Ветряной гимн победы

Одинокая молодая девушка сидит на лавочке, томно читая пожелтевшие, видно от времени, страницы книги. День был солнечный, но яркое прекрасное солнышко заволокли пушистые, белые, словно мех, облака, не позволяя солнечным лучам пройти насквозь, пытаясь подарить всем жителям чуточку тепла и счастья. Пахнет летом, чем-то соломенным, насыщенным, будто ветер разнёс сотни позеленевших листьев деревьев, придавая запах свежести и свободы. Свобода... Мондштадт –город свободы. Это его запах. каждый раз приезжая сюда, он пахнет именно так. Не перепутаешь ни один такой город с Монштадтом. Таким свободным и чистым. И девушка вернулась сюда. После стольких приключений, она всё ещё рвётся сюда. Будто здесь её дом. Где её поняли и приняли.Именно отсюда всё и началось. Вот только, она просто хотела бы найти своего брата близнеца, но отнюдь не многие готовы были ей помочь, всем, будто, наплевать. На неё и на её брата, на её семью. Но девушке все ещё хочется быть здесь, хочется верить, что это лишь её глупые мысли.Она просто хочет быть...дома. Юная, на вид, особа перечитывает довольно интересный отрывок раз за разом, пытаясь вникнуть, будто впитать в себя всю информацию, написанную аккуратным, печатным шрифтом, который почти не встречается в новых книжках. Эта же– довольно старая. Лиза дарила её ещё давно, так что не почитать её было бы большим упущением. Все мысли этой дамы, на удивление, заняты одним молодым человеком, который недавно внезапно принял её сторону. Он принял её. Принял также, как этот город. И девушка не понимала, почему так происходит.Она просто хотела найти своего близнеца, но в итоге нашла намного большее, чем могла себе представить. А этот парень, он такой надоедливый, глупый и до безумия любопытный, но почему то девушке совсем не хотелось забывать про него. Про его постоянную глупую улыбку, про его уверенный, роскошный взгляд, длинные ресницы, которым можно только позавидовать, шелковистые волосы... Она сама не понимала почему. На пути встречалось так много людей, почему именно этот паршивец? Он теперь ещё и будет помогать ей с заданиями, что путешественницу не очень то и радовало. "Лишь хочет похвастаться своей силой," — Странница недовольно фыркнула от таких мыслей, поёрзала и села в более удобную позу, элегантно закинув одну ногу на другую. Короткие, пушистые, с длинными передними прядями, золотистые, будто сами лучи солнышка, волосы, легонько развивались, бархатно танцевали с ветром нежный фокстрот*. В голове были самые различные лёгкие мысли, напоминающие морской бриз и брызги охлаждающей, ледяной воды. Было так спокойно и прохладно, будто она и вправду находилась на берегу моря, наслаждаясь его пресным, мятным запахом. Златовласая медленно прикрыла свои усталые, свинцовые очи, дабы погрузиться во всю атмосферность этого момента. Греющее ласковое солнце, временами лёгкий ветер, свежесть, от морского воздуха, шум людей этого маленького городка и спокойствие. безмятежное спокойствие. Но ей все равно когда-нибудь придется покинуть этот город, придется покинуть Тейвайт. Сразу после того, как она найдет своего брата. Девушке на душе сразу стало так грустно и тоскливо, и с каждым вздохом, казалось, дышать всё тяжелее. Неужели она никогда больше не сможет быть здесь? Видеть всех этих невинных людей... Почему-то с каждым разом привязанность была всё больше и больше, что становилось настоящей катастрофой. Но её печальным, будто алмаз, переливающимся красивыми оттенками этой неземной природы и осколками проникающими прямо в глубины души, мыслями,помешал лишь один знакомый голос. Голос, отдающий такой теплотой, и возможно нотками кофе айриш*. Такой же нежный, как слегка взбитые воздушные сливки, такой же опьяняющий, словно добрая порция хорошего виски и такой же крепкий и стойкий, отдающий чем то сладким, словно сахар. Её пленил этот знакомый горький голос. Вот только миледи сама не могла понять то странное чувство, которое испытывает каждый раз, когда думает об этом. Или просто не хочет признавать. — Люмин! Ты заснула что ли! —громкий мужской голос внезапно будто и в правду разбудил её. Перед блондинкой стоял простой, но уверенный в себе, всегда улыбчивый парень, с голубыми, словно аквамарин, глазами, и рыжими солнечными волосами. Вот только за этим всем может стоять некая маска, ведь он бывший Фатуи в конце концов. Почему же он решил помочь простой путешественнице, в чем заключалась его цель? Блондинка всё равно не могла ему верить, возможно та же Эмбер давно бы прониклась к нему, из-за своей дружелюбности и наивности, но эта особа была не из тех. Да ещё бы, он такой приставучий, так ещё и будет всегда с ней рядом. Пилигримка* медленно открыла глаза, хлопая короткими густыми ресницами. Да, он всё такой же. И всё так же стоит, улыбаясь ей до самых ушей. — Чего тебе? — так же как и всегда, холодно спросила девушка, сверкая холодными, лимонными глазами, будто в свежем летнем лимонаде таяли кусочки прозрачного, острого, холодного льда, всё больше погружаясь в эту пучину жёлтой жидкости. Они так безэмоционально, но в то же время выразительно смотрели прямо в недры чужого взгляда и разума, что невзначай становится неловко и страшно от такого цепкого взора. — Пойдешь со мной? Я хочу показать тебе кое-что, — юноша харизматично подмигнул, подставив к девушке свою ладонь. — Нет, — выразительно для парнишки, отозвалась та, выглядя при этом