Не смотри в бездну

Два года Мин успешно скрывался ото всех и вся. Он побывал в самых недрах мерзопакоснейших дыр, питался отбросами общества, которых никто бы не стал искать. Потом переключился на завсегдатаев ночных клубов, которые обычно были под действием каких-либо психотропных веществ и до последнего не понимали, что прощаются с жизнью. Постепенно Юнги научился пользоваться всем арсеналом вампира, что был припрятан у него в рукаве. Но больше всего он ловил кайф с того, что мог проникать в чужой разум и внушать всё, что ему угодно. Поняв, что у него есть неограниченная власть, Мин переселился из укрытия под мостом в фешенебельный отель и спокойно убедил персонал в том, что он ВИП-гость. Помимо весьма очевидных плюсов, безусловно, были и ощутимые минусы. В первую очередь – голод. Всепоглощающий и приводящий в исступление. Почти сразу после очередного убийства, Мин хотел ещё и ещё. Один раз он обнаружил в своём номере больше десяти трупов после так называемой «домашней вечеринки». Тела людей были весьма в неприглядном состоянии. У кого-то – оторваны конечности, кто-то лишился головы, а кто-то глумливо изуродован. Ни о какой морали и сострадании не шло речи. Медленно, день за днём, Юнги выжигал из себя всё человеческое, становясь монстром, ведомым лишь жаждой крови и людских страданий. Когда они кричали и молили о пощаде, где-то внутри что-то трепыхало, как крылья бабочки, и приятной патокой стекало вниз, охватывая каждую клеточку тела. Ощущение абсолютной власти – эйфория, которую не подарит ни один наркотик или алкоголь. Юнги любил их ломать, ему нравилось смотреть за агонией и предсмертными судорогами. Он не падал в бездну, она поглощала его сама. Когда не получалось находить жертву, то тело моментально реагировало отвратной ломотой в мышцах и костях. Его буквально выворачивало и скручивало в бараний рог. Голод усиливался, несмотря на то, что Мин как прилежный ученик, потакал внутреннему демону и пытался ему угодить. Перерывы между насыщением становились всё меньше. Дошло до того, что жажда посещала его даже днём, когда он должен был спать, потому что солнечный свет для него был убийственен. Царапая кожу отросшими ногтями, вампир бессильно бесился, мысленно прокручивая в голове, как он может заманить к себе в номер горничную, не вызвав при этом подозрений. Но это всегда кончалось кровавой баней и переездом в новый город, где всё начиналось по-новой. При этом привычная ненависть к себе никуда не делась. Мин продолжал жрать самого себя. И поводов было просто бескрайнее множество. С одержимостью мазохиста, он в красках расписывал свои убийства на листах толстой записной книжки, чтобы перечитывать эти строки вновь и вновь, пропуская через себя чужую агонию. Но ему рано или поздно становилось скучно. Хотелось усугубить. И он делал это снова и снова, пытаясь нащупать дно у этой пропасти.

***

Не без разочарования Юнги извлекает клыки из шеи очередной жертвы. Та падает бесформенным мешком на пол бара, будто ветошь на свалке. Мин берет в руки бокал виски и залпом осушает его, даже не поморщившись. Вокруг гомон и гул. Басы музыки ощущаются внутренними органами. С усмешкой вампир сжимает стеклянный бокал, который покрывается паутинкой трещин, а затем швыряет его в пол, заставляя разлетаться осколки во все стороны. Юнги скучно. Снова скучно. Это не предвещает ничего хорошего для его новых игрушек. Он подзывает к себе девушку, что нерешительно мялась около барной стойки. Знает, что она никуда не сбежит. Потому что никто не выйдет сегодня из бара без его разрешения. Настроение Мина сегодня как никогда паршивое. Это значит, что разрешений не будет. Брюнетка с круглым лицом замирает перед ним испуганным кроликом. В её больших карих глаза ужас, но она не может ничего с этим сделать, не может ни пошевелиться, ни закричать. Мин криво ухмыляется и нежно проводит по девичьей щеке, а затем притягивает к себе, чтобы вспороть кожу клыками на шее. Девушка уже готова повторить участь предыдущей жертвы, но вампир отстраняется. - Я запрещаю тебе останавливать кровотечение, - он сверлит её взглядом, ожидая ответа. Та коротко кивает, ощущая, как по шее стекают крупные капли крови. - Развлекайся, - подмигивает Мин указывая на небольшой танцпол. Он знает, что ей осталось от силы минут пятнадцать. Раньше было забавно наблюдать за предсмертной агонией жертвы, которая ничем не может себе помочь. Однако этот трюк уже наскучил. Мин хотел нового, ещё более изощренного, более жестокого. Он уже сменил десяток городов, в котором полиция стояла на ушах в поисках серийного маньяка, но Юнги всегда ускользал незамеченным. Помимо