Относительно увлекательно.

По прошествии двух дней ничего так и не выяснилось, сумка оказалась чиста, значит, все вопросы остались без ответов. Однако что-то всё равно не давало мне покоя, и я решил сам удостовериться в правильности экспертизы. Поэтому сразу после того, как прибыл в офис, отправился во второй отдел, ведь там обычно проходила проверка вещдоков. С самого утра у меня уже было ужасное настроение. И поскольку поспать мне сегодня практически не удалось, голова потихоньку раскалывалась, а глаза начинали болеть. В офисе я отмахивался от посторонних, не желая общаться, и, если кто-то пытался завести беседу, мои ответы были короткими и однотипными. Подходя к лестнице, я встретил Итачи. Этот парень стоял здесь, что ли, всё время, поджидая меня? Если я снова встречу его на этом же месте — в третий раз — навряд ли это будет совпадением. — О, Какаши-семпай, здравствуйте, — он, как всегда, вежливо поклонился и продолжил, — вам опять во второй отдел? — Ага… Сегодня Итачи был строго одет, будто собирался на какое-то официальное мероприятие: чёрный пиджак поверх белой рубашки и классические прямые брюки. В принципе, парень своей внешностью и личностью меня никогда не отталкивал, но каждый его вежливый жест или слово казались недостаточно искренними. Возможно, сейчас это бросилось мне в глаза из-за раздражённого состояния, но Учиха, кажется, вовсе не уловил моего настроя. — Я тоже туда, может, что-нибудь опять передать? — он посмотрел мне в глаза и тепло улыбнулся. — Нет, я хочу лично осмотреть сумку. — Оо… — Итачи отвернулся и зашагал со мной в один шаг. Какое-то время мы просто поднимались молча, хотя я подметил, что он хотел что-то спросить, но не решался. И только спустя один пролёт Итачи всё же остановился, и это действие заставило меня обернуться. — Какаши-сан, а как прошла встреча с моим братом? Он спросил это с небольшим беспокойством. В прошлую нашу встречу он предупредил меня о характере его брата и оказался чертовски прав, за что я ему, конечно, благодарен. — Терпимо, — я не стал его томить. Кажется, он облегчённо выдохнул и, виновато улыбнувшись, произнёс: — Ещё раз приношу свои извинения за него, — я не стал на это отвечать и просто пошёл дальше. После этой фразы он снова замолчал, и мы вместе продолжили путь. Мне не доводилось испытывать братскую любовь, поэтому отчасти его извинения были далёкими от меня. Но смутно я всё-таки понимал чувство ответственности Итачи как старшего. Хоть Саске и Итачи были из одной семьи, всё же кардинально отличались друг от друга. Один — вежливый, галантный, обаятельный; доброта и умение общаться с окружающими делали его похожим на джентльмена. А другой — грубый, безнравственный и наглый, а его бесцеремонность отталкивала и вызывала некое отвращение. Как тут не волноваться о таком, как Саске? — А у вас есть разрешение Фугако на осмотр сумки? — голос Итачи где-то позади прозвучал как гром среди ясного неба. И меня это порядком удивило. Почему я должен получать разрешение? Я же не какой-нибудь прохожий. — Нужен документ от Цунаде… — видя озадаченность на моём лице, он пожал плечами. — В смысле? На моей памяти такого правила не было, что один или другой отдел, занимаясь общим делом, должен получать разрешение на какие-то действия. А даже если такое правило существовало, почему мне о нём неизвестно? — Фугако помешан на официальной части, поэтому ему нужно подтверждение, что вы туда идёте не просто так… — он виновато склонил голову. Я встал как вкопанный. — Твою мать… — мне не хотелось выдавать именно эти слова вслух, однако с моим паршивым настроением они всё же невольно вырвались. Парень, завидев мою реакцию, немного удивился и, кажется, наконец-то понял, что что-то явно не так. И постарался быстрее утешить. — Попробуйте поговорить с ним, чтобы сейчас обратно не мотаться. Может, он примет документ после осмотра, хотя я бы не