все также спокойно и безэмоционально. Рыжий иногда задавался вопросом, как можно быть такой серьезной? Не успел тот и слова сказать, как Люмин тут же монотонно добавила: — Как будто я мест в Мондштадте не видела. — Это не место, это кое-что другое, — с надеждой уточнил голубоглазый, резко сев на лавку рядом с последней. — Ты похож на педофила, который заманивает к себе детей, Тарталья, — молодая особа сделала вид, что увлеченно читает, хотя на деле прочитать даже тот отрывок было для неё уже каким никаким испытанием. "И почему всегда, когда я думаю о нём, он тут же появляется?" — разозлилась жёлтоглазая, выглядя особо недовольной. Но парню было, в основном, всё равно на непростой характер девушки. Хотя у кого из них непростой характер–это надо ещё подумать. Эти двое и до битвы ранее так же виделись и весело проводили время, гуляя по различным местам, но после боя, Люмин сложно было принять все произошедшее, хотя она и ранее видела в нём какую то угрозу, но не особо придавала этому значение, думая что он сам по себе такой болван. Но путешественнице сложно кому-то вообще сказать об этом, ведь та привыкла постоянно полагаться только на себя. Паренёк же в ответ лишь глупо улыбнулся, отводя свой небесный, задумчивый взгляд в сторону. — А если бы я поцеловал тебя, ты бы пошла со мной? — Я не люблю поцелуи, — на этот раз странница искренне призналась хоть в чём то, закрывая недочитанную книгу с бумажной закладкой, аккуратно встав, направляясь куда глаза глядят, лишь бы не видеть снова эту надоедливую физиономию. — Почему ты меня так избегаешь? Она не могла сказать правду. Не могла солгать, её сердце почему-то резко закололо, а взгляд опустел, словно дыра, в которую рано или поздно попадёшь, пытаясь судорожно хвататься за воздух, шевеля руками, но всё равно зная, что потопишь сам себя. И оставалось лишь незаметно посмотреть вслед, так и оставшись в собственных сомнениях и ненасытной гордости. Обладательница янтарных глаз лишь молча шла прочь. Она готова хоть часами слушать разговоры Паймон о еде или помогать всю ночь в библиотеке, но лишь бы не видеть снова этот высокий силуэт с рыжими солнечными волосами, о котором думала только что, будто он специально залезал в её голову, когда та пыталась хоть немного развеяться. Тарталья, по иному "Чайлд", как его часто называют в Фатуи, лишь расстерянно пожал плечами, собираясь также уходить. Или просто сделать вид, что собирается. Это был бы не он, если бы всё было так просто. Рыжик моментально встал, идя за странницей следом, что было немного трудно, ведь шагала та очень даже быстро и размеренно, говоря ей в след, с той же улыбкой и беззаботной интонацией, будто молил её о чём-то: — Люмин... побудь со мной хотя бы секунду... — Зачем? — Ну и ладно, — так трагично начал Чайлд, резко обойдя девушку и встав к ней лицом к лицу, хотя можно было заметить их большую разницу в росте, что было довольно забавно и мило. Он внезапно взял искательницу приключений под подмышки, словно маленького пушистого котёнка, возложил себе на спину и понес на себе, не смотря на все её возгласы и попытки сбежать. Она действительно напоминала кошку, которая изо всех пыталась сбежать, враждебно шипя и корябаясь. Некоторые люди вопросительно смотрели на эту парочку, пытаясь понять что это такое, но в основном, просто дальше занимались своими делами, больше не обращая на это внимание. Всякое может быть, да и тем более люди слышали и знали Люмин, так что переживать им не было смысла. — Куда ты меня тащишь?!–снова разозлилась путешественница, продолжая бить кулаками по спине парня.— Хочешь мечом по голове получить? — Да, — беззаботно ответил парниша, напевая себе какую-то лишь понятную ему мелодию, чуть пониженным голосом. Щеки блондинки внезапно загорелись, будто два красных наливных, только что созревших, яблока, а глаза раскрылись, не позволяя ей передавать свой убийственный взгляд и дальше. Она лишь смущённо повернула голову в сторону, собираясь с мыслями. Тут же ей почему-то хотелось узнать, а умеет ли Тарталья петь, но оставила эту мысль далеко на потом. — Я...сама пойду... — Ага. Обойдешься, — подмигнул ей Чайлд. Он был как всегда налегке, так что его речь обладала ещё большей обаятельностью. Этот чистый голос хотелось слушать все больше. Он обладал невероятной харизмой, что, кажется, если он будет говорить самую наискучнейшую и не нужную информацию, все всё равно будут его слушать и это казалось чем-то удивительным. Солнце постепенно скрывалось за облаками всё дальше и дальше, заставляя день спокойно и плавно опуститься к вечеру, где солнышко становится все краше и всё больше уходит за бескрайний горизонт. Облака уже давно ушли, оголяя рыжую звезду, которая почти каждый день дарит людям тепло, уют, иногда слишком перебарщивая, превращая тёплый солнечный денёк в адское пекло, в котором ты обгораешь, постояв на свежем воздухе минуту-две. Но всё же такое происходило не часто, так что в основном в Монде погода была хорошей, нередко проливающей свои слёзы на свободные земли. — Мы почти пришли, принцесса. Так что признай, что это бесполезно. Люмин будто снова временно заснула, погрузившись в свои мысли, образы и планы, даже и не заметив сколько они прошли. Но этот голос и эти подразнивающие слова вдруг снова принудили девушку рассердиться, заставляя её резко достать свой меч, почти вонзая его в спину Тартальи. Оружие было уже почти близко. Всего