Серотонин

Петя ничего не слышал. Ни как хлопнула дверь в отдел, ни как Гром протопал к своему месту, ни как остановился рядом, обдавая холодом и ставя на стол чёрный стакан горячего кофе. Пете было вообще не до этого. Он с самого утра был на взводе. Сам проснулся без десяти шесть, проспав жалких пять часов, бодро выскочил из кровати в хмурое Питерское утро, даже нормально позавтракал, не отрываясь от телефона. Выглянул в окно и, оценив масштабы бедствия, которое коренные жители северной столицы по ошибке называли погодой, понёсся на работу. Внутри бурлила нерастраченная энергия, а в груди разрастался ком предвкушения и азарта – с ним такое происходило каждый раз, когда начиналось самое интересное. У Пети буквально чесались кончики пальцев от нетерпения. Пока медленно разгонялся рабочий компьютер, сонно моргая и подгружая все программы и базы, Хазин нетерпеливо тряс ногой, хлебал кофе и допечатывал в заметках названия приложений, где можно было выцепить информацию по пропавшим. А когда на мониторе наконец появилась глупая кошачья морда с надписью «министерство не твоих собачьих дел», он отставил стакан в сторону и выпал из реальной жизни. Пару раз к нему вроде кто-то подходил, Хазин не особо запомнил. Он лишь от них отмахивался, бросал невнятное «всё потом» и снова утыкался взглядом в экран, открывая вкладку за вкладкой, перескакивая с одной страницы на другую и лишь изредка отвлекаясь на телефон, чтобы ответить едва продравшему глаза Кириллу. Кириллу, получившему в девять утра шестьдесят четыре сообщения в директ, двадцать процентов из которых начинались со слов «срочно». Игоря, впрочем, могла ждать та же участь – тотальное игнорирование и дежурные ничего не значащие фразы вместо осмысленных ответов – но Гром был умнее, он пришел с дарами. Петя ещё минуту листал с таким трудом найденный аккаунт Лебедевой в твиттере, через строчку читая реплаи и обращая внимания только на то, что писала сама девушка. Наконец, дойдя до какого-то короткого твита, кивнул сам себе и потянулся было за телефоном, но наткнулся взглядом на чёрный картонный стакан. Пару раз моргнул, будто приходя в себя, облизнул пересохшие губы и наконец поднял взгляд, смотря на нависшего над ним Игоря. – Так много вопросов, – задумчиво произнес Игорь и ухмыльнулся краешком губ. Петя пожал плечами. В спине что-то звучно хрустнуло, но Хазин стоически это проигнорировал, беря кофе в руки и откидываясь на стуле. – И все их надо перекурить, – оповестил он, жадно присасываясь к стакану. – Который час? Петя повёл плечом – ломило всё тело. Перед глазами рябило, а в голове шуршало остатками информационного конфетти, которое туда высыпали. Все нужно было уложить и рассортировать по папочкам. Но для начала – заставить тело двигаться. Хотя бы до туалета, потому что выпитые чашки кофе давали о себе знать. – Почти три, – Игорь кинул быстрый взгляд на круглые часы над кабинетом Прокопенко и пронаблюдал, как удивлённо вытянулось лицо Хазина. – Ты что, так и не вставал с места? – А ты что, уже приходил? – Петя нахмурился, вылезая из-за стола и хлопая себя по карманам джинсов в поисках сигарет. Искомая пачка нашлась в переднем, а зажигалка, он помнил, должна была лежать там же. Игорь вопросительно выгнул бровь и уставился на Петю. – Не делай такие глаза, ну, заработался немного. Вот, лучше возьми мой кофе, – он впихнул в руку Грому им же принесённый стакан, – и подожди меня в курилке. Бля, ща обоссусь. – Доброе утро, – Игорь хмыкнул вслед уносящемуся Хазину, успевшему показать ему средний палец до того, как скрылся за углом. Уже делая шаг в сторону от стола, Игорь заметил лежащий поверх бумаг телефон и хмыкнул. Это что вообще с Хазиным такое творится, что он свой драгоценный айфон умудрился оставить без присмотра? Дверь в курилку пришлось открывать с ноги, руки были заняты стаканами. На улице было всё так же мокро и тихо, за десять минут с того момента, как он зашёл в отдел, ничего не поменялось. Поэтому Игорь привалился плечом к стене, устало прикрывая глаза. Он уже вымотался практически до предела и чувствовал себя, как старая советская игрушка – жалким, замученным и с ватной головой. Он так нормально и не выспался: сначала час смотрел в потолок, стараясь не думать о Пете, что получалось, откровенно говоря, плохо, а потом до утра смотрел во сне невнятную муть, оставившую после себя привкус горечи и ощущение, что его обмакнули во что-то липкое. Открылась дверь, и на улицу выплюнуло отвратительно бодрого Хазина. Игорь вздохнул, лениво приоткрыл глаз и посмотрел на напарника. Тот выглядел непривычно – слишком взбудораженным и заведённым, несмотря на ту же самую бледность, впалые щёки и тёмные круги под глазами, идентичные Громовским. В голове тут же заскреблись старательно запиханные вчера куда подальше мысли о том, чтобы проверить, насколько широкие у Пети сейчас зрачки. Игорь взял в руки метафорическую огромную деревянную палку и с метафорическими громкими криками загнал эти мысли обратно в небытие. Пусть там и сидят. Петя же, едва оказавшись на улице, тут же поплотнее закутался в огромную чёрную толстовку, почесал кончик носа и отобрал у Игоря свой стакан. Потоптался на месте, взлохматил и так находящиеся в полном беспорядке волосы и тоже прислонился к стене. – Пиздец, сколько эта мелкотня в сетях пишет. У меня такое ощущение, что я про них знаю больше, чем про свою бывшую. А мы с ней три года вместе прожили, – Хазин ловко одной рукой открыл пачку, вытащил зубами сигарету и, чуть подумав, поудобней перехватив стакан, поддел пальцем красную зажигалку, извлекая её на свет. – Поэтому я и не палюсь, – Игорь с удовольствием пронаблюдал, как Петя сначала согласно угукнул, подкурил, а потом замер, обрабатывая то, что Гром ему только что сказал. – Классные фотки, кстати. Но локация возле Исаакия уже попса. – Ля ты крыса, – Петя посмотрел на улыбающегося во все зубы Игоря с неподдельным восхищением в глазах. – То есть ты, сука, знаешь, как пользоваться инстаграмом? А раньше сказать не мог? – Чтобы как ты, снова пять часов, как креветка, за компом просидеть? – хмыкнул Игорь, отпивая свой кофе и недовольно думая, что Петя, зараза такая, кажется, его на эту иглу окончательно подсадил. – Не, спасибо, я уж лучше по старинке ногами поработаю. – И ртом, – мстительно отозвался Хазин, расплываясь в довольной улыбке. Но тут же начиная снова возмущаться. – Вот ты сталкер недоделанный, ну, рассказывай, что я о тебе ещё не знаю. Может, ты ещё и латентный айтишник, сидишь там, по ночам кодишь? – А все сбережения у меня в криптовалюте, ага, – Игорь широко улыбнулся и вдруг очень чётко осознал, что в Пете сегодня было не так – он был живым. Ну, в смысле, он всегда был живым, ходил, ел, пил, орал. Но сегодня он будто отпустил себя – приперся на работу в каком-то балахоне, джинсах, встрёпанный, будто голодный до дела. Игорь знал это состояние куража, когда дело двигается с мертвой точки, когда бесконечные догадки ещё не успели сожрать всё желание жить, а сил, кажется, хватит на целый отдел. И Петя явно сейчас был в этой точке – готовый прогрызть бетонную стену зубами, как двухлетний хаски, дурной и решительный. А ещё уже успевший замерзнуть, судя по тому, как натянул рукава толстовки на пальцы и переминался с ноги на ногу. – Давай, заканчивай травить никотином своих тараканов и пошли делиться стратегически важной информацией, – вздохнул Игорь, делая шаг в сторону двери и берясь за ручку. Петя поморщился, сделал глубокую затяжку и, потушив сигарету о стену, кинул её остатки в любезно поставленную возле двери картонную коробку. – Ты бы своих тоже потравил, а то они на шаве только пузо отожрут, – участливо посоветовал он, захлопывая за собой дверь и тут же наступая Игорю на пятку ботинка. – Шевелись, Плотва. Игорь весело хмыкнул и вырулил в зал, направляясь обратно к Петиному рабочем месту, попутно подтаскивая туда близстоящий стул, устраиваясь на нём. Хазин же с размаху плюхнулся обратно в кресло и страдальческим взглядом уставился в потухший монитор. Игорь его отлично понимал. – Ну что, съездил я к этому Стасу в универ, поговорил с его мастером, – Гром поставил локоть прямо на папку неподшитых дел и драматично вздохнул. Понахватался. – Прикинь, они реально его так называют, – Петя коротко кивнул, это он усвоил после двухчасовой лекции Нины ещё в прошлой жизни. – Этот Владислав Игоревич вообще ни хрена не знает. Он сначала долго и мечтательно рассказывал о постановке, в которой Стас должен был играть, а потом перешёл на что-то настолько абстрактное, что меня на первый курс академии с той ебучей философией откинуло. Я минут через двадцать уже понял, что бесперспективняк, – Гром допил кофе одним глотком и, развернувшись, прицельно