Ветряной гимн победы

Люмин, немного поёрзав, медленно села напротив, сонно протирая глаза. Видимо она и вовсе не спала, снова переживая бессонницу. — О чём ты говоришь, Аякс? — сонным, монотонным голосом, напоминавшим Цици, начала девушка. Но в ответ была лишь тишина. Возможно Тарталья надеялся на то, что блондинка не услышит его, поэтому можно молвить все свои мысли. Но всё оказалось совсем иначе. — Все мы для чего то живём и ты тоже, разве нет? Солнце тоже просто существует, но на деле оно очень важно. И важно не только для земли, — тихо начала дама, поблёскивая в ночи своим тигриным, серьёзным взглядом. — Всё, что ты делаешь, не напрасно. Щёки Чайлда призрачно вспыхнули огнями, и он лишь смущённо смотрел в пустой потолок тихими глазами-омутами, в которых и правда водятся черти. Вот только для девушки было в навинку наблюдать, как парень словно извиняется за всё, что сделал. В первые в жизни. Она видит его таким растерянным и пустым. Но он так чертовски красив. Даже когда погас, даже когда блики в его глазах больше не светят также ярко и солнечно. Он был таким смущённым, что так и хотелось расцеловать. — В конце концов луна и солнце всё же встретятся на рассвете, ведь так? –она на мгновение переметнула свой мутный, словно застелённый капельками пара на стекле, взгляд на окно. — Ты права и... спасибо... — Аякс сел напротив, медленно поглаживая поплиновую, гладкую на ощупь, ткань простыни. Видно эти слова совсем ободрили бывшего Фатуи, но его щёки... он выглядел очень мило, что у Люмин внутри, будто фейерверки пустили, разрастаясь различными красками и брызгами. Внезапно девушка присела чуть ближе, нежно касаясь щёк любимого. Они были такими мягкими и гладкими. Движения были очень нежными, словно парус в море постепенно приближался к берегу, и вот-вот корабль сядет на отмель, и люди радостно заявят о своей находке. Находка... Люмин действительно была рада, что нашла этого безбашенного парня среди миллионов таких же людей. Точнее он её нашёл. И она этому так бесконечно рада, хотя и не может нормально признать этого для себя. Он заставил её сиять, подавляя все самые грустные мысли. Тарталья медленно притянул к себе блондинку, нежно притрагиваясь к её светлым, озарённым луной, передним прядкам волос, от чего последняя несмело отвернула свой взгляд. Как же пилигримке всё таки безумно нравились его прикосновения. Казалось, её собственное дыхание стало горячее, а сердце давно сгорало в диком танце пожара, заставляя сгорать до тла. И только ветер прискорбно унесёт частички пепла по ночной тихой земле. Бывший Фатуи безусловно чувствовал, что внутри всё вновь вспыхнуло, и эти слова будто озарили блеклое солнце, которое так долго было за тучами. Ему просто нужны были слова девушки. Он хотел её услышать. Услышать её слова и поддержку. Синие зеркала души чётко смотрели на столь сильную и прекрасную даму, подчёркивая всю красоту и прелестность её внешности. Она всё ещё поглаживала бархатную кожу на щеках парня, а её тем временем горели алым закатом, выдавая все её мысли и чувства. Видимо не зря она не могла так долго уснуть. Страннице так хотелось поцеловать его, что, казалось, она сейчас с ума сойдёт, если этого не сделает. А в глазах всё мелькали маленькие звёзды, словно на небе, отражая все её маленькие желания. Их желания Бледные руки, в постоянных шрамах и царапинах, от бесконечных и глупых боёв, быстро хватают путешественницу за щёки. Один миг и их губы сплелись воедино, распространяя цветы до самых кончиков ушей, оплетая своими стебельками вспыхнувшие горящие чувства. Было так спокойно и хорошо. Они оба будто слились своими душами, предаваясь сладкому чувству. От чужих губ веяло чаем, который служил лекарством от всех бед и неудач. Словно вкусив этот столь запретный плод, можно получить взамен намного большее. Но становилось всё жарче и,казалось, мозг сейчас просто расплавится. Этого было всё ещё