Серотонин

Игорь резко втянул холодный воздух сквозь сжатые зубы, когда Петя одним слитным движением перекинул ногу и опустился ему на бёдра. Хазин коротко улыбнулся, повёл плечом, скрытым под тяжёлой коричневой курткой Грома, накинутой прямо на голое тело, и плавно двинул бёдрами. Игорь почувствовал, как низ живота опалило волной жара, скручивающейся в тугой узел и заставляющей сбиться дыхание. Гром, почти ничего не соображая, вцепился руками в обнажённые бёдра, чувствуя под пальцами литые мышцы и жар чужого тела. Петя понятливо развёл колени в стороны сильнее, притираясь ещё плотнее к Игорю и выбивая из того еле слышный стон, тут же затерявшийся в сбитом дыхании самого Хазина. Игорь скользнул руками вверх, под куртку, оглаживая узкие бока, проходя большими пальцами по выступающим тазовым косточкам, двинулся вверх, пересчитывая рёбра и чувствуя лёгкую дрожь в теле Пети. Тот неотрывно смотрел на Игоря своими чёрными, практически безумными глазами, судорожно глотая воздух и будто бы чего-то выжидая. Игорь точно помнил, как вернулся под утро, рухнув в свою кровать и отрубившись почти мгновенно. Точно помнил, как Хазин, подвозивший его до парадной, отдал ему ту самую кожанку – сейчас так правильно обнимающую узкие плечи и холодящую металлическим замком плоский, поджимающийся от каждого движения сильных рук, живот – и уехал к себе домой. Помнил, как засыпал один, никаких язвительных майоров рядом не было. Но вот он – Петя – тут, с хитрой улыбкой на раскрасневшемся лице, тягуче медленно, издевательски приподнимается и толкается бёдрами вперёд, задевая член Игоря, и заставляет вздрогнуть от прошибающего до самой макушки горячего возбуждения. – Ты как тут… – с трудом прохрипел Игорь, облизывая пересохшие губы, но Петя лишь отрицательно покачал головой и, чуть подавшись вперёд, приложил палец к губам Грома. Игорь сначала почувствовал тяжёлый и острый запах Петиного тела, смешанный с плотным запахом кожи его куртки. Хазин ещё раз двинул бёдрами, и Игорь, открыв рот в попытке глотнуть воздуха, тут же почувствовал на языке тяжесть чужих пальцев. Гром провёл языком по огрубевшей коже подушечек, собирая солёно-горький вкус, и послушно обхватил пальцы губами. Петя судорожно выдохнул, опустил вторую руку вниз, плотно обхватывая член Игоря и начиная двигать ей в быстром, рваном темпе. Игорь вцепился пальцами в белоснежное бедро, отпуская уплывающее сознание окончательно, как мир вокруг задребезжал и рассыпался. Игорь схватил истошно оравший телефон и принял вызов быстрее, чем проснулся окончательно. – Да, – хрипло выдохнул он в трубку, прикрывая глаза рукой и пытаясь унять заполошно бьющееся сердце. Кровь всё ещё стучала в висках, а сводившее с ума возбуждение не отпускало. Игорь было потянулся, чтобы сжать вставший член, но усилием воли заставил себя остановиться. – Там заявление писать пришли, – сказал Петя на том конце провода, и Игорь чуть не застонал вслух – тело мгновенно отреагировало на знакомый голос, пуская волну дрожи. Гром прикусил губу, чтобы хоть как-то прийти в себя. – Игорь, ты тут? – Да, да, я слышу, – сдавленным голосом отозвался Гром, пытаясь глотнуть чуть больше воздуха, – сейчас, одну минуту. Повисла тишина. Игорь хоть как-то пытался заставить мозг запуститься, но перед глазами всё ещё стояла пелена возбуждения. Мерное дыхание Пети в трубке не помогало совершенно. – Кошмары? – через паузу, очень тихо и почему-то хрипло спросил Хазин, вырывая Игоря из транса и наконец заставляя хотя бы немного прийти в себя. Гром на автомате кивнул, усмехаясь, но потом сообразил, что Петя его не видит, и уже спокойнее ответил: – Что-то вроде, – он откашлялся, глубоко вздохнул и откинулся обратно на подушку. – Прости, я ещё плохо соображаю. Что ты там говорил? – Я сам такой же, – со вздохом отозвался Петя. Игорь хмыкнул, в голосе у того проскользнули ворчливые нотки, – выспались блин, пять часов – роскошь. Ладно, короче, звонил Женя, там пришли писать заявление. Схема та же – ушёл к Гречкину, перестал отвечать на звонки, у друзей его нет. – Надо сразу опросить, – Игорь попытался собрать расползающиеся мысли в кучу, но мозг всё ещё упрямо подкидывал картинки выгибающегося на его бёдрах голого Пети, что вообще не упрощало жизнь. – Поэтому нас и разбудили, – вздохнул Хазин в трубке, и Грому захотелось побиться головой о стену, так просто прозвучало это «нас». – За тобой заехать? Я уже почти собрался, это ты трубку только с третьего раза взял. Игорь сделал вид, что не заметил, как глупое сердце ёкнуло на этих словах, ещё раз глубоко вздохнул и, откинув одеяло, поднялся с кровати, тут же вздрагивая всем телом от холода – из окна нещадно дуло, а ледяной пол добавлял остроты ощущениям. Зато возбуждение медленно, но верно начало