Серотонин

Петя глубоко вздохнул, зажмурился на пару секунд, почувствовал лёгкое жжение в глазах и снова распахнул их, откидываясь на стуле. Поясница ныла так, что хотелось лечь на средней грязности пол отделения и простого человеческого чтобы на него наступили. Исключительно в медицинских целях, но если вдруг на горло и до остановки пульса – Петя тоже был не против. Хазин посмотрел в правый нижний угол монитора, где невозмутимо висели издевательские цифры, показывающие, что до конца рабочего дня ещё четыре часа. Он перевел страдальческий взгляд в потолок, рассматривая сероватую штукатурку и мысленно вопрошая, за что ему всё это. Отвечать не потребовалось – он прекрасно знал. И высокие питерские потолки одного из лучших отделений явно были поприятнее, чем бетонные клетки где-нибудь в Курской области. И это ещё если бы повезло. Громко хлопнула массивная деревянная дверь, и в помещение ввалился Гром, крепко держа практически за шкирку какого-то парня. Дверь хлопнула ещё раз, но уже тише, и за ними влетела обеспокоенная Зайцева, начавшая что-то быстро говорить и мягко подталкивать Игоря со зло шипящим парнем в его руках в сторону камер. Игорь в ответ лишь хмурился и коротко кивал. – Ты меня ещё поучи, как работать, – услышал Хазин, когда Игорь с Зайцевой проходили мимо его стола. Петя заинтересованно повернулся, смотря, как явно раздражённый Гром прикладывает все силы, чтобы не начать орать на всё отделение, – я и так за вас всю работу сделал. – Но Игорь, – упрямо продолжила Зайцева, скрещивая руки на груди и не отставая ни на шаг. Петя, узнав всё, что хотел, отвернулся, в последнюю секунду заметив, как Гром страдальчески закатил глаза. Хазин его понимал. Мгновенно выкинув из головы и майора, и его личные драмы по установке тёплых рабочих отношений с коллегами, Петя потянулся к стакану кофе, стоящему на краю стола и забытому в пылу жара сражений с бюрократической машиной для убийства рабочего процесса, по ошибке именовавшейся системой отчётности. Под стаканом внезапно обнаружилась ещё одна папка с делом. Петя вздохнул, отпил холодный кофе и прикинул, как отнесутся коллеги, если он сейчас начнёт тихо выть. Хлебнув ещё кофе, он вспомнил, что его, в общем и целом, мало ебёт, что думают о нем коллеги, поэтому, издав тихий отчаянный волчий вой, он подцепил папку пальцами и раскрыл на первой странице. Но прочитать не успел, потому что откуда-то сбоку донёсся примерно такой же ответный вой, но на пару тонов ниже. Петя повернул голову и ошарашенно уставился на абсолютно непроницаемое лицо Грома, замершего рядом с его столом. – Ты дебил? – почти нежно спросил Хазин, задрав голову и прикладывая все усилия, чтобы не пялиться на то, как кожаная крутка, натягиваясь, плотно обхватывает плечи Игоря. – Это ты начал, – Гром лишь усмехнулся и в примиряющем жесте вскинул руки. Пете захотелось закатить глаза. Как в детском саду, ей-богу. – Я ещё и погавкать могу, надо? – огрызнулся Хазин, откидываясь на стуле и демонстративно приподнимая дело, переводя взгляд туда. Перед глазами тут же запрыгали слова и цифры, никак не собирающиеся в осмысленное предложение. – Не надо, – Гром отошёл на пару шагов от его стола и, обернувшись, кинул, – а то вчера тебя еле успокоили. А вот теперь Пете захотелось реально в Грома чем-нибудь кинуть. Стулом, например. Как раз рядом сидящий Цветков где-то опять прохлаждался, поэтому стул стоял такой свободный, никому не нужный, идеально подходящий, чтобы отломить вот эту ножку и… – Ой бля, пошел нахуй, дядь, – Хазин показал фак в спину Грому и вернулся к делу. Игорь никак не отреагировал, только завернул к своему месту. Вернувшись к бумагам, Петя за короткий срок выяснил три вещи. Во-первых, действующая структура настолько оперативная, что заявление было написано три дня назад, а попало на стол только сегодня. Во-вторых, у него появилась официальная причина оторвать жопу от стула и наконец куда-то поехать. Ну и в-третьих, ему нужно больше кофе, желательно из нормальной кофейни в паре кварталов отсюда, а не из той помойки, что весь отдел называет кофемашиной. Уже натягивая пальто и запуская с телефона прогрев машины, Хазин заметил, как Игорь практически параллельно с ним собирается и движется в сторону выхода. Увидев идущего следом Петю, Гром ускорил шаг и, открыв перед его носом дверь, сделал жест рукой, приглашая на выход. – Дамы и злобные суки вперёд, – насмешливо искривив губы, сказал Игорь. Хазин зло сверкнул глазами, и проходя мимо, раздражённо выдохнул: – А чё не с ноги? – и, не обращая внимания на довольно хмыкнувшего