автобус №2305

12:35 ну что

12:37

что ну

12:37 что сказала твоя учительница?

12:38

Что ты горе-репетитор и тебе действительно лучше в оффицианты

Откуда ты вообще знаешь, что я разговаривал с учительницей? Опять следил за мной?

12:38 ты сам сказал мне…       

12:39

Что за срочность такая?

Она сказала только то, что нужно сделать кадры из

фильмов

12:39 о, это хороший совет [Пересланное сообщение] Что за срочность такая? ты помнишь, что сегодня конец нашей совместной работе над проектом? уже празднуешь, я думаю

12:39

Тихо.

Помолчи, прошу тебя, не то сглазишь.

12:40 неужели тебе совсем ничего не понравилось? : ( ты, что, оставишь Лэйлу без её любимых кроссовок?

12:40

Что она делала с ними?

12:40 тебе лучше знать. в отместку можешь познакомить меня с Гаыль!

12:41

Ты какой-то повёрнутый на собаках. Я уже и не знаю, что про тебя думать.

12:41 у тебя плохо с фантазией, я уверен вариантов немного (

12:41

Хочешь сказать, педофилия и зоофилия это немного?

12:43 да уж, с фантазией даже хуже, чем я думал разочаровываешь ( так, что, могу я рассчитывать на встречу с Вами сегодня на Вашей ледовой арене, Пак Сонхун? Почему Сонхун вообще отвечает что-то? Почему продолжает думать… Да почему, в конце концов, сейчас берёт и ищет кадры из фильмов для своего, вроде бы, проекта…?

12:45

С чего ты взял, что сегодня я буду там?

Исключительно из-за своего благородного воспитания, исполненного в доброте, построенного на взаимопомощи. Не иначе. 12:45 а чем кроме льда и ногтей ты ещё можешь заниматься в своё свободное время?

12:45

А кто сказал, что оно у меня

свободное?