отступать. – Да, давай, – наконец ответил Гром, высматривая на потёртом паркете второй тёмно-коричневый тапок. – Еду. И это, кофе мне сделай, через минут десять буду, – нагло приказал Хазин и отключился. Игорь закатил глаза. Петя оборзевал с каждой секундой всё больше, но Гром, к собственному удивлению, никакого возмущения по этому поводу не чувствовал. Зажигая газовую плиту и ставя на огонь залитую доверху, старую, потрёпанную жизнью медную джезву, Игорь колебался. С одной стороны, надо было начинать бить тревогу, Петя нравился ему так сильно, что уже даже подсознание начало подкидывать такие сны, а значит, хорошим это всё уж точно не закончится. С другой же, этот инцидент можно было малодушно проигнорировать – ну приснилось и приснилось, что бубнить-то? Мало ли кому какие сны снятся, всякое в жизни бывает. Игорь медитировал над кофе, сверля его задумчивым взглядом и наблюдая, как тот медленно закипает с краев. Сняв джезву с огня, Игорь подождал несколько секунд, пока кофе осядет, после чего снова вернул на конфорку. В голове было блаженно пусто. Видимо, вечно роящиеся и жужжащие на фоне мысли спали вместо него, и он их вообще не мог осуждать. Когда Игорь четвёртый раз снял кофе с огня, в дверь позвонили. Гром со вздохом вывернул ручку плиты, гася огонь, и отставил джезву на деревянную подставку. У Пети были тёмные круги под глазами, впалые щёки и наспех приглаженные, видимо рукой, волосы. Сам он кутался в чёрное пальто, хмурил тёмные брови и смотрел мрачным взглядом таких же тёмных глаз – был полным олицетворением слова «недосып». Игорь, додумавшийся по пути к двери натянуть на себя хотя бы треники, ну, чисто из вежливости, посторонился, пропуская Хазина в квартиру. Тот протиснулся мимо, обдавая полураздетого Грома холодом, от чего Игорь вздрогнул, мгновенно покрываясь мурашками. – С каждым днём мне всё больше хочется поймать этого ссаного похитителя только для того, чтобы сначала напиздячить ему, а потом со спокойной душой лечь спать, – доверительно оповестил Игоря Петя, выпутываясь из пальто и скидывая высокие ботинки на тракторной подошве возле двери. – Я готов. – К чему? – Игорь приподнял бровь, смотря на встрёпанного Хазина, сейчас стоящего перед ним опять же в своём излюбленном чёрном бадлоне и преступно узких чёрных джинсах. Игорь завис взглядом на крепких бёдрах, вспоминая, как замечательно ощущался их вес на нём самом и как его тёмные, загорелые руки смотрелись на молочно-белой, словно нетронутой солнцем, коже Хазина. – Влейте кофе в кофеприёмник, – со смешком отозвался Петя и, так и не дождавшись приглашения, сам прошёл вглубь квартиры, тут же заворачивая на кухню. Игорь поплёлся за ним. – Гром, может ты хотя бы начнёшь собираться, нет? – Этот кофеприёмник тоже пуст, – Игорь указал пальцем на себя и, отодвинув Хазина бедром, прошёл к плите, цепляя с верхней полки две кружки и разливая в них кофе. Петя немедленно сцапал одну из них, жадно присасываясь к обжигающему чёрному вареву. – Сахар, – проворчал он, сделав глоток, – тут не хватает очень много сахара. Мне нужно больше сублимата серотонина в этой жизни. А то я ёбнусь. – Ещё сильнее? – вежливо уточнил Игорь, за что получил осуждающий взгляд и ложкой по лбу. Кофе они допивали в блаженной тишине. Петя, прислонившись к кухонному гарнитуру, отрешённо смотрел в окно, чему-то легко улыбаясь. Игорь же, поняв, что Хазин мыслями сейчас где-то не здесь, жадно наблюдал за меняющимися со скоростью света оттенками настроения на лице Пети. Завис безбожно, всё больше понимая, что падает в бездну – в груди разливалось тёплое, давно забытое чувство влюблённости, притащившее с собой, видимо, за компанию жажду уюта. Хазин на небольшой, покоцанной во всех местах кухне смотрелся как никогда правильно, словно всегда тут был. Игорь уже даже собрался подойти, чтобы уткнуться носом в изгиб шеи, обнимая за плечи, прижать к себе – сейчас это казалось единственно верным вариантом. Но вовремя себя остановил, успел лишь сделать неловкий шаг вперёд и тут же замер на месте, встречаясь с искрящимися на свету тёмно-коричневыми глазами. – Я, – Игорь неопределённо мотнул головой, кашлянул и вдруг вспомнил, что они, между прочим, опаздывают. – Я быстро, – он криво улыбнулся, поставил посуду в раковину и прошёл в комнату, цепляя валяющиеся на деревянном стуле скомканные джинсы. Глянув на греющего о кружку пальцы Петю через плечо, Игорь нахмурился, повернулся в сторону шкафа и изучающе посмотрел вглубь. Оттуда на него выглянул на вид тёплый чёрный свитер, поэтому Гром, недолго думая, натянул его на себя. Краем глаза посмотрел на себя в зеркало, провел рукой по колючей щетине и махнул на это рукой: всё ещё выглядит как человек – и ладно. Как только Игорь снова оказался на кухне, Петя скользнул по нему