Серотонин

– Трое за две недели, и ты начал чесаться только вчера? – Петя возмущенно посмотрел на Игоря поверх бумаг. Тот оторвался от ноутбука и перевёл уставший взгляд на майора. Хазин уже два часа тщательно изучал все заявления, нарытую Громом информацию и показания ребят, которые как раз и заявляли о пропаже. Игорь ждал, что его прорвёт раньше, но Петя стоически молчал, читая документы. Только периодически возмущённо сопел и волком смотрел на напарника. – Ко мне заявление попало два дня назад, – пожал плечами Гром, выдерживая взгляд и совершенно спокойно кивая головой на лист, который Петя держал в руках. – Принимал показания друзей Лебедевой. Трындели они, конечно, со скоростью света и много не по делу. Переживали, что заявление не приму, ведь трое суток не прошло, но они всё равно пришли, потому что она третья такая. Петя поморщился. Тупой миф, ушедший в народ, что нужно выждать трое суток, осложнял жизнь абсолютно всем. При том, что реально найти человека можно было только в первые сорок восемь часов. Дальше это чистая удача и сотая доля вероятности. И ведь непонятно, откуда это пошло: то ли сериалы постарались, то ли просто кто-то не так всё понял. – Ещё скажи, имена других пропавших назвали? – Хазин подуспокоился и отложил бумагу в стопку к расшифровкам показаний. – Назвали, – Игорь устало потёр глаза и откинулся на стуле. В спине что-то громко хрустнуло, и Гром на секунду замер, осторожно повёл плечом, проверяя. Удостоверившись, что ничего не болит и не заклинило, он расслабился и снова посмотрел на усмехающегося Хазина. – Пошутишь про разваливающуюся мебель и дедов – на следующем деле случайно выстрелю тебе в ногу. Два раза. Из твоего же табельного, –Петя молча поднял руки, продолжая ехидно улыбаться. Игорь легко пнул его в голень и продолжил. – Со скрипом, но назвали. Долго копались в телефонах, кому-то писали, но в конце концов назвали. Пробил по базе и вот, – он кивнул в сторону бумаг, – два заявления. Одно написано две недели назад, второе через четыре дня после первого. Петя постучал пальцами по столу, пробежался глазами по прочитанному и снова поднял взгляд на Грома. Тот выглядел ужасно измученным и будто не спавшим больше четырёх часов со времен Перестройки. В глазах полопались капилляры, под ними залегли фиолетовые тени. Сейчас, когда лицо было расслаблено – Игорь снова ушёл в себя, зависнув и упёршись взглядом в стену – можно было различить в тусклом свете ламп мелкие царапины и незаживающую рану на губе, она постоянно трескалась и кровила, Петя уже устал считать, сколько раз Игорь за два часа облизнул губы. Не то что бы он прям считал, но просто слегка отвлекало. Совсем немного. Хазин тряхнул головой. – Так, а что там по наркотикам? – он поставил локти на стол и будто бы приготовился внимательно слушать Игоря. Тот вздрогнул, ещё раз мазнул языком по нижней губе и перевёл взгляд на мужчину напротив, мгновенно становясь серьёзным и собранным. Петя с удовольствием проследил, как враз заострились черты лица, делая Грома похожим на хищника. – Я нашёл этих друзей пропавших и немного поговорил с ними в интимной обстановке, – Игорь коротко ухмыльнулся, от чего рана на губе снова треснула, и он снова провёл по ней языком. Петя жадно проследил за этим жестом и мысленно грязно выругался. Было решительно невозможно работать в такой обстановке. От Игоря вообще веяло силой и какой-то животной властью. Он притягивал взгляд, только заходя в помещение и мгновенно заполняя собой всё пространство. К нему хотелось подойти ближе и отойти на несколько метров в противоположную сторону одновременно. Петю, с вечно чешущимся чувством нехватки адреналина, тянуло к Грому почти физически – рядом с ним начинало что-то покалывать между лопатками, а глядя в светлые глаза, хотелось подразнить сильнее и проверить, откусит он ему голову или нет. Петя видел, как рядом с Громом вело женщин – одни, чувствуя силу, буквально таяли на глазах, другие отходили подальше, кидая опасливые взгляды, но пронимало всех. Но главное, Петя что-то чувствовал. Сейчас, оказавшись с Игорем один на один в допросной, обложившись бумагами и сидя так третий час подряд, Хазин начал осознавать, что его потряхивает. От пропитавшего воздух тяжёлого запаха Грома, от его изучающих взглядов, от раздражения, что он так медленно делится информацией, словно надеется, что Петя ещё передумает и вот-вот соберёт свои вещи и уйдёт. От блядского этого языка – не допросная, а серпентарий. Петя что-то чувствовал, и ему это не нравилось. – Только не говори, что зажал подростков в подворотне и стращал камерой? – Хазин хотел было пошутить, но, заметив промелькнувшее на лице Грома лёгкое замешательство, высоко поднял брови и удивлённо