всепоглощающего голода им руководила жажда новых ощущений. Поэтому Мин медленно, но уверенно вёл себя в самые глубины ада. Его взгляд скользнул по увлеченно вылизывающей друг другу рты парочке мужчин. Кажется, они назвали его педиком в начале вечера. Забавно наблюдать за натуралами, которые ничего не могут сделать против вампирской силы контроля разума. - Повтори, - махнул Юнги рукой, даже не оборачиваясь. Бармен быстро наполнил новый бокал дорогим виски и поставил рядом. Мин принял выпивку и повернулся к русоволосому пареньку вполоборота. Тот был явно не рад тому, что на него обратили внимание и вжал голову в плечи. - Как давно ты здесь работаешь? – спросил Мин, медленно потягивая горячительный напиток. - Чуть больше года, - чётко произнёс парень, перекрикивая громкость музыки. - Что самое сумасшедшее ты видел в своей жизни? – потирая подбородок, спросил Юнги. - Я... – парень замялся и задумался. – Сегодняшний вечер. - Тц... – недовольно цыкнул Мин. – Скучно, - он махнул на собеседника рукой и снова отвернулся. Предыдущая жертва тем временем совсем побледнела, а затем упала прямо посередине танцпола. От её тела мелкими дорожками растекалась кровь, заполняя трещины. Мину было недостаточно. Недостаточно крови, недостаточно чужих страданий. - Вы вялые, как сонные мухи! – хрипло прикрикнул он, направляясь в самую гущу толпы. Вынырнул вампир обратно уже весь с ног до головы покрытый липкой алой жидкостью и с безумной улыбкой маньяка на лице. В баре резко уменьшилось количество живых. Люди были похожи на поломанные манекены. А те, что ещё пока сохранили жизнь мало чем отличались от зомби. - Скажи, приятель, какого это? – слегка воодушевленно спросил Мин, проведя языком по окровавленной ладони. - Что именно? – пискнул бармен, зажмурившись. - Какого быть единственным, кто до сих пор находится в своём уме? Я же просто запретил тебе уходить, но твой рассудок никак не тронул. - Мне страшно, - пересохшими губами пролепетал парень. - Я не слышу! – рыкнул Мин, вцепившись пальцами в воротник рубашки бармена. - Пожалуйста, отпустите меня! Я никому не скажу! – истерично заверещал тот. - Конечно не скажешь, детка. Мертвые не говорят, - уже спокойным тоном сказал Юнги, отпуская побледневшего как полотно паренька. Тот еле сдерживался, чтобы не разрыдаться. - Скажи, насколько ты меня сейчас ненавидишь? Только честно, - в голове Мина возникла очередная дьявольская идея. - Я хочу, чтобы Вас никогда не существовало, - не поднимая глаз от пола, ответил бармен, с силой сжимая край рубашки. - Знаешь, порой наши желания совпадают, - широко улыбнулся вампир. – Ты бы хотел меня убить? - Я... Я не убийца... – у того от волнения перехватило дыхание, а руки задрожали. - Неужели? – язвительно протянул Мин, уже откровенно скалясь. - Пожалуйста, отпустите... Я... – из глаз бармена брызнули слёзы. - Не дави на жалость. У меня её нет, - глаза Мина хищно сверкнули в полумраке. – Посмотри на меня. - Пожалуйста, не надо... – парня колотило, он зажмурился, прекрасно понимая, что стоит ему встретиться взглядом с чудовищем напротив, то он тут же станет его послушной марионеткой. - Бесполезно, - сказал Юнги и вздернул парня за подбородок, заставляя того заскулить от боли. – Открой глаза. - Нет! Лучше просто убейте! – заорал тот, пытаясь отшатнуться. - Думаешь, убить так просто? - тягуче проговорил вампир, не упуская жертву. – Как тебя зовут? - Су Хо, - пискнул тот. – Я прошу... - Тихо! – рыкнул Мин, не позволяя тому снова перейти на мольбы. – Скажи, Су, если бы я дал тебе возможность убить меня, ты бы это сделал? - Что? – паренёк замер, подумав, что ослышался. - Я спрашиваю, смог бы ты убить меня? - Н-не знаю, - запнулся тот. - А хотел бы? – усмехнулся Мин. - Это какая-то уловка? - парень закусил нижнюю губу. - Не стесняйся. Желание убить – нормально. Ты же этого хочешь, я вижу. Думаешь, что так сможешь спасти себя и остальных. Не так ли? - Я... Наверное, да, - тихо согласился молодой бармен, который сегодня вышел не в свою смену из-за болезни друга. - И что тебе мешает? - В смысле? – парень чуть от удивления не открыл глаза, но вовремя опомнился. - Понимаю, что наши силы далеко не равны. Но что, если не буду сопротивляться? Ты убьёшь такую сволочь как я? - Да, - ответил парень, чувствуя, как на место страха приходит жажда возмездия. - Ну так давай, сделай это, - Мин усмехнулся и отпустил его. Парень опасливо приоткрыл глаза, но тут же был пойман в ловушку двумя бездонными омутами напротив. - Убей меня. Только в каждом лице ты будешь видеть моё, - широко оскалился Мин, чувствуя покалывание на кончиках пальцев от предстоящего шоу.

