автобус №2305

На что рассчитывают спасатели спасая? На то, что их благородное имя прославится, люди будут становиться в очередь, чтобы пожать руку героя, а от поклонников не будет прохода? Если да, то вопросов нет, все мы любим внимания, гадёныши... Если нет, то можно с уверенностью сказать, что все герои — кретины, не знающие банальных законов жизни. Принося себя в жертву нужно понимать, что закон бумеранга отказывается работать в подобных вещах. Если только речь не о... — Шим, блять, Джеюн! любви. Хотя что уж там... Все влюблённые полоумны. Сколько раз за последнее время Сонхун скандировал это имя, проклинал и ненавидел. Почему кому-то позволено так запросто появляться в чужой жизни, так лихо становиться антагонистом чужого сюжета, так легко и просто падать под чужие колёса... Чужие, не предназначенные для него. Вокруг двух валяющихся парней столпились пару зевак, две обеспокоенные семьи, одна из которых относилась к виновнику аварии, охающие девушки и Пак Сонхун. — У кого-нибудь есть вода? — Вызывайте скорую! Сонхун шокировано смотрит на представленную ему картину. Джейк сидит на асфальте, держась за голову, по его лицу стекает кровь, он пытается вытереть её руками, ничего не выходит. Ему протягивают бутылку воду, хоть какой-то способ умыться. Иронично, но сам обвиняемый пострадал гораздо меньше. Наверное, ему повезло в качестве жертвы иметь Шима, попадись ему Сонхун, как это и должно было быть, он бы пострадал в два раза больше, ещё и морально. — My sincere apologies... really. I know it's absolutely my fault. I'm just not feeling confident at that kind of thing... It's your choice if you won't accept my apologies... — So in case you've chosen to drive in full speed! — с остервенением отвечает Сонхун. Он зол больше всех присутствующих. Джейк хочет поднять голову, чтобы убедиться в личности автора громких слов на чистейшем английском, у него плохо получается. Сонхуну ничего не отвечают, он перестаёт ждать в надежде, что вместе со скорой вызовут и полицию. Джейка садят на скамейку, а зеваки потихоньку расходятся. Оставшиеся делятся на два лагеря: один у Джейка, другой у обвиняемого. Минджу и Дахён пытаются хоть как-то подбодрить Шима, но тот им ничего не отвечает. — Отойдите, — с той же злостью говорит им Сонхун. Девушки послушно садятся на ближайшую скамейку, — ты идиот? Ну, конечно. Что ещё мог спросить Пак Сонхун в подобной ситуации. — Может в следующий раз поговорим об этом? — Кто тебя просил, скажи мне? Очевидно, он ехал на меня! — У него не получилось. — Да, верно! Из-за тебя! — Сонхуну хочется ещё раз пройтись по чужому лицу, но там, прямо скажем, особо негде разгуляться. Задеты лоб, нос, но больше всего пострадали губы. Вероятно, Джейк хорошо умылся асфальтом, в то время как его убийца прилёг на него. Ему достались небольшие ссадины и ушибы на руках, лицо он успел сберечь, — я ещё раз спрашиваю: кто тебя просил? Люди вокруг не понимают, почему на пострадавшего теперь льётся ещё и