Грома, свернул на парковку. Кинув дело и телефон на пассажирское сидение, Петя вырулил на дорогу, мстительно газанув аккурат возле идущего в сторону Невского Грома. Эта почти детсадовская безобидная грызня на публику была отличным способом почесать своё эго на пару с умением фигурно послать нахуй – Пете нравилось. К Грому как таковых претензий не было, ну, сцепились в первый же день по дурости, у Пети разгон от нуля до суперсуки за секунду происходит, особенно когда он на нервяках. А в тот день, кажется, самого Хазина на месте не было, только какая-то тревожная масса из кофеина и желания откусывать лица каждому, кто хоть заикнётся про его фамилию. Гром тогда принял его за стажёра, а Хазин, опешивший от неожиданного сюжетного поворота, в ответ пообещал запихнуть свои майорские звёзды Игорю в задницу, чтобы тот на всех уровнях прочувствовал шаткость собственного положения. Гром тогда вообще не смутился и объявил, что впервые слышит о подобных альтернативных способах обмывания званий, но, если бы знал раньше, всё равно свои бы как-нибудь по старинке отметил. Так и грызлись уже почти месяц. Практически беззлобно, вместо «доброе утро, коллеги» – «кто сожрал мой обед, падлы» и прочие рабочие моменты. Присмотревшись к работе поближе и пообщавшись с коллективом, Петя испытал досаду, что с Громом всё вышло так – тот оказался чуть ли не единственным пашущим мустангом в этой богодельне. Наравне с Игорем пахал только Дубин. Все остальные же, видимо, жили душой в Италии с её сиестой, а жопой в Петербурге. Другого объяснения столь явной приверженности к сибаритизму у Пети не было. Только подъезжая к пострадавшему салону связи, Хазин подумал, что надо было позвонить и выяснить, а работают ли они вообще. А то он так радостно подорвался с места, ухватившись за замаячившую перед носом возможность удрать из участка, что напрочь забыл о таких мирских вещах, как уточнение времени работы пару дней как ограбленного помещения. Салон, к удивлению, работал. Как и работала система слежения, установленная на доброй половине украденных телефонов. Когда молодой парень с выбеленными до неживого белого цвета волосами об этом сказал, Петя едва вслух не начал благодарить Вселенную за существование вот таких вот идиотов, которые в двадцать первом веке вообще не знают о системах безопасности и о том, что даже в камеры не пришлось лезть, чтобы отследить этих баранов. А то это сомнительное удовольствие просмотра чёрно-белых стримов, где девяносто девять процентов времени происходит ровным счётом целое нихуя, выбешивали Хазина даже больше, чем негласные правила заполнения чёртовых документов вроде «полное название управления должно быть на одной строчке без переносов» и прочей бюрократической шизы. Нина как-то поинтересовалась, а что Петю вообще в этой жизни не бесит. Петю в тот момент выбесил и этот вопрос, и тон, которым Нина его задавала, поэтому он тогда предпочёл хлопнуть балконной дверью и выкурить полпачки. – Сигналы непостоянные, – пояснил тот же парень, тыкая пальцем в экран и указывая на строчки со временем, – обычно они появляются и тут же пропадают. Думаю, телефоны включают и сносят защиту. Но пару раз сигнал был достаточно долгий и… – Можно узнать, откуда? Хотя бы район, – Хазин хмуро скользил взглядом по экрану, понимая, что только что ему сэкономили практически день работы. – Нет, но у нас есть все данные витринных экземпляров… – начал было парень, но Хазин лишь махнул рукой, обрывая. – Давай всё, что есть. Наши техники разберутся, – и начал набирать номер нужных ребят из отдела. Два часа. Два часа работы (весьма неспешной, как подозревал Хазин) понадобилось ребятам, чтобы Пете в чат прилетели координаты сигналов. Он как раз допивал пол-литровое ведро кофе и ругался в сообщениях с Зайцевой по поводу вызова свидетелей по предыдущему, никак не желающему закрываться, делу. Ксюша очень вежливо, но упрямо продолжала гнуть свою линию, говоря, что вызывать бедных подростков на допрос третий раз – это свинство, учитывая, что главная виновница всей вакханалии назвала их фамилии явно по принципу «кого не жалко и кто точно не обидится», и Хазин в целом был с ней согласен, но закрыть дело не мог – последний парень так и не выходил на связь, а допросить надо было. В некоторых моментах Петя сам себя ненавидел, особенно за подобную вдолбленную практически с младенчества педантичность в ведении дел и документации. Хотя именно она помогла ему подчистить все следы так, чтобы никто на него и не подумал, так что плюсов было явно больше, чем минусов. Бросив машину в