один шаг, одно решение и она может убежать, лишь вцепив острый край меча в спину бывшему врагу. Руки дрожали, а глаза хищно вцепились в рыжего, смотря за его реакцией. А он, впрочем, был совсем и не против, смотря на его спокойствие. Лишь идёт себе и напевает надоевшую мелодию, проскакивающую меж тех листьев, который ветер разносит с собой, грациозно оставляя их на густой покачивающейся траве, которая так и пестрит своей насыщенностью мятного и яркого цвета. Будто бывший предвестник и есть весь тот запах Мондштадта, будто он и есть та свобода, о которой все говорят, тот дом и та помощь, которую она обрела придя сюда, и это всё рано или поздно также придётся покинуть. Эти мысли снова настигают, не давая пошевельнуться. "Может, сегодня стоит быть помягче с ним? Может он хочет как лучше? Я могу ему верить?"— Люмин решила ничего делать с этим, лишь покорно убирая блестящее медное оружие обратно за спину, заставляя его исчезнуть в пространстве, разлетевшись на мелкие золотистые кусочки пыли. Идти осталось совсем не долго. Скоро сверчки подымут свое такое же надоедливое стрекотание и мир опуститься в эту сладкую летнюю ночь. Когда все засыпают и время, кажется , будто замедлилось и вовсе не ощущается. И утро, кажется, ещё так далеко...так далеко и следующий день, полон новых планов и идей...но это всё потом. Сейчас лишь спокойный поздний день, перетёкший в вечер со спелым закатом под рукой, то выглядывающим из за облаков, то снова будто укутавшись в них. — Пришли, — Тарталья очень нежно и аккуратно снял с себя девушку, покорно опустив ту на долгожданную землю. — Ну и? я таких десятки повидала, — потеряно оглянулась Люмин, осматривая все окрестности,всю местность вдоль и поперек, чтобы точно знать где они находятся в данный момент. — Дождись ночи, здесь прекрасно видно звёзды. — Ты привёл меня просто на звёзды посмотреть? — таким же пустым, но раскрытым безметежным ярким взглядом, желтоволосая посмотрела на бывшего врага, купаясь в лучах предстоящей красной нити алого заката, за которым, как правило, следует тёмный градиент, посвящая всё небо в тёмные холодные оттенки, оставляя место лишь одному только лунному свету, будто передавая ему весь свой титул. — Нет, — улыбнулся тот. — Потом узнаешь...не хочешь вздремнуть пока? — Ты мне не мамочка... — Ха-ха, прости, просто ты так много пашешь, погляжу, — он присел на мягкую, щекочущюю яркую травку, направив свой взгляд куда-то вдаль, в какую-то знакомую только ему точку. — Это Джинн больше всех пашет, как по мне, — путешественница также села рядом с, теперь, союзником, нелегко вздохнув. Этот вздох будто передавал всю её тоску и мрачные мысли, которые настигали её вновь и вновь и от которых так хотелось убежать. – Правда? — постоянная улыбка всё не сходила с лица Тартальи, словно он не знал других выражений лица. Но в данный момент он выглядел как настоящий маньяк, со сверкающими голубыми как океан, глазами. Либо же Люмин просто видела в этом именно то, что хотела увидеть. – Да... Их освещали золотистые яркие лучи заходящего солнца, смешанного с чем то багряным, красным, отображаясь на каждом листочке и травинке, будто боясь не оставить за собой след. Красивые лёгкие, воздушные тени окружали деревья, направляясь в другую сторону. Наступила такая приятная и спокойная тишина, словно сама по себе мелодия. Мелодия, которую любой бард хотел бы написать, но никогда бы не смог. Мелодию, которую хочется слушать и слушать, даже не замечая что это в самом деле было ничто. В этом действительно есть что то, что слышишь лишь потом, погрузившись в свои мысли, понимая, что это действительно то, ради чего можно жить. Облака тоже окрасились в незамысловатую палитру оттенков, напоминая чем-то осень и её хмурую опавшую разноцветную кучку листочков, спокойно и тихо лежа себе под ногами, на дорогах, просто там, где им вздумается, и они так тихи и красивы, только если не наступишь на них и не услышишь знакомый хруст, который хочется все снова и снова слушать, входя в некий азарт и детство, когда можно прыгать в кучу собранных листьев и думать лишь о том, в какую игру сегодня поиграть. Правда, в отличие от этого времени года, оттенки и палитра здесь были гораздо мягче и приятнее, будто это всего лишь сон, в котором всё будто плывёт и края вещей начинают преобретать совсем размытый, нечёткий вид. И вся эта мыльная картина из неточных очертаний и тёплых ощущений так напоминает о чём-то забытом, о снах и спокойствии. Вот начинаешь всё больше и больше погружаться в это, да и не заметишь как снова проснёшься... этим сны и напоминают чем-то реальную жизнь. Также плывёшь себе куда-то, чего то хочешь и не заметишь, как на самом деле всё было лишь иллюзией, возможно придуманной самими нами. Потоки воздуха легонько касались ноток этой неописуемой тишины, придавая этому ещё больших красок и невероятной красоты и зрелищности, что такую картину не мог не взять себе в расчёт ни один фотограф. Люмин начала понимать всю значимость этого момента, проникаться в эту желанную тишину. Наконец быть там, где никто не трогает и не мешает, не надоедает, где ты можешь быть и почувствовать этот глоток чистого воздуха... как эту идиллию внезапно прервал Чайлд. На самом деле ему хотелось все больше времени проводить с этой, ничем непримечательной девушкой, но именно той, кто запал ему в душу больше всего и того, с кем рыжий хотел бы все больше и больше