кинул стаканчик в ближайшую урну. – Что, совсем ничего не выяснил? – Петя внимательно проследил за траекторией полёта и кивнул сам себе, когда Игорь попал. – Хазин, я три часа с пизданутыми актёрами общался, дай пожаловаться, будь человеком, – тут же возмутился Игорь, на что Петя лишь хмыкнул и поднял руки в капитулирующем жесте, показывая, что он на этом моноспектакле всего лишь зритель, а Гром может продолжать свой монолог. Игорь же столь сложную конструкцию на лице Хазина проигнорировал, принимаясь страдать с новой силой: – Так вот, походу он больше за спектакль переживает, чем за студента. Пришлось к группе идти, с ними беседовать. И вот, судя по всему, мы роем в правильном направлении, потому что Стас незадолго до исчезновения тоже получил роль. Недели за две. Особо не распространялся, сказал только, что это будет какой-то психологический триллер с элементами безумия. Это цитата. Вообще эти разговоры с актёрами, режиссёрами и прочей творческой нечистью вытянули из Игоря все силы. Будь он немного лиричнее, он бы выдал что-нибудь про другой мир или параллельную реальность, где он бродил как призрак, а её обитатели смотрели сквозь него. Но Игорь был более приземлённым, поэтому немного ошалел от того, с каким равнодушием отнеслись к его появлению – обычно удостоверение и фраза «полиция, есть несколько вопросов» вызывала больше энтузиазма или паники, тут уж как повезет, в глазах. В этот раз заслуженный, мать его, режиссёр с демонстративной неохотой оторвался от дел и практически снизошёл до разговора с Громом. И всё так медленно, степенно, раздражающе, что Игорь под конец уже не стесняясь скрипел зубами. Со студентами было легче. Те и на контакт шли охотнее, и отвечали на вопросы по делу. Но Игоря будто облизали взглядами, он практически чувствовал, как ребята выжимают из этой ситуации всё – считывают его мимику, вслушиваются в формулировки и мысленно конспектируют. С одной стороны, такое рвение к обучению и наблюдению было похвальным, с другой, Игорь чувствовал себя овчаркой на выставке, неуютно было до жути. Поэтому из Института Культуры он буквально выполз и ещё минут двадцать стоял возле какой-то лужи, созерцая, как в мутной воде плавают листья. Юля бы назвала это медитацией, Игорь же никак это не назвал, потому что смотреть за путешествием жёлтого листочка было интереснее, чем думать. Потом, конечно же, пришлось. Удивительно, но первой же мыслью после этой репетиции интеллектуальной комы было взять по дороге кофе. Себе и Пете. – Психологический триллер – это читать его соцсети, – сказал уже выдувший тот самый кофе Петя. – Вот, глянь, – он повернул светящийся экран к Игорю и ткнул пальцем в квадрат фотографии на нем, – Октябрьская фотография и подпись. А следом ещё одна через два дня. И третья за день до исчезновения, – Хазин пролистнул три похожих фотографии, все с неоновым фиолетовым светом, явно профессиональных. И короткие подписи под ними «С10», «H12» и «N2». Игорь нахмурился, сложил в голове все имеющиеся знания в области всего и раздражённо выдохнул: – И что это за ребус? На химическую формулу похоже, – по экспертному мнению Игоря, ещё химиков им в этом деле и не хватало. Актёров же им мало, нужно ещё одну вообще не связанную с похищениями область приплести. – Это она и есть, – кивнул Петя, сворачивая фотографии и листая профиль Стаса в Инстаграме вниз, – формула триптамина. – Будь здоров, расти большой, – ворчливо отозвался Игорь, откидываясь на стуле и ловя возмущённый взгляд повернувшегося к нему Хазина. – Ну что ты на меня так смотришь, в академию нужно было физику, а не химию сдавать, я без понятия, что это за херобора заборчиком. Хазин тяжело вздохнул, кинул на Игоря какой-то отчаянный взгляд и начал быстро печатать в поисковой строке новой вкладки. Игорь пожал плечами. Ему вообще не было стыдно за то, что он в чем-то не разбирается. Тем более, вся вот эта мутотень – чисто Петин профиль, его за этим сюда и позвали. То, что он таким инициативным оказался – всего лишь удачное стечение обстоятельств. В противном случае, Игорю пришлось бы корячиться со всем этим одному, изредка донимая Хазина вопросами и расшифровками из лабораторий. Игорь перевёл взгляд на Петю. Тот был со взлохмаченными волосами с одной стороны и примятыми с другой, сразу было видно, на каком боку спал – на левом – и зачем тебе эта информация, Гром? – с обветренными искусанными губами, сосредоточенный и физически измотанный, но будто не осознающий этого. Красивый, как вчера в машине, как тогда, сидящий на грязных ступенях, как ещё раньше на балконе. Игоря тянуло подвинуться ближе, коснуться локтем предплечья, задеть коленом бедро, прикоснуться хоть как-нибудь. Очень хотелось, практически до зудящих кончиков пальцев, но… – Ладно, придётся, как с дошкольником, – Хазин развернул на весь экран какую-то статью и указал на формулу, кидая быстрый взгляд тёмных глаз в сторону встрепенувшегося Грома. – Смотри, Игорёк, это триптамин. Из него делается диметилтриптамин. Галлюциноген, показывающий тебе такие мультики в реальном времени, что «Рик и Морти» могут отсосать. И у нас тут или очень тупой пациент, палящийся по всем фронтам, или это намёк. Потому что первая фотография выложена ровно в день, когда он написал вот это в свой телеграмм канал. Петя в несколько кликов открыл телегу, а следом какой-то диалог и кивнул Игорю, мол, читай. На экране в чате с ёмким названием «а жить-то когда?» на белом фоне темнела лаконичная фраза: «Если будешь прыгать выше головы, целься в Луну. Принимаю поздравления, я уже лечу». Игорь резко почувствовал себя полным идиотом. В то время, пока он оббивал пороги мест, где его не ждали, и принёс жалкую горсть информации, Петя, сидя на жопе ровно, сделал для расследования в три раза больше и даже не вспотел. Внутри зашевелилось неприятное чувство отвращения к себе – можно же было стараться больше, искать лучше, чтобы сейчас не обтекать, глядя, как другие делают работу за тебя, Игорь. Юля говорила, что у Игоря синдром отличника и что ему не нужно быть во всем первым и лучшим. Игорь тогда возмущённо сопел и брал дополнительные смены, делая вид, что не замечает грустных взглядов подруги. Впрочем, сейчас ничего не изменилось, разве что Пчёлкина теперь не сильно интересовалась ментальным здоровьем Грома. Смирилась, может быть, а может, просто надоело. – Поэтично, – покачал головой Игорь, мгновенно замыкаясь и даже отодвигаясь от Хазина. Тот удивлённо покосился на напарника. – По Лебедевой что есть? – Нашел её твиттер, что было охренеть как непросто, – Петя явно решил не комментировать резко поменявшееся настроение Грома, за что тот ему был благодарен. Жалость была последним, что ему сейчас требовалось. – И да, она тоже получила роль. За две недели до того, как пропала. Только вот она написала, кажется, пару сотен твитов про этого самого режиссёра и ни хрена конкретного, – Петя тяжело вздохнул, и Игорь против воли усмехнулся. Хазин сейчас сам был похож на подростка, а с открытым твиттером и вечно дребезжащим телефоном с уведомлениями в инсте – тем более. – Ладно, зато теперь мы знаем, что это система, – Игорь хлопнул Петю по руке, поднимаясь и сводя лопатки – спина всё ещё напоминала о вчерашнем марафоне сомнительного кинематографа. – Что там по Вицан? – внезапно вспомнил Хазин, на что Игорь лишь поморщился. – Планировал завтра дойти, – Игорь представил, что завтра, после ночной смены, придётся снова тащиться Бог знает куда и весь этот цирк повторится, и ему отчаянно захотелось уволиться. Хоть на денёк. – Сегодня уже время поджимало, не успел. А сейчас нужно ещё инструктаж ребятам провести и послушать, что они там напридумывали, – Гром потёр глаза и вздохнул. – Идиотский день какой-то, даром, что семнадцатое. – Какое? – тут же встрепенулся Петя. Потянулся к телефону, разблокировал и несколько секунд сверлил взглядом дату. – Чёрт, точно. Игорь удивлённо поднял брови – Петя резко стал каким-то потерянным. Нахмурился, уставился в одну точку, словно что-то решая в своей голове, но явно не находя устраивающего его варианта. – Всё в порядке? – осторожно уточнил Игорь, мысленно давая себе пинка – он сам резко разволновался, смотря на перемену в настроении. Что бы там ни было, но явно ничего хорошего, лицо у Пети было крайне сложное. – Не дрейфь, про работу я никогда не забываю, – Хазин понял вопрос Игоря по-своему, поэтому легко махнул рукой и повернулся обратно к экрану, снова начиная остервенело стучать по клавиатуре. – Она у меня вместо жены, любовницы и матери. Игорь ещё несколько секунд изучал затылок майора, после чего засунул руки в карманы джинсов, пожал плечами и, уже уходя к своему рабочему месту, кинул: – Я бы тебя осудил, но звучит очень знакомо.