***

Юнги допивал последнюю бутылку виски, меланхолично оглядывая окружающую вакханалию. Бармен слишком рьяно отправился исполнять его приказ, разнося бар в клочья и калеча всех, кто ему попадался на пути. Вампир забавлялся, наблюдая за тем, куда могут привести заблуждения. Несомненно, игры разума – самая любимая часть его новой жизни. Потому что смотреть на то, с какой жестокостью человек уничтожает себе подобных только потому что думает, что совершает благое дело, будет в разы приятнее, чем нежиться на пляже у лазурного моря в лучах солнца, которое Мин не видел уже больше двух лет. Юнги смеялся в голос, когда, оставшись единственным живым, бармен заметил своё отражение в зеркальной поверхности и увидел там лицо того, кого так отчаянно пытался убить. Перешагивая труп паренька, который сам в себя вогнал нож, вампир снова отправился к барной стойке, но услышал приближающиеся шаги. Недовольно цыкнув, Мин разбил несколько бутылок с алкоголем и, привычно чикнув зажигалкой, кинул её в разлитое пятно, которое тут же охватили языки пламени. Юнги тем временем, применяя свои способности, быстро ретировался через чёрный выход.

***

Возвращался в отель Мин навеселе. Отсалютовав девушкам на ресепшене, вампир заметил на своих манжетах кровь и криво усмехнулся. Конечно же никто его не остановит. Ни на пути к своему номеру, ни на пути по уничтожению этого мира. Убить, растерзать, уничтожить – вот что он хотел сделать с каждым. Но всему своё время. И сейчас зверь внутри был тих и спокоен. Потому что всего пол часа Мин высушил целый бар, щедро сдобрив их кровь сверху алкоголем. Хотя в газеты уже начали просачиваться сводки полицейских, которые явно намекали, что горящие питейные заведения не просто совпадение. Подумав, что совсем скоро это перестанет казаться лишь недосмотром со стороны пожарных служб, Мин начал прикидывать, куда он может отправиться дальше. Войдя в номер, Юнги сразу завалился на диван, закинув ноги прямо в обуви на высокий подлокотник. - Ску-у-учно... – протянул он сквозь удлинившиеся клыки. Закусив внутреннюю сторону щеки, Мин решил, что зальёт этот приступ высокоградусным алкоголем, что позволит ему хоть ненадолго задремать. Виски начали болезненно пульсировать, а глазные яблоки наливаться кровью. - Да блять! Только не снова, - прошипел Юн и потащился в сторону минибара. Жадно отпив сорокоградусный односолодовый виски, будто воду, Мин запрокинул назад голову и попытался отдышаться, чтобы избавиться от нарастающей внутри черепной коробки тревоги. Помогало слабо. Тогда Юн залпом осушил бутылку и разбил её об пол. - Ну не сейчас! Когда же ты нажрёшься, тварина?! – яростно шипел он сквозь удлинившиеся клыки своему внутреннему демону. В ход пошла тяжелая артиллерия – водка, чача и всё остальное, что максимально приближалось к ста градусам весьма резво заполняло бездонный желудок вампира. Медленно, но верно, спазмы в мышцах прекращались, пульсирующий шипастый венец на голове разжимал свою хватку, а в голове помимо пульсации начал шуметь океан. Сжав пальцами основание шеи, Мин уже начал верить в то, что на сегодня с жертвами покончено, как в дверь постучали. - Извините, это обслуживание. Позвольте мне забрать полотенца для стирки, - прозвучал высокий голос девушки-горничной. - Видит бог, я не хотел, - цыкнул Юнги и с усмешкой пошёл открывать дверь будущему трупу.