видеться, придавая особое значение своим чувствам и эмоциям. И это было неким непоколебимым желанием искушения всех его мыслей и таких же желаний. Парню хотелось быть рядом с бывшим врагом и помогать ей, не смотря на всю их противоположность и некую оставшуюся неприязнь. — Слушай, принцесса, раз тут такое дело... — начал Тарталья, — Почему ты не любишь целоваться? Неужели боишься влюбиться в меня или привязаться? — Бывший предвестник хитро улыбнулся, оголив свои зубы, где особо хорошо было заметны небольшие, но острые клычки, которые придавали ему ещё большей особенности, наряду с рыжими волосами. Он особо не расчитывал, что эта дама действительно ответит ему, но просто хотел быть с ней мил. — Мне незачем бояться, ведь я уже это сделала, — Янтарные блеклые глаза тускло смотрели в пучину ярких, окрашенных светом, перистых облаков, красиво пестрящих на фоне бристольского голубого, с переливами, неба. — Подожди, что ты... — щёки парня загорелись красками того же заката, когда он услышал то, чего точно не ожидал услышать. Он неотрывно смотрел на приятельницу, сверкая лазурными глазами, с пастельно-бирюзовыми, лиловыми отливами, отдавая даже чем то масляно-желтым. Тут Люмин будто пришла в себя, осознавая то, что она сказала. Как бы она не хотела скрыть всё своё смущение, и какое бы злое лицо она бы не делала, её щеки также вспыхнули, словно пожар, разрастаясь, словно упавшая на пол банка краски. Она была похожа на помидор и ей очень сильно хотелось просто уйти и забыть про всё на свете. Поэтому нужно было как то выкручиваться, но в голове, как на зло, была лишь растущая пустота. Внезапно Чайлд достал из кармана один простой, но красивый цветок. Его листья уже не выглядели так свежо и гордо, но растение было всё ещё в хорошей форме, учитывая его необычное свойство не увядать довольно большое количество времени. Рыжий дал его в руки Люмин и сказал: — Помнишь мы ходили ранее по разным полям, и я сорвал тебе этот необычайно простой, но красивый цветок, сказав, что он напоминает тебя и... — Это всё красиво, но зачем он... — Дослушай до конца! — даже как-то разозлился голубоглазый, нахмурив свои тонкие, рыжие брови. — И я дал тебе его, просто как память... — Я это помню, не нужно распинаться — пилигримка хотела было уйти, будто нарочно уронив этот странный цветок, но Чайлд внезапно даже для себя, схватил её за руку. Её руки... они были такими холодными, что по телу пронеслись небольшие внезапные, но довольно приятные мурашки. Хотелось чуть дольше держать её руку. Лишь бы Люмин больше не ушла. Никогда. На удивление путешественница, как послушная собачка, понимающая всё с полуслова, вновь села. Видимо ей очень хотелось побыстрее справиться с этим, уйти и жить как раньше, но в этом то и проблема. Она не может. Тарталья внезапно замолчал. Он как будто обиделся, заметно поджав губы и сложив мощные руки на груди. — Ну и? — с недоумением выпалила дама, подобрав этот цветок снова, как бы говоря: "ладно, я тебя слушаю" и протягивая его парню. — Сама думай — Чайлд оттолкнул руку с цветком, будто отвечая: "и для чего? ты и так постоянно уходишь!" Сейчас, так сказать, кавалер, не выглядел таким обиженным, это скорее были смешанные эмоции. Было не понятно, что он вообще чувствует и что чувствовал всё это время. Рыжик быстро отвернул голову, боясь, что по его лицу можно было бы прочитать все его мысли и чувства, чего этот "ребёнок" явно не хотел. Люмин приняла этот "приказ". Её руки немного дрожали, из за бушующего волнения, которое нахлёстывало с разных сторон. Жёлтоглазая пыталась вспомнить все аспекты их встреч и подчеркнуть самое главное. Но ей будто совсем не хотелось говорить то, что получилось в итоге. Но больше обладательницу мёдовых волос заботило то, что это только что было? Включая всю эту встречу с самого начала. Чувства других людей это так сложно... особенно для девушки, которая была в путешествии только со своим братом всё это время и её не волновало что то кроме этого и других некоторых вещей, до того самого дня, когда им пришлось разлучиться. Конечно им на пути встречались многие люди, но так сблизиться с кем то настолько, как в Тейвайте было новинкой. — Ты просто хотел вернуть его, потому что не любишь цветы? На удивление Чайлд будто остыл и его брови поднялись, а глаза расширились буйством любопытства и неожиданности насчёт того, что девушка не просто уйдёт, а действительно будет угадывать и вспоминать всё это. — Нет, одзё-чан...думай глубже, —возговорил это бывший предвестник спокойным, монотонным полушёпотом, словно река. Это было странно, ведь он практически всегда был таким громким, со своими шуточками и настроением. На своей волне в общем. Видеть кого то такого в спокойном состоянии довольно редкое явление, так что у путешественницы всё тело покрылось гусиной кожей. Девушка всё ещё думала и размышляла. Для неё это было очень необычно, подумаешь цветок, но делать было особо нечего, она все равно пока что в Монштадте и точно не собирается никуда уходить в ближайшее время. Неподалеку что-то щёлкнуло в кустах, что точно не осталось без внимания с их сторон. Оба перевели взгляд, настраивая себя на бой. Но это оказалась просто маленькая пушистая белочка, которая проскакала мимо, уже, двоих путешествинников. Грызун лишь мельком поднял голову, посмотрел на них маленькими блестящими глазами-бусинками, после скрывшись с шелестом где то в густых изумрудных