был так уверен… — Ладно, спасибо. Мне совершенно не хотелось видеться с его отцом, и каждый раз я старался избегать прямого контакта. Ведь наша прошлая встреча закончилась довольно абсурдным конфликтом, из-за которого тоже, в частности, Фугако поссорился с Цунаде. Мы с ним не смогли согласовать слова речи на праздник работника, а после мероприятия, как маленькие, разошлись в разные стороны. По итогу, текст-то составлял Ирука с кем-то из второго отдела. И не только от начальницы, но и от своего коллеги мне тогда досталось: Цунаде сделала выговор, а Умино припоминал это ещё полгода. А вот к Фугако претензий ни у кого не было… И, кажется, теперь я понял, что младший Учиха очень похож на своего отца. Их темперамент, упрямство, резкость и колкость отлично показывали родственную связь. — Какаши?.. Этот голос заставил меня вздрогнуть и обернуться. Перед собой я увидел мужчину с каштановыми волосами и серьёзным лицом, которое, насколько помню, всегда таким было. Он ещё раз оглядел меня с ног до головы и, убедившись, что это точно Я, застенчиво улыбнулся и почесал затылок. От этого действия его волосы, которые и так были взъерошены, растрепались ещё сильнее, напоминая иголки ёжика. Мне пришлось сглотнуть. — Ямато? Он нахмурил брови и недовольно растянул губы в тонкую линию. — Не называй меня так, ты же знаешь, что моё настоящее имя Тэнзо. — Ах, да… — я виновато улыбнулся и прикрыл глаза. — Прости, запамятовал… — Ничего, — он сделал самый серьёзный вид и продолжил. — Сколько мы уже не виделись? Года два? — Вообще-то четы… — А ты всё такой же, — выдал Тэнзо, не дослушивая окончания моей фразы. — Ха, ты даже внешне не изменился! Всё тот же шрам, родинка, даже волосы в том же положении! Ах, да, не хватает только твоей любимой чёрный маски, которую ты всегда надевал в момент вируса. Сказав это, он громко рассмеялся и показательно схватился за живот. Но, как это всегда было, его радость мгновенно сменилась серьёзностью, и он как ни в чём не бывало продолжил. — Слушай, я только недавно вернулся в Токио, надо как-нибудь заглянуть в «Ичираку рамен». Я так соскучился по их лапше. Я угощаю! — Подумаю… — я поднял на него глаза, — но сейчас позволь мне откланяться, у меня здесь дело. — Понимаю, понимаю. Беги по своим делам, — он довольно ухмыльнулся и, повернувшись, начал уходить. Не скажу, что это была душевная встреча давних друзей. Несколько лет назад Тэнзо работал в нашем отделе, и Цунаде дала ему другое имя — Ямато. Этот человек всегда был очень странным, его слова не являлись колкими или грубыми, но смена настроения казалась иногда настолько резкой, что даже сложно было заметить. И я знал его очень хорошо, а эмоции — ещё лучше: шаг влево, шаг вправо — расстрел. Не успеешь оглянуться, как он уже стоит перед тобой и пугающе вглядывается в лицо, а затем как ни в чём не было улыбнётся и уйдёт. Но, несмотря на это, я был рад его видеть, что-то всё же смогло смягчить моё настроение. Вот только то, что они вернулись с Джирайей одновременно, меня настораживало. Пройдясь по второму отделу и попрощавшись с Итачи, я дошёл до кабинета Фугако. Мне удалось заметить, что на каждом кабинете висела табличка с именем работника, должностью и маленькой фотографией, а также перед дверью был положен коврик. Всё по стандартным правилам. Меня это до жути раздражало, казалось, что я пришёл на какие-то небеса и любыми действиями мог запятнать здесь что-то. На двери Фугако всё так же было по правилам, кроме огромной надписи сверху: «BOSS». Резко мне захотелось выбить эту дверь вместе с табличкой и выкинуть в окно. А лучше кинуть в лицо самодовольного Учихи. Но я спокойно постучал и, услышав разрешение войти, открыл дверь. — Добрый день, — закрыв за собой дверь, я поклонился. Он бросил на меня лишь мимолётный взгляд и вновь вернулся к компьютеру. Его глаза медленно скользили по строчкам на мониторе, а руки были