***

Петя подъехал к дому Кирилла самый последний. Ребята уже как час должны были ошиваться внутри, а сам Гречкин успел завалить телегу сообщениями и стикерами – он явно нервничал больше всех вместе взятых. Припарковавшись возле особняка, Хазин взял сотрясающийся от уведомлений телефон в руку и наконец настучал этому невыносимому мальчишке, чтобы тот приставал к Грому. Все равно тот жопу греет вместе с охраной. Кирилл тут же ответил, что он талантливый и пишет сразу в два чата, хоть Игорь его скоро на СМСках разорит, может, стоит ему намекнуть, что техника не стоит на месте? Петя вздохнул и пожалел, что не может поставить авиарежим: за такое его самого потом отправят в полет. Возможно, тот же Игорь, тоже периодически писавший Хазину короткие сообщения. Игоря было решено отправить за камеры. Гром для порядка повозмущался, но как-то вяло. Да и первый слинял из отдела, объявив, что ему нужно разобраться в технических нюансах. Кирилл же потом наябедничал, что Игорь приехал с ведром кофе, шавой и оккупировал кресло возле стола охраны, с которой уже через двадцать минут начал травить армейские байки. Петя только хмыкнул, видимо, Игорь сам понимал, что в доме у Кирилла ему появляться не стоит. Рожа у него была слишком уж приметная, да и Грома после прошлого раза знали хорошо. И Кирилл, Петя был уверен, вообще не стеснялся в красках рассказывать про ужасного кошмарного непрофессионального майора Грома. Всё же они сами этому пиздливому ящику поручили ответственное задание – бросать тень на всё отделение Питерской полиции. И, зная Кира, тот исполнял свою часть договора на совесть и со вкусом. В доме было людно, шумно и пахло пиццей, коробки от которой были разбросаны на всех горизонтальных поверхностях. Петя подцепил кусок пепперони и, заприметив возле бара три знакомых фигуры, нахмурился и отправился к ним. Крылова в коротком чёрном платье, на высоченных каблуках сидела с никак не вписывающимся в антураж красным пластиковым стаканом и неотрывно смотрела на недавнего Петиного знакомого. Кажется, Антона. Хазин на автомате вытащил у себя из головы карточку с досье – музыкант, скрипач, развёлся с женой. Рядом с парочкой, скучая и залипая в телефон, сидел Андрей, и вот с ним Пете хотелось видеться в последнюю очередь, но Настя его уже заметила, приветственно помахав рукой. Хазин натянул на лицо самый дружелюбный оскал, на который был вообще способен и, ничуть не смущаясь внезапно пристального взгляда вынырнувшего из виртуального мира Андрея, откусил кусок пиццы и запрыгнул на барный стул. – Позвольте вам помешать, – Петя протянул руку удивлённо смотрящему на него Антону. Тот кинул быстрый взгляд на Настю, расслабленно покачивающую в руке стакан с чем-то красным, но пожал в ответ. Андрей отделался приветственным кивком, но тут же отложил телефон, впиваясь в Хазина взглядом ледяных глаз. Мгновенно стало неуютно, но Петя сам себе напомнил, что он профессионал. Мало ли кто на кого как смотрит, он на работе. Антон же чуть нахмурился, глядя на разворачивающееся перед ним представление: Петя в полушутливой форме поцеловал протянутую руку девушки и подмигнул ей. – Вы знакомы? – мужчина явно пытался изо всех сил сказать это небрежно, но вышло настолько неестественно, что даже Настя слегка улыбнулась – ей-то точно было приятно такое внимание. Петя же коротко хмыкнул. Идея втянуть в этот спектакль именно Настю была одной из лучших за последнее время. Во всяком случае, ей, ещё зеленой, можно было навешать лапши на уши и заставить играть по своим правилам. Потому что Игорю совершенно не надо было знать, что Петя решил поиграть в героя и стать наживкой. Он ему обязательно расскажет. Чуть позже, когда хоть что-нибудь будет понятно. Сейчас же это просто пальба в воздух в надежде, что выгорит. – Есть немного, – Петя лёгким движением убрал со лба волосы и, решив, что Антону полезно будет немного понервничать, повернулся корпусом к Крыловой и вопросительно склонил голову набок: – Давно не виделись, дорогая, как жизнь? Настя растянула ярко накрашенные губы в покровительственной улыбке и демонстративно постучала ногтем по экрану тёмного телефона, лежащего перед ней. Петя восхищённо выдохнул: она отыгрывала свою роль восхитительно. – Не делай вид, что не знаешь, – с улыбкой протянула Настя, – ты до сих пор на меня подписан, – а потом повернула голову к нервно поджавшему губы Антону, неотрывно следящему за происходящей перед ним сценой, и пояснила: – Это Петя. Я имела неосторожность в студенчестве столкнуться с ним на подмостках театра. Слава богу, через год он выпустился и перестал нам всем трепать нервы. Взгляд Антона посветлел, а Петя легко пожал плечами, кидая взгляд на Андрея. Тот же сцепил руки в замок и, улыбаясь краешками губ, скользнул изучающим взглядом по Петиному лицу. – А говорил, что не актёр. Врать нехорошо, – хрипло пробасил Андрей, и у Хазина по спине пробежал холодок. Странный мужик и странные у него способы завязать знакомство. – Это было давно и неправда, – Петя скомкал настойчивое желание прямо сейчас встать и уехать домой, засунув его куда подальше. Выдохнул и, снова взяв себя в руки, осторожно сказал: – Хотя, к слову, наш прошлый разговор разбередил старые раны. Иногда не хватает острых ощущений. В глазах Андрея зажёгся интерес. Он расцепил руки, чуть подался вперёд и вдруг совершенно искренне улыбнулся. И эта улыбка преобразила лицо до неузнаваемости. Петя даже удивлённо моргнул – перед ним теперь сидел не холодный загадочный мужчина, а вполне себе приятный парень. Всё ещё странный, всё ещё с жутковатым, смотрящим насквозь взглядом, но уже не вызывающий желание перекреститься. – Моё предложение ещё в силе, – Андрей потянулся было к своему телефону, видимо, чтобы предложить обменяться номерами, но будто сам себя одёрнул и перевёл вопросительный взгляд на Петю. Тот хмыкнул и отрицательно покачал головой. – Всё так просто? Дяденька, а вы точно продюсер? – Петя открыл было уже рот, чтобы продолжить шутку, но передумал. Начало его фальшивой актёрской карьеры было положено, нечего её губить фразами десятилетней давности. Поэтому он повернул голову к Насте и, заметив её взгляд, выгнул бровь: – Ну что ты на меня так смотришь? Всё, больше не отвлекаю. Уже жалеешь, что не сделала вид, будто не знаешь меня? – С первой секунды, как ты подошёл, – Крылова легко ткнула его пальцем в плечо и улыбнулась. – Ты невыносим. – Протестую, – Петя ловко соскочил со стула и, подмигнув Насте, махнул рукой Антону. – Прямо сейчас я себя выношу. Прощайте, миледи. Может, ещё увидимся, – и, повернувшись ко всё ещё задумчиво на него смотрящему Андрею, чуть тише уточнил: – Наш общий знакомый на месте? Андрей коротко улыбнулся и кивнул, взглядом показывая наверх. Петя кинул последний взгляд на Настю, уже вновь полностью переключившую своё внимание на Антона и, вытащив телефон из кармана, направился в сторону лестницы. «Любишь помладше?» Игорь явно смотрел за ним в камеры. Петя хмыкнул. Ну да, для ничего не знающего и не слышащего диалога Грома всё могло выглядеть как вполне себе очевидный флирт прямо посреди задания. И это отчего-то приятно грело – заметил, обратил внимание, среагировал. Петя ещё несколько секунд смотрел в телефон, насмешливо выдохнул и, прикусив губу, быстро напечатал: «Повыше» И заблокировал телефон, пряча его в задний карман джинсов. Пусть думает. Пете тоже надо было подумать. Например, что делать с тем самым злоебучим Егором, к которому он сейчас и направлялся. На одной чаше весов была просьба Кирилла, который не просто пошёл на активное сотрудничество со следствием, а был одной из ключевых фигур в этом деле. Пора было признать: без Кира они бы сейчас сидели с тремя жалкими бумажками в машине за два квартала отсюда и имели бы целое нихуя вместо вполне жизнеспособной гипотезы. Так что исполнить просьбу надо было хотя бы из вежливости, мол, смотри, мы дружим в обе стороны. На другой же чаше была вероятность спугнуть подельника их похитителя. Засветив корочку перед Егором, Петя самолично ставил крест на одной из версий и мог заруинить всё дело наглухо – их похититель заляжет на дно и никого они никогда уже не найдут. Да и сегодня всплывшая формула явно была не с потолка взята – вот что Петя физически не успел, так это сесть и собрать в кучу всё, что он знал о триптамине. По-хорошему, надо было всё обсудить с Игорем. Но, как всегда, дельная мысль пришла в голову не просто в последний момент, а за секунду до принятия решения. Хазин вздохнул, для него, как человека, всю жизнь выгребавшего в одиночку, работать в команде оказалось