кустах. Это снова ввело в некое спокойствие. Люмин снова расслабилась, думая что это чем то поможет. Но посторонние звуки немного отвлекали, это теперь совершенно не та тишина, которая была раннее, ведь теперь она наполнена разными животными звуками. Они были и ранее, в той самой тишине, но будто не так заметны, как сейчас. Будто сейчас их прибавили на всей громкости, чтобы обратить на них особое внимание. Эти звуки по своему были прекрасны, обладая собственной живой, настоящей атмосферой, но не каждому это было по душе. Из за этого странница так долго вспоминала что то, но в итоге ответила лишь очень коротко, понимая, что в её памяти уже начали вырисовываться некие нужные кусочки воспоминаний, но пока что очень мутными и неразборчивыми: — Потому что ты не принял его от меня и решил отдать? — Нет, конечно, но почти, — улыбнулся парень. Видно он снова был налегке, напевая всю ту же мелодию с тем же солнечным блеском в глазах, но все ещё смотря в другую сторону. Люмин начала вспоминать больше, да так усердно, что с её лица можно было бы только посмеяться видя всю её серьезность и труд, чтобы просто вспомнить несколько встреч, что рыжик и сделал, заливаясь тихим, сдержанным смешком, вновь повернув голову к собеседнице. И вот, наконец-то То самое поле, цветы, тот цветок, внезапная встреча после того боя, которое на время заглушило их симпатию друг к другу, а дальше, дальше... — Ты меня больше не ненавидишь? Парень удивился такому варианту, но лишь на мгновение неловко промолчал, позже добавив, так как слышал в голосе девушки некий подтекст, будто она специально спросила это, чтобы узнать как он к ней относиться: — Если тебе это поможет, то я тебя и не ненавидел... Люмин в ответ также промолчала, видно, вновь задумавшись и придав большее значение только тем воспоминаниям. "Почему я могу налево и направо сражаться с боссами, похитителями сокровищ и прочими монстрами, но не могу вспомнить обычные встречи? Что за несправедливость!" — казалось, блондинка начала злиться на саму себя, но по итогу всё же сложила ещё один пазл: то поле с цветами, где они дурачились, потом Тарталья, который дарит один цветок Люмин на память,потом та битва, встреча... Люмин отдаёт цветок обратно, как бы говоря что... он ей всё также дорог. И... до этого она все это время хранила его у себя, как она могла забыть?! Уже оживлённые солнечные глаза посмотрели прямо в небесные, принадлежащие Тарталье, словно море и песок вновь встретились, вцепились в крепкие объятия, бушуя и нагоняя волну за волной, приходящую раз за разом на чистый светлый берег с миллионами мелких, разных оттенков крупиц, на котором иногда встречались незамысловатые васильковые ракушки. Люмин этого вовсе не ожидала, поэтому испуг легко читался на белом, чистом личике, а светлые, ясные сырные глаза стали меньше от удивления, но чтобы визави этого не видел, просто отвела взгляд, пытаясь найти на траве что то интересное, на деле просто вновь загоревшись желанием убежать и также внезапной приплывшей мыслью о том куда же подевалась Паймон. "Я уже была готова, чтобы сказать, зачем ты повернулся..." — Люмин вяло вздохнула, приняв свое, так сказать, стандартное, безэмоциональное лицо. Видимо, девушка просто хотела скрыть своё смущение, которое царило у неё внутри. Снова странное чувство кололо изнутри, словно деревянные копья пронзали душу, оставляя занозы. Это было ей больше всего не понятно. Она встречала столько людей, но так мало что запомнилось из тех, весёлых и не очень деньков и поэтому даже собственные чувства так тяжело было укрепить в своей светлой головушке. Руки все ещё тряслись и цветок в её потных, уже более тёплых ладошках, ходил туда сюда. — Ты хотел подчеркнуть что я важна для тебя? — В точку, — Чайлд также улыбнулся, закрыв свои яркие очи. В тот момент юноша казался таким добрым и лучезарным. Но обладательницу песочных глаз интересовало вовсе не это. Она чувствовала, что тут было что то ещё, что то, что было важнее этого. — Что то ещё? — Нет. Просто после твоего ответа я решил дать тебе знать с помощью этого цветка, что ты тоже дорогой мне человек, одзё-чан! Ты же наверняка всё ещё дуешься на меня, — Парниша всеми силами пытался подчеркнуть свое небезразличие, хотя он и не надеялся, что из этого выйдет что-то цельное. Отношения с Люмин? звучит как, возможно, страшный сон, хотя, среди всех снов рыжего бывшего Фатуи, это был бы самый лучший сон из всех, которые ему могли бы сниться. Пилигримка лишь посмотрела на него и многозначительно промолчала, то ли не зная что сказать, то ли просто проигнорировав. Она очень странная и непонятная, но именно её сила и потенциальный дух пленили этого богатенького паренька к ней. Рыжик постоянно совершенствуется и жить не может без боя, особенно с сильными противниками, так что ему бы было только под руку драться с ней хоть каждый день. Это было бы лучшим из всех предложений, лучше чем какие либо признания в чувствах. По крайней мере это было бы легче. Веселое яркое пятно быстро скрылось за горизонтом, пока эти двое то о чем то говорили, то снова сидели в мимолётной тишине, считая травинки, на которых уже очень слабо падал небесный свет, а ветер всё меньше и меньше бушевал, оставляя траву в покое, вместе с шуршащей листвой. Весь мир будто замер. Лишь одинокая тихая луна, словно скромный, напуганный человек, нехотя сменила свою яркую сестрицу–солнце. Вот-вот и появятся на небе