скрещены на груди, придавая ещё больший вид напыщенного индюка. — О, Какаши Хатаке, какими судьбами? — не отрываясь от техники, сказал он с некоторой насмешкой. — Мне нужно проверить сумку. — Её уже проверяли, тебе зачем? — Хочу самолично всё осмотреть. — Ну, клади разрешение на стол и иди. — Цунаде не могла в данный момент выписать мне разрешение. Можно ли оформить бумагу после осмотра? Только на этом моменте он повернулся ко мне и изогнул бровь. От этого действия его лицо чуть ли ни мгновенно постарело на несколько лет. Он прищурил глаза, прежде чем сказать. — Ты меня уж прости, но без официального документа я тебя туда не пущу. Если Цунаде не могла выписать, это ваши проблемы. Будет документ — будет осмотр. — Хорошо, я вас понял. Я не стал кланяться и сразу вышел, ведь мне ещё придётся вернуться. Все эти правила — кому они нужны? Мои кулаки непроизвольно сжались, и мне захотелось что-нибудь или кого-нибудь ударить, чтобы выместить свой гнев, который и так уже был на самом краю чаши. Что же за день-то сегодня такой? И потянуло меня проверять эту чёртову сумку, никому не сказав… Я стиснул зубы и поплёлся обратно, но вся моя выдержка улетучилась сразу после того, как я один раз споткнулся. Моё тело уже было на пределе, все мысли о том, что нужно держать себя в руках, в миг испарились, а руки вновь сжались, показывая лишь побелевшие костяшки. Немного постояв, будто обдумывая своё следующее действие, я, всё же не сдерживаясь, ударил кулаком в стену, отчего мгновенно зашипел. Раздражение и гнев сразу отступили на второй план, сменяясь резкой и пульсирующей болью, которая привела меня в некоторые чувства. Я опустил руку и тяжело выдохнул, вроде ничего плохого не случилось, а чувствую себя как глупый подросток, которого несправедливо обидели или оскорбили. Хотя, если признаться, жизнь в какой-то степени и правда меня обидела. Загруженная работа, смерть близких, что ещё в этом мире мне достанется? Но ответа, как и на большинство вопросов, мне никто не даст, ну ещё бы, кому это надо? Спустя какое-то время я всё же обратил внимание на свою кисть и заметил небольшие ссадины и покраснения. Боль, которая всё это время молчала в тряпочку, начала резко распространяться на всю ладонь и вызывала покалывание. Молодец, Какаши, выпустил пар, а проблем стало только больше… С горем пополам я всё же дошёл до родного кабинета и, зайдя, проследовал к раковине, которой почти никогда не пользовался. Промыв рану несколько раз и наложив один пластырь, я уселся на диван. Я догадывался, почему именно сегодня у меня была повышена раздражительность. Но, может, правило, что встал с постели не с той ноги, работает? С какой я там сегодня встал… Я откинулся на спинку и прикрыл глаза, удивляясь своим мыслям. И всё же маленькое жжение в области кисти не давала мне покоя. Раздражающая боль в пальцах нервировала, как и головокружение, которое совсем недавно появилось. И мне бы хотелось ещё немного посидеть в тишине и отдохнуть, чтобы всё прошло, однако именно в этот неудачный момент зашёл Джирайя с каким-то листом в руках. Этот человек, как всегда, очень вовремя. — Ты ходил во второй отдел? — он облокотился на стену и вопросительно посмотрел на меня. — Если Фугако уже вас уведомил, зачем ты меня спрашиваешь? — Это просто… Немного нас удивило, — сказав это, он опустил свои глаза. — Что с рукой? — Ничего важного, зачем ты пришёл? — я понимал, что сказал это слишком бестактно. Он наконец передал мне лист из своих рук, и я увидел большие буквы: «Заявление» на имя Фугако Учиха. Я смог выдохнуть и почувствовал облегчение, хотя бы идти к Цунаде не придётся. — Не за что, — он махнул мне рукой и вышел. Возможно, я мог его задеть своим грубым тоном, но его поведение раньше было куда хуже, да и сейчас, в принципе, не сильно изменилось. Поэтому я мысленно почти сразу простил себя и поспешил обратно к своему делу.

