автобус №2305

— Где он? — бесцеремонно спрашивает Сонхун, когда ему удаётся встретиться с Минджу во время перерыва. Девушка сильно испугалась резкого появления фигуриста. Его волосы и лицо мокрые, а сам он так и не снял сценический костюм. — Кто? — тихо спрашивает Минджу. — Джейк. — Не знаю, он ушёл сразу после твоего выступления... — Как он себя чувствует? Что с ним? Он что-нибудь говорил? —Ах, точно... Насчёт этого.. Нет, не особо. Сказал, что всё в порядке и за него не стоит беспокоиться. А во время твоего выступления он... — Что значит «всё в порядке»? На него буквально наехали! — Я не знаю... — Эй, Пак Сонхун! — в поле зрения появляется Дахён, не пойми откуда. — Что ты хочешь узнать у Минджу? Если так переживаешь за свою подружку, так беги и сам узнавай, что с ним! Она ни в чём не виновата! Мы осведомлены не больше твоего, если тебя это успокоит. Не нужно свою агрессию и обидки перекладывать на невиновных. Я слышала, что говорят о тебе и твоём невыносимом характере, но даже... Сонхун не дослушивает тираду, предназначенную для него, он идёт на выход, но на середине холла новое препятствие. — Неповторимо! Легенда! Пак Сонхун! — Чонсон обнимает друга за плечи, — Теперь я хотя бы понимаю, за что твои поклонники убиваются. Без ножа режешь... «Легенда» рад видеть друга, но лишь где-то на подкорке, сейчас он не осознаёт ничего. — Может что-нибудь скажешь интересное? — Спасибо, — безэмоционально отвечает Сонхун. — У тебя что-то не вышло? Ты же не падал? Я заснял всё видео, хочешь посмотрим вместе? — Сонхун-а! — родители, куда же без них. Забавно, но фигурист не видел ни родителей, ни Чонсона до этого момента. — Сынок, ты отлично постарался в этом сезоне! О, Чонсон-а, здравствуй! — Ты был определенно лучше всех! — начинает миссис Пак. — Если бы не твоя осечка... Ну, прошлого не воротить, сосредоточимся на том, что у тебя вышло просто идеально... — О! Здравствуйте! Приятно вас видеть! — в узкий семейный кружок теперь входит и тренер. Страшно становится только от одной мысли, что этих людей объединяет один лишь Сонхун и у, пока, для общей беседы тем не найдётся, — Ну, как вам выступление сына? — Здравствуйте! Вот только похвалили... — Правильно! Осталось дождаться результатов, я вас уверяю, сегодня с пустыми руками не уйдёте! — Ой, знаете, с удовольствием посмотрю женскую программу, — мило отвечает миссис Пак, — Сонхун, ты же с нами останешься? — Сонхун? Сонхун не слышит и не слушает, что происходит вокруг него с того момента, как ушла Дахён. Пак направляется в сторону раздевалок, чтобы забрать свои вещи. Чем дальше он уходит, тем быстрее становится шаг. Он не знает, что он должен говорить, но он точно знает, что он должен делать. Старый, добрый двадцать три ноль пять подъезжает именно тогда, когда к Сонхуну приходит осознание собственных действий. В отличие от его прошлой поездки на автобусе, голову просто штормит, рвёт на части, и местами, пожалуй, бьёт потоками уже совсем бессознательного. Он одновременно хочет услышать каждую мысль, но в результате не получается прислушиваться ни к одной. Он так и сидит в душном автобусе в своём костюме, с укладкой на волосах, пытаясь не обращать внимания на обилие чужих глаз вокруг. Пак хорошо осведомлён, костюм надо снимать сразу же после выступления, но не сейчас. Не сейчас, когда речь идёт о чём-то совсем мимолётном, почти неуловимом. О собственных амбициях. Сейчас, когда есть шанс быть уверенным хоть в чём-то, знать чего ты хочешь сам, почему бы этим не воспользоваться? Сонхун доходит до нужного подъезда, высматривая среди сотен окошек то, которое нужно ему. Страх берёт своё, но чего именно боится Пак совсем неясно. Быть отвергнутым или быть непонятым? Сможет ли он объяснить всё, что хочет? Много ли это значит для того, кому