маленькие яркие звёздочки, на которые Люмин, к слову, любила смотреть, перед тем как идти спать. Паймон не понимала что её спутница находит в этом ночном небе, но оно было действительно очень красивым. Оно так пленило. Одни только эти маленькие яркие звёздочки, чего стоят, суматошно разбросанные по всему тёмному, почти чёрному, небу, будто какой то неизвестный колдун разбросал их, как ему захочется. И красивые созвездия, словно необычные рисунки самого прелестного художника, будто их нарисовала сама ведьма, помимо придумывая новые заклинания и зелья, помешивая их в небольшом чёрном пошарпанном котелке, переданным ей от бабушки. Путешественница смотрела на эти загадочные небесные объекты так внимательно, что ей становилось так грустно и тоскливо по собственному дому, ведь там она тоже частенько любила смотреть в небеса, разделяющие её маленькие, несбыточные мечты и желания. Смотря на них каждую ночь светловолосой становилось так одиноко, что уснуть она не могла ещё долго. Сейчас она привыкла к Тейвайту, к людям... а надо ли ей уходить отсюда? Раз за разом девушка задаёт себе этот вопрос, глядя в ночное небо, но зная, что где то там бродит Итер, её брат, и зная, что она точно не отступит. Возможно, именно тогда, когда она снова сможет быть с ним без каких либо препятствий, ей наконец не будет так ужасно тревожно на душе каждый раз, когда она видит это огромное ночное небо, и когда встречает все эти знакомые лица. Возможно тогда она сможет наконец остаться...вот только... а надо ли ей оставаться? Жаркий, солнечный день, где хочется лишь сидеть где нибудь вдали от всех на лавочке и читать книгу, преобразился в пастельные, холодные оттенки, освещённые синими кристаллами лунного света. Они отражали всю грусть и одиночество луны, будто затмевая красочное беззаботное солнышко своим бледной, холодной отстранённостью. Страннице всегда казалось именно так. Но как только она перевела свой взор на рыжего будущего спутника, ей почему то в этот момент он не казался таким уж плохим, неуклюжем и безбашенным парнем. И внезапно вспорхнула одна мысль. Что если спросить у этих самых знакомых лиц что они думают об этом? о чём они думают? — Чайлд, как ты думаешь луна действительно так одинока? — златовласая тоскливо смотрела на большую светящуюся точку, которая была источником этого мягкого, бледного освещения, аккуратно положив растение, всё это время бывшее у неё в руках, на землю, где оно сразу выделялось среди однотипных травинок, различающихся только, разве что, высотой. — А? луна? — Тебе не кажется что... — Вот оно! Люмин! Внезапно Тарталья схватил девушку за мягкие щёчки, от чего Люмин очень удивилась и на этот раз покрылась лёгким прозрачным, розовым румянцем, практически не отделимым от её светлой, чуть загорелой кожи. Парень повернул её голову немного влево, на что девушка сразу отпрянула от рыжего, даже чуть не упав на шелковистую траву, которая ночью выглядела совсем иначе, чем та, которую ты видишь утром или днём. Благо её держали руки, которые послужили плотной опорой. — Что ты... — Смотри, скорее, вот то время! Я же говорил что здесь прекрасно видно звёзды!! — Он так радостно громко и нечленораздельно говорил всё это, словно ребёнок, что путешественницу это немного позабавило и она решила снова оставить свои чувства и мысли пока что при себе. "Да и зачем мне рассказывать что-то такому как он?" — искательница приключений ненадолго задумалась об этом, смотря озадаченным взглядом в сторону. "Почему я хотела это сделать? почему именно Чайлду?" Девушка лишь вздохнула, посмотрев на то самое место, куда так любезно "указал" ей голубоглазый. И он не обманул. Небо выглядело просто волшебно, сказочно и даже слов не хватит для того, чтобы описать насколько же оно было красивым здесь. Оно явно отличалось от той картинки, что привыкла видеть путешественница, каждый раз засыпая под картинку ночного неба. Россыпь белых, словно веснушек, звёзд, которые то и дело мерцали, то будто выгорали и отдалялись, заполоняли всё чёрно-синее полотно с переливами, и окрашивали в светлый, лавандовый, весенний, сизый, лазурный и другие невообразимые цвета. Как будто это был портал, который тянулся по всему небосводу, и именно он заведёт тебя в правильный путь, покажет ту самую дорогу, которая пригодится на сложном пути. и вроде как это обычное время суток, но именно это красивое, переливающиеся небо, усыпанное различными маленькими мерцающими крошками, помогло хоть на некоторые время забыть о ненависти и проблемах, которые давно нависли, как коршуны, в головах, не давая и секунды расслабиться. Оно помогло наслаждаться лишь тем, что есть. Хотя бы на некоторые мгновение, которое пройдет также быстро, но это мгновение стоит того. Стоит того, чтобы следовать своей цели. Это небо было подобно северному сиянию, подобно космическим вселенным или космическим огромным китам, которые настолько огромны, что и представляют собой то самое звёздное небо. Словно кто-то хаотично разлил краску на это чёрное полотно, добавив немного собственных штрихов и дав ему вторую жизнь. Словно цветы набухли и расцвели во всей своей красоте, придавая сладкий повадный аромат, распрстранённый по всей галактике. Словно самые дорогие цветки в Ли Юэ, которые бы все хотели скупить и каждый бы предлагал цену всё больше и больше, вот только никто бы не знал, что цена этих цветов совершенно бесплатна. Что эти цветы будто