошел некий инцидент, из-за которого жители деревни имели нахальство придти к нам. Они сказали, что виновник происшествия — ты. «Что?! Как? Да я же ничего не сделал!» — Вижу по твоему взгляду, что ты ни причем, — продолжил Тори. — Понимаю. Ни для кого не секрет, что волки часто нападают в этой местности на людей, поэтому передвигаться без каравана, или охотников, не рекомендуются. Собственно это и случилось. Одного из жителей деревни убили и те, почему-то решили, что мы ничего не делаем. — Разве не Чудовище?