12:46 к пяти часам устроит? Всё же лучше, чем дома у Джейка. Ведь так? Встречи ведь всё равно не избежать, так лучше действительно побыстрее покончить с этим и побежать вприпрыжку, праздновать практически свершившийся финал. Финал отвратительной трилогии под названием «Пак Сонхун и репетиторство». Осталось совсем чуть-чуть и хотя бы ради этой глупой мысли дожить до следующей недели стоит. Ну, а Вы что думали, что Пак Сонхун слабак? Вообще-то да… но сейчас не об этом. Парень не верит в то, что после конференции карма очистится, он не будет больше ничего должен, хотя бы своей матери, а всё вокруг вновь зацветёт и запахнет, но тем не менее, надежда на хоть чуточку приподнятое настроение теплится в душе. Да и поворачивается всё вокруг на сто восемьдесят, лишь бы покормить эту детскую надежду. Даже Джейк не усомнился в том, что Сонхун уже празднует. Значит не зря. — Долго там ещё? — миссис Пак с утра ненавязчиво наблюдает за сыном. Дело в том, что тот оказал услугу осведомить маму о своей незавершённой работе. По сути — глупость, взять кадры из фильма, подписать название и год кинокартины, которых, как не кстати, больше, чем две, но что-то выходит неожиданно муторно. Сонхун не планировал тратить столько времени на это, да, что уж там, он впринципе не планировал этим заниматься. — Я правда не понимаю, Сонхун, как именно ты планируешь и выступить хорошо, и достойно представить проект, к тому же не забывай про школу… — Сонхун искренне не любит, когда во время его усердной, всепоглощающей занятости, его беспардонно отвлекают, также искренне не понимает, почему именно его матери особенно нравилось заниматься чем-то подобным. Соответствуя собственным стандартам, ему остаётся только сохранять любимых: строгий ум, беспощадный контроль и холодный ум. Разве не походят взаимоотношения семьи Пак на вечный бой с самыми изощрёнными наступительными стратегиями? —… почему ты сразу не отказался от участия в соревнованиях? Так, стоп. Мы очевидно сбились с курса. Как вообще пустая тирада дошла до злобной и уже совершенно не актуальной темы, которые они точно уже обсуждали неоднократно. Интересно, каким образом вытекающая цель — изучать английский для своей карьеры успешного фигуриста, вытеснила основную — стать успешным фигуристом. Хотя, если подумать, было бы гораздо хуже, если бы миссис Пак не устроила поток подобных риторических, и просто приняла, что делает её сын, уже без её участия. Но женщина, иронично, даже сейчас забирает у него такую возможность. — Какой смысл тогда вообще кататься на льду? Подумаешь, коньки можно и в теории познать… То ли дело — английский, — Пак не в полной мере выпускает всю свою язвительность, всё же меру надо знать. Людей тоже. — Не утрируй. Один раз пропустить муниципальные ещё ничего не значит. Так было бы проще для всех. — Разве что, только для тебя. Также, как и сам репетитор нужен только тебе… — Сонхун выдаёт тихо, скорее для себя, выражая невозмутимое спокойствие, чего нельзя сказать о женщине. Ей не нравится внезапно проснувшееся чувство несправедливости сына. Наверное не стоило это чувство пробуждать, по-хорошему, но дело уже сделано. Теперь остаётся только ждать всепоглощающего пожара. — Мы, кажется, это уже обсуждали, — металл в голосе женщины ментально передаёт «привет» воспоминаниям о детских наказаниях мурашками по спине. — Мы и моё участие в соревнованиях тоже уже обсуждали… мама. — Сонхун, да что с тобой? Я правда не узнаю тебя. Язык нужен всегда, он никогда не будет лишним, — что-то именно такое парень и слышал. Одно и то же, но из разных углов. Хоть ходи и собирай, — тебя что, избивают или пытают? Я не поверю, что ты в один миг взял и обленился. Мой сын никогда не был таким, — последние и самые неприятные слова матери. Обычно в такие моменты она всегда ставила кого-то в пример, если не в сравнение, но в этот момент решила остановиться. — Хотел бы я сначала понять на каком языке говоришь ты. Неприятно иметь дело с чужими непробиваемой упёртостью, нахальной глупостью и карманным мышлением, особенно, когда понимаешь, что они не такие уж и чужие, а чуть ли не самые родные. Родственные, связанные своей неподдельной схожестью. Сонхун встаёт из-за стола. Вот как пойдёт и почувствует сейчас человеческого — подышать. Улица должна же хоть раз в неделю быть чем-то большим, нежели проводником до душного общественного транспорта. Из неё тоже надо извлекать выгоду. Конечно до импровизированной тренировки ещё далековато, но находиться дома в данный момент — противоречит всем техникам безопасности. Лучше остановиться, пока есть на чём. Вчерашнее рассеянное занятие Сонхуна явно спустило незнакомца с планшетом с небес на землю. Это ж надо было, пропустить ещё три, как минимум вопроса после весьма твёрдого замечания! Пак Сонхун просто счастливчик! Следовательно и в свой законный выходной он работает с другой, всё ещё оттачивающей программой, группой. Работает