часть того особого окружения, вокруг которого мы живём. Эти цветы вокруг нас, в небе, в земле. Они окружают нас. Заставляют любить, радоваться плакать, предаваясь разным ситуациям. Эти цветы не каждый может заметить, понять, насколько они бесценны и только стоить их узреть... порой даже в самых незначительных местах, где их, кажется, быть не должно. Но как только заметишь, то и твой цветок внутри может распустить свои лепесточки, расцветая разными красками. Вот только мало кто знает как правильно поливать их внутри себя, чтобы цветы не увяли. Только увядший цветок способен раствориться в душе глубоко и надолго, расправляя свои шипы всё острее и больнее, пока ты сам не поймёшь, что за дикий цветок внутри себя ты вырастил. Небо пестрило неземными красками, отражаясь в глазах Люмин, будто придавая её солнечному взгляду биллиарды зеркал и маленьких алмазов, насыщяя её взгляд жизнью и маленькими мерцающими бликами. "Луна так одинока, но и у неё есть свои звёзды," — девушка задумалась об этом, любовавшись на этот потрясающий вид, от которого и правда захватывало дух. Внезапно стало так тепло на душе, будто она знает каждую звёздочку лично, по имени. А этот тёплый, прохладный аромат ночи так успокаивал разум, будто мята, лаванда или чай из ромашек или, может, цветков-сахарков. И нельзя было насытиться этими видом, пылающим сотнями тысячи красок и множеством маленьких хитрых брызг, которым удалось найти место находиться в этом огромном одиноком, вечном пространстве. Вечным казалась и эта ночь, с каждым разом вдохновляя на новые и новые образы в голове, смотря на это прекрасное место, укутанное спокойствием, теплотой и запахом лаванды и чая, будоражащее воображение и мысли. Златовласка и сама не заметила, как улыбка так и плескала на её личике, словно окен, на что Тарталья, конечно, сразу обратил своё внимание, выглядя намного счастливее. И трава словно зеленее стала, и ночь уже не кажется такой одинокой и мрачной. Наоборот, это время кажется настоящим волшебством, в котором хочется забыть о всех злых людях, о всех на свете, хочется просто заснуть и вновь почувствовать этот прилив сил. — Луна не одинока, Люмин, — Чайлд мягко улыбнулся ей и от его острого голоса, люмин нехотя, но повернула голову в сторону парня. Ей так не нравилось, когда он улыбался, поэтому девушка тут же делала серьезное лицо, но на этот раз, она улыбнулась ему в ответ, будто чувствуя, что он ей как друг, или брат, как будто в этот момент для неё он действительно выглядел по другому. Тарталья лишь рассеянно уставил свой смущённый взгляд в пропасть сияющего полотна. Теплота и уют так и скатывались, медленно проникая к каждой частичке их тел, питая это всё некой сказкой, в которую действительно хочется поверить. И тут вверх взлетели светлячки, словно фонарики, освещая небо, ещё сильнее и ярче, предавая этому моменту большего очарования, поражая своим маленьким, но красивым очертанием прикованные к ним глаза, и тут же словно улетая от них прочь, словно эти причудливые, довольно редкие насекомые, пытаются избежать лишних взглядов. — Точнее, мне не кажется, что луна так одинока, — продолжил рыжий, взяв в одну руку тот самый, не увядший цветок, внимательно и плавно, но довольно коротким небесным взглядом рассматривая его нежные, но упрямые лепестки и стебель, иногда задумываясь о чём-то, будто он собирается с мыслями, что возможно и было таковым. — Мне кажется, что весёлое солнце затмевает луну. Оно же намного лучше и полезнее. Может, тогда, луне и вовсе исчезнуть? — странница медленно и пластично также перевела свой взгляд с парня – на небо, точнее на круглую полную планетку, сопровождающую их мир уже очень давно, пытаясь своим блеклым, но всё же каким-то светом, украсить этот мир в монотонные величественные оттенки. — Но, людям без луны не прожить. И солнцу тоже. Но наступит рассвет и солнце с луной могут увидеться вновь. Разве не чудесно? — бывший предвестник лучезарно и игриво улыбнулся, закрывая васильковые, радостные глаза, направляя свою голову на девушку, у которой на лице, будто сотни красных птичек разлетелись по щекам, делая пируэты, где каждая впиталась в кожу, оставив за собой лишь розоватый, красный оттенок, покрывая мягкие щёчки Люмин даже больше, чем обычно. "Почему я так много смущаюсь? и снова это трепещущее чувство внутри." Видимо те же сотни маленьких красных птичек внутри хотят вырываться и показать всем свою свободу, сказать, что они тоже имеют место быть. Вот только искательница приключений пыталась из-за всех сил этих птичек скрыть, они же ничего не значат. Просто глупые орущие изо всех углов птицы. Они не нужны. Юная особа довольно резко легла на землю и тут же почувствовала нечто иное. Эта трава здесь казалась ещё мягче, чем обычно и если раньше это были лишь маленькие острые занозы, которые хотели сделать тебе только больно, то сейчас это греющие объятия в которых так и хотелось заснуть и возможно даже не просыпаться, чтобы снова не видеть это нелепое задорное лицо, словно рядом с тобой не достаточно взрослый и серьезный парень, а маленький ребенок, которому надо постоянно показать себя и которому обязательно нужно твоё внимание. Зелень потихоньку покачивалась, отдаваясь лёгкому ветерку, постоянно гуляющему на этих землях, придавая этому моменту больше красок и эмоций, по крайней мере так казалось самой даме. Ей это напомнило о чём-то очень близком, но таком