квартале от примерного адреса, Петя завернул во дворы и раздражённо выдохнул. Изъёбистые питерские подворотни, больше походившие на каменный лабиринт с возникающими в совершенно неожиданных местах арками и воротами, обшарпанными стенами и любопытными котами, высовывающими свои носы из каждого второго окна, казались чуждыми и непонятными. Абсолютно любая дверь могла вести куда угодно – Петя знал не понаслышке. Ему как-то доводилось бывать в каком-то баре, куда вели его такими подворотнями, что в какой-то момент ещё тогда студент-Хазин заткнулся на пару минут и панически начал запоминать дорогу. Вот и сейчас перед Петей был абсолютно феноменальный выбор из двадцати дверей разной степени ржавости и потрёпанности. Выбор пал на ту, возле которой висела выцветшая табличка «копицентр», а внутри что-то подозрительно громыхнуло. Выкинув в любезно оставленное неподалёку железное ведро бычок от сигареты, Хазин, ещё раз подумав, что он как тупой герой из триллеров – всегда идет туда, где точно какой-то пиздец, распахнул дверь и нырнул в тёмное пространство. Пахло сыростью, мокрой пылью и жжёной пластмассой. Бетонные ступеньки уходили вниз, прямиком к деревянной, чуть приоткрытой двери. Петя поморщился, поправил кобуру от пистолета на поясе и легко сбежал вниз, хватаясь за ручку двери и открывая её. Мимо его головы тут же пролетело что-то тяжёлое и с грохотом упало на ступеньки позади. Картина перед Хазиным открылась крайне живописная. Полуподвальное помещение было разгромлено капитально. На полу валялись стеллажи с коробками, из которых по полу разлетелись какие-то бумаги и документы, сметённые со столов, разбитые мониторы валялись там же. Коробки, до этого явно стоявшие хоть в каком-то подобии порядка, были примяты. А посреди всего этого возвышался не кто иной, как майор Игорь Гром, прижимающий коленом к полу весьма потрёпанного мужика и самозабвенно возящего его лицом по каким-то бумагам. Неподалёку лежало ещё одно тело в отключке. Петя присвистнул и, открыв шире дверь, шагнул в помещение, демонстративно оглядываясь. – Вот это я залетел на огонёк, – насмешливо протянул он, скрещивая руки на груди и смотря прямо на поднявшего глаза Грома. – Хэлоу, пипл, давно не виделись. Гром ещё раз ткнул мордой в пол мужика. Потом, всё так же удерживая его коленом, достал из заднего кармана наручники и защёлкнул их на запястьях несчастного. И с такой же хмурой рожей уставился на наблюдающего за этим Петю. – Ты что тут делаешь? – Игорь даже не пытался выглядеть дружелюбным. Наоборот, хриплый голос сейчас ещё больше походил на рычание. Будь Петя нормальным человеком, он бы обязательно вздрогнул от такого радушия, но увы, инстинкт самосохранения и совесть Хазин проебал ещё где-то на первом курсе. Или, может, никогда и в глаза не видел. Поэтому сейчас почувствовал только щекочущий нервы азарт и желание оторвать от Грома кусок. Зубами. Анализировать, что именно значили эти чувства, Петя не собирался. – Мобилу потерял, вот, ищу, – Хазин цепким взглядом осмотрел помещение, нашел взглядом несколько больших коробок и в два шага оказался прямо возле них. Приоткрыл одну и ухмыльнулся – там грудой были свалены телефоны. – О, кажется, нашёл. Игнорируя хмурый взгляд, Петя смахнул с уцелевшего стола какие-то бумаги прямо на пол, затащил тяжеленную коробку на освободившееся пространство и принялся деловито рыться в найденном. Эти дебилы даже ценники и акционные защитные плёнки не сняли, вот настолько всё было нелепо. Гром как-то резко оказался рядом. Заглянул через плечо в коробку, посопел над ухом и раздражённо хлопнул рукой по столу. Хазин остановился и, собрав всё оставшееся терпение в кулак, посмотрел на Игоря. – Ну что? – спросил он, смотря тому прямо в глаза. Для этого пришлось немного задрать голову, что отозвалось глухим раздражением где-то в груди. Гром смотрел на него серьёзно и выжидающе. Петя не без удовольствия отметил, что Игорь был всё ещё слегка взбешён. Явно адреналин после драки ещё циркулировал по венам – дыхание было сбито, нормально сфокусироваться на лице Хазина он не мог – взгляд бегал, а сам Гром выглядел, как натянутая струна. Пете, привыкшему совать в пасть голодному льву не только руку, но и голову, прямо чесалось сказать что-нибудь мерзкое, чтобы окончательно выбить Игоря из колеи. Держался Хазин только на честном слове и мысли, что он знает про тотализатор в участке и, если Игорь ударит сейчас, деньги заберёт Морозов, а этому придурку отдавать такой куш не хотелось. – Ты что тут забыл, болезный? – Игорь навис над Петей грозовой тучей, и тому