мало. Их чувства, подобно огню, разрастались и сжигали всё на своём пути, не оставляя даже намёка на противоречия. Союзники так долго бились с монстрами и выполняли задания, что совсем не хватало времени друг на друга. Губы, подобно мёду, так и липли к чужим, подливая масло в огонь ещё пуще прежнего от ожидаемого внимания, которого им явно не хватало в последнее время. Глаза горели уже не звёздами, а целыми планетами, разрастаясь до невозможных размеров. Они обжигались друг о друга снова и снова, каждый раз прикасаясь к чужим частям тела. Парень аккуратно водил тонкими пальцами по шее оппонентки, заставляя ту сгорать до тла ещё больше от приятного, ошеломляющего чувства. Этот огонь не потушит ни один пожарный, а дым будет идти ещё долго, что ощущения от дальнейшего останется приятным осадком в их сознании. — Ты хочешь этого? — отстранившись, с отдышкой спросил парень, влюблённо смотря горящими глазами на даму его сердца. — Да. — твёрдо ответила девушка, вновь вовлекая парня в бушующий вихрь страсти их губ. Ловкие пальцы всё увереннее ползли по коже, словно змея подкрадывающаяся к своей жертве, подготавливаясь к нападению. Вот они достигли желанной груди, которая скрывалась за непримечательной тканью, кою так и хотелось сорвать в порыве всей этой, бьющей в колокол, страсти. А ведь их отношения начинались ни сколько с того боя в Золотой Палате, сколько с серьезных битв в Мондштадте, будучи союзниками. С каждой такой битвой их отношения становились только ярче и насыщенней, достигая чего-то большего, чего себе не могли представить их знакомые и друзья, чего конечно им бы и не хотелось. И вот, как только рыжему почти удалось это сделать, чтобы наконец увидеть столь прекрасное зрелище. Но тут внезапно, остро и громко, словно намазанным перцем, на его щеке остался очень сильный красный след от руки Люмин. Пощёчина. Такого поворота событий голубоглазый точно не ожидал. Его щека чертовски горела, что даже прикасаться к ней было больно, а небесные глаза стали значительно у́же, выдавая всё непонимание и ошарашенность. — Люмин, я... Но не успел пострадавший договорить, как путешественница быстро повалила его с грохотом на кровать, тут же оседлав эту рыжую лошадку и медленно водя подушечками пальцев по оголённой груди парня. — Прости, но я же знаю, что тебя это заводит, не так ли? – львиные золотые глаза точно уцепились на пульсирующий стояк в штанах, который так и намеривался выпрыгнуть, если бы у него была возможность. В постели Люмин будто всё брала на себя, пытаясь как можно больше впечатлить своего партнёра. Маленькие проворные пальчики девушки медленно спускались к животу Аякса, доставляя тому мелкие приятные мурашки, покрывая всё тело, словно погружаешься в тёплую, расслабляющую воду в ванной. И наконец пальцы достигли именно той пульсирующей цели, которую нужно было устранить. Лицо голубоглазого тут же сменилось, щеки ужасно горели, внутри всё пылало, как в котле, на котором что-то разогревают, а пощёчина придавала этому ещё больший экстаз, неожиданности и чувство некомпетентности, от того, что же будет дальше. Он прекрасно знал Люмин и не противостоял этому, ведь они оба знали, что хотели этого, что их это возбуждает. Но с другой стороны ему так хотелось взять всё в свои руки и задать жару этой смелой девчушке, которая позволяет всё, что ей дозволенно. Но впереди ещё целая ночь, а чувства всё не хотели гаснуть, наоборот разжигаясь с новою силой и с каждым движением визави. Янтарноглазая сразу придумала весь последующий план, вот только ей нужна была одна очень интересная вещь, но чтобы её достать без шума нужно, конечно, постараться. — Аякс, закрой глаза, пожалуйста, — милым монотонным голосом внезапно приказала златовласая, словно выходя из своей роли доминантши. — Как скажешь, принцесса! —беззаботно промурлыкал рыжик, тут-же закрыв глаза руками, попутно восихщяясь этой женщиной ещё больше. — Точно