сам по себе, естественно. Не дай Боже, кто-то опять достанет фигуриста даже сейчас в такой индивидуально-интимной обстановке. Сонхун признаёт что, не всё в его стальной психике безупречно, когда замечает лёгкую дрожь в самом начале тренировки. Было бы неплохо притвориться глупеньким, и сказать самому себе, что это из-за холода льда, но фигурист всё-таки не первый год на нём. В голову то и дело лезут картинки с ссорой, и всё, на что мог рассчитывать Сонхун это то, что хоть какие-то его слова заставили женщину задуматься. Над чем — уже совсем другая история. Ещё и постоянное напряжение с мыслями о соревновании. Сонхун был уверен в себе до тех пор, пока речь не шла о ком-то более лучшем. И если этот «кто-то» лучше появлялся, ничем хорошим для Пака это не заканчивалось. Он либо начнёт копировать, исключительно опираясь на чужой стиль, жёстко стирая собственную индивидуальность, либо просто потеряет желание делать что-то своё. И это, пожалуй, единственный минус соревнований, на исправление последствия которых Сонхун кладёт полжизни. Иногда появляется небольшая самоуверенность, и Сонхун жмёт ей руку хотя бы за то, что появляется. Правда вот, муниципальные соревнования по фигурному катанию эта особь не посещает. Не для Пак Сонхуна по крайней мере. Для него особые гостьи — зависть и неуверенность. И с каждым годом этот серый комок внутри головы возрастает, а за ним теплится небольшой огонёк надежды. Надежды на то, что однажды придёт нечто, способное изменить Пака. Да, вот так просто со стороны, как и подобает историям про главных героев. И Сонхуну не важно, что именно это будет. Любовь, возраст, амнезия, глобальное потепление. — Ты не очень-то пунктуальный, Пак Сонхун, — а вот и то самое яркое пятно света во дворе у ледового дворца, которое Сонхун заприметил ещё внутри здания. И чему этот так радуется? Если кто и должен светиться, то это Пак. И он точно не поверит, что времяпровождение с ним для Джейка было взаимной пыткой. — Может быть потому, что мне есть чем заняться… — предполагает Сонхун, — в отличие от тебя? — На Джейке длинный коричневый пиджак и белая водолазка под ним, Сонхун на фоне этого в своей спортивной толстовке выглядит несчастно, если учесть, какой сегодня неприятно-насыщенный день для него, то наверняка и без того хреновую картину дополняет взмыленный вид и пунцовые, от усердной тренировки щёки. — Может сначала сходишь домой? Выглядишь замученно... — Нет, если я упаду где-нибудь в обморок, то уж лучше пусть это будет на твоей совести. — Даже если мне придётся нести тебя на руках? — Сонхун-оппа! О, боже. Нет, не Сонхун Боже, хотя он бы мог поспорить насчёт этого… Этот звонкий противный голос, каждый раз выбивающий землю из-под ног, озвучивающий самые идиотские мысли самого глупого человека на планете Земля, что в принципе соответствует по описанию обладателю этого голоса. Сонхун не сексист, ему даже казалось, что он понимает женщин, но одна особа, игнорирующая его до непосредственной необходимости, полностью перевернула это хрупкое представление о своём «понимании». — Сонхун-оппа, мы так и не договорились о месте и времени встречи. Ты ведь обещал дать свой номер… — Сонхун действительно обещал что-то подобное? Боже, да что вы смотрите, вызывайте психиатрическую неотложку! Парню совсем туго уживаться со своей головой! — к тому же, твой друг… — Дахён вдруг переводит взгляд на Джейка и ей достаточно секунды до выпуска недальновидных мыслей навстречу ему, — о, так это, наверное, Вы, оппа! Сонхун сказал, что позвал Вас на его выступление на следующей неделе… Вы бы знали, сколько популярных красавиц Вам завидуют! — Нет, вообще-то это мой… — Правда? Тогда мне точно повезло, — улыбается Джейк навстречу Дахён. Даже не дёрнулся… — я тогда так удивился, когда Сонхун позвал меня, — Сонхун борется в потной схватке с комом-сумоистом, вставшим посредине глотки. Вроде до выхода наружу противнику далеко, но если эти две кошмарных личности продолжат вот так общаться, попутно засовывая карикатурно-ненастоящего Сонхуна в диалог, то он проиграет. «Проиграет» кому-то из этих двоих в лицо. Кого меньше жалко. Поистине сложный выбор, — меня зовут Джейк, приятно познакомиться! — Я Дахён, взаимно! — девушка улыбаясь, протягивает руку в ответ. — Джейк-оппа, так ты иностранец? — «Джейк- оппа»… Сонхуну придётся всю оставшуюся жизнь молиться, чтобы услышать словосочетание похуже этого. — Да, я переехал из Австралии в этом году. Так, что там насчёт номера? — с ума сойти, этот ненормальный готов вот так просто раздавать незнакомцам свои номера… Странно, только при встрече с Сонхуном запросил чужой. — Да, пожалуйста, Джейк-оппа, отругай своего друга, — Дахён клишированно дует губы и берётся за любимый локон, — мало того, что Сонхун-оппа не познакомил нас, так ещё и до сих пор не выдал свой номер! — Нас? — заинтересованно спрашивает Джейк, попутно доставая свой телефон. Сонхуну