стало почти смешно. Самым сложным в этом деле оказалось отвязаться от непонятно откуда взявшегося майора. Отличный рояль в кустах, хорошо гремит. – Ну чё ты докопался, дядь? – возвращаясь к своему занятию, спросил Петя. Он выложил несколько телефонов на стол и поочерёдно включил их. Потом достал свой и скинул короткое сообщение техникам, мол, проверяйте сигналы, то вообще нашёл или иду шариться по подвалам дальше. – Делом я занимаюсь. Ограбили салон связи, сигнал был отсюда. Вот, я пришёл, а ты моих воров уже любовно мордой в пол уложил. Молодец, конечно, но, может, я сам хотел. Игорь недоумённо поднял бровь, наблюдая, как Хазин печатает что-то в чат и пиздит одновременно. На последних же словах Петя кинул на Грома осуждающий взгляд, типа, можно было бы и поделиться. – Это мои воры, – начал спорить Гром. На вопросительно выгнутую бровь он демонстративно тыкнул пальцем в рассыпанные по полу документы. Хазин присмотрелся и увидел в ворохе бумаг бурые обложки паспортов. – Ну, не совсем воры, скорее, торгаши нелегальными документами. Петя устало вздохнул и, услышав вой сирен, недовольно глянул на часы – десять минут тащились. – Класс, у нас, похоже, комплект. А это наши, – он кивнул в сторону маленького окошка под потолком, откуда были слышны приближающиеся завывания, – я вызвал, чтобы этих упаковать, – он кивнул головой в сторону пристёгнутого к столу мужика и всё ещё не шевелящегося тела рядом. Гром флегматично повёл плечом, молча начиная собирать бумаги и паспорта в одну из пустых коробок, слетевших со стеллажа. Минуты через три в комнату ввалились трое парней, пожали майорам руки и, приведя тело в чувство, пробубнили заученный текст про право хранить молчание и прочее, вывели помятых мужиков на улицу. Закинув коробки с телефонами и документами в служебную машину, Петя махнул на прощание ребятам. На предложение подвезти потряс ключами от своей тачки, как бы говоря, что доберётся в отделение своим ходом. Те понятливо кивнули и отчалили, оставив Хазина наедине с подкрадывающимися сумерками и диким желанием покурить. Как только он чиркнул зажигалкой и с наслаждением затянулся, из двери показался Гром. Вопреки Петиным надеждам, тот не ушёл на все четыре стороны, а остановился рядом. – Начни свою жизнь с нуля, – внезапно сказал Игорь, вглядываясь куда-то в темноту. Петя вздрогнул от неожиданности и растерянно посмотрел на рядом стоящего мужчину, даже забыв выдохнуть дым. – Чего? – нахмурился Хазин. – Ну, я бы назвал их конторку так, – Игорь легко пожал плечами и засунул руки в карманы потрёпанных джинсов. – Они, по сути, торговали всем, что может пригодиться, если ты решил начать жизнь заново. Паспорта, дипломы. Вон, даже телефон можно было купить, не отходя от кассы. Петя криво ухмыльнулся. Ну да, конечно, прям стартер-пак новой жизни. Если бы ещё ко всему этому можно было бы форматнуть голову до заводских настроек, Петя был бы первым сюда в очереди. А так хуйня всё это. Для того, чтобы начать новую жизнь, нужно хотя бы начать хотеть жить. – Удобно, – вместо всего этого ответил Хазин, туша сигарету и доставая новую. Шевелиться не хотелось. Хотелось закрыть глаза, лечь вот прямо тут на грязный разбитый асфальт и перестать существовать. Петя докурил вторую в тишине. Затушил о стену бычок и кинул его в то же самое железное ведро. И собрался было уходить, как Гром вдруг протянул ему руку. Петя с недоумением воззрился на появившуюся перед ним огромную лапищу. – Я рад, – как-то невпопад сказал Игорь, смотря Пете прямо в глаза, – что в отделе появился ещё хотя бы один человек, который работает, а не просиживает штаны. Петя хотел было сказать, что его штаны стоят столько, что просиживать их было бы кощунством по отношению ко всей капиталистической системе, но Гром смотрел так серьёзно и внезапно прямо, что впервые за долгое время портить момент не захотелось. Поэтому он просто протянул руку и ответил на рукопожатие. Выходили из двора молча. Когда Игорь было повернул в сторону управления, Петя внезапно окликнул его. – Моя машина там, – он кивнул в противоположную сторону. – Пошли, подкину. Нам всё равно два одинаковых отчета сочинять, как так вышло, что дела два, а задержанные одни. Гром как-то странно на него посмотрел, но ничего не сказал, кивнул головой и зашагал рядом. Петя устало выдохнул и с отчаянием подумал о том мерзком кофе, что скорее всего ждёт их в отделении. Как и несколько часов тупняка в монитор. – Сука, высплюсь я явно в гробу, – обречённо выдохнул Петя, осматривая улицу на наличие кофеен. Игорь рядом только согласно хмыкнул.