посмотрел на майора. – Ты серьёзно так и сделал? Игорь, блять! – Они уже не подростки, а студенты, взрослые совершеннолетние граждане, – попытался Гром, но увидев, как заходили желваки на лице Хазина, пошел на попятную. Петя открыл было рот, чтобы добавить «и без меня?», но Игорь понял всё по-своему. – Никому я не угрожал. Они сами всё рассказали. Да не смотри ты на меня так, ну припугнул слегка. Тоже тут, нашелся, поборник малолетних наркоманов, – Игорь махнул рукой. – Забей, главное, что у нас есть информация. Да, они все употребляли на тех тусовках. Кто-то регулярно, кто-то просто за компанию, но факт есть. – Думаешь, это может быть как-то связано? – Петя скрестил руки на груди и скривил губы. – Мне кажется, это вообще не главный фактор. Судя по всему, на этих тусовках употребляет каждый первый. Тут должно быть что-то другое. – Сбрасывать со счетов всё равно нельзя, – Игорь отзеркалил позу Хазина и упрямо уставился ему в глаза, – да и барыги обычно всё про всех знают. Поэтому ты и тут. Петя вздрогнул, тяжело сглотнул и зашарил взглядом по лицу Игоря. Внутри всё скрутило паникой, а похолодевшие кончики пальцев сжались на предплечьях. Да быть того не может, Игорь не мог знать. – Но я не барыга, – практически снисходительно выплюнул Петя, мысленно давая себе Оскар, кто бы знал, что ему стоила эта фраза. – Нет, – устало выдохнул Гром, будто бы ничего и не заметив, – но ты знаешь, как с ними общаться, – Петя ещё немного посверлил взглядом майора, после чего кивнул. – А значит, нам надо к Гречкину. Хазин сделал пару глубоких вдохов, как бы обдумывая сказанное Игорем, а на самом деле пытаясь унять бешено колотившееся сердце. Паника теперь расползалась кислым остатком по венам, а мысли никак не хотели возвращаться в хоть какое-то подобие порядка. – Нет, Гречкина надо на допрос, – наконец выдавил он, беря в руки последнее заявление. – Тут написано, что последний раз пропавших видели у него на вечеринке. Он главный подозреваемый. – Он долбоёб, – отрезал Игорь и тут же пояснил: – Он тупой малолетка, который просто тратит деньги отца, мы ничего не добьёмся, только крови нам выпьет. Петя заинтересованно покачал головой. Игорь выглядел взбешённым только после упоминания фамилии Кирилла, а значит, Хазину смерть как надо было с ним побеседовать. Во-первых, чтобы ещё немного побесить Игоря, уж слишком его невозмутимая рожа приелась, а во-вторых, если они его не вызовут, будут вопросы. Надо хоть формальность соблюсти. – Ну, зато у нас будет официальный повод заявиться к нему в среду, – Петя сгрёб все бумаги в одну стопку, поднимая её и стуча по столу, выравнивая края, - передашь приглашение на допрос. В ведомственном конвертике. С печатью. И пусть только попробует не появиться, – Хазин хищно улыбнулся и поднял взгляд на Грома. У того на лице было написано какое-то удивление напополам с восхищением, но спустя мгновение всё исчезло. Петя даже легко вздрогнул от неожиданности, так быстро всё поменялось. – Я пойду, на пропавших что-нибудь порою, – поднимаясь, сказал Игорь. Захлопнул ноутбук, свернул зарядку и в два шага оказался около двери. И когда уже взялся за ручку, на секунду замер, а потом, повернувшись к Хазину, с восхищением сказал: – Ты такая сука, Петь, просто потрясающе. И вышел, оставляя Петю сидеть в допросной и чувствовать, как на лице расползается совершенно дурацкая улыбка.

***

Игорь проснулся с бешено колотящимся сердцем и в панике скатился с кровати, практически вслепую нашаривая на стоящей рядом табуретке истерично трезвонящий мобильник. То, что это была не мелодия будильника, он понял спустя двадцать секунд, когда уже успел схватить телефон в руки и непонимающе замереть, пытаясь одновременно сфокусироваться на тексте и вспомнить, кто он и где находится. Выходило, откровенно говоря, хреново. Сложившиеся в ёмкое «Хазин» буквы тоже ясности не добавляли. Потребовалось ещё немного времени. К тому моменту, когда Гром трясущимися руками попытался нажать на кнопку и ответить на звонок, телефон уже перестал дребезжать. Игорь выдохнул и хотел было обратно упасть в кровать, как снова зазвонили. – Да чтоб тебя, – пробормотал он, нажимая на кнопку и поднося телефон у уху. – Что надо? – Как невежливо, напарник, – слишком бодро для, Игорь кинул взгляд на часы, показывающие без трёх минут шесть, пиздец, Хазин в край долбанулся, – я хотел пожелать тебе доброго утра, спросить, что снилось. – Что ты от меня отъебался больше, чем на четыре часа, – Гром устало потер глаза, чувствуя непреодолимое желание бросить трубку, – что тебе надо, чудовище? – Ещё кофе и дополнительные пару часов в сутки, – хмыкнул Петя и, судя по звукам, отхлебнул что-то. – А ещё я требую полного и немедленного сочувствия. Я