***

Сначала Мин услышал запах. Такой знакомый и манящий. Он редко приходил к нему. Даже во сне. Потому что так тщательно вымаривался из памяти самим Юнги. Парень пытался забыть его, утопить в литрах крови, перетереть в труху и закопать глубоко в земле вместе с его прошлой жизнью. Жизнью, от которой он отрекался, как от прокажённого. Но рано или поздно это настигало его. Отголосок запаха, чей-то смех, который звучал похоже, у кого-то были его глаза или похожего оттенка кожа. Мин по крупицам вылавливал что-то из того потока людей, зависал на этом, как мотылёк, на языках пламени, а затем долго и осатанением вымаривал, вытравливал и выжигал кислотой из этого мира, из своей разбитой души. Но от него было не сбежать. Он будто специально настигал его, снова и снова брал в плен, напоминая о своём существовании. Юнги упорно пытался убедить себя в том, что Гук давно мёртв или что его никогда не существовало. Так было бы проще. Так бы в него не вонзались острые шипы со стен бесконечной ямы, в которую он со свистом падал. Чон держал его, встряхивал, напоминал о том, что Мин когда-то был человеком и что-то чувствовал. Твердил о том, что Юн когда-то был счастлив. А ведь Юнги нельзя быть счастливым. Потому что он этого не заслуживает. Монстры не созданы для счастья. Им присуща лишь ненависть и злоба. Чудовища не могут любить. Но в этот раз запах никуда не уходил, лишь усиливался. Мин решил, что окончательно сошёл с ума и беззвучно рассмеялся. Плечи что-то противно стягивало. Юн открыл глаза и поморщился от яркого света, заполнявшего комнату. Несмотря на то, что вампир сидел в глубокой тени, солнечные лучи вызывали неконтролируемую тревогу и желание скрыться как можно дальше. - Какого хера?! – вскинув бровь, хрипло спросил Мин, озираясь по сторонам. Он был крепко связан и усажен на пол в углу рядом с плотно зашторенным окном. - Очнулась, спящая красавица? – раздался голос из другой комнаты. Сердце Юнги сделало бешеный кульбит лишь от звука первых слов. Он слишком хорошо знал его, сколько бы не вымарывал и не вытравливал. Голос определённо принадлежал Чонгуку. Мин не видел его ровно с той злополучной ночи, когда потерял свою человечность. Тогда, полностью потерянный, непонимающий, что происходит, он так и не смогу узнать, выжил Гук или нет. Внутри Мина боролись два довода: первый, что юный организм выкарабкался, и Чон припеваючи себе живёт дальше, а второй приходил к вампиру в кошмарах – два стеклянных глаза, как у выброшенной на берег рыбы – именно так смотрел на него Чонгук тогда, когда Юнги нашёл его в грязной подворотне. Мин чуть с ума не сошёл, когда увидел его тело в луже крови и разодранным горлом. В принципе, он был готов прилечь рядом, если бы его не отвлекла весьма настойчивая клыкастая особа, которая превратила в то, чем он является по сей день – бездушным монстром, машиной для убийств. Два года пролетели в бешенном кровавом калейдоскопе, но тот ужас до сих пор засел под кожей. Мучал и преследовал. В проблесках между приступами голода Юн думал, как могла сложиться жизнь младшего, если бы они никогда не познакомились, если бы Чон не разозлился на него и не пошёл в тот бар... Эти мысли обычно не приносили ничего хорошего. Дико хотелось узнать, что случилось с парнем, но вампир не мог позволить себе вернуться. Во-первых, это опасно для него самого, во-вторых он может исправить «недоработку» своей предшественницы и по неосторожности прикончить Гука. Даже если Чон ушёл из этого мира, то уж точно не из мира Мина. Иногда Юнги начинал спорить с выдуманным им образом Чона и доказывать, что тот не прав, когда говорил, что тот может выбраться из этой передряги, что может встать на путь искупления и контроля внутреннего демона. Его голос в голове буквально сверлил раскалённым жалом, взывал к совести, разуму и всему, что могло остаться внутри Мина человеческому. Но безрезультатно. Юнги злился, проклинал, посылал в далёкое пешее и снова убивал. Поэтому услышав вновь этот голос, Мин подумал, что