***

Петя попал ключом в дверь только с третьей попытки. Одеревеневшие замёрзшие пальцы не хотели слушаться, а в голове был белый шум. Когда он уходил из отдела, часы показывали половину второго ночи, и у него не было даже сил возмущаться на переработки – сам затянул весь этот процесс, добрый час переругиваясь с Игорем из-за формулировок в отчёте. Который всё равно никто не прочитает. Зачем – Петя не понимал, его просто несло. Ввалившись в квартиру и по-варварски скинув с себя туфли, наступая на задники, но аккуратно повесив пальто на вешалку в шкаф, Хазин практически на автопилоте щёлкнул по кнопке чайника и вытащил из холодильника пластиковый бокс с чем-то съедобным. Свет на кухне он так и не включил, передвигаясь в холодных сумерках тенью, тёмной, тихой и молчаливой. Практически не открывая глаз, он засыпал кофе в чашку, залил кипятком и, поставив на стол рядом с коробкой, устало сел, снимая телефон с блокировки. И только сейчас заметил, что у него трясутся руки. Снова начало накрывать. К горлу подкатил сухой комок, а в глазах предательски защипало. Петя судорожно вытащил из кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку, рвано затягиваясь и отчаянно зажмуриваясь, чтобы остановить этот процесс. Нет, нельзя было. Нельзя было расклеиваться. В груди разрастался какой-то чёрный вязкий ком, грозившийся превратиться в истерику. Петя с садистским удовольствием прислушался к бешеному ритму сердца, к пульсирующему ядовитому чувству вины и какой-то уже привычной безнадёге. Он позволил им расползаться дальше по рёбрам, лопаткам, белым шумом откликаться в кончиках пальцев. Зажав сигарету в зубах, Петя снова взял в руки телефон и, чуть подумав, открыл переписку с мамой. Затянулся ещё раз, проглатывая горький дым и отчаяние. Читать переписку с ней было больно. Снизу вверх, в противоположном порядке, снова по нарастающей. Вот она просто просит выйти на связь, вот она пишет, что волнуется, вот она просит предупреждать, когда звонишь, а то отец может услышать, вот она рыдает, путаясь в словах, вот она говорит, что отец обязательно остынет, вот она спрашивает, правда ли всё это. Петя неотрывно смотрел в экран, пусть и было плохо и больно, но он заставил себя вчитываться в каждую букву. Кинул себя туда, в тот март, обратно. Помни, Петя, что ты натворил. Помни, почему ты здесь. Помни. Ты можешь убежать в другой город, в другую страну, на край света, но это всё ещё будет твоя жизнь и ты будешь помнить. Петя вздохнул и заставил себя выйти из переписки. Немного подумал и кликнул на иконку галереи. Дрожащий палец завис над папкой с коротким именем. Нина. Он не глядя затушил сигарету, допил кофе одним глотком, заблокировал телефон и понялся с места, на ходу стягивая с себя водолазку. На кровать Хазин упал без сил и вырубился, стоило только натянуть на голые ноги одеяло и коснуться головой подушки. Нетронутая коробка с едой так и осталась стоять на столе. До будильника было четыре часа.

