Чужак

— Добрый день. — вожак пытается делать вид, что ничего и не слышал. Хотя что такого в том, что Рустам спрашивает о Нурлане у Лёши? Что такого, что Лёша считает его холодным? — Вспомни птичку, так и свистнет! Что так долго шёл? — Рустам отскакивает от стола, оставляя своего ученика и Лёшку неловко хлопать глазками. Антон, из-за малого возраста, очень боится личности вожака, а про Лёшу и говорить нечего, он здесь совсем недавно, и для него, кажется, право говорить полностью запрещено. — Нас почтят визитом Абрамов, со своей стаей. Рустам охает, закрывая рот ладонями, но его вид быстро меняется с испуга на раздражение. — Что ему нужно? Ваш же договор еще должен долго действовать? — Они останутся на торжество. Это укрепит отношения между нашими стаями. Но насчет договора есть одна проблема. Рустам и Антон подпрыгнули одновременно. Лекарь быстро засобирался, наспех хватая свою сумку с крючка. Леша никогда не видел его таким торопливым и напуганным чем-то. Но чего он испугался? Почему испугался Антон? — Я скоро приду. Антон, как закончишь, можешь идти домой. — с этими словами он хватает вожака за локоть, и они пулей вылетают из дома. — Что случилось? — Леша хлопает глазами, смотря на Антона, который смотрит на свои руки. — Кто такой Абрамов? — Это вожак стаи горных волков. Они с Нурланом находятся в очень напряженных отношениях. Три года назад на границе, сцепились пару членов из нашей стаи и из стаи Абрамова. Весь наш граничный отряд вступил в разгром с их отрядом и по рассказам это было очень страшно. Я сам видел, как с границы притаскивали трупы. Четверо сложили морды в этой перепалке. Нурлан был как не свой. Спустя пару дней, к нам в поселение явился сам вожак горной стаи. Я думал, что они подерутся, но всё же здравый смысл ударил им в голову. Они говорили целых шесть часов! Тамби говорил, что и там их приходилось растаскивать. Я подслушал разговор Тамби с Рустамом. — Антон неловко замолкает, словно стыдится того, что «грел» уши на довольно-таки серьезную и скрытную тему. — А договор — это перемирие? — Да. И мне не нравится, что с ним какая-то проблема. — Ну, Нурлан же умный. Он — вожак. Он поправит всё. — Леша улыбается, а Антон улыбается в ответ. Нагнетающая поволока испуга спадает, стекает, словно по лезвию ножа. На душе становится легче. — А всё же? Как тебе наше поселение? Приглянулся кто-нибудь? — ученик лекаря заговорчески улыбается, подпирая щеку рукой. — Я ещё никого не знаю. Только вас и Нурлана. Ну еще с Тамби знаком. — У нас есть кузнец, очень симпатичный! Плечистый, сильный, не окольцованый. Может видел его на рынке тогда? Мне кажется, что ты ему очень даже приглянулся. — Да отступись ты, Антон! Какое мне замужество. Я ничего не умею и не могу толком! — Ой, Димка так же говорил! Ты разве забы… — Антон хлопает себя по лбу, и смеётся себе под нос. Леша теперь понимает слова Рустама о том что он очень болтливый, но редко сопоставляет факты. — Ты же не знаешь его! Его же когда замуж брали, таким просточком взяли. Маленький, глупый! Матвиенко как добился у его отца его руки, так захапал его себе. А у Сергея хобби странное. Книги коллекционировал он. А чем Диме заниматься в пока ещё чужом доме? Матвиенко же с него пылинки обдувал, делать ничего не разрешал, мол мал еще, да и то, как он рос, знали абсолютно все. Вот Дима на досуге и грамоте выучился и что он только не знает. Сейчас он знаешь какой умный? Всё-всё знает, всё-всё может. Из глупого мальчика, в уважаемого учителя! А замуж его и глупого взяли. И меня взяли! — А тебя-то как? — Сейчас расскажу…- но Антона перебивают шаги на крыльце, а потом и скрип входной двери. Вошедший Тамби выглядит уставшим. В рыбацких сапогах, в мокрой одежде, и в расстегнутой жилетке. За рыболовной сетью, плотно зажатой в руках, тянулась дорожка из воды. Леша мог предположить, что вечером, Рустам сделает ему выговор. — Антон, тебя уже Арсений искал. Омега вскакивает с громким ойканьем под хохот Масаева. Антон быстро хватает свою сумку, и быстро чмокнув в щёку Лёшу, и попрощавшись с Тамби, выбегает из дома. — Рустам с Нурланом ушли куда-то. — Леша говорит это неловко, будто боится неправильно выразить свои мысли. Кому понравится информация, что твоя пара ушла непонятно куда, непонятно с кем, однако Масаев реагирует очень спокойно. — Как он домой по темноте пойдёт? Уже август, как-никак. — в подтверждение своих слов, он отодвигает плотную штору влево. На улице сплошная темень, и не видно ничего дальше кончика носа. — Переживаешь? — Не очень. Все свои в стае, округа хорошо охраняется, да и он у меня не пальцем деланный. Да и вообще, молодец он у меня. Не споткнулся бы где главное.— тепло улыбается Масаев. Улыбку Тамби Леша не видит, но интонация заставляет и его начать улыбаться. — У вас такие теплые взаимотношения. — Алексей возвращается к столу, опуская на поверхность тарелку супа. — А тебе стоит поесть. Иначе Рустам отругает и тебя, и возможно меня, что не проследил. — Ох, спасибо. Не понимаю я этой его слишком сильной заботы. Я же на тощего не тяну. — Леша снова не знает, как себя вести, смеяться или промолчать. — Вышел. — как-то странно говорит, Масаев, но сразу же поясняет. — Рустам по направлению к дому вышел. — Как ты это понял? — Когда живешь с человеком долго и по-настоящему любишь его, то начинаешь чувствовать его каждым своим рецептором. Каждой частичкой себя. Может сущность, а может нечто большее.

***

Время близится к полуночи и над каждым домом нависла сонная пелена. Лишь в домике рядом с церковью горит тусклая керосиновая лампа. Сергею снова не спится. Иногда он ненавидит свой слишком чуткий слух. Его уши улавливают любые мелочи. Вот резвый оленёнок пробежит, вот птичка сядет на окно снаружи. Да и общее состояние не дает прикрыть глаза хотя бы на три часа без пробуждений. Уже третий день между прочим! В жёлтом свечении лампы, всё выглядело как-то иначе. Более уютным и тёплым. — Сереж, здравствуй. Детков отрывает голову от подушки и очень грустно улыбается. Рустам уже несколько лет приходит к нему в один и тот же день, но в разное время. — Ты поздно. Я даже забыл про сегодня. — Я бы тоже предпочел забыть, но сам знаешь, не могу. Думаю это останется со мной навсегда. Детков встаёт с кровати, подхватывая со стола керосинку. Они оба знают, куда нужно идти. — Тебе так же скребет на душе? — спрашивает Сергей, когда они оказываются в соседней комнате. — Да. Такое не отстаёт. Лекарь опускается на колени в середине комнаты. Уже до боли заученный сценарий. Сейчас вспыхнет свеча, аромат которой окутает каждый предмет и самого омегу. Запах резкий, неприятный и обжигающий. Но тем не менее, он спасает. Как и молитва стоящего за его спиной Деткова, из которой Рустам не понимает ни слова Эта боль, кажется, навечно заковала его в свои оковы.