моральная атака. — Почему? Почему ты кричишь на него, он спас тебя! Ты дурак? — так Дахён по-видимому пыталась остановить тираду Пака. Ёе прервал Джейк протянутой рукой. — Слушай, если ты заметил, мне и так не очень хорошо. Я готов обсудить с тобой что угодно, но после... — Джейк говорит ровно и спокойно, ни в какое сравнение с Паком. — Что за героя ты из себя строишь? — Ну, а что я должен был смотреть, как остальные выступают на муниципальных, пока ты валяешься в больнице? — всё же он сдаётся и отвечает собеседнику в том же тоне. — Да это вообще тебя не касается! — Хорошо, раз не касается, тогда я просто не хотел, чтобы мой выступающий завтра выглядел, как чья-то боксёрская груша... Вообще-то мне плевать на состояние твоего здоровья. Сонхун лишь ещё шире раскрывает глаза, но ничего не отвечает. — Скорая подъехала! — кричит Дахён. Сонхун подходит к Джейку, помогая ему встать, но тот не принимает чужую помощь. Как ни странно, он идёт ровно, прямиком в машину скорой помощи. За ним дверь закрывается, начинается осмотр пострадавшего. Сонхун немигающим взглядом наблюдает, как перед ним стоит служебная больница, а он и понятия не имеет, что сейчас происходит внутри. — How can I help? Tell me, please... — вдруг решается спросить у Сонхуна иностранец. Тот смотрит на него несколько секунд, ничего не говоря, а после и вовсе уходит. — Сонхун, ты куда? — спрашивает Дахён, она тоже ответа не получает. До соревнований ещё три часа, вот Сонхун и поделил своё время на три: доехать до стадиона, переодеться, потренироваться перед началом. Внутри него полнейшее опустошение, впрочем, как и снаружи. Он ничего не видит перед собой, а звуков вокруг попросту не существует. Он лишь нашёл для себя определённую точку и она одна сейчас имеет хоть какую-то ценность. Парень прокручивает весь сегодняшний день, снова и снова, словно он какая-то машина. В голову почему-то не лезут мысли о подготовке к экзаменам, прогулке с собакой, а лезут о том, как он будет жить теперь, ничего интересного. Сонхун знает, что он не умеет извиняться, не умеет говорить «спасибо», знает, что не может любить, так, по-крайней мере, как этого от него требуют. Он знает, что круг дорогих ему людей совсем узок, он не понимает, почему эти люди все ещё в нём. Он эмоциональный инвалид, безынициативный, пассивный, несдержанный, не умеющий сострадать. Но, несмотря на всё это, Сонхун легко привязывается к людям; по итогу выходит так, что ему плохо и с ними и без. Пак знает, когда он должен был извиниться и сказать «спасибо». Он даже знает перед кем. — Алло? «Алло.» — Я хотел сказать, что ты совсем не тупоголовый и я очень жду тебя завтра на конференции. Для меня это важно. «Что, прямо ждёшь?» — Ну, если только тебе опять не надо кого-то встречать или провожать в аэропорт, это ведь такой трудоёмкий процесс, занимающий много времени. «Я приеду.» — Здорово, тогда до завтра. «Нет, ты не понял. Я сегодня приеду. Прости меня, я может и вправду немного тупоголовый.»

