Чужак

— Почему ты так поздно пришёл сегодня? Этот вопрос звучит утром на кухне, прорывая собой почти идеальную тишину. Рустам едва не роняет черпак из рук, вгоняя себя в лёгкий ступор. Вопрос Лёши задан без всякого предъявления и какого-либо недовольства. Обычное детское любопытство. — Ты откуда знаешь? — Я еще не спал в этот момент, и услышал как дверь скрипнула. На часах уже почти два часа было. — Нужно было. Сегодня, выберемся в деревню. Мне нужно кое-что купить, а затем, обязательно навестить папу Тамби. Ты со мной пойдешь. Потом пойдем к мужу Антона, нужно будет и у него кое-что сделать. — перевод темы и Лёша послушно кивает. — Часок посидишь без меня, ибо мне нужно будет отлучиться к полудню. — Столько дел, столько дел. — Рустам взмахивает руками, и быстро уходит на второй этаж. Лёше слышится как он ходит, как хлопает дверца шкафа и какие-то шорохи. Судя по всему, что-то активно ищется. Метла в руках блондина с шорканьем сгребает грязь к двери, чтобы потом смахнуть на совок. Грязи сегодня немного. Ничего сегодня из странных цветных растворов не готовилось, ягоды не сыпались на пол и не ьыли раздавлены в быстрой суматохе. — К окну заметай. — Рустам, который появился словно из неоткуда, стоял на лестнице, с каким-то тряпьем в руках. — Зачем к окну? — Мужа хорошего найдешь. Мне папа так всегда объяснял. — улыбается Рустам. — Давай, заканчивай, и примерь вот это. За минуту вся грязь отправляется за порог, а вещи оказываются в ладонях Лёши. — Давай, примеряй, нам нужно поторопиться. — Что это? Выглядит очень парадно. — простая рубашка Лёши заменяется на новую. Нежно фиолетовая ткань висит на нём и кажется, что совсем не по размеру. Однако кушак в руках лекаря, это опровергает. — Ну и случай какой. Рустам крепко подвязывает пояс по талии омеги. Теперь это выглядит совсем иначе. Однако Лёшу околдовывают рукава. Прекрасные вышитые соцветия распустились с плеч до самых кистей. Он знает, что Масаев вышил это сам. — Ну как тебе? — Ты мастер своего дела. Меня так поражает, как ты всё успеваешь? И по хозяйству, и как врач, и как прекрасный муж, и гений вышивки. — Рос в таких условиях. — будничное движение плеч, как будто так и нужно. — Ты готов? Можем идти?