взглядом и, хитро прищурив глаза, протянул: – Подозрительно знакомая вещь, – Игорь критически осмотрел найденный свитер, секунд десять подумал, и только тогда его осенило: – Это твой, да? Прости, забыл отдать, – Гром уже потянулся снять с себя чужую одежду, как Петя отчаянно замотал головой, отставляя кружку в сторону и делая шаг вперёд, в попытке перехватить руки Игоря. – Оставь, – Хазин махнул рукой, останавливаясь в нескольких сантиметрах от замершего Игоря, – всё в порядке. Пойдем, а то мы так никогда до управления не доедем. Игорь пожал плечами, натянул рукава свитера на пальцы и послушно пошёл за Петей в коридор, обуваться. Они и правда задерживались, всё же у них в отделе сидела встревоженная девушка – или парень – нужно было проявить хоть каплю сочувствия. Конечно же, это не распространялось на тот факт, что они ещё успели заехать за ещё одной порцией кофе. Потому что у них был законный отсыпной, пусть и в разгар дела. Они имели полное право накачаться кофеином под завязку, прежде чем снова окунутся в это чёртово дело. У Пети всю дорогу в машине играли «Браво», поэтому в отдел Гром завалился, сверкая совершенно неприличной для такого серьёзного места белозубой улыбкой, напевая привязавшиеся строчки. – Любите, девушки, простых романтиков, – промурлыкал Игорь, взбегая по деревянным ступеням, держа в руке высокий чёрный стакан. Следом за ним шёл Хазин, с идентичным аксессуаром и не менее широкой улыбкой. – Отважных лётчиков, ну и ментов, – отозвался знакомый женский голос откуда-то сбоку. Игорь обернулся и увидел сидящую на месте Димы Юлю. Всё так же невыносимо прекрасную, хоть и усталую, в красной клетчатой рубашке под цвет небрежно собранных на затылке волос – уютную и домашнюю, почти как раньше. Сам Дима на месте отсутствовал, но в управлении явно где-то был – на столе были свалены в кучу телефон, ключи от служебной машины и папка с новым делом. – Ничему Димыча жизнь не учит, – хмыкнул Игорь, подходя к Юле и отодвигая от неё бумаги подальше, – оставлять тебя наедине с документами себе дороже. – Вот ты злопамятный, кошмар, – рассмеялась Пчёлкина, легко пиная Игоря ногой. – И даже такой вредный, иди обниматься, – она чуть привстала, вытягивая вверх руки и тут же обвивая ими шею Грома, послушно склонившегося над ней. Игорь зарылся носом в сладко пахнущие мягкие волосы и на секунду прикрыл глаза. Рядом с Юлей ему всегда становилось чуть спокойнее. Будто одним своим существованием девушка подтверждала незыблемые истины – небо голубое, трава зелёная, кофе в отделе кошмарный, Юля опять спала чуть больше четырёх часов. Игорь бы так и остался стоять, склонившись в три погибели, сжимая в руках худое тёплое тело и слушая мерное дыхание – от Пчёлкиной веяло домом и тем самым временем, когда всё было просто, без этой глупой влюблённости в Петю, забившейся, кажется, в каждую клеточку тела Грома. – Что ты тут забыла? – наконец отпустив девушку, спросил Игорь, отстраняясь и тут же подхватывая стакан с кофе, предусмотрительно до этого отставленный в сторону. Если бы он в порыве какой-то невнятной и внезапной нежности пролил на Юлину рубашку хоть каплю, она бы, не моргнув, с такой же очаровательной улыбкой откусила ему лицо. – О, это сложно, – Юля тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула, – я расскажу, но сначала познакомь меня с вот этим молодым человеком, – она указала пальцем куда-то Игорю за спину, – а то ещё парочка таких взглядов – и я пойду в церковь проверять, не наложили ли на меня порчу. – Что? – Игорь обернулся и увидел, как Хазин, стоя в трёх шагах от них, опёршись бедром о чей-то стол, невозмутимо копался в телефоне. Судя по движениям, бесцельно и как-то демонстративно. – А, – Гром наконец сообразил и, отступив на шаг в сторону, представил насмешливо заулыбавшейся Пчёлкиной Петю: – Знакомься, мой напарник, майор Пётр Юрьевич Хазин. Мы сейчас оба не в адеквате, но ты это переживёшь, я думаю. – Как мило, ты обо мне вспомнил, – внезапно холодно отозвался Петя, отрывая взгляд от телефона. – Приятно познакомиться. Отличный выпуск про пожары. На месте Лесоохраны я бы начал активнее чесать жопу, по ней им точно скоро прилетит, – он сократил расстояние между ними и протянул Юле руку. Та широко улыбнулась и пожала в ответ, явно польщённая. – Очень на это надеюсь, – кивнула Пчёлкина и снова перевела взгляд на Грома. – Так вот, я домонтировала выпуск где-то в девять и скинула в чат, который ты не читаешь, Игорь, – как бы между прочим пробросила она, – пару скринов, и мне внезапно ответил Дима. Сказал, что он даже лечь не успел, его дёрнули обратно, что-то там по его основному делу. И вот я тут, накачала нас кофе и жду этого страдальца, чтобы отвезти домой, – Юля устало вздохнула и откинула короткую упавшую на глаза