***

Утром, стоя возле кассы в Старбаксе, глядя на кудрявую официантку, Петя внезапно поймал её взгляд. Серо-голубые глаза смотрели на него внимательно и выжидающе, а залёгшие под ними тёмные тени могли посоревноваться с его собственными кругами, так что Хазин ей почти сочувствовал. На секунду ему показалось, что он снова в отделении, смотрит на уставшего спорить Игоря, лицо которого освещено только ярким белым светом монитора, от чего взгляд светлых глаз ещё пронзительнее, бесцветнее, словно говорит – ну давай, наваливай ещё проблем и истерик, мне уже всё равно, сколько терпеть, я перестал справляться ещё задолго до тебя здесь. Ну, Пете в тот момент показалось именно так. Потом, конечно, Игорь моргнул, оскалился и кинул в Хазина карандаш. Отчёты они тогда дописали в рекордно короткий срок. Зависнув на несколько секунд, Петя внезапно обнаружил себя оплачивающим два стакана кофе. Сонно моргнув и тупо уставившись на терминал, он хотел было открыть рот, чтобы попросить отменить половину заказа, но голодная до кофеина толпа уже оттеснила его в сторону стойки выдачи, поэтому Хазин остался стоять на месте. Стоять, хмуриться и ждать приговора в виде двух белых высоких стаканчиков с зелёной круглой хренью на боку. Он сомневался в своей затее до самого управления. Нервно поглядывал на второй стакан, пока стоял на светофорах, хмурился на парковке, пытаясь поудобней перехватить сумку с документами. Отпустило его, только когда злополучный стаканчик оказался на столе Грома. Пустующем столе. Самого Игоря поблизости не было видно, только рядом сидящий Дубин кинул взгляд поверх компа, но ничего не сказал. Петя махнул рукой – и правда, кому какое дело. Его тем более волновать не должно. Гром залетел в отдел ближе к двенадцати, озарив управление ещё более хмурой рожей, чем обычно. Парни на входе даже не попытались поздороваться, лишь понятливо отошли подальше. Игорь быстрым шагом преодолел всё пространство до своего стола и хотел было швырнуть зажатые в руках бумаги на стол, как споткнулся взглядом о невозмутимо стоящий стакан. Петя, к тому моменту уже пристально наблюдающий за Громом, замер. На секунду ему подумалось, что он буквально смотрит программу «В мире животных» в реальном времени. А вот, дорогие друзья, перед вами уникальный пример: самец громовидной собаки сбит с толку и не понимает, ловушка перед ним или счастливый билет на пропитание. Хазин не сдержался и хмыкнул, тут же ловя взгляд Грома, обернувшегося на него. Игорь выглядел раздражённым и слегка дезориентированным, потому Петя отсалютовал ему таким же белым, но уже пустым стаканом. Игорь подхватил кофе и быстрым шагом направился к столу Хазина. Тот лишь удивлённо выгнул бровь, игнорируя громкий шёпот Цветкова неподалеку. – Ставлю сотку, что он ему этот кофе сейчас на голову выльет, – сказал Костик рядом стоящей Зайцевой. Та молча выложила на стол свою ставку. Игорь кинул неодобрительный взгляд в сторону перешёптывающейся компании, за несколько секунд к тому столу стянулась половина отдела, и, остановившись возле Пети, кивнул головой в сторону двери. – Пошли, покурим, – и, делая глоток, направился во внутренний двор. Хазин лениво встал со стула, накинул на плечи пальто и, стараясь выглядеть не слишком самодовольно, проходя мимо стола со ставками, сгрёб всё, что там лежало, в карман. Подмигнув скривившемуся Цветкову, Петя завернул в коридор, выходя в тамбур и толкая неприметную серую дверь. Гром нашёлся в паре метров от входа, под козырьком. В руках у него уже была сигарета, а сам он с интересом рассматривал фигурно отваливающуюся штукатурку на стене напротив. Петя встал рядом и чиркнул зажигалкой, прикуривая. – Ебанутый день какой-то, – вздохнул Игорь, затягиваясь. Петя пожал плечами. Он уже привык к внезапным пиздецам, лезущим изо всех щелей без перерывов на отдышаться. Но послушать Игоря было интересно. – Учитывая, что ещё даже не обед, а у тебя такие выводы, значит, за этим стоит охуительная история. Рассказывай, дядь, – Петя бросил заинтересованный взгляд на Игоря. Тот улыбнулся краешком губ, и Петя как-то невольно залип. Гром с его вечно помятыми футболками, неаккуратно выбритой щетиной и печатью многолетней усталости на лице всегда казался чем-то живым, подвижным и неуловимым. А сейчас он, кажется, впервые на Петиной памяти замер, позволяя себя разглядеть. У Грома оказался слегка вздёрнутый кончик