далёком, чего было очень сложно достичь и узнать. "Почему меня внутри просто разрывают эмоции? Я раньше такого никогда не испытывала," — взор путешественницы до сих пор пал на это далёкое, далёкое Поднебесье, вновь заливая её глаза маленькими блестящими точками, вероятно маленькими хрустальными слёзками, в надежде увидеть там ответ на свой вопрос. На душе стало так беспокойно и тревожно. Но то безмолвное небо и обворожительные звёзды просто голову сносят, когда смотришь на них и мурашками покрываешься, то ли от лёгкого ночного холодка, то ли от будоражащих чувств внутри. Ей просто хотелось закрыть глаза. Прикрыть ненадолго свои уставшие, тяжёлые веки. И вот, уже слышится стрекотание тех самых кузнечиков, возможно уже прыгающих где-то неподалёку. И шум деревьев, напоминающий шум синего моря, в которое так и хочется окунуться с головой. И какой-то хруст неподалёку, будто кабан спешит скорее уйти. И что-то ещё, что-то тоже такое далёкое и непостижимое. Напоминающее о доме. Как же ей хотелось домой. Как же хотелось найти брата и побыстрее уйти отсюда. Чтобы больше не было так больно. Но стоит ли этого того? Стоит ли покидать это место? Люмин с камнем на душе вновь открыла блестящие, горящие очи, переметнув звёздный взгляд в сторону того самого парня. Почему-то глядя на его лёгкую улыбку, глаза, смотрящие на цветок, волосы, в ночи, казавшиеся намного темнее, в мыслях появились лишь новые строчки: "Ну, разве что ещё ненадолго остаться тут можно. Я так скучаю по Джинн, Эмбер и песням Венти. По тем денькам и по вечно энергичной Сян Лин, которая действительно так чудесно готовит. По такой милой и смущённой Кэ Цин, когда ненароком заметишь её за преобретением очередной фигурки Моракса. По тем знакомым лицам. По всем этим приключениям. Я, должно быть, скоро снова отправлюсь куда нибудь, возможно в новый регион, который точно оставит после себя кучу новых историй, поражений и побед. И каждый из знакомых лиц думает о чём то, важным ему и они думают о мне. Как о подруге, как о новом знакомом. Они о чём то думают," —жёлтые, лимонные глаза и без самых ярких звёзд наполнились светом и надеждой на то, что она действительно нужна кому-то, что это всё не просто так и она непременно найдёт своего брата. Но от всех этих воспоминаний девушка лишь расстроенно свела брови, придаваясь этой грусти сполна, и тут же, кажется, собрались с мыслями, вновь выбросив эти ненужные эмоции, все глубже закопав их в себе с глубоким тяжёлым вздохом. С ним же она и села, с уверенным и более реалистичным взглядом смотря на всё, уже как будто по другому. "Нужно отбросить всё это, оно только мешает моим планам," — грозно настроила себя блондинка, высокомерно подняв голову, решив, что все эти посиделки с бывшим Фатуи никак не отразятся на ней. А все эти смущения лишь от слабости. "Нужно быть сильнее этого,"– с этой мыслью Люмин вновь вздохнула, словно полностью завершая свой внутренний диалог с собой, красиво добавляя к этому одну единственную фразу: "я обязана вернуться домой." — О, так ты не спишь, одзё-чан? — зевая, спросил рыжий, нелепо подтягиваясь. — Как видишь, — не изменяя себе, также холодно промолвила дама, поправляя чуть съехавшие белые цветочки с одной стороны и перья с другой, всё это время сопровождавшие её в светлых, лунных волосах. — Ты пойдешь домой? Путешественница на этот раз немного расстярялась, даже не зная что сказать и как всё объяснить, уже наперёд зная, что рыжик так просто от неё не отстанет. — У меня нет дома... — А? — многозначительно и озадаченно удивился тот, пялясь на девушку странными, круглыми глазами, попутно кладя тот самый цветок обратно к себе в карман. — Мы с Паймон разводим лагерь. —Ааа, как же сразу я не догадался, — солнечно посмеялся новенький союзник, внутри чувствуя себя немного отвергнуто из за прямолинейной интонации одзё-чан? — Не хочешь пока пожить у меня? мой старый приятель недавно переехал отсюда и как раз разрешил мне пожить у него. Мы же будем в Монде какое-то время, так? Люмин молчала. просто молчала, теряясь в сомнениях. это очень хорошо, но жить в одном домике с Тартальей (и Паймон) идея так себе. Поэтому та сильно не думая ответила: — Нет. Мне и так хорошо, — холодно ответила жёлтоглазая, ещё пуще прежнего задевая чувства голубоглазого. — Хорошо, не буду к тебе лезть, — устало пробормотал обладатель огненных волос. Хотя скорее, больше смешанных с русым в тени, придавая его образу немного иной взгляд в данный момент. — Хотя знаешь, если ты будешь спать на коврике, то я не против, — с ритмичным громким сердцебиением усмехнулась девушка, подтягиваясь и вставая на носочки. Вновь спрятаться за своим безразличием не удалось, но у пилигримки спонтанно появилась мысль, что, возможно, это будет не так плохо, как она могла себе представить. — Отлично, я не против, — тоже встал голубоглазый, понимая некую обидную, но всё же шутку нового союзника. — Ты... — Пойдем скорее, ужасно спать хочется, — поторопил жёлтоглазую предвестник, даже не дав ей договорить, несильно толкая в спину, действительно словно какого то котёнка, от которого только и ждёшь, что реакции и ласки, забавно наблюдая за его игрой, но, конечно, иногда, терпя на себе шипение и царапанье, причем временами болючее. К слову коврика там не было. А ночь ещё долгая, оставлявшая за собой лишь ещё большую неприязнь и странное покалывающее чувство внутри, смотря на рядом уснувшего бывшего врага.