не сплю, а значит, и ты не будешь, поэтому встречаемся через полчаса в участке. Если до этого момента Игорь не особо понимал, за что на Хазина взъелся весь отдел и как можно было задолбать даже Дубина, то теперь он разделял мнение всех и каждого. И даже был готов скинуться в общак на гильотину этому чертиле в пальто. Сон – это настолько редкое явление в жизни каждого опера, что его принято беречь, холить и лелеять, даже если он выпадает на долю другого человека, поэтому одним своим этим звонком Петя нарушил как минимум дюжину заповедей приличного мента. Игорь был готов лично набрать и закипятить воду для его котла в аду. – Через час, – вместо всего этого сказал Гром и отключился. С сожалением посмотрев на расправленную кровать, сбившееся в непонятную мягкую кучу одеяло и примятую подушку, манящую обратно, Игорь, подавив желание отключить телефон и послать вообще весь внешний мир к чёртовой матери, поднялся и побрёл в сторону кухни, напрямую к ванне. Сейчас не помешал бы холодный душ. Уже там Игорь начал остывать. Если Хазин звонил в такую рань, значит, нарыл действительно что-то важное. Не мог же он быть настолько скотиной, чтобы разбудить Грома за два часа до будильника ради того, чтобы просто сказать, что он ничего не нашел. С Петей было… интересно? Игорь привык к мягкой доброжелательности или равнодушию коллег, которые быстро понимали – он не настроен дружить в дёсна и пить пиво вместе после работы. Игорь жил своей работой, существовал в своём замкнутом мире, состоящем из ранних подъемов, бесконечной вереницы дел, поиска информации и выматывающих тренировок. Иногда он спотыкался о какие-то проявления чувств, вроде безутешной матери, которой только что пришлось сообщить, что её сын задержан и является подозреваемым в убийстве – тогда Игорь смотрел на плачущую женщину и не понимал, что он должен испытывать. Сожаление? Неудобство? Игорь не чувствовал ничего из этого, просто не хотел находиться в этом месте. Поэтому разворачивался и уходил. Даже сидя у Прокопенко на кухне и улыбаясь тёте Лене, Гром знал, что должен что-то чувствовать. Вроде благодарности, трепета, любви. И что-то такое в нем шевелилось, только как будто долетало до него самого эхом, жалкой пародией на то, что было раньше. Игорю уже очень давно было нормально. Игорю уже очень давно было никак. Единственное, что било по мозгам ярко и точно в цель – ярость. Адреналин стучал в висках и вгонял Игоря в состояние бешенства за считанные секунды. Это было как ездить на машине-автомате – ты не газуешь, а наоборот, постоянно жмёшь тормоз, чтобы сдержать бешено ревущий мотор внутри. Игорю нравилось. Игорь чувствовал себя бесконечно живым в такие моменты. Петя Хазин бесил. Зудел своими выходками, неосторожными фразами, громким голосом и наглостью. Игорь везде натыкался на него взглядом, следил за нервными движениями и тем, как и так острые скулы становились с каждым днем всё более очерченными, к Пете хотелось прикоснуться, чтобы тот перевёл возмущённый взгляд прямо на него, нахмурил брови и обязательно сказал что-нибудь едкое, злое. Чтобы снова почувствовать это тянущее раздражение и удостовериться – пока живой. Петя Хазин был мразью со стажем – и Игоря это более чем устраивало. Вылезая из душа и лениво копаясь в чистом белье, Гром кинул взгляд на разбросанные возле окна дела – вчера он нарыл не слишком много на этих детишек, может… Додумать Игорь не успел. Едва он натянул на всё ещё влажное тело джинсы, как в дверь бесцеремонно позвонили. На мониторе домофона высветилась скучающая физиономия Хазина. Гром сделал самое свирепое выражение лица, на которое был способен в шесть утра, и рывком распахнул дверь, впиваясь недовольным взглядом в майора. Который вообще не оценил актерских потуг Игоря, а уставился на его голый торс. – Вот это теплый приём, уважаю, – облизнув взглядом пресс и заскользив выше, по литым мышцам предплечий, к широкому развороту плеч и ключицам, ошарашенно выдал Петя. – Держи, взятка, – и даже не посмотрев в лицо Грому, пихнул ему в руки стакан с горячим кофе и, отодвинув замершего майора бедром, бесцеремонно зашел в квартиру. – И дверь закрой, дует. Игорю очень сильно захотелось хлопнуть дверью. Громко так, чтобы на всю парадную слышно было. Но он рисковал собственным потолком, поэтому мягко закрыл, мысленно досчитал до десяти и пошёл искать Хазина, отчаянно борясь с желанием его придушить. Петя нашёлся сидящим на столе, разглядывающим панорамное окно. Стёкла были мутными и пыльными, а саму раму Игорь мыл, кажется, лет десять назад, так что вполне возможно, там уже проживали целые поколения членистоногих. Вопреки всему: и пижонскому пальто, и обычно выглаженному прилизанному внешнему виду, и обычному