сложнее, чем переучиваться на другую профессию в сороковник. Пете хоть и не было сорока, да и из органов он никогда и не думал уходить, всё равно казалось, что именно так оно и ощущается. Вечно косячишь в каких-то мелочах, значимость которых вылезает в самый неподходящий момент. Петя уже взялся за ручку двери, ведущей в комнату с балконом, как из-за угла показался встревоженный Цветков. Заметив Петю, он быстрым шагом подлетел к майору и мотнул головой в сторону, откуда пришёл. – Пиздец, кажется, наша, – без предисловий начал Костик громким шёпотом. Петя нахмурился и тут же отступил от двери. Оглянулся по сторонам и, проверив, что вокруг точно никого нет, потянул Костю за предплечье к лестнице. Там было не так тихо и подслушать практически нереально. – Та, с телефоном? – Петя остановился возле перил и попробовал найти взглядом девушку, к которой отправил несколько часов назад Цветкова. – Да, – Костик встал рядом, небрежно облокачиваясь на кованую решётку, и незаметно пальцем указал в сторону диванчиков с кальяном. Петя присмотрелся и наконец заметил худую фигуру в открытом чёрном платье, сидящую на ближнем к центру месте и что-то периодически печатавшую: – Я спросил нескольких, говорят, она практически ни с кем не общается, но знают её тут почти все. Приезжает одна, уезжает тоже. Я попытался с ней поговорить, но… – Цветков поморщился и неопределённо махнул рукой. – Огрёб? – Петя довольно хмыкнул и улыбнулся шире, когда Костик на него возмущённо посмотрел: – Ну да, я предполагал. Поэтому тебя и отправил. – Вот уж спасибо, – Костя закатил глаза, – я столько нового про себя узнал, ты не представляешь. Даже не догадывался, что настолько разносторонняя личность. И как только она это рассмотрела, – несмотря на едкий тон, Цветков еле сдерживал ухмылку. Хазин кашлянул, безуспешно маскируя смешок. – Ладно. Я провёл рядом достаточно времени, чтобы понять – она кому-то сливает информацию. Вот, смотри, – он кивнул в сторону девушки, вытянувшей руку с телефоном и склонившей голову в наиболее удачном ракурсе, – она делает вид, что фотографирует себя, но наклон камеры совсем другой. Она снимает не на фронталку, а на основную камеру, которая направлена прямиком на, – он прочертил прямую линию до другого конца зала, где Кирилл, держа в руках какой-то кошмарный розовый микрофон, вещал прямо со стола, поставив на него одну ногу в опасной близости от кавалькады пустых бутылок, – Гречкина. Хазин нахмурился, снова посмотрел на девушку, всё ещё держащую телефон на уровне головы, и вздохнул. – Так, ты снимай этого Ленина с броневика, – Петя кивнул в сторону разошедшегося Кирилла, настоятельно начавшего требовать включить ему Бьянку, чтобы «эта тухлая вечеринка снова обрела свою искру», – а я за девочкой. Встречаемся, – он подошел к первой же двери дальше по коридору, заглянул в тёмную комнату и, удостоверившись, что там никого нет, махнул Косте рукой, – тут. – Понял, принял, – кивнул головой Костик и, поправив закатанные рукава белой рубашки, направился вниз, прямиком к Гречкину. Тот, заметив Цветкова, проорал в микрофон что-то похожее на мотив «Катюши», но тут же осёкся и извиняясь развёл руки в стороны. Петя, глядя на это представление, закатил глаза. В кармане завибрировал телефон. Петя подавил желание повернуться к камере в углу коридора и показать язык. Ему не пять лет, он может себя контролировать. Видимо, в отличие от Игоря, потому что в сообщении значилось: «Мне стоит знать, о чём вы там говорили с Цветковым?» «Обсуждали жопы, Гром» «И у кого больше?» «У девушки с телефоном на красном диване. У неё такааая сейчас будет. И вообще, Большой Брат, ты там за обстановкой следишь или за мной?» Петя вздохнул и, уже убирая телефон, увидел последнее сообщение от Игоря: «Как и договаривались, слежу только за интересным» К девушке Хазин подошёл, расплывшись в совершенно дурацкой улыбке, никак не соответствующей тому, что собирался сказать дальше. Но ничего поделать с собой не мог, внутри всё дрожало от азарта – вот так нагло и открыто флиртовать с Игорем было увлекательно. Он уже и забыл, что так бывает. Девушка скользнула по нему равнодушным взглядом и снова уставилась в экран, принимаясь печатать в ответ на беспрерывно появляющиеся сообщения в чате. – Не хочется вас отвлекать, прекрасная маркиза, – Петя присел на подлокотник, закинув ногу на ногу, и чуть склонился над девушкой. В нос сразу же ударил тяжёлый тягучий запах знакомых духов – Петя не раз их покупал Нине. Dior J’adore, чтоб им пусто было. Внутри опять что-то болезненно сжалось, отчего Хазин сцепил зубы покрепче и впился пальцами в мягкую обивку дивана. Кошмарно, он надеялся, что всё уже отболело. – Ну так не отвлекайте, – равнодушно отозвалась подозреваемая, дернув плечом,и демонстративно отодвигаясь от Пети, всем своим видом показывая, что не хотела бы находиться даже на таком вполне себе приличном расстоянии от него. – К сожалению, придётся, – Хазин в противовес наклонился ещё чуть ближе. Девушка раздражённо выдохнула и открыла было рот что-то сказать, но Петя не дал: – Видите ли, мне жизненно необходимо завладеть вашим вниманием. – Отвали, – в голосе девушки прорезалась сталь. Петя, не прекращая улыбаться, провёл пальцем по её не скрытому одеждой плечу, будто убирая волосы. Девушка вздрогнула. – Я сказала, отвали. Тебе проблемы нужны? Петя видел – блефует. Она крепко сжимала телефон в руке, но даже не попыталась кому-нибудь написать или позвонить. Петя наклонился чуть ближе. Девушка в панике оглянулась по сторонам, но на них никто не смотрел. Хазин же оставил мысленную пометку спросить у Кирилла, следят ли его ребята за камерами вот за такими ситуациями. Потому что если нет, то рано или поздно может случиться что-то не очень хорошее – они сейчас были как на ладони, практически в центре зала, но вокруг ни один человек не шевельнулся, даже несмотря на то, что рядом сидящая девушка всем своим видом выражала несогласие и возмущение. – Одной больше, одной меньше, мне уже абсолютно всё равно, – лениво махнул рукой Петя. А потом резко изменил тон и, скользнув рукой во внутренний карман расстёгнутого пиджака, вытащил удостоверение, раскрывая его перед лицом девушки. – А вот тебе не должно быть, золотая. Майор Пётр Хазин, полиция Санкт-Петербурга, прошу пройти за мной: у меня есть несколько вопросов. Петя ловким движением засунул ксиву обратно и снова растянул губы в улыбке. Девушка несколько раз ошарашено моргнула, крепче вцепилась в телефон и отрицательно помотала головой. – Я никуда не пойду, – она нахмурилась и серьёзно посмотрела Пете в лицо. Тот вздохнул и флегматично пожал плечами. – Пойдёшь, дорогая, – он небрежно махнул рукой, указывая на заполненную людьми комнату и как можно мягче пояснил: – Тут как минимум ещё четверо полицейских в штатском, готовых по моей команде скрутить кого угодно. За дверями дежурит ещё пара крепких ребят, а все выходы просматриваются, – а вот тут Хазин без зазрения совести припизднул, так, в целях нагнетания ситуации. – Если не захочешь никуда идти, поверь, я сделаю так, что ты не сдвинешься вот с этого места, пока не расскажешь всё, что меня интересует. Просто, знаешь, людей отвлекать не хочется. Хазин знал, что хорош в запугивании. Если сначала он просто орал и козырял фамилией, то со временем пришло осознание, что людей пугает не конкретное зло. Когда у него есть лицо, то человек хотя бы понимает, в какую сторону ему придётся воевать. А вот зло обезличенное, абстрактное пугает гораздо больше. Какие-то незримые полицейские среди веселящейся толпы, невнятный «кто-то» за невидимыми камерами и что-то опасное извне – всё это в равной степени могло и существовать, и нет. Но смельчаков проверять и надеяться на чудо обычно был один процент. Пете невовремя подумалось, что Игорь уж точно входил в это абсолютное меньшинство – более хаотичного и безрассудного человека Хазин не видел со времён последнего взгляда в зеркало. С другой стороны, легко быть совершенством, когда тебе нечего терять. Девушка же не выдержала прямого, тяжёлого взгляда Пети и десяти секунд. Опустила глаза, закусила губу и, поправив чуть съехавшую лямку платья, зло выплюнула. – Хорошо, – и, уже поднимаясь, добавила чуть тише: – Уёбок. Петя усмехнулся. Лениво поднялся, повёл затёкшим от долгого сидения в неудобной позе плечом и кивнул головой в сторону лестницы, чуть театрально пропуская даму вперёд. Возможно, Андрей был прав, плакала по нему актерская карьера. – Ни одного печального сюрприза, за исключеньем пустяка, – промурлыкал Хазин в спину девушке. – Вверх по лестнице, дорогая. Уже