носа, несколько мелких шрамов на лбу и морщинки вокруг глаз, такие, которые появляются, когда много улыбаешься. А сами глаза были грустные, опустошённые будто. Петя такие каждый день в зеркале видит, сложно перепутать. Петя вздрогнул, отводя взгляд и переключаясь на серое, затянутое тучами Питерское небо. Он уже начинал к нему привыкать. – Да я только вышел, как из соседнего подъезда ко мне женщина подлетела, – начал внезапно Гром, не отрывая взгляда от полюбившейся стены. – Говорит, товарищ майор, почти неделю уже дозвониться до соседа не могу, никто не открывает, а сегодня запах появился из квартиры и полночи что-то оттуда пищало, – Игорь затушил сигарету о стену и ловким щелчком отправил в картонную коробку возле входа, служившую урной. – Короче, ты понимаешь, что было дальше. Я вызвал ребят и скорую. Мы вскрыли дверь, а там пацан. В коленно-локтевой, по полу литра два крови, из жопы будто фейерверки пускали. И котенок орёт откуда-то. Пиздец, конечно, денёк начался. Доброе, блять, утро. Петя сочувственно кивнул. Слава богу, он этот этап разъездов по вызовам быстро проскочил, а то там иногда такое попадалось, что потом полдня водичку пьнешь и делаешь вид, что всё нормально. Это сейчас ему глубоко похуй, кто, как и в каком виде. После наркош и притонов этих уже вообще ничем не впечатлить. Хазин наконец оторвал взгляд от неба, повернул голову и, серьёзно смотря на Грома, уточнил: – А что с котёнком? – и на секунду отвернулся, чтобы выкинуть сигарету в коробку. А когда повернулся, увидел направленный на себя понимающий и какой-то даже восхищённый взгляд Грома. Петя, конечно, ещё плохо разбирался в оттенках эмоций камня, но что-то такое там точно было. – Всё с ним нормально, – через паузу ответил Игорь. – Мы с врачом минут двадцать его из-за дивана пытались достать. Отдали той соседке, она обещала пристроить. Петя удовлетворённо кивнул. Главное он выяснил, вопросов больше не осталось. Они ещё пару минут постояли, задумавшись каждый о своём, после чего Игорь встряхнулся, засунул руки поглубже в карманы куртки и шагнул к двери. – Удивительная женщина, – сказал он, заходя в здание и оборачиваясь к вопросительно выгнувшему бровь Пете. – У неё там неделю труп за стенкой валялся, а она с совершенно каменным лицом пошла по соседям корм искать. А ещё говорят, что женщины слабый пол. – Слабый пол – это когда он проваливается, – хмыкнул Петя. – А женщины великолепны. На том и разошлись по своим рабочим местам.

***

В понедельник утром Пете прямо с порога указали на кабинет Прокопенко. Хазин демонстративно закатил глаза, небрежно кинул своё пальто на стол и, заметив внушительную кучку денег на столе у Костика, поднял вопросительный взгляд на коллег. – Вы или в меня не верите, и я оскорблён, или там Гром. Но ставка только одна, и поэтому я оскорблён ещё больше, – Хазин демонстративно вытащил пятитысячную купюру из кошелька и кинул на стол. Вокруг зашумели. Поднимаясь к Фёдору Ивановичу, Петя гадал, что приготовил день грядущий и почему именно в понедельник. И так паршиво после двух дней нежелательных бесед с собственной башкой, от которых избавиться не было никакой возможности – все дела он позакрывал в течение недели, работая как проклятый, друзей в Питере у него не было, а тех знакомых, что были, лучше не ворошить. Поэтому оставалось только лежать на диване, смотреть документалки на Нетфликсе. Только в воскресенье до него дошло, что тут рядом должны быть спортзалы, поэтому сегодня тело приятно ныло. Открыв дверь, он уловил уже слегка раздражённый голос Прокопенко, явно втолковывающего одну и ту же мысль уже не по первому кругу. – Игорёк, как ты не понимаешь, человек на этом собаку съел, тебе же меньше работы будет. Да и вы вроде сдружились. Мне вот сказали, что вы курить вместе бегаете. Хотя ты завязывай со своим этим пыхтением, чай не малолетка уже, сам знаешь, как потом трудно бросить, – Фёдор Иванович говорил всё это, не отрывая взгляд от сидящего напротив Игоря. Гипнотизировал его, видимо, но не особо помогало – Гром сидел, скрестив руки и флегматично рассматривая стоящие на генеральском столе часы. – Здравия желаю, – кашлянул Петя, закрывая за собой дверь и заходя в кабинет. – Вызывали? Фёдор Иванович ещё несколько секунд посверлил Грома взглядом, потом устало вздохнул и повернулся к зашедшему мужчине, указывая рукой на соседнее с Игорем место. Петя понятливо