надменному выражению лица – Петя оглядывался вокруг без отвращения. Скорее, с любопытством исследователя, впервые попавшего в Новый Свет и теперь не знающего, с чего начать. – Стильное решение, – заметив Игоря, Петя кивнул в сторону ванны, возвышающейся прямо около кухни, – сам придумал или дизайнеров нанимал? – Ты зачем припёрся? – проигнорировав вопрос, спросил Гром и хотел было скрестить руки на груди, но наконец обнаружил у себя в лапе стакан кофе. И тут же к нему присосался. А когда снова бросил взгляд на Хазина, тот показался ему слегка растерянным. Но тот мгновенно собрался. Петя нервным жестом зачесал волосы назад, отпил кофе из своего стаканчика и нахмурился, почти обиженно смотря на Грома. – Я вообще-то всю ночь не спал и рыл информацию на этого твоего горячо любимого Гречкина. И много чего интересного узнал, между прочим, – Петя под грозным взглядом Грома наконец сполз со стола и переместился на шаткую табуретку, закидывая ногу на ногу. Но морду проще не сделал. Игорь вздохнул и, капитулируя окончательно, подошёл к плите и достал сковородку. На секунду в его голове промелькнула мысль, что если ей сейчас ударить ничего не подозревающего и уткнувшегося в телефон Хазина, то чисто теоретически можно будет доспать оставшиеся полтора часа. – Так уж и не спал, – фыркнул Гром, зажигая плиту. – Представляешь себе, – отозвался Петя, отрываясь от телефона и тут же зависая на бедрах Игоря. – Ты что, предлагаешь мне с твоей спиной общаться? – возмутился он. – Переживёшь, – не отрываясь от своего дела, бросил Игорь и чем-то зашуршал. – Плебей, - закатил глаза Хазин и демонстративно отвернулся к стене, перехватив поудобней стакан с кофе и теперь принципиально не смотря в сторону Грома. – Так вот. Гречкин твой очень интересный экземпляр оказался. С виду просто безмозглый папенькин сынок, а тусовку вокруг себя умудрился собрать такую, что аж слегка завидно. Потому что там сплошняком одни будущие звёзды отечественного кинематографа. Начиная от подающих надежды режиссёров и заканчивая толпами актёров, которые ходят на эти тусовки как на работу, – Хазин театрально взмахнул рукой и всё же перевел взгляд на Грома. Решив, что спина выглядит достаточно заинтересованно, он продолжил. – Про засилье блогеров я вообще молчу. Периодически на эти мероприятия заглядывает кто-то уже реально именитый, не знаю какими судьбами, но бывает, и вечеринки набирают новые обороты, – Петя на пару секунд замолчал, приложился к кофе и задумчиво выдал. – Короче, если бы Кириллу в голову пришла мысль создать свое агентство, я уверен, он бы стал миллиардером и без папочкиных денег. Это я к чему, – он снова повернулся к Игорю, рассматривая, как плавно перекатываются мышцы на спине, – теперь мы точно должны туда сходить. – Хочешь заделаться в актёры? – насмешливо бросил через плечо Гром, коротко глянув на Петю. Тому даже показалось, что на лице у майора проскользнула улыбка. – Нет, хочу увидеть хоть кого-нибудь ещё, кроме кислых рож в отделении. И… Это что такое? – Петя недоумённо уставился на появившуюся перед ним тарелку с чем-то похожим на омлет с колбасой. Игорь вздохнул, протянул непонимающе на него смотрящему Хазину вилку и сел напротив, склоняясь над своей точно такой же тарелкой с завтраком и начиная поглощать еду с бешеной скоростью. – Приятного аппетита, – кивнул ему Гром, салютуя картонным стаканчиком и отпивая уже остывший кофе. Петя ошарашенно перевел взгляд с тарелки на Игоря, потом обратно, перехватил в руках вилку поудобней и медленно начал есть, резко растеряв весь свой запал. Омлет был слегка суховат, но он так давно не ел нормальной домашней еды, для него так давно никто не готовил, что Хазин чувствовал себя неуютно, сидя сейчас, в половину седьмого утра на чужой кухне и впервые за много лет осознавая, что о нем позаботились. Он исподлобья посмотрел на уже прикончившего свою порцию Игоря, сейчас что-то высматривающего за окном, где только начало светать, и почувствовал почти физическую потребность извиниться. – Я не знал, – Петя поймал непонимающий взгляд Грома и, отложив прибор в сторону, пояснил. – Я реально не спал и слегка потерялся во времени. Даже не додумался глянуть, который час. Понял, что затупил, только когда ты трубку взял. Так что… – Хазин запнулся, но Гром лишь махнул рукой и снова повернулся к окну. – Всё нормально, – Игорь на секунду прикрыл усталые глаза, – как получилось, так получилось, что уже, – он немного помолчал, а потом внезапно спросил: – Тоже кошмары? Петя долго не отвечал. Сначала методично скрипел вилкой по тарелке, собирая остатки омлета, потом жевал. И только после того, как в два глотка допил кофе, соизволил ответить. – Они самые. Больше они эту тему не поднимали.