***

Рустам пользуется очень хорошей репутацией в деревне, потому что за те двадцать минут, что они бродили между рядами, не было никого, кто бы не поздоровался с ним или хотя бы не помахал рукой. Взгляды постоянно преследовали их, каждый зевака хотел посмотреть на нового члена стаи, что поселился в доме семьи Масаевых. Домик Масаевых старших, находился совсем рядом с полем. Очаровательный, приведённый в идеальный порядок участочек, был словно кукольный с картинки. — Рустам, солнце ты наше! — лекаря сразу сжимает в объятиях папа Тамби, но его внимание переключается на Лёшу. — Лёшенька! Вот и ты, теперь хоть посмотрю на тебя! Боже, какой ты худенький, не наврали же. Ты, Рустамушка, приведи его хоть в облик человеческий. Папа Тамби — не высокий, весьма пухлый, лицо его уже местами покрыто небольшими морщинками, но выглядит он очень даже бодро. Буквально вталкивает их в дом, приказывая идти на кухню. — Разбери пожалуйста продукты, Рустамушка. Пока Рустам раскладывает всё по местам, Алексею удаётся рассмотреть убранство кухни. Небольшая, уже потемневшая от времени печь, на которой лежало много кружевных салфеточек. Большое окно, с красными шторами в белый горошек, вид из которого расстилался прямо на то самое поле. Шкафа не было, но висели несколько полок на которых распологались не очень большие деревянные ящички. Рустам чувствовал себя вполне уверенно, руки кажется сами знают, где всё должно лежать. — Как ты себя чувствуешь, Лёшенька? Говорили, что тебя принесли сюда таким слабым. — папа Тамби был в полной готовности завалить его кучей вопросов. О здоровье, о жизни на прошлом месте, даже о том, не ругаются ли Тамби с Рустамом, ведь ни тот ни другой не будет об этом рассказывать. — Сейчас я чувствую себя намного лучше. Но первое время, я думал, что умру. — он улыбается, и переводит взгляд на Рустама, что уже зацепился за какое-то дело. — Если бы не настойки Рустама, я бы не оклемался. — А его отец не думал, что из него что-то толковое выйдет. Думал, что тоже будет в поле руки надрывать. — Лёша видит, как тушуется лекарь, явно недовольный тем, что о нем говорят. — А он вот умница какой. Помню как впервые с его родителями встретились… — А это, уже не стоит рассказывать. — Рустам не отвлекается от важного, по его мнению дела, продолжая перебирать что-то на полках. — Стоит, стоит. Лёше же надо знать, как отношения складываются. Иди давай сюда, отступись от этих сосудов! Рустам вздыхает, но оставляет своё занятие, и вскоре усаживается за стол около папы Тамби. — Ох, Лёшенька, знал бы ты характер отца Рустама… Сколько он гонял его! А Тамби и с цветами к порогу ходил, и ночью его выкрадывал! Не спал и не ел, всё о своём ненаглядном думал. Всё таки любовь — необыкновенное чувство. — Вы как обычно всему придаёте много чудного символизма. — А ты как обычно смотришь на всё слишком тускло. — Он всегда такой. — в разговор вмешивается Лёша, чьё высказывание заставляет папу Тамби заулыбаться. — Я ведь и правда не один это замечаю! «Спелись» — думает Рустам, снисходительно качая головой. Эти двое точно сведут его, такого серьезного, с ума. Эта кухня стала ему как родная. Здесь совершенно ничего не поменялось за полтора десятка лет, как жизнь, извилистой линией свела его с Тамби. — Нужно быть серьезнее. Нужно смотреть на всё через призму реализма. — Глупый, ты, глупый. — рука мужчины опускается в тёмные кудри Рустама, лохматя их в разные стороны. — Иногда нужно быть эмоциональным, смотреть на всё через чувства, иногда нужно верить в то, чего может и не быть. — Ох, извините. — Рустам подскакивает, когда его глаза попадают на круглый циферблат настенный часов. — Без пятнадцати двенадцать. — Ты давай не задерживайся там. — с каким-то родительским волнением говорит папа Тамби, когда лекарь вскакивает со своего места, а потом провожает глазами уходящую фигуру. — Эх, Лёша. Ты не слушай его. Его жизнь подстроила под такое мышление. Он всегда был таким. — какая-то грустная улыбка расцвела на лице мужчины. — Как они там живут? Не ругаются? — Пока я живу с ними, никогда не слышал, чтобы ругались. Мог возникнуть лёгкий спор, но не более. У них такие идеальные отношения. — Запомни, Лёшенька, то что я скажу. Когда любишь человека очень сильно, что аж до трясучки, то никакие ссоры вас не разнимут. На третий год брака моего сына с Рустамом, он постоянно приходил сюда, садился. Руки складывал на стол и рассказывал. Что так-и-так. Поругались, поскандалили. Что Рустамушка даже разводом грозил. — губы поджимаются, а мужчина почему-то смеётся. — Приходит сюда ко мне, садится. Как котёночек мокрый. Приходит и говорит: «Я думаю о разводе». Мол разногласия, что некомфортно ему. А я сижу, жду, когда он всё выговорит. И потом задаю ему вопрос: «Уверен?». Он замялся так, замялся. — папа Тамби сводит плечи, активно показывая руками стеснение Рустама. — Я не жду его ответа. Понимаю, что совсем молодой ещё. Обращаюсь к нему, что ему не обязательно соглашаться во всём с мужем. Что ситуация его родителей, и ситуация теперь уже его брака, никогда не совпадут. — А чем это закончилось? — Всё хорошо как видишь. И радости в их жизни были и горе было. Отношения очень сложная штука. Мне даже страшно за тебя. Вдруг твоя судьба находилась в твоей прошлой жизни, а сейчас, одичавший разыскивает тебя везде? — Ваш сын говорил мне, что если очень любишь кого-то, всегда отыщешь его по чуйке. — Лёша улыбается. — Да и если мы были разлучены, значит такова судьба. Леша очень верит в судьбу. Никакие значительные события, по его мнению, не происходят случайно. Мелкие бытовые ситуации — происходят по нашей вине. Но глобальные — дар свыше. — Судьба обманчива, Лёшенька. Но рад, что ты в неё веришь. Скорее всего твоя судьба где-то здесь. Главное быть осторожным.