это очередное рандеву с совестью на аутсорсе. Но в этот раз всё было иначе. Спустя несколько секунд в дверном проёме между комнатами показался и сам Чон. Сначала вампир опешил и несколько раз моргнул, чтобы убедиться, что это не мираж его воспалённого мозга. Но потом до него дошло, что все происходящее реально. Чонгук был настоящий. Во плоти и во всей красе. Юн жадно начал пожирать его взглядом, отмечая любую мелочь, изменения внешности. А их было немало. За два года младший изрядно подрос, стал выше и крупнее, шире в плечах и обзавёлся внушительной мускулатурой. Взгляд потерял мягкость и детскую наивность. Черты лица стали более грубыми и заострёнными. В ушах появилось несколько новых дырок, а в брови пирсинг. Чон перестал быть мальчишкой, который бегал за ним хвостом с щенячьей преданностью, а стал мужчиной, от которого так и веяло харизмой и уверенностью. - Соскучился? – усмехнулся Гук, отметив как пристально, не моргая, его разглядывают. - Что, если нет? – отзеркалил усмешку Мин. - Ты ранишь меня в самое сердце, хён, - не выражая никаких эмоций, ответил Чон. - Я тебе больше не хён, - сморщил нос Юнги и прервал зрительный контакт, обратив внимание на путы, которые его сдерживали. - Пока ещё хён. Мне всего лишь двадцать два, - ухмыльнулся Гук и сел в кресло на безопасном расстоянии в лучах солнца. - Двадцать два... – задумчиво протянул Мин, отмечая, что сердце Чона бьётся размеренно и спокойно. По запаху он ничем не отличался от остальных людей, пульс был стабильный, а не как у Юна замедленный и едва различимый. То есть сейчас факты указывали на то, что в отличие от Мина, младший не обратился. - Года через три тебя догоню, - продолжил шутить Гук, склонив голову набок. - Зачем ты вломился ко мне? Не говори, что хотел сделать сюрприз с ролевыми играми, - напрямую начал Юн, проверяя на прочность верёвку, которая была чем-то пропитана и больно врезалась в кожу. - Что если скажу, что хочу тебе помочь? – придвинулся ближе Чон и, поставив локти на колени, опер на ладони подбородок. - Не неси чушь! – зло зыркнул на него Мин и зашипел от того, что верёвка от его попыток высвободиться врезалась глубже, буквально пронзая, как острое лезвие кожу, вспарывая её до мяса. Присутствие Чонгука начало раздражать. Он словно вышел из ментальной проекции, которую Мин сам для себя создал, но стал старше, сильнее и увереннее. - Я долго следил за тобой. Знаешь, мне кажется, что ты почти в отчаянье... – продолжил как ни в чём не бывало Гук. - О нет, у меня всё просто прекрасно, - широко улыбнулся Мин фальшивой улыбкой, внутри которого начала вскипать ярость и желание, как можно скорее покинуть это место. - Ты и раньше не отличался сдержанностью. Но сейчас уже даже не следишь за тем, как заметаешь следы, - фыркнул младший. - Ты решил их замести вместо меня, - язвительно сказал Юн и дёрнул плечом, но верёвка не поддалась, а лишь снабдила его новой порцией боли. – Что это за херота?! – злобно процедил вампир. - Можешь не стараться. Тебе всё равно не выбраться. Так что лучше сосредоточься на нашем разговоре, - холодно сказал Гук. - А не пойти бы тебе нахуй?! – рыкнул Мин, терпение которого лопнуло. Подгоняемый похмельным синдромом и нарастающей жаждой, вампир становился всё более несдержанным. В таком состоянии он был безумным, готовым совершить, что угодно. Где-то на задворках сознания, противно скребся червячок, напоминая о том, что беспощадность голодного вампира распространится и на самоуверенного паренька напротив, превратив долгожданную встречу в трагедию. - Не пойти, - тихо усмехнулся Чон, наблюдая за его бесплодными потугами. - Ты же знаешь, что стоит мне выбраться, как я тут же перегрызу тебе глотку. Так что вали прямо сейчас. Даю тебе шанс на спасение по старой памяти, - пророкотал Юн, всё глубже и глубже вгоняя путы в свою плоть. Она начала дымиться, а края ран обугливаться. Саднящая боль будто бы придавала ему сил, распаляя и разгоняя по венам агрессию с адреналином. Но это мало