***

Игорь с громким лязганьем захлопнул дверь в камеру, оставляя по ту сторону двух дебоширов, успевших вытрепать ему все нервы за то время, пока они все ехали до участка. Вроде даже прилично выглядевшие парни умудрились сцепиться прямо на Дворцовой, предварительно выжрав почти две бутылки коньяка. Игорь как раз срезал через центр, когда эти обалдуи начали самозабвенно кататься по брусчатке в попытках выбить друг из друга совершенно не академическими методами признания собственной правоты – парни оказались студентами-историками с радикально разными взглядами на современную международную систему отношений. Судя по озлобленному шипению, доносившемуся с заднего сидения, драка могла повториться и в отделении, поэтому Гром растащил так себе дипломатов по разным клеткам, оставляя оформление на дежурного. Игорю хотелось спать и шавы. Хотя, спать, наверное, больше. Потому что как они в восемь приперлись с Хазиным в отдел, так ещё никто из них до домов и не добрался – Петино пальто белело на вешалке, и от этого Игорю становилось хоть немного, но легче, не один он мучается. Игорь думал было дойти до компьютера и наконец добить ногами висящий отчет трехдневной давности, но вовремя углядел возле своего стола Цветкова и резко свернул в сторону курилки – не хотелось контактировать с людьми от слова совсем. Один даже вид на самом деле вполне себе безобидного Костика приводил в бешенство. Поэтому Игорь без раздумий выскочил прямо под ноябрьские холодные ветра на улицу, наконец замирая и переводя дыхание. Пару минут просто постояв, прикрыв глаза и чувствуя, как из тела наконец уходит заковывающее его в железные тиски беспокойство, как становится легче дышать, когда рядом нет раздражающих его одним своим видом и присутствием людей, Игорь наконец огляделся вокруг. И заметил сидящего у дальней стены на какой-то деревянной коробке Хазина. Тот, кажется, ничего не замечал. Сидел, обхватив себя руками, в одном своём тонком чёрном свитере, смотрел невидящим взглядом на асфальт и курил. Медленно так, с оттяжкой, иногда словно забывая выдыхать дым и сидя по несколько секунд с фильтром у рта. Игорь засунул руки в карманы джинсов, пристально вгляделся в не обращающую на него внимания фигуру и решительно направился прямиком к ней. – Ты что тут делаешь? – Гром остановился напротив, в паре шагов от сидящего Хазина. Тот даже не поднял на него взгляд. – Думаю, дядь, - хрипло отозвался Петя, затягиваясь ещё раз и не отрывая взгляда от серо-чёрного мокрого асфальта перед собой. – Ебу себя в голову. – Я имел в виду, почему ты в восемь часов вечера ещё в отделе, – Игорь нахмурился, немного подумал и присел рядом на жалобно скрипнувший ящик. – И это учитывая, что ты сегодня, по твоим же словам, не спал. – Сон – это социальный конструкт, – флегматично отозвался Петя, туша сигарету о деревянные доски и откладывая бычок в сторону. – Как и штаны. – Петь, тебе б реально это, поспать, – Игорь легко толкнул Хазина локтем в бок, на что тот лишь коротко усмехнулся и вытащил ещё одну сигарету из пачки. – О чём думал? Петя чиркнул зажигалкой и прикурил. На секунду его лицо осветилось ярким рыжим светом, делая худое угловатое лицо совсем каким-то неземным, словно написанным гениальным художником и большим любителем поиграть с тенями. У Игоря внутри что-то коротко стрельнуло, но тут же бесследно растворилось, унеслось с холодным порывом ветра, напавшим из-за угла внезапно и заставившим Петю вздрогнуть. – Меня же на вызов сегодня отправили, – начал Хазин, вытягивая ноги в узких штанах вперёд и поддевая носком ботинка упавший лист, – рук не хватало, вот и попросили смотаться. Приехал, там участковый растерянный стоит, зеленоватого такого цвета. Поднимаюсь на этаж, а там уже воняет. Захожу в квартиру – там режет глаза от этого запаха. Тело два месяца лежало, прикинь, – Петя глубоко затянулся и наконец посмотрел на Игоря. – Два месяца. И его никто не искал. Гром без тени улыбки смотрел в ответ. Прямо в тёмные глаза, сейчас смотревшие с какой-то затаённой болью и таким искренним сожалением, что Игорю внезапно захотелось коснуться сидящего рядом с ним мужчины. Хлопнуть по плечу, приобнять, сделать хоть что-нибудь, только бы не видеть больше это совершенно беспомощное выражение лица у человека, который не должен быть таким. Петя Хазин должен нагло улыбаться, отвешивать сомнительные комплименты и быть настолько блистательно беспечным, что одно его существование должно вызвать изжогу. – А что его родственники? – хрипло, как будто сутки не разговаривал, спросил Игорь, не выдерживая и легко прижимаясь бедром к ноге Пети. Тот вздрогнул, но не отодвинулся. – Сначала долго не брали трубку, а потом, узнав о смерти, даже не расстроились. Сестра его даже сказала, цитирую, «блять, он всегда так не вовремя». Не вовремя, Игорь. У неё брат умер не вовремя, – Петя как-то истерично рассмеялся, запрокидывая голову и смотря вверх. – И вот я теперь сижу и думаю: это каким говном надо быть в жизни, чтобы о тебе не только два месяца не вспоминали, пока ты разлагался у себя в квартире, но и так отреагировали на новость о том, что тебя больше нет? – Ты боишься быть на его месте, – внезапно понял Игорь, ошарашенно поворачиваясь на Хазина. Тот лишь флегматично выпустил дым вверх, совершенно не разделяя удивления Грома. – Больше всего на свете, – через долгую паузу ответил Петя. И, тряхнув головой, поднялся с насиженного места. Постоял и вдруг улыбнулся так, будто бы ничего этого только что не было. Будто бы это не он сейчас рассыпался на куски посреди двора, прямо на мокрый асфальт, к жухлым листьям и валяющимся окуркам. – Ну что, за работу? – Нет, – Игорь встал следом и очень серьёзно посмотрел Хазину в глаза. – По домам. Ты едешь спать, Хазин. Мне нужен напарник с работающей головой. Петя посмотрел на него снизу вверх, пожевал губу и довольно усмехнулся. – Хорошо, – неожиданно спокойно согласился он, сделал пару шагов в сторону входа и, обернувшись, весело сказал. – Всё же ты признал, что тебе нужен напарник. Сдаёшь позиции, Гром. Игорь обречённо закатил глаза. Эта гарпия его доведет. Если не до закрытия дела, то до нервного срыва уж точно.