***

Домой шли уже по темноте. В доме Арсения они пробыли несколько часов, хотя казалось, что всё пройдёт очень быстро. Муж Антона казался очень серьезным человеком, точно можно сказать что образование у него было и он мог заниматься чем-то другим, а не пошивом вещей. — Скоро холода, тебе нужна какая-то теплая одежда, а так же пару парадных рубашек. Тем более к завтрашнему дню. — пояснил ему тогда Рустам. Мерки снимались очень долго, Лёшу постоянно крутили из стороны в сторону помногу раз, но все данные были получены. — Сумасшедший день. — улыбается Рустам, когда зажигает лампу. — А завтра будет еще быстрее. Ещё и Абрамова встречать завтра нужно. Ты иди уже укладывайся. — Лёша кивает и кротко пожелав спокойной ночи убегает к себе в комнату. Бывший Саидахмедов уходит на второй этаж позже, чтобы сменить парадную одежду на домашнее одеяние попроще. Завтра придётся доставать самую лучшую свою одежду, конечно же приобщив к этому и Лешку. В душе что-то щемило, как будто какое-то предчувствие ударяло его в лопатку, не давая спокойно дышать. Но встреча ведь обещает быть бесконфликтной и очень даже дружеской. Возможно они будут что-то решать, но основная задача — это укрепление отношений. Никто не должен разодраться, верно ведь? Нурлан не глуп и возьмёт все под контроль, направит всё в правильное русло. Босиком Рустам спускается на первый этаж, намереваясь зашторить окна и пойти спать. Рука замирает в сантиметрах от лампы, но лекарь вздрагивая, оборачивается к дверям — Добрый вечер, ещё не спите? — Нурлан зашёл почти бесшумно. — Ты напугал меня до чёртиков! Тамби ещё не вернулся. Ничем помочь не могу. — Рустама нещадно клонит в сон, а его раздражение было написано у него на лице. — То что Тамби нет это плохо, но я не для этого. Сам знаешь, что за дни у нас начинаются. После завтра День Смотрения. Лёша будет в этом учавствовать? — Я не знаю, не спрашивал, но если что, я обязательно подготовлю его к этому мероприятию. Сам собираешься участвовать? Выберешь самого достойного себе, стае нужна хрупкая, но мудрая рука. — Я даже не знаю, Русь. Пока не думал ни о чём. Пока присматриваюсь. — Я даже знаю к кому мог бы. — и многозначительно показывает глазами на потолок, подразумевая того, кто сейчас спит на втором этаже. — Он конечно очень милый, но я его совсем не знаю, ни характером, вообще никаким образом. Сколько Алексей живёт в нашей стае, мы всё ещё не знаем откуда он, как сюда попал. — Вспомнит, сам всё расскажет. Но я бы рекомендовал тебе присмотреться, может не самый сильный, но искренний. Он не осознаёт всего статуса вожака, ему неважно твоё положение в обществе. — Он считает меня холодным. Он меня не любит, а принуждать его к браку, я не хочу. Всмысле… — Во-о-от. — довольно тянет лекарь. — Не «я не люблю его», а «он не любит». Не « вступать в брак без любви к нему не хочу», а « его принуждать не желаю.». Твой язык работает быстрее чем мозг. А сердце ещё куда скорее. — Ты невыносим. — рычит на него вожак. Рустам же пожимает плечами, мол каков есть. Знали бы они, что всё это время Лёша слушал каждое их слово.