подсматривать не будешь?! — Нет, — прохихикал парень. Она была такой забавной в этот момент, что не смотреть на этого ангелочка было достаточно сложно. Послышались маленькие быстрые топующие звуки, что говорило о том, что путешественница, очевидно, пошла в другую комнату. Хоть Тарталья и знал за чем именно, всё равно прикинулся, что знать не знает что же она принесёт и просто лежит как дуб в её ожидании. Через минуту-две послышались такие же быстрые маленькие шажки, что было слышать также очень забавно, зная, что Люмин была намного меньше Чайлда, и когда она так быстро и аккуратно куда-то бегает, сразу слышны её маленькие милые шажочки, от которых на лице невольно появляется улыбка. Златовласая мигом села на облачный край кровати, чуть проваливаясь под навесом мягкого матраса. Со вздохом девушка медленно расстегнула поясной чёрный ремень голубоглазого, на котором и находился тот заветный синий глаз бога, переливающийся в лунным свете особым свечением, будто он сделан из настоящего хрусталя, изображённой на нём знаком гидро, напоминающим синие волны. За ним пошли и штаны с нижнем бельём, что было довольно лёгкой задачей, с чем девушка удачно справилась, и перед ней наконец встал орган, который мгновение назад так судорожно пульсировал из под штанов. Конечно он не был таким огромным и длинным, каким его все представляют, особенно при первом разе, но он действительно стал больше, нежели когда находился в клетке ткани. Она медленно начала стягивать штаны, отбросив их куда-то в сторону, чтобы уж точно не мешались во время такого замечательного процесса. Голубоглазый лишь лежал с закрытыми глазами и, понимая ход мыслей Люмин наперёд, лишь расплылся в улыбке. И тут внезапный, очень сильный и обжигающий хлопок по ноге, от которого все мысли из головы сразу вылетели, а руки невольно опустились, оголяя красное лицо Аякса. Всё тело охватило внезапной болевой дрожью, словно осколки маленького стекла пронизали кожу, медленно, но верно впитываясь всё глубже, пока не доставят ещё большей боли и в то же время большего возбуждения. Из горла стон так и просился, но парень решает оставить его при себе, чтобы и дальше гадать какой же будет эта ночь. И конечно он прекрасно знал, что это за предмет, за которым ходила его девушка. Это была плётка. Чёрная, очень знакомая ему, плётка, которую Люмин очень любила, хотя при первом их разе даже не притрагивалась к подобным вещам. Также блондинка захватила с собой смазку с презервативами, потому что не смотря на всё возбуждение, это было действительно важно. — Сядь! — грозно приказала Люмин, одновременно полностью снимая с себя верхнее бельё, что уже было немного сложнее, но всё таки выполнимо, и оно уже оказалось на том же светлом полу вместе с рубашкой Аякса и, возможно предстоящей другой одеждой. Почему-то в данный момент жёлтоглазая почувствовала себя ещё увереннее, её соски заметно потвердели от липкого предвкушения и острого возбуждения. — Слушаюсь, хах, моя дьяволица, — покорно приподнялся на логтях парень, поблёскивая ночным небом в глазах и солнечной улыбкой на лице, за что очень поплатится сейчас. Вновь удар плёткой, но уже по второй ноге, и снова та ошеломляющая резкая боль и дрожь, напоследок с красным выдающимся следом и протяжным сладостным стоном, который так и не удалось скрыть. Ноги ужасно гудели вместе с щекой, поэтому Аякс медленно и нежно поглаживал следы, надеясь, что это поможет, весь дрожа от такой приятной, но ужасно невыносимой неожиданности, которая действительно застала его врасплох. "Я серьезно не знал, что это маленькая серьёзная дрянь может так сильно бить" — внезапно приметил парень, хотя на поле боя ему становится так наплевать на данные вещи, находясь в неком трансе и удовольствии от происходящего, что сейчас бывший предвестник наконец почувствовал насколько же тяжела рука его избранницы. Девушка до этого момента будто специально сдерживала всю свою силу. Дрожь всё никак не проходила, а ожоги всё ярко пульсировали.