***

Наконец-то, когда ВСЕ правила были выполнены и мне дали разрешение на осмотр, я спокойно прошёл в кабинет с вещдоками. В огромном помещении мне дали спец форму и попросили записать время, когда зайду и выйду. Внутренне я уже успокоился и смирился с кучкой правил, но внешне моё лицо выражало крайнее недовольство, поэтому люди оставили меня одного. Мне удалось спокойно выдохнуть в одиночестве и осмотреться: посередине стоял прозрачный стол, на котором лежала сумка, справа у стены стояли микроскопы и ещё несколько стандартных приборов, а слева виднелся шкаф, который тоже был как по фэншую. Наверное, если бы я был перфекционистом, уже попал бы в рай, ведь книжки оказались расставлены не только по размеру и номерам, но и по цвету. Только вот сейчас у меня этот вид вызвал лишь тошноту, ведь только прикоснись к чему-то — и тут же разрушишь эту идиллию. Я опять вздохнул и прошёл к сумке. Она была бережно сложена и, кажется, выглядела даже лучше, чем когда я забрал её у Наруто. Что за роботы здесь работали? Рядом с сумкой лежало несколько записей, на которых неразборчивым подчерком было что-то написано. И чтобы ничего не уронить, я положил их на другой край, а затем вернулся к сумке и аккуратно её раскрыл. Ничего не изменилось — это всё та же чёрная сумка. В маленьких карманчиках тоже ничего не было, лишь в одном две буквы. Я заметил, что ткань очень плотная, а ручки сумки оказались очень толстыми, по краям шёл прозрачный ободок, который скреплял всю эту конструкцию. Вещь не просвечивала, видно, что была очень надёжной, однако внизу сумки имелись потёртости и шероховатости, это означало, что она явно не новая. Ещё немного повозившись и посверлив её взглядом, я решил заканчивать, естественно, ничего нового так и не узнав. Сняв перчатки, из-за которых у меня изрядно натёрлась пораненная рука и выкинув их, я записал время и поспешил уйти. На прощание работники лишь кивнули мне и продолжили о чём-то болтать. Вернувшись в свой отдел где-то в полдень, я поспешил на кухню, чтобы выпить свой желанный кофе. Я изрядно вымотался, бегая туда-сюда, и после того, как всё осмотрел, мои нервы подуспокоились. Однако, как прошла раздражительность, началась усталость. С каждым часом она накатывала сильнее, и мне всё больше хотелось спать. Что же со мной целый день происходило? Я встал у чайника и облокотился двумя руками на столешницу, перенеся весь свой вес на неё…

* 5 лет назад*

— Хей, Какаши, ты будешь чай? Или, может, хочешь кофе? — Рин поставила чайник и довольная стала доставать кружки. — Ничего из этого, спасибо, — я отвернулся и посмотрел в окно. Ветер совсем разбушевался, половина деревьев уже стояла без листьев, а дождь всё сильнее бил по окнам. Осень стояла в самом расцвете сил. Множество луж и грязные дороги делали картину очень унылой. Но от этого она мне казалась интереснее, ведь не требовалось много слов, чтобы описать всю эту сырость. А может, мне просто нравилось видеть мир в серых тонах? — О, а ты слышал, что Цунаде хотят начальницей сделать? — проговорила Рин, садясь напротив меня. — Нет. — Она в самом деле очень целеустремлённая и хорошая, — девушка улыбнулась. — Она, может, и хорошая, но конкурент — Джирайя — ещё присутствует, — я пробубнил это, не отворачиваясь от окна. — Точно! Интересно, кто из них будет начальником. Рин погрузилась в свои мысли и больше ничего не говорила, а я же продолжил смотреть в окно. С поступлением на работу вся скорость времени куда-то исчезла, не было больше тех хлопот, которые волновали меня раньше. Не было совместных посиделок с друзьями, как раньше. Не было той беготни и нехватки времени, лишь какая-то тишь и пустота, окутывающая всё вокруг. Погода сильнее разбушевалась, ветер беспощадно гонял деревья то в одну сторону, то в другую, капли дождя торопливо бежали по стеклу, а свежесть и чистоту воздуха можно было почувствовать даже в помещении. Небо оказалось затянуто непроглядной тёмно-серой пеленой, а «злые» тучи быстро проплывали. Мне одновременно было тревожно и умиротворённо.