преодолев почти половину пути, Петя заметил на себе внимательный взгляд Зайцевой, стоящей возле перил в компании парня в огромной цветастой шубе, будто сшитой из разных лоскутов плюшевой ткани. Чуть обогнув их, Хазин скосил глаза – тот самый, которого они видели на записях. Петя хмыкнул. Он не сомневался, что Ксюша способна расположить к себе кого угодно, хоть крокодила. Проходя мимо, Петя легко подмигнул Ксюше, с удовольствием замечая, как сначала удивлённо вытягивается её лицо, а потом там проступает понимание – Хазин так сигнализировал, что всё в порядке и под контролем. Зайцева коротко улыбнулась краешком губ и вернула внимание собеседнику – тот уже успел растечься по деревянной перекладине и ни на секунду так и не прервался в своём монологе. Ксюше оставалось лишь посочувствовать. Петя же деликатно положил руку на талию девушки, подтолкнув в нужную сторону, услужливо распахивая перед ней дверь и лёгким толчком в спину заставляя перешагнуть порог. Зайдя вслед за ней, он тихо прикрыл дверь и щёлкнул замком. Девушка вздрогнула, оглянулась и только сейчас заметила находящихся в комнате Кирилла и Костика. Она шагнула назад, но тут же налетела спиной на серьёзно смотрящего на неё Хазина. – Мы так не договаривались, – зло выплюнула она, поворачивая голову и поджимая тонкие, ярко накрашенные губы. Хазин бегло осмотрел помещение. Обычная гостевая спальня с огромной кроватью, небольшим столом, на котором сейчас сидел хмурый Кирилл, со светлыми шторами и довольно большим, наполовину открытым платяным шкафом, на который сейчас облокачивался ещё менее радостный Костик. Девушка же, увидев Цветкова, презрительно скривила лицо и показала средний палец. Хазин подавил желание закатить глаза, диалог обещал быть крайне продуктивным. – Мы вообще никак не договаривались, – Петя пожал плечами и указал на стоящий посреди комнаты стул, видимо, уже любезно выставленный Костиком. Он что, пересмотрел американских фильмов? – А теперь присаживайся и начинай с самого начала. Можешь даже представиться, разрешаю, – девушка колебалась несколько секунд, но под тяжёлым взглядом всё же, недовольно хмыкнув, сделала несколько шагов и села. – И сказать, кому ты там всё пишешь. Имя, фамилия, место, где вы держите всех пропавших. Или уже их тела? Девушка демонстративно приподняла одну бровь и закинула ногу на ногу. Пыталась казаться расслабленной, но руки на груди всё равно скрестила в защитном жесте. Ещё и в телефон пальцами впилась, не обращая внимания на то, что тот беспрестанно вибрировал. – Да что вы себе позволяете? – она смотрела на Петю прямо и нагло. Хазин бы в другой ситуации обязательно бы восхитился, он уважал умение держать хорошую мину при плохой игре. – У вас вообще нет никаких оснований для того, чтобы меня вот так затаскивать в непонятные помещения и предъявлять необоснованные обвинения. Костик раздражённо вздохнул, чем привлек внимание девушки. Цветков, игнорируя злобный прищур, откашлялся, медленно, почти лениво, достал из преступно узких джинсов телефон, не спеша разблокировал его и зачитал: – Тарасова Екатерина Юрьевна, тысяча девятьсот девяносто шестого года рождения, прописана в Белгороде, улица Ки… – Хватит, – оборвала его Катя, ещё несколько секунд посверлила взглядом и снова повернулась к Пете: – Это цирк какой-то. Ещё и этого сюда притащили, – она сначала кивнула на Кирилла, а потом, чуть подумав, посмотрела на него внимательнее, снова глянула на Петю, потом на Костика и наконец сложила всё в голове. – Что, мусорнулся, золотой мальчик? Кирилл оскалился в ответ на широкую улыбку. Петя хмыкнул – Гречкин сегодня нацепил гриллзы и выглядел действительно слегка устрашающе: высоченный, во всем чёрном, с подведёнными глазами и блестящими золотыми зубами, он походил на рок-звезду с криминальным прошлым, а не на сына успешного бизнесмена. Хотя – Хазин хмыкнул – велика ли разница. – Рот закрой, бейба, – с насмешкой протянул Кир, и Петя с удовольствием узнал те самые интонации, которые его так сильно бесили, когда Гречкин впервые появился на пороге отдела. – Пока они тебя не закрыли. Катя возмущённо хмыкнула, вскинула подбородок и снова перевела взгляд на Петю, который сделал шаг вперед и опустился на корточки перед сбитой с толку девушкой. – А теперь, красавица, давай свой телефон, – Хазин протянул открытую ладонь вперёд, замирая в ожидании. Катя отрицательно помотала головой. – И я всё ещё жду увлекательного рассказа. Девушка втянула воздух через крепко сцепленные зубы, тяжело сглотнула и снова упрямо помотала головой. И Пете её было бы обязательно жаль: она одна, в запертой комнате с тремя мужчинами, один из которых – хозяин дома с сомнительной репутацией, а два других –полицейские, но она была подозреваемой в сговоре с, вероятно, маньяком. При этих вводных эмпатией и не пахло, нужно было найти людей, а не вестись на жалобные взгляды какой-то девчонки. – Вы не имеете права, – она пыталась сказать это твёрдо, но на последнем слове голос всё равно дрогнул. Петя кивнул сам себе, натянул на лицо самую опасную свою улыбку и тихим, вкрадчивым голосом начал говорить. – Слушай сюда, – он наклонился чуть ближе и понизил голос до хрипящего шёпота. – Пропали уже четыре человека. Отсюда, из этого дома. Вот просто взяли и не вернулись, представляешь? – Хазин вопросительно склонил голову набок, не отрывая тёмного взгляда от испуганного лица девушки напротив. – Не буду тебя утруждать деталями, но мы тут недавно сели и подумали: хм, столько людей прошло через это место, и только одна фигура оставалась неизменной. Как пришла в самый первый раз, так будто и не уходила, – он постучал себя пальцем по губе, притворно задумавшись. – Не подскажешь, кто же это мог быть? – чуть помолчал, оглянулся по сторонам и снова серьезно посмотрел в широко распахнутые серые глаза напротив. – Кому ты сливаешь данные, миссис Галлего? Катя судорожно выдохнула, вздрогнула, но ничего не ответила. Лишь опустила глаза, прикусила нижнюю губу и зажмурилась, будто ожидая удара. Петя ещё несколько секунд подождал, но в комнате висела звенящая тишина. Поэтому он поднялся, раздражённо выдохнул и сунул руки в карманы, хмурясь и смотря на худую сжавшуюся в комок фигуру перед ним. – Оформляем? – спокойно спросил Костя, крутя в руках телефон. Петя знал: одно сообщение – и ребята подгонят служебную машину прямо к дому, и продолжать разговор с госпожой Тарасовой они будут уже в допросной. Хазин уже собирался кивнуть, как Екатерина подняла голову, встряхнула волосами и совершенно спокойно сказала: – Я не имею никакого отношения к этим пропавшим. Я тут вообще не для этого. Будь у Пети силы, он бы обязательно восхитился. Держалась она отлично, стальные нервы были у девочки, даже было жаль, что она оказалась замешана во всем этом. Ей бы сейчас конька плеснуть и дать выплакаться после всего пережитого стресса, но они даже близко не закончили. Не имеет отношения она. Интересно. – Ого, заговорила, – вместо всего этого насмешливо протянул Хазин. – Ну, продолжай, кому ты там всё время написываешь? Кого пасешь? Он скрестил руки на груди, приготовившись слушать рассказ, полный сказочной хуеты с элементами драмы, но Катя вздохнула, выпрямила спину и небрежно махнула рукой в сторону внимательно следящего за всем Кирилла. – Его, – спокойно ответила она. Петя непонимающе нахмурился, зато Кир вдруг побледнел и буквально стёк со стола, вцепившись в него пальцами до побелевших костяшек. – Что? – его голос опустился на пару тонов ниже, а в одном слове поместилось столько тревоги и злости, что Хазин машинально сделал шаг в сторону Кирилла, но тот неотрывно смотрел на Катю. Она же в ответ лишь кривила губы в презрительной улыбке. – Меня нанял Всеволод Васильевич, – нараспев ответила она, наблюдая как дернулась челюсть Гречкина; он с силой сжал зубы. – Да, Кирилл, твой отец. Не доверяет тебе и твоим наркоманам. И шлюхам, – она чуть склонила голову вперёд, выгнув бровь. Петя мог поклясться: ещё немного – и Кир бы зарычал. – И вообще всем, кто в этом доме находится. Ты что, думал, так просто с ним распрощаешься? – она разочарованно покачала головой. – Честно, я надеялась, что ты умнее, Гречкин. Но, видимо, ты все мозги себе тут пропил. Кирилл тяжело сглотнул и на секунду прикрыл глаза, явно пытаясь заставить себя успокоиться. Он вообще выглядел как натянутая струна. Цеплялся руками за тёмную столешницу позади так сильно, что были видны рельефные мышцы рук, обычно скрытые под мешковатыми вещами. На шее Кира вздулись вены, так сильно он стискивал зубы. Петя был бы и рад сейчас подойти, но