***

Петю перемкнуло резко. Вода продолжала шуметь, уносясь вниз по трубам, лампочка на потолке продолжала мерно гудеть о чем-то своём, а Петя смотрел в зеркало, сжимал в руках бритву и не мог пошевелиться. Из отражения на него смотрело его же лицо. Чуть более свежее после семи часов сна, с мокрыми после душа волосами, слипшимися от воды тёмными ресницами и ровным слоем пены на щеках и подбородке. Петя успел сделать всего два аккуратных движения, срезая легкую светлую щетину, как встретился глазами с собой и замер. В зеркале был не он. Там был какой-то измученный тридцатилетний мужик с впалыми щеками, тяжёлым взглядом и синеватым оттенком кожи. На него смотрел человек, который по вечерам читал переписки с родителями, от которых не было новых сообщений уже недели. Который просматривал фотографии оттуда, из прошлой жизни, где у него была белокурая улыбчивая Нина, разрывающийся от звонков телефон и километры текста. Человек, который попытался стать лучше, завязать с наркотиками, бесконечной чередой измен, обманов, торговли собственной совестью, а получивший взамен лишь презрительное «у меня нет больше сына» и глухое молчание. Получивший по заслугам со всех фронтов и долетевший до дна. На Петю из зеркала смотрели несчастные красные от недосыпа глаза, и ему очень сильно хотелось вмазаться. Ну, чтобы как раньше, чтобы не думать, не чувствовать это бесконечное тянущее чувство вины и опустошённости. Чёртовы детишки, решившие поиграть во взрослых с порошком в карманах. Чёртов мёртвый мужик, оказавшийся никому не нужным наркоманом – Петя с легкостью нашёл в ящиках таблетки, а приехавшая через час сестра подтвердила – презрительно плюнула на пол, перекрестилась и сказала, что наконец дождались. Хазину тогда стало впервые по-настоящему страшно. Это мог быть он, это его тело могло лежать на кровати лицом вниз и гнить на радость папочке. Петя правда пытался от всего этого убежать. Сам уехал в рехаб, еще до Питера, держался зубами за воздух, выжил только на чистом упрямстве и желании жить. Нормально жить, без всей этой хуйни, которую умудрился наворотить за предыдущие десять лет. Он старался изо всех своих человеческих сил, вспоминал, каким он хотел быть до всего этого, перестраивал себя по молекулам, собирал по кускам и запихивал обратно в вывернутую наизнанку оболочку – пытался отмыться. И всё равно остался там же, откуда начинал. В одиночестве, никому не нужный. И если бы он вот прямо сейчас вдруг лег на пол и умер, интересно, через сколько про него бы вспомнили. День, три или, может, тоже через два месяца? Интересно, сколько процентов его знакомых сказали бы «сторчался»? Девяносто девять или все сто? Петя смог. Выкарабкался, вылез, держался вот из последних сил. Но так и не понял – а как жить дальше. И есть ли это дальше вообще. – А оно вообще этого всего стоило? – вслух спросил Петя, вздрагивая от собственного голоса, громким эхом отразившегося от стен и прогремевшего сразу со всех сторон. Телефон, лежащий на стеклянной полке под зеркалом, коротко вздрогнул и выплюнул на экран уведомление о новом сообщении. Петя машинально перевёл на него взгляд и неверяще моргнул. На экране светилось: Игорь: «Да.» Хазин перечитал ещё раз, перевел взгляд на своё отражение и истерично рассмеялся. Ладно, если Игорь сказал, что стоило, то у Пети не было поводов ему не поверить. Во всяком случае, Гром его ещё ни разу не обманывал. То, что Игорь отвечал на заданный часом ранее вопрос, у него ли заявление о последней пропавшей, Петя предпочел не вспоминать. Если уж решил верить в знаки судьбы, то будет делать это до конца.

***

– И вот, получил документы о разводе на руки, сижу, смотрю на них и думаю: как я дошел из Белгорода до жизни такой? Короче, расстроился, купил билеты на ближайшую дату, куда было дешевле, и улетел в Будапешт. Брат, это было лучшее решение, отвечаю, – Антон звонко чокнулся со стоящим на барной стойке Петиным бокалом и залпом допил свою порцию виски-колы, как бы ставя точку в своей истории. – Чё с тобой, сидишь с постной рожей полвечера, как не родной. Хазин изобразил на лице дружелюбный оскал и сделал спасительный глоток. По ушам долбила музыка, изо всех углов в глаза светили яркие неоновые лампы, а в самом помещении было так душно, что казалось, можно потрогать воздух. К двум часам ночи народу стало в три раза больше, чем когда Петя сюда только пришел – тусовки у Гречкина явно пользовались бешеной популярностью. Вообще, идея идти по отдельности принадлежала самому Пете, но он уже и сам был ей не рад. Хотелось как Игорь, зайти, найти Кирилла, швырнуть в лицо запечатанным конвертом с формальным приглашением на дружеские посиделки в допросной номер два и свалить спать. А не шарахаться от пьяных полуголых тел, вжимаясь в барную стойку между двумя комнатами на первом этаже и не слушать крайне интересные, а главное, информативные, истории от какого-то незнакомого парня, присевшего на уши полчаса назад. – Я вообще скрипач, – продолжил Антон, вообще не обращая внимания на выражение лица Хазина. – Если чё, залетай на концерты к нам в филармонию, билеты организую. Ведущая скрипка, как-никак, – он самодовольно ухмыльнулся, а Петя бесцеремонно разблокировал телефон и открыл переписку с