прядь волос. – По-братски, кофейком поделись, а? Игорь послушно протянул ей стакан, кидая взгляд в сторону Пети. Тот отодвинулся в сторону, подальше от Грома и с лёгкой, будто приклеенной к тонким губам, улыбкой смотрел только на Юлю. Игорь, будто бы невзначай, ударил носом ботинка о его ногу, но Хазин даже не глянул, продолжил упрямо смотреть вперёд. Игорь нахмурился, быстро прокручивая всё случившееся с момента, как они зашли в отдел, но так и не смог уловить, в какой именно момент Петю очередной раз заклинило. Не ревнует же он к Юле, в самом то деле. Это было бы глупо. И самонадеянно – добавил ворчливый голос в голове – не выдавай желаемое за действительное, Гром. Игорь мысленно махнул рукой на это всё и снова перевёл взгляд на подругу. Оказывается, та в упор смотрела на него и явно чего-то ждала. Возможно, ответ на вопрос, который Игорь успешно прощёлкал клювом. – Что? – беспомощно спросил он, замечая, как Юля растянула губы в хитрой улыбке и, стрельнув глазами в сторону Пети, терпеливо повторила: – Вот, пытаюсь выяснить, что вы тут забыли в такую рань, – она повернулась к Пете, и тот уже было открыл рот, чтобы, видимо, нажаловаться на несправедливость этой жизни и в красках описать, что именно делает с похитителем, когда они его найдут, но Игорь успел вытянуть руку и накрыть ладонью рот Хазина. Тот вздрогнул и ошарашенно посмотрел на Игоря, тут же откидывая руку от себя. – Неа, не вздумай, – поспешил объяснить Гром, пока его не пришибли на месте, – эта лиса, – он обвиняюще ткнул пальцем в Юлю, – просто пытается разнюхать подробности дела. Ты просто не знаешь, как мы с ней познакомились и на что она способна. – Я прикинулась дамой в беде, он сломал носы мужикам, которым я заплатила, и притащил к себе домой. А пока он лихорадочно выбирал, что мне заварить – использованный пакетик чая или пыль с полки, я сфотографировала все материалы дела, которое Игорь тогда вёл, и свалила, – с довольной улыбкой рассказала Юля удивлённо вскинувшему брови Пете. – А он залез ко мне в квартиру через окно и утопил ноутбук, – доверительно добавила она, смотря, как Хазин меняется в лице. – Игорь, – Петя поднял взгляд на Грома и очень серьёзно посмотрел ему прямо в глаза, – спасибо. – За что? – растерянно уточнил Игорь, уже ничего не понимая в этой жизни. Особенно того, почему Юля с такой легкостью записала Хазина в раздел «своих». Это было понятно и по тому, что она даже не пыталась рисоваться перед ним, и тем, как она общалась. Игорь видел её во всяких ситуациях и сейчас был готов поклясться на любой книге Довлатова – перед ними сидела настоящая Юля, та, которую ему самому пришлось выковыривать из бронированного панциря почти полгода. – За то, что ко мне в квартиру ты заходишь через дверь, – с прежней серьёзностью ответил Петя и тут же ухмыльнулся: – Мы вообще сегодня работать будем или просто пришли сюда постоять? Игорь растерянно посмотрел на Юлю, лениво водящую пальцем по экрану телефона. Включать мозг окончательно и снова погружаться в дело не хотелось вообще – он, кажется, только сейчас понял, насколько вымотался. Хотелось просто сгрузить свое тяжёлое сонное тело к Пчёлкиной в машину, доехать до её просторной светлой квартиры, разлечься на чёрном диване и, прикрыв глаза, слушать как Юля с Димой копошатся на кухне, вполголоса переговариваясь. В идеале, где-то рядом должен быть ещё Хазин. Если не под боком, то хотя бы в одной комнате, просто для душевного равновесия. Кажется, всё это замешательство явственно отразилось у Игоря на лице, потому что Петя раздражённо вздохнул, оттолкнулся от края стола, к которому успел прислониться и, хлопнув Грома по плечу, уходя, бросил: – Я пока разберусь, что там выяснил Женя, и посмотрю заявление. Подтягивайся, как всегда, в третью, – и, не дождавшись ответа, ушел на поиски Соколова. Юля и Игорь остались вдвоём, смотреть друг на друга и выразительно молчать. Пчёлкина закинула ногу на ногу, снова отпила уже остывший кофе из стакана Грома и, закатав рукава, беспечно спросила: – Мы будем это обсуждать? – Игорь очень бы хотел сделать вид, что понятия не имеет, что за «это», но прикидываться дураком рядом человеком, который знает его как себя самого, не было вообще никакого смысла. Поэтому он тяжело вздохнул, отрицательно мотнул головой и, подтащив недалеко стоящий стул, уселся рядом. – Неа, – ответил он, – мы будем говорить о твоей грядущей свадьбе. Итак, где моё приглашение? Юля осуждающе на него посмотрела и внезапно щёлкнула по носу длинным ногтем. – А вот и оно, – широко улыбнулась Пчёлкина. Игорь демонстративно закатил глаза и приготовился слушать. И гадать не надо было, у Юльки, скорее всего, уже были расписаны как минимум три плана. Поминутно. И Гром, честное слово, был готов выслушать их все.