***

В моей памяти этот бессмысленный диалог, на удивление, сохранился… Я медленно открыл глаза и отступил от стола. Переведя свой взгляд на окно, я встретил совершенно отличающийся вид от того, что был тогда. Он был красочным и цветным. Деревья стояли в зелёной одежде, а дороги оказались кристально чистыми, не оставляя и следа грязи. Яркое солнце и пушистые облака, медленно проплывающие по небу, словно вальсируя, и лишь лёгкий ветерок. Моя голова медленно пошла кругом, и я вновь схватился за стол, начиная медленно дышать, но ничего не выходило. Боль в руке вновь вернулась, сердце заколотилось как бешеное, будто бежало марафон. В глазах начали плясать точки и мелькать разные картинки, которые было слишком сложно уловить, не говоря уже о том, чтобы рассмотреть. И единственный вопрос, который был у меня в голове: что происходит? — Какаши?! — изначально я даже не расслышал слова, только когда человек приблизился, по силуэту мне удалось понять, что это была женщина. — Что с тобой? Она помогла мне присесть, и только спустя пару минут я смог посмотреть на неё без чёрных рябящих точек. Это была Цунаде… Её лицо выглядело крайне взволнованным, а глаза бегали в поисках каких-то ран на моём теле. — Всё нормально… — в горле пересохло, и из-за этого мой голос был больше похож на хрип старого деда. После услышанного на её лбу вздулись вены, а всё тело стало напряжённым. — Да ты всем так говоришь, — Цунаде начала повышать голос и вскоре просто крикнула. — Иди домой! Выспись, завтра у тебя выходной! — Но… — я бы хотел возразить, но она не дала мне этого сделать — У нас через несколько дней мероприятие, ты мне там нужен! А в таком состоянии ты даже не то что защитить людей не сможешь, ты в принципе не дойдешь! Она гневно посмотрела на меня и добавила: — Я скажу Джирайе — он тебя довезет, никаких возражений, спускайся на парковку! — она ещё раз кинула на меня оценивающий взгляд и удалилась. Мне больше ничего не оставалось, кроме как послушаться. Я опустил голову и посмотрел на свои руки, они слегка подрагивали, из-за чего эта дрожь передавалась и на ноги. Неужели это всё только из-за того, что не высыпался так долго?

***

Найдя в себе капельку сил, я дошёл до парковки и облокотился на капот своей машины, устало выдыхая. Видимо, из-за того, что в последнее время появилось это назойливое дело, я просто выжат, да ещё и всплески переживаний… Вскоре на горизонте появился Джирайя. — Давай ключи, — произнёс он с каким-то недовольством. Вначале я хотел кинуть ему вещь, однако понял, что не могу сфокусировать взгляд. Мне пришлось просто протянуть руку и отдать ключи. Он стремительно выхватил их и сел за руль. Мне оставалось лишь сесть рядом и просто откинуть голову, прикрывая глаза. — Я же говорил тебе, что надо выспаться. Неужели нужно было настолько доводить себя?! — начал Джирайя, заводя машину. — Всё дошло даже до того, что Цунаде пришлось тебе помогать. Что у тебя в голове? Ты хоть чуть-чуть о других думаешь? Вся его болтовня порядком капала и так на очень уставший мозг. — А ты думал о других, когда пропал? После этой фразы он закусил губу и молча повёл машину, не пытаясь завести диалоги. Я отвернулся и посмотрел в окно, но в этом действии не было смысла, ведь весь пейзаж проплывал мимо, из-за чего мои глаза вновь разболелись, а к горлу подступила тошнота. Я прикрыл веки, и всё моё тело начало постепенно расслабляться, боль проходила, сомнения и переживания отходили на второй план. Всё, что было, перестало весить даже грамм, лишь прохладный ветерок из кондиционера не давал мне отойти в мир снов. Однако даже этот мир не стал для меня спасительным местом, он вновь наступал на мозоли, не давая и капли отдыха. Мы доехали в абсолютной тишине, так же в тишине вышли и разошлись, не сказав друг другу ни «прости», ни «до свидания». Да этого и не нужно было ни мне, ни ему…