Но это было что-то вроде разогрева к настоящему порыву страсти. Девушка, не давая даже и движения партнёру, устремляет свой рот на такой желанный орган, медленно делая ритмичные, щёлкующие движения языком по уздечке. После розовый быстрый язык быстро начинает обыгрывать всё больше движений, посасывания головку, проводя языком из стороны в сторону, словно дразня парня ещё больше. Сладкие губы, чавкая, жадно облизывали столь сладкий и мягкий десерт, стараясь слизать языком всё до последней крошки, а руки плавно поглаживали ствол то вверх, то вниз, заставляя Чайлда всё же хрипло застонать и опрокинуть свою голову назад, предавшись искушению. — Аах.. что же ты творишь, женщина? — протяжно начал Аякс, прикусывая нижнюю губу. Он так давно не чувствовал такого приятного и горячего ощущения, что кровь в жилах застучала, забила ручьями, а пульс – бешеной скоростью, и голова словно тотчас опустела, думать хотелось лишь о предстоящем удовольствии. Не смотря на небольшую неопытность странницы, справлялась со своей задачей она очень даже хорошо, начиная сосать и ствол, плавными движениями переходя вверх-вниз, также чавкая из за большого количества выделяемой слюны. Её всё больше и больше начинало это заводить, тёплое колющее чувство внезапно осело на живот, словно бабочки, хотелось чего-то большего, хотелось снова испытать все те ощущения, ей так безумно нравился этот парень, что думая о нём, она сама готова была кончить только от одной мысли, что, конечно, в реальности было маловероятным. Стоны рыжевого действительно сильно заводили янтарноглазую, поэтому ей просто-напросто пришлось прекратить, ведь думать об этом уже было невозможно. Но и оставлять просто так это дело она тоже не могла. Видно, как голубоглазому становилось всё приятнее и приятнее, его сердце билось всё быстрее, чаще, дыхание, словно пар, становилось лишь быстрее, от чего руки дрожали. Он готов был в любой момент рухнуть на кровать из-за свалившегося удовольствия, а следы от плётки и пощёчины пульсировали ещё сильнее, что было намного приятнее и будоражуще, от чего кончить было заметно легче. Люмин остановилась, напоследок немного подрочив рыжему, как награду за большее возбуждение. Пальцы быстро перескакивали туда-сюда, иногда затрагивая головку и не оставив её в стороне, по особому гладя и массируя её. От этого ему, кажется, стало ещё приятнее и такое страстное блаженство хлынуло с новой силой по венам, готовясь действительно к чему-то большему. Девушка наконец действительно остановилась и выпрямилась, как бы желая спросить одним лишь взглядом о разрешении сделать что-то большее. Её взгляд сцепился с соседним, словно в яростной схватке, горя таким ярким и манящим, только одним лишь желанием. И это желание понимали оба. Тарталья хлопал ресницами, наблюдая за неосторожными движениями Люмин, которая то и дело ёрзала на месте, кидаясь в сомнениях. Это было странно, ведь она так любила доминировать в сексе и казалась такой несокрушимой, на что рыжий лишь ухмылялся, ведь любил такое. — Одзё-чан? всё хоро... — с волнительный ноткой хотел начать Аякс, уже готовясь притронуться к мягким, немного спутанным ото сна, волосам любимой. Как вдруг путешественница, будто пытаясь показать свою доминантность, в миг прилипает к губам рыжика, на что тот радостно ответил взаимностью, сладко причмокивая. Становилось всё жарче и жарче, и казалось, их сердца наполняются такой пылающей любовью, что их уже нельзя было остановить. Они, словно, падшие ангелы, которые были готовы распробовать запретный плод и вкусить души друг друга, также остро и резко, запоминая всё до мельчайших частичек, каждую деталь. Или, может, и вовсе всегда были ангелами, которые наслаждаются таким азартным, горящим чувством и волнующим желанием стать намного ближе, стать одним целым, стать чем-то большим, завлекая