на этом моменте резко захотелось закричать, что он тоже здесь находится в данную единицу времени, так сказать обозначить координаты, и тут же их сменить. Сменить в направлении перпендикулярно этих двух невеж. — Ну, да, я ведь говорила ему, что приглашу на соревнования свою подругу. А перед этим было бы неплохо нам устроить небольшую… — Диктуй свой номер, Дахён. — Что ты делаешь? — Сонхун пытается перехватить одной рукой телефон Джейка, но тот без особого усилия сжимает чужое запястье, отстраняя. — То, что должен делать ты, кажется. Обещания надо выполнять. — Не ты эти обещания выдавал и не тебе их выполнять, — шепчет Сонхун уже в более агрессивной манере, плевать он хотел, Боже мой, на Дахён. Сейчас нужно сделать всё, чтобы предотвратить наступающую катастрофу. — Отлично, записал! Спасибо, Дахён, — Джейк показывает девушке глупый большой палец. Вот идиот. — Обязательно буду ждать звонка, Джейк-оппа! — Дахён подмигивает уже будто выучено и прощается с обоими парнями, улыбаясь при этом как в последний раз. Сонхун ищет глазами что-то, куда можно упасть так, чтобы умереть, ну, или хотя бы словить амнезию, чтобы забыть всё это нахуй. Если и есть ему чем дорожить, так это теоретическими знаниями по родному фигурному, но и тут можно рассчитывать на физическую память, а вот парочка, отобранных и подготовленных Сонхуном специально для Джейка, звонких обзывательств на чистейшем английском придётся выискивать заново… Потому что, он уверен, Шим достанет его и после амнезии. — Так ты звал меня на свои соревнования? — Нет. И не собираюсь, — из мест для «падания» только идиотская скамейка, которая не гарантирует моментальную потерю памяти. — Постеснялся всё-таки, — парень присаживается рядом с Сонхуном на скамейку, сохраняя привычную дистанцию, — пришлось даже заморочиться выискать девушку, которая сделает это за тебя… — Уж, поверь, это было легче всего, — Джейк не обращая внимания на Сонхуна, достаёт телефон, охотно выискивая что-то. — О, так эти соревнования прямо в день перед конференцией! И почему ты не сказал об этом. Как же так, придётся идти, — Джейк наигранно разочаровывается, высчитывая что-то на пальцах для большей значимости. — Ага, попробуй попасть туда без билета… — Сонхун пытался растереть глаза до состояния «выколоть». Спойлер: не получилось… — как и без меня. — Ну, если я не смогу найти тебя, то теперь есть кто-то, кто сделает это за меня. Ещё в более лучшем качестве. — Будешь брать у неё уроки? — эх, старое любимое репетиторство… — Да, жаль, что нашёл такого лихого мастера во время нашей… э-э… предпоследней встречи? Пред-предпоследней? — Никогда не зарекайся, как говорится. — Ты действительно думаешь, что я пойду куда-то с вами? — Думаю, если что, она может подключить и твою маму, — Сонхуну в страшных снах хуже ничего не снилось. Он до этого с содроганием подумывал, что его мать и Шим, мать его, Джейк как-то кооперируются. А теперь к ним присоединится, ещё один, свежий боец за кусочек нервной системы Пака. Увидеть это трио своими глазами — сущий ад для юных глаз фигуриста. Апогей самых жутких фобий. — Ладно, обсудим это потом. Давай, вперёд — за работу! — С энтузиазмом говорит Сонхун и как ошпаренный встаёт со скамейки. — У нас, кажется, последний этап. — Отличный настрой. Я знаю одно неплохое заведение поблизости… — Шим встаёт по примеру собеседника и направляется по-видимому до судьбоносного кафе. Сонхун надеется, что оно сгорит к чертям собачьим. Он даже не будет скучать по откровения Чонсона; этот тип всегда найдёт новое место и новые проблемы на свою глупую голову и не менее глупую задницу! — Да, но, приведи мне хотя бы один такой пример. Кроме фильма, сказок, мультиков и всего подобного рода. — Опять твоя подноготная. Смирись уже и прими, что это основной посыл того, что ты будешь усердно вываливать на этих англо-корейских экспертов, ну, ещё и на парочку таких же несчастных, как ты. Усердно вываливать и всегда помнить, что рядом твои родители, — Джейк двигает бровями, прожигая взглядом, — если тебя это утешит, то ещё и я. — Вот это очень мне сейчас помогло... Я не верю в то, что человек меняется от того, что кто-то там из его… — Кто-то… — Джейк нарочно перебивает, — хорошо. Я приведу тебе сраный пример. Джейк глубоко вдыхает, пытаясь сосредоточиться. Он на секунду даже закрывает глаза, Сонхун находит это слишком показательным, от этого и глупым. — Если тебе интересно, кстати, можешь не слушать. Ты знаешь… ладно. Хорошо, моя семья жутко религиозна. Абсолютно все. Я и сам раньше думал, что Бог это чуть ли не самое значимое в моей жизни, но только лишь до того момента, пока не узнал, что я вроде уже давно согрешил. Когда родился… — А это забавно, что ты признаёшь, — перебивает Сонхун. Джейк молчит и смотрит на парня выжидающе. Тот не выдерживает, — Боже, Святой Отец, я уже запомнил, что тебе нравятся парни. Зачем ещё раз вспоминать такое? Я