приземлился туда, кидая заинтересованный взгляд на толстую потрёпанную папку, лежащую сейчас перед Громом. Игорь перехватил его взгляд и как-то совсем по-детски ревниво протянул руку и подтянул документы к себе поближе. Хазин демонстративно закатил глаза и перевёл взгляд на начальство. – Детский сад какой-то, – устало выдохнул Фёдор Иванович, переводя осуждающий взгляд с одного на другого. – Ну давай, Игорь, рассказывай своему новому напарнику, что ты там нарыл. – Мне не нужен напарник, – упрямо отозвался Игорь, бросая короткий взгляд в сторону Хазина. Тот делано равнодушно пожал плечами. – Я сам. – Я сам – это пюре Агуша, – фыркнул Хазин и, внезапно подавшись вперёд, ловким движением подтянул дело к себе, вцепляясь в него мёртвой хваткой и никак не реагируя на возмущённое Игорево сопение. – А это – вообще не детское питание, это наконец хоть что-то интересненькое. А то в этом склепе от скуки подохнуть можно, никакого движа. – Вот, видишь, Игорь, человек заинтересован, - Фёдор Иванович выразительно указал на уже листавшего дело Петю, мастерски игнорировавшего прожигающий взгляд майора напротив. – Так что не выпендривайся. Раз с Дубиным сработался, так и тут не помрёшь. – Но буду очень стараться, – огрызнулся Гром, но как-то уже беззлобно. Видимо, смирился со своей судьбой. – Ладно, – сдался он, – вы же всё равно с меня не слезете. Игорь устало потёр лоб и наконец перевёл взгляд на Хазина, уже сунувшего любопытный острый нос в материалы дела и теперь листающего заявления. – Так вот, начали пропадать люди. Пока заявления подали всего по троим, но это только те, кого я смог связать. Нужно будет искать дальше, их может быть больше. Пропадают студенты, практически все они или учились на актёрском, или хотя бы раз были замечены на кастингах. Всех троих последний раз видели на вечеринках Гречкина. – Всеволода? – Хазин вскинул удивлённый взгляд на Грома, но тот отрицательно покачал головой. – Кирилла. Сын его, полгода назад вернули чадо из Штатов, а он уже умудрился поставить на уши весь Питер своими выходками. Задолбал жутко, – глаза Игоря опасно сверкнули, и Петя не удержался. – Я так понимаю, тебя в первую очередь, – хмыкнул он, но посмотрев, как помрачнел Игорь, перевел тему. – А причём тут, собственно, я? – При том, – Гром вздохнул и кинул недовольный взгляд в сторону Прокопенко. Тот развел руками. – Вчера нашли недалеко от дома Гречкина на парковке рюкзак пропавшей девушки. А в нём наркотики. Поговорив по душам с друзьями двух остальных пропавших, – Прокопенко нахмурился, а Гром коротко ухмыльнулся, – я выяснил, что те тоже баловались. Так что закономерность очевидна. Я так предполагаю… Хазин вздохнул и с хлопком закрыл папку, небрежно кидая её на стол. В груди начало скрестись глухое раздражение. Ну конечно же, кто бы мог сомневаться. – Ясно, – выплюнул он, – я как эксперт в данной области теперь тоже занимаюсь этим делом, правильно понял? – он холодно посмотрел на вмиг посерьёзневшего Прокопенко, силясь найти в его лице хоть намёки на то, что тот что-то знает. Лицо генерала было абсолютно спокойно и нечитаемо, поэтому к раздражению прибавилась назойливо зудящая паника. – Правильно, – ответил Фёдор Иванович. – Я думаю, ты знаешь, что делать, уж получше остальных. Тряхни старыми связями, может, быстрее разберётесь, – он внезапно понизил голос, смотря Пете прямо в глаза. – Может, даже успеете их спасти. Хазин коротко кивнул и поднялся с места. Игорь поднялся за ним. Они оба выжидающе посмотрели на генерала. Тот перевёл усталый взгляд сначала на одного, затем на второго, а потом махнул рукой и, откинувшись в кресле, сказал: - Всё, марш с глаз моих долой. И постарайтесь без судебных исков, - и тяжело вздохнул, смотря операм вслед. Как только закрылась дверь и они вновь очутились в переполненном людьми отделе, Петя тяжело выдохнул и тихо, чтобы услышал только Гром, прошипел. – Я ж, блять, от этой работы из Москвы сбежал, а она меня и тут догнала, – а потом резко вскинул голову, одним плавным жестом зачесал волосы назад и, клыкасто ухмыльнувшись, уже во всеуслышание сказал Игорю. – Половина денег моя, – и легко сбежал по ступенькам вниз, направляясь прямиком к груде смятых купюр. Игорь внимательно проследил взглядом за складывающим в ровную стопку и запихивающим в карман деньги Хазиным, перевёл взгляд на дело и подумал, что, возможно, из этого может что-то получиться.