в эту атмосферу безумно горячим, раскалённым дыханием и запутанными мыслями внутри. Такие бывшие враги и такие настоящие любовники. Люмин ловко и аккуратно оседлала Чайлда, устремя свои ноги зацепиться за спину юноши. Её рука, покрытая многочисленным количеством больших и не очень, шрамов, довольно массивная, от постоянных нагрузок и тренировок, но всё ещё грациозная, вновь устремляется на грудь голубоглазого, опрокидывая его полностью на спину, оставляя за собой весь контроль над ситуацией. Волнение так и стекало с лица парня, ведь он даже не знал что будет в этот раз, и к чему это всё приведёт. Пилигримка тут же привстала на колени, и её пальчики направились к нижнему чёрному белью, медленно опуская его всё ниже и ниже, практически до колен. И вот, высвободив одну ногу из этого очень мешающего кусочка ткани, а затем и вторую, Люмин, казалось, стала ещё увереннее, смотря на парня цепким, убийственным взглядом, коим и он ответил ей, что означало, что эта ночка будет очень жаркой. Открыв новую пачку и надев злосчастный презерватив на орган своего парня, Люмин аккуратно взяла небольшую баночку, в которой находилась смазка. Открыв её, она нанесла содержимое на защиту, медленно растирая. Один миг и хлюпающие звуки заполнили всё помещение, а сладкие горячие стоны так и вырывались из груди негромким приторным голоском, заставляя глаза закрываться от волны такого райского наслаждения и таких ярких впечатлений. Дыхание участилось, и казалось, каждый горячий вдох рассекал воздух, словно идёшь зимой по хрустящему снегу и с каждым твоим вдохом образуется пар. Люмин была сверху, но уже не выглядела как царица, наказывающая своего скверного подченённого, чуть сгорбившись и умело поднимая и опуская свои бёдра. Всё тело безумно горело и было страсть как горячо, словно они уже достигли предела, дотрагиваясь до участков кожи друг друга, словно снова и снова обжигаясь, вновь соединяясь воедино и расцепляясь, позволяя друг другу немного передохнуть. Девушка с каждым разом ускоряла темп и тихие стоны так приторно вырывались из неё, что Тарталья уже сам не мог сдерживаться, чтобы не взять всё в свои руки. Но всё же он очень уважал свою партнёршу и давал ей контроль над ним. Капли пота медленно стекали по розоватым участкам тела, а уже такие знакомые звуки становились всё приятнее и заводили ещё пуще прежнего, заставляя ускоряться. Хотелось вечность наслаждаться всем этим, вкушая запретный плод, пытаясь расстянуть удовольствие как можно больше, прикусывая губу, замедляясь. Казалось все их желания сейчас тихо выливаются красками в воду, растворяясь и смешиваясь в красивом узоре, где было место только им двоим, не их мыслям, представлениям, только то, что они чувствовали и то, что видели перед собой. Это казалось чем-то волшебным, чем то невероятно потрясающим и необъяснимым, словно перед глазами встало очертание северного сияния, которое на самом деле царило внутри их самих. Тарталья не выдерживает. За мгновение парень отстраняет от себя возлюбленную и поворачивает ее лицом к стенке. Эта ночка действительно становится всё жарче. Отдышка тяжким трепетом вылетала из груди, разлетаясь не громкими звуками. Люмин поняла к чему идёт дело и не стала останавливать своего партнёра. Он аккуратно вставляет свой орган внутрь и немного поёрзав, продолжает уже брать инициативу на себя. Сначала медленно, плавно, словно лепесток дерева, качающийся на воде, и плавно перетекающий в целый бешеный водоворот. И вновь послышались такие желанные стоны, звуки смазки и собственных выделений, всё будто смешалось воедино: звуки, запахи, ощущения. Всё казалось таким волшебным и одновременно горячим. Хотелось ещё и ещё, язык так и поворачивался говорить это слово, будто сейчас всё резко закончится. Но конечно это было далеко не так. Страсть и яркий пылающий огонь заполонил этот небольшой домик и такая тихая дождливая ночь уже не казалось