Сонхун хочет объясниться? А хочет ли он вообще...? Парень заходит в подъезд вместе с кем-то, сыграет на руку. Возле нужной двери нужный палец долго не жмёт дверной звонок. Очевидно, во всём виноваты пальцы, кто если не они подводят нас всегда в самый нужный момент. По иронии судьбы Сонхуну долго не открывают. Он начинает сомневаться ещё больше: стоит ли вообще ему открывать, стоит ли ему здесь стоять и ждать, стоило ли вообще сюда приходить... Дверь открывается. Сонхун всё ещё думает о том, чтобы сбежать. — Милый костюмчик. Джеюн выглядит устало и сонно, он жмурит глаза от льющегося на него света, его волосы растрёпанны, а широкая серая футболка помята. Лицо по-прежнему разрисованно асфальтом и это абсолютно его не портит. Разве, что губы... Теперь их хочется залечить. Сонхун ужасно старается не думать, о той красоте, которую он внаглую рассматривает уже полминуты. Он также старается не думать, что он рассматривал именно красоту. — Вот уж не думал, что ты будешь ходить ко мне после официального окончания занятий. — Вообще-то я не собирался, — Сонхун не Сонхун, если начнёт с того, чего не должен. Джейк молчит, даёт инициативу в чужие руки, это слегка смущает парня, но работает более чем эффективно, — я хотел поблагодарить тебя... или извиниться... в общем-то... Прости и спасибо. Я накричал и... Ладно, я знаю, что ты не заслуживаешь того отношения, которое я проявлял по отношению к тебе. Тем более, любой другой на моём месте... он бы ценил тебя. Наверное... Но я решил, что это данность. И после того, что ты рассказал, если честно... — Ты красивый. Сонхун поднимает взгляд на чужое лицо, всем видом пытаясь выразить, что его собеседник умалишённый. Тот ничего не понимает, лишь приподнимает брови, показывая что больше перебивать не собирается. — Давай не будем об очевидном. — А тут ты не заикаешься! — Джейк смешно морщится до тех пор, пока в голову не приходит новая мысль, — Так ты только за этим пришёл? — Нет, ещё зонтик... — Сонхун протягивает красный зонтик своему обладателю. Теперь очередь Джейка смотреть на Сонхуна, как на умалишённого. Шим глухо смеётся, стараясь при этом принести себе как можно меньше боли, но зонтик не берёт. Сонхун, наверное, впервые смотрит на Джейка и ему хочется улыбнуться искренне; посмеяться так, чтобы он увидел тоже. И ему ведь ничего не мешает. — Пойдём, поможешь обработать боевые ранения, —Сонхун послушно следует внутрь знакомой квартиры, но теперь с совершенно другими чувствами. Он действительно пришёл сюда не к своему репетитору, а к человеку, которому задолжал. Пора бы возвращать, — Лейла, малышка, тут твои любимые кроссовки! — Что сказали в больнице? — спрашивает Пак, как только они оказываются в гостиной. Джейк не отвечает, лишь протягивает несколько листов. — Что это? — Два с половиной часа, проведённые в больнице. Мой полный медицинский осмотр. Анализ общего состояния здоровья. — «Мягкий, здоровый живот»... А с головой-то что? Сотрясения же нет? — О, это в конце. Там самое интересное. — «Поверхностная травма носа, губ, и других частей лица... Ушиб мягких тканей лица». Невероятно. Я даже и не подумал бы. — Зато там было много других самокатчиков, — гордо произносит Джейк, — но я один пострадал по чужой вине. — По моей... — после этих слов Джейк поднимает взгляд, слегка улыбается, чтобы не растянуть раны на губах. — Я ещё найду в чём тебя обвинить,но здесь ты не при чём, — Шим слегка гладит по руке Сонхуна, непонятно кто из них выражает сочувствие. Пак старается не обращать на это внимание. — А что с этим идиотом? — Он просто заплатил мне. — И ты это просто так оставишь? — У меня нет ничего серьёзного, да и, к тому же, мне вроде всё возместили, — Джейк садится на диван и протягивает Паку мазь, марлевые салфетки и ватные