***

У девушки, сидящей напротив и отрывистым почерком писавшей заявление, мелко тряслись руки. Так, что синяя шариковая ручка, сжатая в побелевших пальцах, ходила ходуном. Она сама, Александра, выглядела почти спокойной, Хазин даже удивился, когда увидел её, флегматично рассматривающую свои ногти, сидящую рядом с уткнувшимся в монитор Женьком. И говорила она достаточно спокойно. Постепенно сдающие нервы в ней выдавали только красные, явно заплаканные глаза, искусанные губы и то, как она куталась в огромную тёмно-зелёную мужскую толстовку. Петя бы обязательно ей посочувствовал, если бы прямо сейчас не был готов со скрежетом отодвинуть казённый стул, хлопнуть тяжёлой дверью и, выйдя обратно к рабочим местам, перегрызть Грому горло. Петя очень хорошо знал это чувство, сейчас с громким чавканьем сжирающее его изнутри. Обжигающую, застилающую глаза ревность он бы не спутал ни с чем. Он же ровным счетом ни хрена не знал об Игоре, с кем тот спит, живёт и встречается. Ну и что, что его квартира больше похожа на… Да ни на что она не была похожа. Петя был уверен: осядь он где-нибудь на долгие годы, его хата бы выглядела абсолютно так же – ему тоже было всё равно, где спать, что есть и какого цвета у него стены. Это маме с Ниной было не всё параллельно, они вечно что-то там переделывали, заставляли перетаскивать мебель, тратили целые выходные на поездки по магазинам в поисках идеального ковра. Петя упорно смотрел на появляющиеся из-под острого стержня буквы и хмурился. Он же старался ничего не чувствовать к Игорю, но тот со своей ебучей заботой, проникновенным тоном и совершенным отсутствием такта – ну вот кто его просил быть таким хорошим – пёр как танк. И вот они теперь тут, Петя с петлёй на шее в виде глупого иррационального чувства, а Игорь там, со своей рыжей честной журналисткой. У которой, несомненно, нет за плечами клейма бывшего наркомана, работы на продажную крысу в погонах и ещё десятков двух скелетов, наспех рассованным по всем шкафам и тумбочкам. Может, так даже лучше, что у Игоря кто-то есть. Отболит и отвалится. Само собой. Сам же не хотел, Петечка, что сейчас-то началось? – Я подозревала, но не думала, что он попрётся с этой сукой в место, где будут наши общие друзья, – внезапно сказала девушка, отодвигая от себя лист и поднимая на Петю взгляд тёмных глаз. – Неужели он рассчитывал, что я ничего не узнаю? – Александра, выдохните, – Петя тряхнул головой, старательно заталкивая жужжащие в голове мысли об Игоре подальше и заставляя себя окунуться в работу. – И теперь давайте с самого начала и по порядку. Вы поссорились со своим молодым человеком, дальше что? Саша раздражённо выдохнула, сцепила руки в замок и, переведя взгляд на стену, уже хотела начать, как с тихим щелчком повернулась ручка двери и в допросную шагнул Гром. Петя усилием воли заставил себя сидеть на месте, не отводя взгляда от вздрогнувшей от неожиданности девушки. Она кинула удивлённый взгляд в сторону Игоря, но быстро собралась и начала говорить: – Ну, ссора – это мягко сказано. Мы разосрались, простите, – она хмыкнула, но Петя даже бровью не повёл, – с ним в хлам. Я ушла покурить на балкон, а когда вернулась, его уже не было. Через пару часов мне отписалась жена его друга, что Даня у них. А через сутки, вечером, общие знакомые скинули фотографии из дома Гречкина. И там он с этой… Она поморщилась, зажмурилась, а когда снова открыла глаза, они стали совсем красными, тёмные ресницы слиплись. Игорь, стоявший за спиной, сделал шаг, но Петя, повернув голову, смерил его ледяным взглядом. Гром послушно замер. – Вы её знаете? – повернувшись обратно к девушке, спросил Петя, доставая телефон и начиная быстро печатать Кириллу. Ему нужны были записи с камер. Опять. И какого хрена они вчера их сразу не взяли? – Нет, – Саша мотнула головой, – он с двух часов ночи трубку не берёт. Сначала гудки проходили, а теперь уже всё, абонент не абонент. Я приехала к особняку, когда уже все стали расходиться, спрашивала своих ребят, но Даню никто не видел уже несколько часов. – Почему вы думаете, что его похитили, а он просто не, – Петя усмехнулся, чувствуя внезапное желание ударить побольнее. По Игорю, конечно, а не по девушке, – предпочел компанию другого человека? Потому что пока звучит так, будто он намеренно ведёт себя как мудак и решил заставить вас понервничать. Хазин мог поклясться, Игорь сейчас прожигал ему спину взглядом. Очень сильно хотелось повернуться, чтобы определить, что именно за эмоция сейчас была на его лице, но Петя раздражённо рыкнул сам на себя и приказал не дёргаться. Он же ничего такого не сказал, во всяком случае, что бы относилось к ним двоим. Ведь правда? – Мне… – девушка растерянно посмотрела на Хазина, секунду подумала и выпалила скороговоркой: – Мне рассказали, что это не первый такой случай. Есть слухи, что с вечеринок люди пропадают. Я не хотела верить, но девочки сказали, что лучше заявление сходить написать. Это правда? Вы же не просто так приехали. Вы его найдёте? – последнее она добавила уже совсем тихо, смотря через Петино плечо, на