Игорем, быстро печатая «ты где блять». Капсом. Потому что ещё таких двадцать минут – и он пойдет размахивать ксивой и орать благим матом на всех по очереди. План был прост и надежен, как стратегия российской армии в русско-японской войне. И так же феерично пошел по пизде с самого начала. Петя должен был заявиться как обычный среднестатистический любитель погулять за чужой счёт, выяснить хоть что-то про пропавших ребят из первых уст и осмотреться на предмет праздно шатающихся торгашей впечатлениями. Игорь должен был появиться через час, открыть дверь с ноги и, размахивая удостоверением, припугнуть Гречкина. Эффектно так, с размахом. Всё бы было просто восхитительно и как по нотам, если бы Петю не начало тошнить ещё с порога. Тело отреагировало на знакомую обстановку по старой привычке – в носу зачесалось, в голове помутнело, а к горлу подкатил сухой комок. В себя пришел он уже возле бара, допивая практически залпом второй бокал виски и тут же наливая себе третий. Кто-то рядом услужливо подвинул бутылку с колой, и Хазин, немного затормозив, наконец разбавил. И вот только спустя час начало отпускать – он в целом вспомнил, зачем именно сюда приперся и что у него вообще-то был второй элемент в команде. Который куда-то продолбался. Игорь не отвечал минут сорок. За это время Антон умудрился выцепить где-то в толпе знакомого и притащить его к барной стойке обратно. – Режиссёр, – гордо и слегка пьяно объявил Антон, указывая на молодого парня в клетчатой рубашке. – Я уверен, Андрюха гений. Он такие штуки делает, просто отрыв башки. Я, конечно, в этом его артхаусе не сильно секу, но чисто визуально – жесть. Петя скользнул взглядом по парню перед ним. Острый узкий нос, квадратная челюсть с рыжеватой щетиной, светлые глаза, сейчас осматривающие его в ответ с профессиональной внимательностью. Петя поёжился, от такого взгляда хотелось отойти подальше и попросить отвернуться – слишком был похож на рентген. – Андрей, очень приятно, – парень протянул руку. Хазин перевел на неё взгляд, несколько секунд подумал и, снова заглянув в неотрывно смотрящие на него глаза, нехотя пожал её. – Пётр, – он даже не попытался улыбнуться или сделать вид, что ему интересно. – А вы случайно не актёр, Пётр? – не отпуская руку и не отводя взгляд, поинтересовался Андрей. – Вы потрясающе фактурный. Я бы вас снял, – парень растянул губы в улыбке, и Пете стало слегка не по себе. Демонстративно высвободив руку и, чтобы собеседник точно заметил, вытерев её о бедро, он потянулся за стаканом и, салютуя, ответил: – К счастью, нет. У нас род другим славится, – и залпом допил остатки. – Ну что, господа, тут есть что-то повеселее алкоголя или я попал на утренник? – Петя повёл плечами, встряхнул головой и широко улыбнулся, предвкушающе облизнув губы. Антон, стоявший рядом и внимательно следивший за разворачивающейся перед ним сценой вдруг скривился, бросил на Хазина разочарованный взгляд и отвернулся, тут же теряя интерес к разговору. Петя удивлённо на него покосился, но ничего не сказал, какое ему дело до мнения каких-то страдающих музыкантов. Андрей же наоборот, подвинулся чуть ближе, не сводя всё ещё очарованного взгляда с Петиного лица. – Высокий парень в красной футболке, – наклонившись к уху Хазина, громким шёпотом сказал он. Петя вздрогнул от вторжения в личное пространство, но удержал себя от того, чтобы взрезать – рука, сжатая в кулак, находилась как раз около солнечного сплетения горе-режиссера. – На футболке вот эта надпись, – Андрей протянул руку и постучал пальцем по красной этикетке Колы. Петю обдало сильным запахом какого-то цитрусового парфюма, смешанного с потом, и к горлу снова подкатила тошнота. Захотелось курить, на свежий воздух и чтобы блядский Гром уже наконец соизволил появиться. – Хороший каламбурчик, не находишь? Последний раз видел его на втором этаже. Андрей наконец отодвинулся, и Петя смог глотнуть воздуха. Схватив телефон со стойки, Хазин развернулся и, даже не попрощавшись, сбежал в сторону лестницы, за считанные секунды оказываясь на наверху в темноте спасительного коридора. За углом раздавались характерные стоны, но ему до этого не было ровно никакого дела. Привалившись спиной к стене, Петя трясущимися руками ввёл пароль и только сейчас заметил одно непрочитанное от Игоря. «Десять минут». Петя устало выдохнул и пожелал Грому, чтоб на нем всегда вода в кофемашине заканчивалась. Игоря завтра утром ждала долгая лекция и новое слово в словарь – тайм-менеджмент. Уж Петя постарается, чтобы его напарник выучил его раз и навсегда. Нужный парень нашелся на удивление быстро. Впрочем, на втором этаже было мало что интересного. В круглом зале угашенные парни с диким гоготом рубились в приставку и громко орали друг на друга, понося на чем свет стоит – Хазин ухмыльнулся, проходя мимо них. Дальше в коридоре двое девиц успокаивали третью – зарёванную и растрёпанную, сеанс пьяной психотерапии явно уже был на стадии «да забудь ты его, он тебя не достоин» – их Петя обошел по стеночке, стараясь не мешать. А вот в дальней комнате, откуда ещё на подходе было слышно долбящее техно, была своя атмосфера. В воздухе ощутимо пахло травой – характерный пряный запах, который сложно с чем-то перепутать. Петя усмехнулся, стоило