палочки, — ну, что, помогать будешь? — Ты же можешь справиться сам, — Джейк сначала думает, к чему же Сонхун сказал это, а затем, пожимая плечами, и вправду наносит мазь на палочки самостоятельно. Сонхун не выдерживает, садится рядом и отбирает лекарство. Он начинает со лба. Шим довольно улыбается, наблюдая за чужими руками. Казалось бы, самое место романтике — неловкие игры в медсестру и больного, только вот одного из игроков сейчас стошнит. Сонхун думает о том, что на его месте могла бы быть миссис Пак, а на месте Джейка он сам. И был бы фигурист не на льду, а у себя дома. Пак начинает с чего-то смеяться в тот момент, когда доходит до носа, Шим поражается такой пошлой наглости с его стороны. — Мог бы потерпеть до дома. — Просто думаю о том, что теперь твой нос выглядит ещё больше. Джейку, почему-то, тоже захотелось похохотать. Жаль, с такими губами толком не получится даже поулыбаться. Кстати, о губах. — Больно? — Достаточно. Сонхуну поневоле приходится долгое время пялиться на чужие губы, а ещё стучать по ним ватной палочкой... — Даже не знаю, что мне больше из этого нравится, — без особого смущения говорит Джейк. Сонхун в этом плане ему проигрывает, его уши краснеют по щелчку пальцев. Хорошо, что Джеюн занят рассматриванием иной картины, — ты зря переводишь продукт, меня спасёт только поцелуй. Уши Сонхуна могут и отвалиться на крайний случай. Их цвет вызывает диссонанс с невозмутимостью лица парня. — С больными не целуюсь, — чётко произносит Пак и закрывает лекарство. — Можно подумать, я предлагал... — слабо улыбаясь отвечает Шим, — теперь салфетка, а сверху пластырь. Сонхун вздыхает, но послушно отрезает марлевую салфетку. — Рот ведь тоже надо заклеить? — Нет. — А жаль. — Со скольки лет ты в фигурном? — С восьми, — он так привык к этому вопросу, что даже знает, что у него спросят дальше, — да, по инициативе мамы. — Ну, это очевидно, — Джейк задумчиво вспоминает зачем он вообще что-то спрашивал, — хотя, знаешь, я видел, как ты катаешься целых два раза, и я точно могу сказать, что ты получаешь от этого удовольствие, даже если я не разбираюсь во всех тонкостях этого ремесла. У тебя взгляд меняется в зависимости от ритма. На льду ты много думаешь, но у тебя хорошо получается это скрывать. Отличные актёрские навыки, Сонхун-а. — У тебя тоже неплохие, — у Сонхуна это выходит случайно и искренне; с тем, что давно хочешь сказать всегда так. Достаточно лишь кодового слова, — поговорим о тебе? — Ты так сильно хочешь? — Да, — проще простого. Сонхун даже не дрогнул. — Ты, вроде, уже ознакомился с особенностями моей биографии. — Когда твой день рождения? — Пятнадцатого ноября. — А где ты учишься? — Университет Ханъян. — Ого... Ладно. А сколько лет Лэйле? — То есть сразу после университета собака, серьёзно? — Отвечай. — Шесть. Всё, блиц окончен? — Так... ты гей? Джейк хмыкает, пытаясь придумать ответ. — Нет, мне просто нравятся парни. Сонхуну крыть нечем. — Исчерпывающе, — Сонхун берёт паузу, ему тяжело подступиться, разговоры по душам, будем честны, вовсе не его тема. — Ты сказал, что твоя... бабушка умерла в ноябре прошлого года... — Ты, что, правда меня слушал? Да, моя бабушка умерла в ноябре прошлого года. — В месяц твоего рождения... — Не поверишь, день тоже был... моего рождения. Сонхуну резко становится холодно. Он хочет выйти, но не знает куда. Теперь человек перед ним выглядит гораздо более болезненным. Кажется, он перестаёт жить на мгновение. — Прости... Мне не стоило поднимать эту тему. — Слышу «прости» от тебя второй раз за день. Может тебе тоже что-нибудь помазать? Где болит? Сонхун улыбается. Он не знает, сколько пропущенных ему предстоит увидеть; он не знает, как его встретят дома; он не знает, что он будет делать завтра; он знает, что здесь ему хорошо, в эту самую минуту.