Игоря. – Найдем, не беспокойтесь, – мягко сказал Гром, от чего у Пети по спине пробежали мурашки. Тихие раскатистые нотки в голосе Игоря мгновенно откинули в сегодняшнее утро, такие же звучали, когда он поднял трубку. – Ещё вопрос. Даниил Александрович употреблял? Оцепенение мгновенно сменилось раздражением. Захотелось дать Грому по лицу папкой с делом и долго выпытывать, чем он, блять, вообще занимался на лекциях в академии. И кто его учил вести допросы так топорно. А потом накатать огромную, пятидесятистраничную жалобу на этого преподавателя, обвиняя в некомпетентности и неумении донести простые истины до юных умов. Хазин был даже готов пожертвовать ради этого ещё парочкой часов сна. Наверное. – Что? – ошарашенно спросила Саша, удивлённо хлопая глазами. И тут же ушла в отказ: – Нет, вы что? Петя тяжело вздохнул и, пообещав при любом удобном случае надеть на голову Игорю железное ведро и от души постучать по нему чем-нибудь металлическим, ну, чтобы он охуел и больше так не делал, попробовал исправить ситуацию. Шансов, конечно, уже было немного, но стоило попробовать. – Александра. Вы же понимаете, что лучше сказать всё как есть? – Петя доверительно улыбнулся. – Вы облегчите нам работу в несколько раз, поэтому что этот факт может стать решающим, – а вот тут он даже не соврал. Петя очень сильно надеялся, что по его лицу невозможно было понять, насколько сильно он не хочет опять сидеть кучу часов, уткнувшись в монитор и копаясь в километрах постов и сообщений: – Повторяю вопрос: ваш молодой человек употреблял наркотики? – Он пытался слезть, – неожиданно призналась Саша, будто для себя что-то решив. – Ну, он мне обещал, держался уже почти месяц. У нас скандал из-за этого и случился, я убиралась и нашла таблетки. И он как с цепи сорвался. И непроизвольно коснулась щеки, тут же отдернув руку. Петя с Игорем переглянулись, но промолчали. Как найдут, нужно будет провести профилактическую беседу с Сашей, чтобы в следующий раз сразу ехала снимать побои. Даже если откажут в возбуждении дела, этот долбач хотя бы понервничает и в следующий раз будет думать головой. Петя вздохнул. Лучше, конечно, что бы она вообще от него бежала, и как можно скорее. Но в девяносто девяти случаях из ста никакие разговоры не помогают убедить девушек бросать этих придурков. – Ясно, – Хазин кивнул головой. – Последний вопрос. Актёр? – Нет, – Саша пожала плечами, – Сценарист. Он вот только в рекламное агентство устроился, на испытательном сроке. Наверное, надо туда позвонить, да? Сказать, что он пропал, а не просто не вышел на работу? А вот это было странно и рушило всю их предполагаемую систему. И это было очень плохо. Даже не так, кошмарно. – Да, стоит, – на автомате отозвался Хазин, – Если вспомните что-то ещё, вот мой номер, – он отклеил от одной из страниц дела пустой ярко-жёлтый стикер и, быстро написав цифры, протянул его девушке, – звоните. Как будет что-то известно, мы вам сообщим. – Спасибо, – Саша поднялась с места и уже около двери обернулась, посмотрела сначала на Петю, а потом на Игоря: – Найдите его, пожалуйста. Может, это странно, но у меня чувство, что случилось что-то жуткое. Или вот-вот случится. – Мы сделаем всё, что в наших силах, – устало отозвался Хазин, выдавливая из себя подобие улыбки. – До свидания, Александра. Девушка кивнула и скрылась за дверью. В допросной повисло тяжёлое молчание. Петя отрешённо смотрел на лежащее кверху ногами заявление и старательно игнорировал внимательный взгляд Грома. Тот смотрел хмуро и непонимающе. – Думаешь, наш? – наконец спросил Игорь, стадясь на стул, с которого совсем недавно встала Саша. Хазин пожал плечами, подтянул к себе лист и положил его в папку, к другим заявлениям и отчётам. Кстати, об этом: нужно было по горячим следам написать ещё один. И ещё вчерашний. Пиздец. – Даже если нет, лучше отработать, лишним не будет, – на секунду задумавшись, Петя поднял взгляд и спросил: – Ты сидел за камерами, ничего странного не помнишь? – А я похож на паука, чтобы сразу во все камеры смотреть? – огрызнулся Игорь, скрещивая руки на груди и смотря в ответ волком: – Тем более, я хуй знает даже как он выглядит. Она хоть фотку его дала? – Петя молча потыкал в телефоне и развернул экран в сторону Грома, демонстрируя фотографию парня лет двадцати пяти с тёмно-русыми волосами, чуть приплюснутым носом и тёмными широкими бровями. Игорь понятливо кивнул. – Сейчас сгоняю к Кириллу за записями, пересмотрим. – Катись, – отозвался Петя, открывая чат с Киром и раздумывая, будить ли его или Гром сам додумается сразу пойти к охране. Зря что ли с ними всю ночь байки травил? Спустя несколько секунд тишины Хазин всё же поднял глаза на Игоря. Тот смотрел на него неотрывно, изучающе, сцепив зубы и чуть сощурив глаза. Петя вопросительно выгнул бровь, молча глядя в ответ. Первым не выдержал Игорь, поднялся с места, натянул на голову кепку и быстрым шагом вышел из допросной, грохнув дверью. Петя довольно улыбнулся, несмотря на разливающуюся внутри вину за свое мудацкое поведение. Но так было привычнее. И, наверное, правильнее.