от Кирилла буквально фонило яростью и соваться к нему было чем-то сродни самоубийства. – Так это ты сливала те фотографии, – наконец выдохнул парень и в неверии помотал головой, хрипло рассмеявшись. – Вот ты сука. Катю это будто бы даже не впечатлило. Наоборот, она расслабилась, провела рукой по подолу чёрного платья, будто бы стряхивая с него пыль, и хмыкнула. – Скажи спасибо, я отвлекала их от основных сенсаций, – и, подняв лукавый взгляд, посмотрела прямо в тёмные, блестящие от злобы глаза Кира. – Да, мой хороший? Кирилла практически затрясло от злости. Петя, глядя на него такого, разбитого и ошарашенного, но всё еще каким-то чудом держащего себя в руках, пожалел, что в мире не существует номинации «пацифист года». Потому что Гречкин заслуживал её, как никто другой. – Это была ты, – прошипел несостоявшийся номинант, судорожно втягивая носом воздух и не отрывая взгляда от девушки. – Ты, блять, не имела права, идиотка, как ты не понимаешь? Катя лишь пожала плечами, смахнула волосы с плеч и, одним слитным движением поднявшись на ноги, шагнула прямо к Кириллу. Петя переглянулся с мгновенно напрягшимся Костиком, всё это время увлеченно наблюдающим за разворачивающейся перед ним драмой. Будто шоу смотрел, честное слово. Девушка же будто бы и не заметила, как дернулся Кир. Даже не дрогнула, лишь протянула ему телефон и криво усмехнулась: – Держи. Можешь сам с ним пообщаться, – и, закатив глаза, когда Кирилл даже не отреагировал, сама впихнула новенький айфон ему в руку. – Забирай, это рабочий. А я, видимо, теперь уволена, – после чего повернулась к Пете и спросила: – Всё, больше вопросов нет? Я могу уже уйти из этого блядюшника? Хазин вздохнул. С одной стороны, можно было бы, чисто из вредности, сейчас быстренько припомнить какую-нибудь статью и притянуть обвинение за уши, мол, передача личных данных третьим лицам или что-то вроде этого, но, глядя на Кирилла, Петя хотел лишь, чтобы это всё поскорей закончилось. Тем более, к их делу она никакого отношения не имела. Ну, если судить по дрожащим пальцам и сведённым бровям Гречкина, сейчас судорожно листающего переписки в уже разблокированном телефоне. – Можешь идти, – ответил Петя, и девушка, гордо вскинув подбородок, за считанные секунды покинула помещение. Ещё и дверью демонстративно хлопнула. Они остались стоять в тишине. Кирилл ещё с минуту клацал по экрану, переходя из одного диалога в другой, перепроверяя приложения и их содержимое, после чего поднял совершенно несчастный взгляд на Хазина и выдохнул: – Пиздец, – он крепко сжал в руке телефон и шмыгнул носом. – Петь, это пиздец. – Дай сюда, – Петя в пару шагов оказался рядом с Кириллом, выхватывай айфон из его рук и запихивая в задний карман. – Я верну, – пояснил он мгновенно вскинувшемуся Кириллу. – Ты успокоишься, и я верну, обещаю. А теперь смотри на меня, – до истерики оставались считанные мгновения, судя по дрожащим губами Кира и тому, как участилось его дыхание. – Сейчас ты выйдешь на улицу и покуришь со мной. Кошмарных приторных яблочных сигарет, которые я стрельнул у Крыловой сегодня утром, хорошо? Потом вернёшься обратно в дом, разгонишь всех к хуям, можно даже матом, чтобы поэффектней было. А потом мы вместе сядем в машину и поедем в отдел. И ты не будешь звонить своему отцу и орать в трубку в таком состоянии, ты меня понял? Кир глубоко вздохнул и послушно кивнул головой. Петя хотел уже было хлопнуть парня по плечу и отойти, как Кирилл внезапно качнулся вперёд и замер, упершись лбом в плечо Хазина. Петя застыл на месте, не шевелясь. В голове мгновенно завыла сирена – осторожно, проявление чувств, экстренная ситуация, мы к такому не были готовы – но Кириллу, кажется, и не требовались какие-то телодвижения со стороны Пети. Парень просто ровно дышал, иногда шмыгая носом. – Хорошо, – наконец выдохнул Кир. Поднял голову и, поправив непослушные, выбившиеся из-под банданы желтоватые пряди, повторил: – Да, хорошо. Пошли. Одёрнув чёрную водолазку, он направился к двери. Петя повернулся к замершему Цветкову, всё ещё смотрящему на него огромными круглыми глазами. – Петь… – начал было Костик, но тут же осёкся, заметив мрачный предупреждающий взгляд Хазина, и поднял руки в капитулирующем жесте. Цветков, несмотря на весь свой показной клоунизм, был умным и знал, когда стоит остановиться. – Пиши нашим, чтобы закруглялись, – уже берясь за ручку двери, приказал Петя. – Чтобы в четыре все были в отделе, – и не дожидаясь привычного «есть», наконец вышел из проклятой комнаты. Музыка, еле слышная за закрытой дверью, теперь была ближе и громче, а в воздухе снова пахло алкоголем и пиццей. Петю мгновенно замутило, поэтому он быстрым шагом направился вниз, к выходу, к свежему воздуху и, скорее всего, разбитому, ждущему его Гречкину. Лавируя между людьми, Петя наконец вспомнил ещё об одном важном члене их команды, который, к сожалению, сейчас сидел по ту сторону экрана и камер без возможности даже узнать, что произошло. Пете хотелось прижаться к Игорю лбом так же, как это сделал Кирилл несколько минут назад. Вдохнуть знакомый тяжёлый запах, услышать мерное глубокое дыхание и просто почувствовать Игоря рядом. Петя бы ударил себя за такие мысли, но сейчас был настолько эмоционально выжат, что малодушно скользнул рукой в карман за телефоном и, достав его, первым делом открыл сообщение от Грома. «Что с Киром?» Игорь то ли печенью почувствовал не ладное, то ли по камерам успел засечь – Петя не хотел разбираться. Важен был сам факт – Игорь тоже волновался за этого мелкого. Значит, Петя не одинок в своем безумии и переживает за Кирилла, как за родного, не один, как идиот. Их таких с Громом двое. «С ним всё будет хорошо» Петя ещё раз перечитал сообщение. Даже если бы он написал, что случилась катастрофа и они взлетят на воздух через три, две, одну – это было бы не так тревожно, как обычное лаконичное «всё будет хорошо». И он, и Игорь знали: после таких фраз «хорошо» не наступает ещё очень долго. Гром, видимо, считал так же, потому что телефон в Петиной руке тут же завибрировал. Хазин устало вздохнул и поднял трубку. Игорь имел право знать.

***

Игорь помедлил несколько секунд, обернулся на Петю, сейчас сидевшего за его рабочим столом устало прикрыв глаза, повернулся обратно и решительно насыпал в кофе две ложки сахара. А потом ещё и залил всё это дело молоком, притаившимся в углу дверцы общего холодильника, не так давно появившегося на небольшой рабочей кухне. Круглые часы на стене показывали без двадцати четыре, и Игорю неумолимо хотелось поскорее разделаться со всем официозом, вызвать такси, доехать до дома и упасть лицом в кровать. Этот безумный, кошмарно длинный день его вымотал окончательно. Что творилось с Хазиным, он и представлять не хотел. – Держи, – Гром аккуратно поставил кружку с кофе перед Петей, тотчас распахнувшим глаза и уставившимся на мужчину сонным, расфокусированным взглядом. – Это тоже тебе, – Игорь вынул из кармана куртки Кит-Кат и протянул его Хазину. Петя несколько секунд тупо смотрел на конфету в ярко-красной обертке, после чего кивнул и потянулся к кружке, делая большой глоток. И только после этого сообразил забрать из рук Грома неожиданный презент. Игорь усмехнулся, с трудом подавляя желание потрепать Петю по волосам, сейчас чуть встрёпанным и будто бы потускневшим. Хлопнула дверь, на пороге появился мрачный, как грозовая туча, Кирилл и зевающий во весь свой говорливый рот Костик. Гречкин, ни на кого не глядя, решительным шагом отправился в сторону Игоря и Пети, с размаху плюхаясь на жалобно заскрипевший стул возле Громовского стола. В любой другой ситуации Игорь бы первым делом дал Киру подзатыльник и сказал выйти, а потом зайти нормально, но сегодня было исключение. Кирилла можно было только погладить по голове и… что ещё там делают с расстроенными и разозлёнными на весь мир почти-взрослыми-людьми? Игорь тоскливо посмотрел на свою чашку кофе, которая осталась в руке, вздохнул, ещё раз глянул на хмурящегося в пол Кирилла – и протянул её парню. Кир вздрогнул, выныривая из своих мыслей, растерянно посмотрел на кружку, потом на Грома, и только после этого взял её. – Спасибо, – пробубнил Кир, тут же отпивая чёрный горький кофе даже не поморщившись. – Ну, все в сборе? – Петя наконец продрал глаза, явно с усилием поднимаясь с места и обводя взглядом немногочисленную толпу, сейчас стекающуюся поближе к нему. – Можем начинать? – Так точно, – сонно отозвался Дима, присаживаясь на стол Цветкова и начиная протирать очки специальной тряпкой, вытащенной из внутреннего кармана клетчатого пиджака. – Я очень