искренне надеялся, что мы к этому не вернёмся... — Так, ты всё-таки слушал? — Джейк поднимает голову, рассматривая движения на чужом лице. Лицу не по душе улыбка рассказчика, вроде история давала надежду быть печальной. Не то чтобы Сонхуну было важно… — Ну, это пока что… Не переживай, если что, я могу и уйти. Хотя начало слишком пафосное… — Два года назад я признался родителям, и знаешь, ни о чём я не жалел так же сильно. Около года мои родители бушевали, плакали, я уверен, проклинали меня, не очень похоже на взаимопонимание, да? Но потом стало ещё хуже. Они вдруг решили, что я больной и меня нужно лечить. Я правда не хочу говорить о том, как именно, да и ты вроде не заставляешь, — Джейк склонил голову, отчего все признаки того, что он повествует кому-то, помимо себя совсем растерялись, — но моя бабушка… Она начала читать про эту, так называемую, «болезнь», стала разговаривать со мной об этом… Она единственная. Я понятия не имею, почему. Она захотела понять, что я такое, несмотря на её возраст, убеждения и религию. И я долго думал, что именно послужило тому, что она взяла и перестроила себя… Очевидно. — Бабушка отдала мне ключи от этой квартиры, велела бежать от родителей, а в ноябре умерла. Родители… честно, понятия не имею, что они думают. Брат иногда пишет о том, что происходит… Их первый и абсолютно здоровый сын с такой же, абсолютно здоровой, женой. Обычно, знаешь, первый блин комом, а тут вышло наоборот, — Джейк выходит из своего транса, возвращая взгляд на Сонхуна, но глаза его почему-то наполнены счастьем, а на рту кривая улыбка. Просто врун или умалишённый идиот? — Мам? — единственный источник света сейчас на кухне, поэтому Сонхун решает направиться именно туда. — Мам? — забавно вопросительный мужской голос в ответ немного сбивает с толку. Похоже, что старые вредные привычки отца не собираются менять своего статуса. — Пап… Опять кофе на ночь… Это же вредно, особенно с твоим-то набором! — Твоя мать так разнервничалась, как тут без кофе, — звонкое постукивание ложкой по хрупким стенкам кофейной кружки сейчас снесут кому-то голову. Вполне может быть, что так и было задумано. — Где она? — В спальне. Можешь зайти, сомневаюсь, что книжки, которая она собиралась читать рода усыпляющего, — Сонхун было развернулся, чтобы пойти к нужной комнате, но резко остановился и взглянул на отца. Тот, не обращая никакого внимания, хлюпал чёрный кофе, оценивая тупым взглядом стол. Сонхун подошёл к папе и несильно обнял за плечи. — Спасибо, папа. — Ну… Чего это? — отец положил кружку и похлопал сына по предплечью, решая не задавать лишних вопросов. Сонхун, ощущая шершавую руку, решил помедлить с объятиями, вот только не очень нежные мужики, как всегда умело портили подобные моменты. — Ну, ты пойдёшь уже, а? — Сонхун смеётся и уходит, не смея больше прерывать чужие кофепития. Свет в комнате не был включен. На вряд ли женщина предпочла бы читать книгу в кромешной темноте. Получается, папа оказался не прав. Значит, если Сонхун зайдёт сейчас, то просто разбудит маму. Но если Сонхун не зайдёт сейчас, то не зайдёт и утром. — Мам... ты спишь? — не особо есть, что разглядеть в этой, ослепляющей темноте, особенно после холодного яркого освещения кухни, но, по-видимому, на кровати и вправду было что-то живое. — Сам как думаешь? — Сонхун даже пугается такому быстрому ответу. Тон голоса не очень-то благоприятный, скорее слегка обиженный, но зато самый родной, спасающий от некомфортной тьмы. Сонхун сделал такой отвратительно маленький шаг навстречу, оттого и омерзительно огромный, чёрт побери этих отцов и детей. Нет, по правде до спальни родителей больше одного шага, но сейчас не об этом. — Думаю, что ты никогда не жаловалась на сомнамбулизм... — начать же с чего-то стоит, верно? Может быть, не стоит с глупых шуток, но уже поздно, — прости меня, пожалуйста. Я ведь и вправду никогда не... — Как тренировка прошла? — голос всё такой же обиженный, но уже более спокойный. От этого факта внутри просто не может не теплеть. — Да... вполне себе... Как обычно. Зато знаешь, что мы решили добавить на моё выступление с проектом? — Я спрашиваю, как там твои коньки, — тон становится более железным, но Сонхуну не становится страшнее от этого, а даже веселее. Но от этого в голову лезут ассоциации, и если он не сверится сейчас, то уже не сверится никогда. — Мам, а если мне захочется уйти в тхэквондо? — Продашь коньки, бери халат. — А если в монастырь? — Никто не держит. — А если быть учителем английского — моё призвание? — Женщина молчит непозволительно долго для их весёлого блиц-опроса с сыном. И вот именно на этом моменте, иронично, становится страшно. — Ух, ну... сынок, лучше бы ты был геем. Они оба заливаются смехом и даже почти одновременно. Сонхун будто сбрасывает тяжёлый груз, что непомерно сильно давил на горло и на сердце. Голова вновь белая и совершенно чистая. — Кстати, насчёт последнего...