***

Петя только заполнил шапку второго отчёта, как лежащий рядом телефон просигналил о новом сообщении. Хазин потянулся к нему немедленно – что угодно, кроме этой каторги. «Что с Громом?» Петя попросил Кира отписаться, как Игорь уедет, но не думал, что всё затянется на добрых полтора часа. Скорее всего, и так злой Гром озверел там окончательно. «Ничего. А что, гремит?» «Я его таким бешеным не видел, даже когда на гелике в ворота восемнадцатого века пьяный врезался» Хазин завис, тупо смотря на сообщение. Он уже и забыл, что читал в новостях про Кирилла до того, как тот пришёл к ним на допрос и оказался нормальным человеком. Почему-то тот Гречкин никак не хотел ассоциироваться с парнем, которого Петя знал сейчас, и как такое вообще возможно? «Нам стоит поговорить о твоём поведении? Или почему права до сих пор у тебя?» А вот это уже был серьёзный вопрос. Не то что бы он осуждал – не ему вообще об этом печься, Петя сам, по уму, должен был сейчас сидеть в темнице сырой и оставшиеся зубы пересчитывать, а не в погонах по городу носиться. Но выяснить, что на этот счёт думает Кирилл, сейчас всё же стоило. «Нет, пап. Не надо, пап. Я больше так не буду, пааап. И вообще, это я тут пострадавшая сторона. Меня разбудили» Петя сам себе кивнул – ну хоть не начал отмазываться и говорить, что это была случайность. Значит, что-то там в голове на место встало. Может быть. «Нас тоже, не выпендривайся» «Так что с Игорем?» «Хз. Мне не до него» Внутри что-то довольно заворочалось. Петя знал: нельзя испытывать удовлетворение от того, что кому-то плохо, но ничего с собой поделать не мог. Идиотские нежные чувства нужно было хоть как-то вытравить. И чем меньше Гром будет так заботливо смотреть на него, сонно улыбаться и смеяться над его не смешными, будем честны, чёрными шутками, тем легче будет в себе это добить окончательно. Пока не поздно. И пусть Игорь на него злится. Лучше, чтобы вообще разочаровался окончательно. Не он первый, не он последний. А Петя как-нибудь переживёт. «Ясно. Поругались?» «Даже знать не хочу, как ты пришел к этому выводу» – быстро напечатал Хазин, посверлил взглядом телефон ещё несколько секунд и всё же малодушно дописал: «Да». И снова уткнулся носом в монитор, старательно игнорируя приходящие уведомления. Спать хотелось кошмарно, но нужно было дождаться Игоря, посмотреть записи и хотя бы сделать запрос на пропавшего и его спутницу. Не факт, что они вообще в базах, но лишним, опять же, не будет. Это всё уже начало действовать на нервы. Хазин терпеть не мог, когда расследование начинало провисать, а вместо реальных фактов у них на руках были только бесконечные допросы, запутывающие ещё больше, и сплошные гипотезы. С другой стороны, следовало пойти сказать спасибо Фёдору Ивановичу – другой руководитель его с Громом бы уже обглодал до костей. Прокопенко же вызывал на ковёр стабильно раз в три-четыре дня, хмурился, выслушивая новости, и отпускал работать дальше. Видел, наверное, что Петя с Игорем сами не в восторге от ситуации. Откинувшись на стуле, он на автомате взял в руки телефон и открыл первое же выскочившее уведомление, внезапно оказываясь в чате с мамой. В самом низу висело одно непрочитанное сообщение. Короткое, из двух слов. «Не стоило» И именно в этот момент Петя понял – с него хватит. В носу предательски защипало, а усталые глаза резануло, Петя шмыгнул носом и крепко зажмурился. Он думал, что видеть, как Игорь нежно обнимает Пчёлкину, гладит её по волосам и улыбается ей – больно? Очень смешно. Даже рядом не стояло. Петя оторвал взгляд от сообщения, медленно сохранил документ и поднялся с места, дрожащими руками нащупывая пачку сигарет в кармане джинсов. Нахуй. Абсолютно всё нахуй. Но он это переживёт.