помогало. Верёвка всё ещё плотно сдерживала и сковывала движения. Также кровожадным планам мешало палящее солнце. - Ценю твою заботу, но не разбрасывайся угрозами, которые не сможешь воплотить, - уничижительно бросил Чон. - Ты мелкий, жалкий... – яростно зашипел Мин, подаваясь вперёд, но пересёк безопасную черту и тут же отшатнулся назад, едва луч солнца коснулся его лица. Щека тут же уродливо испещрилась дымящимися рытвинами, будто бы кожа соприкоснулась с серной кислотой. - Самоубийство – не выход, - откровенно глумился Гук, откинувшись назад и закинув ногу на ногу. - Чего тебе от меня надо? – раздраженно растирая кровавое месиво на щеке о плечо, спросил Мин, понимая, что никуда не выберется до заката. - Я уже сказал. Хочу помочь. - Хочешь помочь? Отлично! Развяжи меня и подставь аорту! – рыкнул вампир. Бессилие бесило до одурения. Таким униженным Юн не чувствовал себя ни разу с тех пор, как научился вырывать обидчикам конечности и внутренние органы. - Это тебе не поможет, - скривил губы Чон. - Хватит говорить загадками! Я сейчас не в настроении разгадывать твои шарады, - Мин устало откинул голову назад, отмечая, что пульсация и шум в ушах стал сильнее, переходя в противный высокочастотный писк. Юнги буквально переключался между собственной болью, от соприкосновения с проклятой верёвкой, врезающейся в кожу и обожжённым лицом, к мерному стуку сердца человека, сидящего в нескольких метрах, затем к настойчивому желанию утолить усиливающийся голод, а после безумному коктейлю эмоций и чувств, которые отдавали киношной нереальностью и фантасмагорией. Будто сломанный рубильник, его щёлкало ежесекундно, бесконтрольно и нелогично. Ему то хотелось вцепиться в Гука и разодрать на части голыми руками, то впиться поцелуем в такие желанные губы, то высушить без остатка до последней капли крови, то проснуться и понять, что это всё был сон, порождённый его съехавшей окончательно крышей. - Дела совсем плохи, если ты позволил так легко себя вычислить. Раньше ты был более изобретателен и осторожен. Я почти что терял твой след, и не смог бы найти, если бы так хорошо не изучил твои привычки, - начал Чон, но Юнги его плохо слушал. Его передёргивало и трясло, как в лихорадке. Мышцы начали бесконтрольно сокращаться, а сухожилия выкручиваться. Голод сжал в плотный кулак желудок, требуя своего – крови. - Тебя сейчас ломает. Ты же понимаешь, что это ненормально, учитывая, что ты «отобедал» всего несколько часов назад? - Чон кивнул в сторону кровавых разводов на полу, оставшихся от неудачливой горничной. - Переходи к сути, - прохрипел Мин, мотнувшись вперёд, как тряпичная кукла, от очередного сильного спазма в животе. Его рот наполнялся вязкой слюной, а голове на повторе вертелась всего лишь одна мысль: «Крови! Дайте мне крови!» - Хорошо, - хлопнул в ладоши Чон, от чего Юнги подпрыгнул на месте, потому что все его чувства обострились раз в десять, поэтому безобидный хлопок ударил по перепонкам, как звук взлетающего истребителя. - Блядь! – выругался старший, а после пожалел о том, что вообще пошевелился, потому что позвоночник прострелила очередная порция боли. - Так не должно быть, - тихо буркнул себе под нос Гук, но все равно был услышал острым вампирским слухом. - Что ты со мной сделал, гадёныш? – сверлил налитыми кровью глазами вампир младшего. - Немного ослабил, - закусил край нижней губы Чон, понимая, что теряет контроль над ситуацией. - Ослабил?! – елейно прошипел Мин, сатанея. - Так, это уже что-то сверх моих знаний... Придётся тебя вырубить, - поджал губы Чон и встал, чтобы достать что-то из рюкзака на журнальном столике. - Ты чего удумал?! – отшатнулся в сторону стены Юнги, когда увидел, что парень к нему приближается. – Отойди обратно! – не скрывая ужаса, закричал он, понимая, что точно себя не сдержит и убьёт парня. Красное марево уже застилало сознание, как в первый день, когда он обратился. В таком состоянии мыслить рационально было уже невозможно. Мин полностью отдавался инстинктам, которые