ожидать. Колоритная парочка в ярких толстовках, жёлтой и белой, практически обнявшись, растекалась по дивану, переговариваясь какими-то отрывистыми, только им одним понятными фразами. Напротив, возле длинного широкого зеркала во всю стену, босиком, утопая пальцами в мягком ворсе ковра, плавно покачивалась девушка, обхватив себя руками и нежно поглаживая длинными пальцами острые плечи – она была полураздета, блузка валялась на полу, а длинная юбка еле держалась на бёдрах. С балкона тянуло свежестью и ночной прохладой, от чего тёмные соски на небольшой груди стояли, притягивая взгляд, Петя даже завис на несколько секунд, очарованный плавными покачиваниями. Практически возле балконной двери, прямо на полу, полулежали два парня, держа в руках косяки и молчали, не отрывая глаз от сцены перед ними – Хазин их очень хорошо понимал. Искомый парень обнаружился на балконе, дверь на который оказалась за белым тюлем. Он медленно курил, облокотившись на перила и смотря вниз. На вошедшего он не обратил никакого внимания. – Два грамма, – без предисловий сказал Петя. Голос почему-то охрип и оказался на пару тонов ниже, чем обычно, Хазин даже нахмурился с непривычки. Парень затянулся последний раз, метким щелчком выкинул сигарету в темноту и, разминая плечи, повернулся. Осмотрел Петю равнодушным взглядом и, пожав плечами, полез в поясную сумку. – Сто пятьдесят, – он вытащил зиплок с белым порошком и протянул руку, чтобы взять деньги. Петю ощутимо тряхнуло. Он судорожно сглотнул и непослушными пальцами вытащил из переднего кармана сложенные купюры, отсчитал три по пятьдесят и практически не глядя пихнул их в крепкую руку. Пакет обжёг карман. Хазин вздохнул, впился ногтями в ладонь и приказал себе собраться. – Я в городе недавно, – начал он, поднимая глаза на парня. Тот смотрел на него немигающим взглядом, а длинные пряди, выбившиеся из криво собранного пучка на затылке, лениво покачивались на ветру. – Этого, – он кивнул вниз, в сторону кармана, куда только что убрал купленное, – хватит только на вечерок. – Я тут каждую среду и субботу, – флегматично отозвался парень, облокачиваясь на перила и переводя взгляд на затянутое тучами небо. – Захочешь – найдёшь. Петя выгнул бровь, ещё раз критически осмотрел парня – тот не выглядел как завсегдатай таких тусовок. Обычный пацан, в художественно затертых джинсах, каких-то средних кроссах, красной футболке без рукавов, и это в ноябре, с невнятными браслетами на худых руках. И с полным безразличием к окружающему его веселью. Хазин пожал плечами. Судя по всему, на контакт тот не сильно шёл. Значит, Гречкину придется ещё и за него поговорить. Стало даже немного жалко пацана, столько всего вспоминать придется, не надорвался бы. Петя успел практически подойти к лестнице, когда снизу раздался громкий хлопок двери и рычащее «полиция, блять», перекрикивающее даже долбящую музыку. Которая враз стала тише. Ухмыльнувшись, Хазин выглянул – Гром широким шагом направлялся в угол зала, где на диване с кальяном в руках, в расслабленной позе сидел высокий белобрысый пацан. Он даже не шелохнулся, лишь смотрел насмешливым взглядом на приближающегося к нему Игоря, от которого во все стороны шарахались люди, настолько свирепо тот выглядел. Пронаблюдав за разворачивающейся перед ним картиной, Петя ухмыльнулся – Гром прекрасно справится и без него. А ему нужно было… Тело снова начало трясти. Петя машинально прикоснулся к карману, где лежал зиплок и судорожно выдохнул. Соблазн был велик, нужно было срочно с этим что-то решать. Спустя пару минут поисков, он оказался в просторной ванной, светлой и сияющей дороговизной. Заперев дверь, он прошёл к раковине и медленно, будто бы оттягивая момент, двумя пальцами достал маленький пакетик, переложив его на ладонь. У Пети в руках была точка невозврата. Которую он купил сам, этими же руками, меньше десяти минут назад. Интересно, как ему записать эту строчку расходов в отчёте? Издержки налаживания контактов с информаторами? Непредвиденные траты в ходе расследования? Хазин усмехнулся. Он аккуратно, почти любовно, раскрыл пакет, чувствуя, как все тело прошивает холодом. На кончиках пальцев поселилась дрожь, а в носу всё мгновенно пересохло. Скулы свело, будто он только что запихнул в рот половину лимона. Сердце колотилось так, что казалось, скоро пробьет рёбра. В заднем кармане зазвонил телефон, и Петя, перехватив зиплок левой рукой, достал его, принимая вызов. – Тебя ждать? – голос Игоря был недовольный и какой-то скрипучий, явно сорвал, пока орал на Кирилла. Петя довольно ухмыльнулся и сделал шаг к туалету, коленом открывая крышку. – Да, спущусь через пять минут, – ответил он, протягивая руку и, сглотнув, одним резким движением высыпал в унитаз всё содержимое пакета. – И ты мне подробно объяснишь, почему опоздал на полтора часа. – Так точно, товарищ майор, – хмыкнул Гром, отключаясь. Петя судорожно выдохнул и, кинув в мусорную корзину, стоящую поодаль, мутный зиплок, нажал на кнопку слива, напряжённо смотря, как хлынула вода, смывая белый растекшийся по всему фаянсу порошок, унося тот в глубины канализации, как можно дальше от него. Уже выходя, Петя оглянулся, ловя собственный взгляд в отражении. Оно того стоило. Ведь правда?