надеюсь, что завтра, то есть сегодня, у нас отсыпной. В противном случае я собираюсь повеситься на шнуре от компьютерной мыши. Игорь заторможенно кивнул и усмехнулся – сонный, усталый Дубин всегда начинал ворчать как старый дед. Они с Юлькой чуть чаще видели его такого, но всё равно приходили в восторг как в первый раз, в такие моменты Димка отпускал себя настолько, что начинал ядовито шутить и фигурно огрызаться, чего никогда не позволял себе в нормальном состоянии. Игорь покачал головой – он скучал по такому слегка стервозному Дубину, честное слово. – У нас беспроводные, – флегматично отозвался Костик, останавливаясь рядом и упираясь рукой в край стола, попутно чуть не сшибая груду папок с неподшитыми делами. Ксюша, стоящая чуть поодаль, закатила глаза и попыталась спрятать улыбку, но вышло у неё откровенно плохо, потому что Цветков тут же обернулся на неё и сощурил глаза, намекая, что он всё видит. – Не думал, что это скажу, но какая жалость, – не заметивший эту пантомиму Дубин невозмутимо вернул очки на нос и тяжело вздохнул. Игорь был как никогда с ним солидарен. – Так, давайте очень быстро и по делу, – Петя выпрямился, хрустнул шеей и тряхнул головой, пытаясь прогнать остатки сна. Игорь вздохнул и покосился на пустую кофемашину, в которую никто не додумался снова залить воду и засыпать кофе. – Все хотят спать, а у меня мозг работает лишь наполовину, – он обвёл взглядом собравшихся и открыл уже было рот дать команду говорить, как Кирилл отмер, фыркнул в кружку и тихо пропел: – Перезаряжай, выстрели в спину, – и невозмутимо отпил кофе. А потом вскинул взгляд на недоумённо смотрящих на него оперов, пожимая плечами: – Простите, это рефлекс. – Нет, ты не прав, это Три дня дождя, – мгновенно отозвался Костик со скучающим видом. И, чуть усмехнувшись, добавил: – А Рефлекс, это – музыка громче, глаза закрыты. – Нет, это Пошлая Молли, – Кирилл склонил голову на бок и насмешливо посмотрел на развеселившегося Цветкова как на неразумного ребенка, – а музыка нас связала… – Так, блять! – рявкнул Петя, со всей силы хлопая по столу ладонью. Даже Игорь вздрогнул от неожиданности, успев расслабиться и поймать эту волну азарта. Кирилл с Костиком так вообще подпрыгнули на месте, тут же обращая внимание на Хазина. – А ну рты закрыли. Пятый час ночи, а у нас тут цирк какой-то, – Петя обвиняюще ткнул в Костю пальцем и приказал: – Цветков, докладывай первый, раз самый говорливый. Костик закатил глаза, скрестил руки на груди и, не отрывая взгляда от Хазина, начал: – Тарасова Екатерина, с делом о пропавших никак не связана. Я бы сказал, что ни с чем не связана, но Кирилл так не считает, – Гречкин мгновенно помрачнел и неосознанно коснулся рукой кармана толстовки, где, по-видимому, лежал тот самый телефон. – Мне продолжать? Петя ещё несколько секунд посверлил Цветкова взглядом, после чего вздохнул и махнул рукой. Игорь пожалел, что стоит слишком далеко, чтобы пнуть Хазина – скверный характер последнего чаще работал во вред ему самому, чем окружающим. – Хрен с тобой, – проворчал Петя, – Зайцева, ты что-нибудь умное сказать можешь? – С трудом, – Ксюша зябко повела плечом, на что внимательный Дубин тут же стащил с себя пиджак и протянул девушке. Та благодарно улыбнулась и продолжила: – Не знаю, мутный этот Денис какой-то оказался, – Зайцева поморщилась, вспоминая своего собеседника, – Сначала делал вид, что я мебель, а начал общаться, только когда Кирилл со мной поздоровался. Кир демонстративно лениво вытянул ноги в проход и откинулся на стуле, потягиваясь. Убедившись, что на него обратили внимание, он нацепил на себя знакомую уже маску стобалльной суки и подмигнул Ксюше. Та осуждающе посмотрела в ответ. – Киса, если бы я со всеми так здоровался… – нараспев протянул Кирилл и скользнул языком по нижней губе. Цветков весело хмыкнул, оборачиваясь на подругу. Рядом сидящий Дима будто бы невзначай ударил его острым носом ботинка по голени. Ксюша же даже не покраснела. Насмешливо выгнула бровь и тряхнула волосами, в кои-то веки не собранными в высокий хвост. Игорь, смотрящий на это представление с угасающим интересом, сонно зевнул и подумал: где они все вообще столько энергии нашли, чтобы ещё и пререкаться? – Прекрати, нормальным ты нравишься мне больше, – ответила Ксюша и снова перевела взгляд на начавшего закипать Хазина, но Кирилл перебил ещё раз: – Так всё же нравлюсь? – не успел он договорить, как Петя, резко подавшись вперед, схватил за спинку стул, на котором сидел Кирилл и, подтащив к себе, громко прошипел парню на ухо: – Гречкин, я тебя сейчас с голой жопой на мороз выставлю, захлопнись, Бога ради, – после чего разжал пальцы и невозмутимо вернулся на место. – Father, Son and House of Gucci, – пробормотал Кирилл, кидая осторожный взгляд через плечо на Хазина и быстрыми движениями крестясь. Игорь подавил улыбку. Судя по тому, как опасно блеснули глаза Пети, этот смешок Грому бы никто не простил. – Так вот, – снова начала Ксюша, – Денис сначала очень долго рассказывал мне про Кирилла, потом выспрашивал про него. А когда я завела разговор о нем самом, довольно неохотно отвечал и быстро слился, – она раздражённо выдохнула. – Причём я не особо поняла как, свалил по-английски, пока я отвлеклась на сообщение от Костика. Но у меня есть его телефон, завтра начну пробивать. Петя нахмурился, постучал пальцами по столу и отрицательно покачал головой. Зайцева уже хотела было начать спорить, но Хазин пояснил: – Оставь заявку ребятам, утром сделают. И отсыпайся, – хоть кто-то же должен, мысленно закончил за него Игорь. То, что ни ему, ни Пете, завтра не дадут нормально поспать, было понятно как ясный день. – Дубин, давай, на тебя вся надежда, – Петя, подтверждая мысли Игоря, устало потёр глаза. – Вицан у нас не особо социальная, на самом деле, – отозвался Дима. Судя по его лицу, ничего стоящего и он не узнал. – Но её подруга всё же рассказала, что Полину недавно утвердили на какую-то роль. В спектакле вроде или камерном фильме. Никто толком подробностей даже не знает. И, не знаю, насколько это важно… Дима замялся, и Игорь ощутил укол вины. Его совершенно скотское поведение, когда Дубин был ещё стажером, явно наложило отпечаток. Подобные призраки прошлого вылезали в самые неожиданные моменты, когда Гром уже забывал, с каким пренебрежением относился к внезапно свалившемуся на его голову Диме. Кто же знал, что именно он станет для Игоря одним из самых близких людей, чувства которого будут важны. Если бы Игорь мог, он бы вернулся в прошлое и дал себе по роже. Хотя, если бы он возвращался так каждый раз, когда косячит, то ЧМТ ему уже давно была бы обеспечена. Как минимум. – Дим, ты же знаешь, важно вообще всё, – Игорь всё же заставил себя это сказать, а Дубин кинул на него быстрый изучающий взгляд, но тут же отвернулся обратно к Пете и кивнул. – Имя режиссёра она так и не вспомнила, – Дима поправил очки на носу, – но минут пять думала, а потом сказала, что как в песне. – Какой песне? – устало уточнил Петя, уже ни на что особо не надеясь. Дима виновато улыбнулся и развел руками. – В её оправдание могу сказать, что пила она уже шестой шот текилы, – с усмешкой сказал он и, видимо, даже не задумываясь, облизнул большой палец. Цветков, всё это время внимательно смотрящий на говорившего Диму, на этом моменте завис, тупо уставившись на руку Дубина. Игорь криво усмехнулся, поспешил отвернуться и вдруг столкнулся взглядом с ехидно улыбающейся Зайцевой. Глядя на её довольное лицо, можно было смело ставить пять косарей на то, что завтра Цветков взвоет от количества шуток, которые обрушатся на его голову. – У нас была текила? – встрял в разговор внезапно оживившийся Кирилл, но Петя тут же прицельно кинул ему в голову скомканный бумажный шар. Гречкин жестом показал, что закрывает рот и отдает ключ Игорю, а тот, приняв правила игры, сделал вид, что проглотил его. Петя всё это время смотрел на них как на идиотов. – Ладно, зато мы теперь знаем, что это не совпадения, – вздохнул он, переводя взгляд обратно на команду. – Крылова. Жги, – дал он отмашку сидящей дальше всех стажёрке. – У меня ничего такого нет, – отозвалась Настя, – Антон оказался не актёром, а музыкантом. А Андрей, пока ты не пришёл, не переставая жаловался на сложные декорации и что это не проект, а яма се… – То есть ты вместо операции весь вечер устраивала свою личную жизнь в приятной обстановке? – Петя внезапно зло сощурил глаза, внимательно смотря на девушку. – Крылова, я всё понимаю, музыкант, скрипач, богема. Не мужик, а сказка. Но, сука, у нас тут люди пропадают, ты, блять, могла не так