таковой и обращать внимания на плывущие за окном темные облака или свежий, чистый, свободный воздух с тёмным, но красивым видом, уже не хотелось. Чайлд ускорялся, даже удивительно для себя, ведь обычно он любил делать всё достаточно спокойно, часто всё быстрее и быстрее продолжая, но сейчас то, что происходит, с каким неуловимым желанием и с каким трепещущим чувством и скоростью он это делает, для парня это точно было в новинку. Рыжий сжимал и иногда похлопывал Люмин по ягодицам, чтобы доставить ей ещё больше удовольствия и само только прикосновение к этой части тела вызывало дрожь по коже. Любое прикосновение казалось чем-то особенным и неземным. И говоря об этом, следы от плётки и леща всё ещё немного пульсировали, но уже не с такой силой как раньше и точно уже не так волновали юношу, как данное занятие. И вот, Люмин уже на грани, её сердце стучит так, будто сейчас точно сбежит куда подальше от своей хозяйки и не вернётся, а ноги с руками немного дрожали, словно девушка сейчас и вовсе рухнется на мягкие приятные простыни. В глазах помутнело, а чувства, словно бабочки, вырвались на волю, в низу живота было такое покалывающее и приятное чувство. Один миг... и жидкость внизу живота высвобождается, колени сводятся, заставляя девушку стонать ещё больше. Понимая, что Чайлд довёл свою даму до оргазма, решает ускориться, чтобы достичь того же желаемого приза. Но вдруг... Чей-то тоненький голосок появился, словно ниоткуда, и стал радостно звать путешественницу, явно в предвкушение того, чтобы показать ей что-то невероятное. Это была Паймон. Эта маленькая шустрая девчушка, которая точно умела появиться вовремя. И вновь она удосужилась появиться в самый разгар любовных утех двух ей хорошо знакомых людей. И конечно, эта маленькая любительница еды, была уверена, что Люмин сейчас спит и обязательно отзовётся на её мольбы, поэтому даже не постаралась открыть свои синие глазки, чтобы лишний раз взглянуть на пилигримку. А лица влюблённых нужно было видеть. Казалось, что они смотрят не на их подругу, а на неведомое инопланетное летающее существо, которое пришло покушаться по их души. Вновь наступила безмолвная тишина, разве что, были слышны только тихие тяжёлые вдохи после такой насыщенной "тренировки". Рыжий действительно переживал ещё с самого начала, что такое может произойти и сейчас, когда его переживания случились, в его груди словно динамит взорвался. Сразу пришло некая паника и страх, но в то же время возбуждение, которое никуда не делось и даже не собиралось. Блондинка же даже не знала, что и подумать, ей будто было всё равно, она просто хотела наконец закончить столь сладостную и липкую потребность. Хотя по её лицу можно было сказать совершенно обратное, видя, как оно чуть скривилось от удивления и недовольства. Наконец глаза-океаны распахнулись, и конечно для Паймон это зрелище оказалось не самым лучшим: видеть как Тарталья и ее дорогая спутница-подруга, занимаются сексом, ещё и в такой примитивной позе. Тут же глаза "консервы" превратились в маленькие шарики цвета того же хмурого неба, как сейчас за окном. Беловолосая успела лишь икнуть и сразу закрыла руками смущающееся персиковое лицо, снова расстворяясь в пространстве и времени. Влюблённые даже и не знали что им теперь делать. Несколько минут они так и пробыли в тишине, абсолютно ничего не понимая и не соображая, всё ещё отходя от акта, слушая собственное бешеное сердцебиение, тяжёлые вдохи и чувствуя как капли пота стекают по горячей коже. И тут комнату озарил смех. Звонкий, долгий смех. Эта ситуация запомнится им, пожалуй надолго. А сейчас они продолжат свои грязные, тёмные делишки, и будут снова как ни в чём не бывало спать в обнимку, тихо посапывая под боком любимого человека после охлаждающего душа, вкушать сладкий запах шампуня и просто наслаждаться идиллией раннего утра,когда они только-только заснули и точно никуда не собираются идти.