вопили о том, что он должен убить. Не важно кого, не важно как. Умертвить и иссушить. Но в этот раз появился крючок, за который Юн вцепился как в ускользающую соломинку и держался побелевшими пальцами. Он не мог этого сделать, потому что это была точка невозврата, последняя черта между ним и тем монстром, который владел его телом последние два года. - Чонгук, отойди, - утробно рыкнул Мин, пытаясь вложить в голос как можно больше агрессии. - Внушительно, но я не боюсь, - хмыкнул Чон и присел на корточки в метре от голодного вампира. - Идиота кусок! – клацнул зубами Юн, но не позволил себе пошевелиться. Чудовище внутри подобралось и готовилось к молниеносной атаке, как только жертва хоть на сантиметр попадёт в зону тени. Мин хаотично пытался найти любой способ унять машину для убийств, но ничего не получалось. Вонзая ногти в ладони и глубже зарываясь плечами в верёвку, Юн пытался переключиться из режима охоты при помощи боли. Но демону было плевать, он был готов к сопутствующему ущербу, лишь бы одномоментно насытиться. - Готов? – спросил Гук, нервно облизав нижнюю губу. Мин как заворожённый проследил за этим жестом неуверенности молодого парня. Это было так маняще, наивно и искренне. Чон понимал, что сейчас находится в смертельной опасности, но не давал себе возможности отступить, потому что другого шанса не будет. Он прекрасно знал, на что способен Юнги, потому что следовал за ним тенью все эти два года и лично видел горы сгоревших трупов. Но прямо сейчас, сидя напротив, всматриваясь в бледное лицо, он пытался найти там признаки того старого хёна, с которым когда-то был знаком. Чонгуку нужно было откинуть сомнения и решить для себя окончательно, достоин ли спасения тот, за кем он так долго гонялся. Осталось ли хоть что-то человеческое, или там лишь пустая оболочка. Потому что для того, чтобы спасти Мин Юнги, Чонгуку лично придётся спуститься за ним в ад и отвоевать его душу у дьявола. Будет печально, если в конечном итоге выяснится, что от любви всей его жизни ничего не осталось. - Пошёл нахер, больной ублюдок! – процедил сквозь стиснутые зубы Мин, пустив остатки сил на то, чтобы сдержать рвущегося наружу демона. - Узнаю своего хёна. Опять меня гонишь, - широко улыбнулся Гук. - А ты как всегда не слушаешься, дубина, - прошелестел Юнги, зажмурившись. - Именно так, - кивнул Чон и резким движением вошёл в тень, коснувшись плеча вампира. Мин не почувствовал, как кожу что-то прокололо, не обратил внимание, на то, что по венам начала распространяться жидкая субстанция. Сейчас всё его существо было сосредоточено на вкусе крови. Его крови... Чонгук был восхитителен. Юн испытал взрывы микрооргазмов, как только его языка коснулась такая вожделенная пища. Он закатил глаза от удовольствия, мечтая о том, чтобы время остановилось именно на этом моменте. Потому что так хорошо не было никогда. Потому что спустя несколько секунд Чон будет мёртв. Потому что Мин перестанет существовать вместе с ним. Всё, что него есть – это мгновение. А потом лишь пустота и бездна, которая заполнит Юнги до краёв и выплеснется наружу, затопив всё вокруг багровыми реками жестокости. Но проходит мгновение, ещё одно и ещё... складывается в секунды, которые тикают, будто в замедленной съёмке на электронном циферблате запущенной бомбы. Жизнь Чона медленно угасает, проваливаясь в темноту так же, как когда-то Гук окунался в чёрный омут карих глаз Мина. Теперь они для него предвестники смерти. Они последнее, что он увидит, прежде чем покинуть этот мир. Но Чонгук не боится. Больше не боится. Потому что он видит там того, кого так долго искал. Он видит, что Юнги всё ещё жив. И облегчённо выдыхает, а затем с силой отпихивает от себя вампира, тело которого начало обмякать от введённого токсина. Мин теряет сознание не в силах пошевелиться, а Гук довольный собой идёт перебинтовывать рану на руке. Впереди у парня несколько нервный часов и тяжёлая операция по транспортировке вампира через весь город под палящим солнцем.