Сонхун улыбается, жалко этого телефонный разговор не передаёт.

— Я тоже.

Сонхун первым сбрасывает звонок.

Люди постепенно появляются в ледовом дворце. Их можно поделить на несколько категорий: технический персонал, у которых это мероприятие началось гораздо раньше, чем сегодня; спортсмены разных дисциплин; техбригада, состоящая из трёх человек; пафосные судьи и, наконец, зрители. Атмосферу какого-то особого мероприятия можно почувствовать посмотрев на толпу людей в главном холле. Сонхун знает, что скоро придут его люди, но он делает вид, что никого не выискивает глазами. Тренер находит его рядом с трибунами. Спортсменам дали время на тренировочный откат перед запуском ресурфейсера. — Сонхун! Иди сюда. Парень знает всё, что хочет сказать ему тренер. — Слушай, парень и повторяй за мной: «У меня всё получится!» «У тебя отлично получается!» — У меня всё получится. — «Я готов к соревнованиям!» «Ты быстро схватываешь!» — Я готов к соревнованиям. — «Я всё умею!» «You are a true artist...» — Я всё умею. — Отлично, Сонхун-а! Теперь держи это у себя в голове до тех пор, пока не встанешь на пьедестал! Кстати, арбитры те же, что и в прошлом году, нам уже легче, но ты не расслабляйся. Всё, я на тебя надеюсь, иди переодевайся. А я пойду настраивать остальных. Сонхун не верит в самовнушение, даже если на его стороне очевидные преимущества. Он правда всё знает и всё умеет, в его программе нет ничего сверхъестественного. Осталось убедить в этом собственное тело. Огромные электронные часы показывают «18:00». Начало откатов. Спортсмены во всех дисциплинах соревноваться будут в двух программах. Всё просто: по сумме баллов за эти две программы, короткая и произвольная, и определится победитель. Категории оценивания тоже две: техника и компоненты. Система оценивания — шестибалльная. Конкретно эти соревнования сделали совмещёнными для юниоров и юниорок. У муниципальных всего три сегмента, между ними небольшие перерывы. В каждом сегменте пять выступающих. Сонхун выступает вторым в третьем сегменте. Узнав это, Чонсон недоумевает от того, что ему придётся смотреть одиннадцать выступлений, в которых он совершенно не разбирается. На лёд выезжает ведущий, ничего необычного, слова приветствия, просьба сказать пару слов представителю судейской коллегии, дядюшке-спонсору, победителю прошлых соревнований, ещё парочка слов поддержки и объявление, наконец, первого выступающего. Сонхун никогда не смотрит чужие откаты, пока не выйдет на лёд сам. А там уже по принципу: «вспять время не вернуть». Музыка чужих перформансов не оставляет никаких впечатлений, особенно здесь, в душной раздевалке, наедине с чужими вещами. Периодически в поле зрения появляются «уже отыгравшиеся» вместе со своими наставниками, некоторых критикуют, других хвалят, иных приводят в чувства. Порой музыка, услышанная пару минут назад и костюм спортсмена, пришедшего с поля боя, не составляют никакой общей массы в голове Сонхуна, но он всё ещё пытается себе вообразить, что за программу показывал его соперник. Пак получает смс-ку от матери: «Пятый во втором сегменте хорош, имей в виду .» Хорошо, спасибо, миссис Пак, он будет иметь в виду . Только вот Сонхуну данная информация ни о чём говорит. Парень решается посмотреть имя, которому принадлежит пятое место во втором ряду. Чхве Тэян. Здорово, что твою основную конкуренцию составляют ученики твоей же школы. Сонхун знает, как сильно его тренер любит Тэяна, он знает и то, что Тэян заканчивает свою карьеру на этом сезоне. Пожалуй, ему проиграть даже не стыдно. Время подходит к третьему сегменту. Волнения не прибавляется, как и победного настроя. В какой-то момент Сонхун просто перестал что-либо чувствовать перед своими выступлениями, с одной стороны хорошо, с другой... а живой ли он человек? Тренер заходит в раздевалку. — Ну, что, готов? Ты повторяешь то, что я тебе сказал? — Да, — без особого энтузиазма отвечает фигурист, — готов. — Ну, тогда добро пожаловать на стартовую полосу! Они проходят в стартовый коридор. Именно здесь и начинается каждый откат. Сложно представить, сколько чувств вызывает у каждого спортсмена это место. —... Пак Сонхун! Тренер успевает крикнуть «удачи!», прежде чем фигурист выйдет на середину льда. Ту же удачу желает Паку его единственный лучший друг, который не жалеет свои голосовые связки ради него. Выступающий улыбается. Пак одет в чёрно-белый костюм-сплит. Сияющие груды блёсток расположились на плечах, словно погоны, сбоку, на рёбрах, видны прозрачные вставки. Костюм невероятно красив, в особенности своей простотой. Когда Сонхун трогается, в его голове автоматически срабатывает тумблер, переключающий всё сознание на режим робота. Его лицо готово брать первенство в номинации «холод» в схватке со льдом. Фигурист делает свою работу. Отточенно, слаженно, сильно, грамотно. Обговорённые юниорские прыжки, вращения, дорожка, комбинация спиралей, прыжковые элементы. Всё по уставу, так как положено. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Музыка не идёт в сравнение с системой счёта. С его системой. Один, два, три... Сонхун направляет голову в зал после очередного вращения, как он это обычно делает. Только вот во время тренировок он каждый раз видит синее пластиковое сидение, сейчас же там человек. Человек с пластырем на носу. Макушка у человека шатеновая, слегка растрёпанная. Рядом с человеком-пластырем сидит Дахён в своём рыжем спортивном костюме, из под которого обильно сияют блёстки костюма. Слева от Дахён сидит девушка с фотоаппаратом, и Пак даже понятия не имеет, что за люди рядом с Дахён. Фигурист дольше обычного смотрит в зал, из-за этого теряется равновесие. «Везунчик... Человек-пластырь больше не бросается в глаза. Последнее вращение идёт заметно косо. ...или крупный неудачник.» Но Сонхун остаётся на ногах.