***

Игорь не понимал уже вообще ничего. Хазин, игнорировавший его с момента, как они зашли в управление, сидел напротив, неотрывно смотря в монитор и щёлкая мышкой. Гром не мог себя назвать эмпатичным человеком, скорее наоборот, но не почувствовать холод, веющий от Пети, мог только или кто-то очень тупой, или… Нет, других вариантов не было. Когда Игорь вернулся, Хазин на него даже не посмотрел, только протянул руку и забрал флешку с записями и, оставив загружаться, молча ушёл в сторону кофемашины. Но Игорь успел заметить и покрасневшие глаза, и то, как Петю самого потряхивало. Следующие полчаса он беспрестанно шмыгал носом и поджимал губы, от чего Игорю было почти физически больно. Не думать было сложно. О Хазине, о его рваных движениях и расфокусированном взгляде – тот будто смотрел сквозь монитор, постоянно перематывая запись обратно и зависая снова. Игорь упрямо сцеплял зубы и старался сосредоточиться на своей части записей. В итоге часа через полтора Игорь наконец заметил двоих, подходящих под описание. Смотреть на то, как Даниил сначала целенаправленно напивается вместе с темноволосой худощавой девушкой, а потом, исчезнув с ней же на балконе второго этажа минут на десять, возвращается уже с остекленевшим взглядом и широкой улыбкой, было мерзко. Девушка, шагающая рядом, выглядела не лучше. – Я сделал запрос на них двоих, но ответ будет не раньше завтра, – наконец сказал Гром, покончив с километрами сопроводительного текста и загрузкой файлов, весящих, как хорошо откормленная лошадь. – Уверен, Кир найдет быстрее, – отозвался Петя, кидая на Игорь короткий взгляд, на секунду оторвавшись от телефона. – Я попросил его поспрашивать своих, может, кто знает эту дамочку. Игорь закрыл все вкладки и нажал на завершение работы компьютера. Он намеревался вернуться домой, лечь в кровать и не вставать оттуда до завтрашнего утра. Ни под каким предлогом. Даже если в городе появится сумасшедший поджигатель в костюме голубя. К примеру. В груди что-то противно заскреблось. Значит, с Кириллом Пете не влом общаться? Если до этого Игорю удавалось худо-бедно списывать очередные Хазиновские закидоны на общую усталость, то теперь эта версия с треском развалилась. – Тебе не кажется, что он за нас всю работу делает? – откидываясь, спросил Игорь, глядя на то, как Петя быстро печатает сообщение. – Работа в команде, Гром, – нараспев ответил Хазин своим самым ублюдским тоном, он таким обычно с Саньком из соседнего отдела общался, тот всех бесил безумно своей душнотой. – Понимаю, звучит непривычно, но новые слова учить полезно в любом возрасте. – А тебе, смотрю, мама в детстве значения слова «доброжелательность» не объяснила, – огрызнулся Игорь, чувствуя невыносимую усталость. Сейчас им бы мирно разойтись, а не грызться как подростки. – И мне теперь страдать. Петя заблокировал телефон и поднял на Игоря злой тёмный взгляд. Гром, до этого вкладывающий только распечатанные листы со своим отчетом в папку, замер. – Иди на хуй, – совершенно спокойно сказал Хазин. У Игоря внутри всё замерло. – Что? – нахмурился Гром, отодвигая от себя дело и чуть подаваясь вперёд. Напряжение, повисшее в воздухе, кажется, можно было потрогать. – Иди на хуй, говорю, – Петя растянул губы в притворной улыбке, – или в пизду. Сам разберёшься, не маленький. Давай, а то тебя там твоя журналистка уже заждалась. Игорь почувствовал, как зазвенело в ушах. Всё скопившееся раздражение и напряжение разом ударило по нервам. Чтобы сдержать злость, клокотавшую где-то в горле, Игорь заставил себя сцепить зубы и, медленно поднявшись на ноги, выдохнул: – Как же ты меня заебал, Петь. Просто представить себе не можешь, – лицо Хазина скривилось, как от боли. Игорю нестерпимо хотелось по нему врезать. – Вроде ведёшь себя, как нормальный человек, а потом тебя переклинивает – и такая мразь вылезает, – Гром запихнул свой древний телефон в карман и, с силой кинув папку с делом на стол перед Петей, бросил: – Знаешь что, ты прав. Пойду я на хуй. Хоть высплюсь там. Игорь успел сделать пару шагов в сторону выхода, как до него донёсся насмешливый голос: – Главное, куртку не забудь, – Гром обернулся, замечая висящую на спинке стола проклятую коричневую кожанку. – А то на весь отдел псиной вонять будет. У Игоря сжалось сердце. Он смотрел на Петю, замученного, истощённого, но с гордо вздёрнутым подбородком и приклеенной к тонким губам улыбкой. И почувствовал горький привкус наебалова на кончике языка. Что-то было не так. Всё было не так. – Ну и гандон же ты, Хазин, – выдохнул Игорь, чувствуя, как злость медленно отступает, а на её место приходит вязкая, липкая пустота. У Пети в глазах промелькнуло что-то невнятное, изломанное, тоскливое, всего на секунду. Потом он беспечно пожал плечами. – Мама таким воспитала, – ответил Хазин и отвернулся. Игорь поджал губы и зашагал к выходу. Было паршиво как никогда.