бездарно время просрать? Игорь, весь вечер просидевший за камерами, внезапно понял, что Настя после того, как Петя отошёл от нее, так и не сдвинулась с места, продолжая мило болтать с теми же самыми парнями, с которыми познакомилась ещё задолго до того, как приехал Хазин. Гром раздражённо выдохнул, он и правда так был занят тем, что переживал за пропавшего с радаров Петю, Кирилла и Костю, что вообще забыл – у них в команде есть лишь зачаток опера, за которым нужен глаз да глаз. Ничему его жизнь не учит. – Ты сам просил с ними поговорить! – внезапно огрызнулась Крылова, заставляя Петю удивлённо на нее уставиться. Все остальные тоже посмотрели на Настю как на камикадзе – спорить с усталым злым Хазиным не хотелось вообще никому. Как и присутствовать при словесном избиении малолетних, которое несомненно за этим последует. – Я просил с них начать, – вкрадчиво сказал Хазин, на секунду зло поджимая губы. Игорь даже сделал шаг вперёд, потому что этот жест означал одно: Петя начинал беситься по-серьёзному. – А не весь вечер сидеть возле двух на хуй не нужных людей, которые дали ноль, зеро новой информации, – Петя разочарованно хмыкнул, откидываясь на спинку стула и устало выдохнул: – Идиотка. Настя возмущённо задышала, подскакивая со своего места и скрещивая руки на груди. Высокая, Игорь только сейчас понял, что она на каблуках со своим ростом была выше всех остальных. И только он один, кажется, мог смотреть на неё сверху вниз. Память услужливо подкинула Петино недавнее сообщение. «Повыше», да, Хазин? Игорь перевёл взгляд на злого, раскрасневшегося Петю, сейчас сверлящего взглядом девушку напротив, и невпопад хмыкнул. Интересная ситуация, конечно. – Зато они много про тебя рассказали, – зло выплюнула Настя, искривляя тонкие губы в нехорошей улыбке. – Удивительно, почему это Андрей, когда собрался тебя искать, направился сначала к барыге? Игорь нахмурился, снова глядя на Хазина. Тот даже не дрогнул, услышав обвинение – выгнул бровь и оскалился, поднимаясь с места и подаваясь вперед. Настя дёрнулась, но осталась стоять на месте. – Потому что я, нахуй, в отличии от тебя, работаю! – рявкнул Петя, но тут же понизил голос, совершенно спокойно говоря: – Прекрати строить из себя самую умную, девочка. И хотя бы иногда слушай, что тебе говорят старшие по званию. Желательно, не жопой, как сегодня. Свободна, – он развернулся к остальным присутствующим и обвёл всех хмурым взглядом. – Так ты всё-таки решил… – немного неуверенно сбоку начал Кирилл, на что Петя лишь вздохнул и отрицательно покачал головой. – Нет, – он ещё раз вздохнул и посмотрел на парня, – прости, Кир, мы не можем. Всплыли новые факты, которые косвенно указывают на то, что эти барыги могут быть причастны. Я не могу рисковать делом. Кирилл ещё несколько секунд смотрел Пете в глаза, после чего разочарованно поджал губы, кивнул и поднялся со своего места. Похлопав себя по карманам, он выудил пачку сигарет и, не смотря ни на кого, молча направился в сторону тёмного коридора, ведущего к курилке. Петя проводил высокую фигуру взглядом. Игорь, всё это время неотрывно наблюдавший за Хазиным, повернулся к молчавшей команде и хрипло объявил: – Так, всё. На сегодня мы закончили. В пятницу чтобы все рапорты были уже у меня на столе, – чуть подумав, Игорь добавил: – И у Пети тоже. А теперь марш спать. Настя вылетела из отдела первая, стуча по паркету каблуками и на ходу заказывая такси. За ней, неспешно, но также молча, помещение покинули сначала Костик с Ксюшей, а потом уже и Дима, на несколько секунд задержавшийся возле Игоря и ободряюще хлопнувший его по плечу. Гром устало улыбнулся бывшему напарнику, на что Димка неопределенно махнул рукой. Игорь перевёл взгляд на Петю. Тот неподвижно стоял, обхватив себя руками, хмурился и смотрел в пол, о чем-то сильно задумавшись. Его губы беззвучно шевелились, он иногда проговаривал одно и то же слово несколько раз, и Игорь впервые даже близко не хотел знать, что же там творится сейчас в мозгах у Пети. Слова, сказанные Настей, подкинули пищи для размышлений неугомонным демонам в голове Игоря. Он столько времени гнал от себя мысли о том, что Хазин, возможно, употребляет, так старался игнорировать сыплющиеся на его голову, как пепел, факты, но всё оказалось напрасно. Сейчас это было уже настолько очевидно, настолько на поверхности, что понимала даже стажёрка, пообщавшаяся с Петей всего ничего. Игорь вздохнул. Ему так сильно нравился Петя, он бы так хотел ошибаться. Но, видимо, после закрытия дела ему придётся доложить Прокопенко. Сдать Хазина или самому провести служебное расследование. Игорь кинул ещё один взгляд на Петю, с искусанными обветренными губами, усталого, сонного, но невыносимо красивого. Но это всё же будет потом, правда? – Я сейчас вернусь, – Петя наконец отмер, обвёл взглядом опустевшее помещение и направился уже было в сторону курилки, как Игорь поймал его за запястье. – Стой, – тупо сказал Игорь, выпуская руку Хазина. После чего схватил свою крутку, лежащую на чьем-то столе, и протянул её Пете. – Там холодно. Пижон. Хазин невесомо улыбнулся и, накинув на плечи явно ему большую кожанку, скрылся за поворотом. Игорь тяжело вздохнул, отгоняя от себя совершенно идиотскую влюблённую мысль, что его одежда на Пете смотрится очень правильно.

***

– Я правда не могу, – Петя чиркнул зажигалкой и затянулся, глядя на светлеющее небо. На улице было холодно и зябко, поэтому он поплотнее закутался в куртку Игоря, неосознанно вдыхая знакомый запах и чувствуя, как в этот момент туго затянутая где-то внутри пружина начала распрямляться. Кошмарно, на него, словно влюбленную школьницу, так действовала банальная забота – Петя приехал в одной только рубашке, скинув и пиджак, и пальто в машине и так и забыв хоть что-то из этого снова надеть. Хазин с ужасом понимал – греет его скорее не куртка, а сам факт, что Игорь заметил и побеспокоился. – Забей, – Кирилл стоял, привалившись спиной к кирпичной стене и медленно, с оттяжкой, курил вторую, может быть даже третью, сигарету. – Это меньшая из моих проблем, – он помолчал несколько секунд, сделал ещё одну затяжку и прикрыл глаза. Петя терпеливо ждал, знал, что вот сейчас ебанёт. И не ошибся, Кирилла прорвало меньше, чем через минуту: – Блять, ну как так можно было. Зачем? Петя грустно улыбнулся. Он бы и сам хотел знать. Потому что, смотря на такого Кирилла, практически белого в слабом фонарном свете, с мелко трясущимися руками и совершенно несчастным, потерянным взглядом, было непонятно: а с чего вообще все решили, что он зло в последней инстанции? Почему сейчас, в этот век осознанности, проработок травм, психотерапии, духовного речарджа и прочей психологической ебалистики, никто даже и не почесался в сторону попыток разобраться, что же творится с Гречкиным? Неужели все были так заняты обсуждением очередной его выходки, что не заметили крика о помощи? – Это можно было бы оправдать отеческой заботой, – начал Петя, Кир едва слышно фыркнул, – но знаешь. В рот я ебал такую заботу. Поступок совершенно уёбский, ты не заслуживаешь этого контроля. – Я правда пытался нормально, – Кир тяжело вздохнул и потушил сигарету, щелчком пальцев отправляя бычок в недалеко стоящую коробку, – ну, когда приехал. Думал, если он захотел меня видеть тут, значит, ему нужен. А нихуя, – тонкие губы расплылись в болезненной, совершенно несчастной улыбке, и Пете стало практически физически больно. – Почему нельзя было просто позвонить? Написать? Я же с радостью. – Они не умеют по-другому, – Хазин тяжело вздохнул и подумал о своем отце. Тому тоже было легче пристроить его к знакомым, где следили за каждым Петиным шагом, чуть что, донося, как в тридцать пятом. – Поколение эмоциональных инвалидов. Если бы Петя был умнее в свои десять, он бы обязательно пришел к своим родителям не с требованием купить ему какую-нибудь новую энциклопедию или сводить в зоопарк, а с одной простой просьбой – научить его любить. Пете было почти тридцать, и он даже примерно не знал, как это вообще делается. Не факт, конечно, что они бы смогли ему в этом помочь. Отец – потому что давно потерялся между работой и семьёй: став начальником, он очень быстро перетащил все свои командирские замашки в дом. Петя был ему не сыном, а ещё одним подчинённым. Мама же, кажется, любила тихо и незаметно. За громким голосом отца, раздающим приказы, не было слышно её слов поддержки – они пролетали мимо, по касательной, так и не достигая адресата. Петя глянул на дисплей телефона. Уже восемнадцатое, заказ оформлен и оплачен, значит, через несколько часов он, возможно, снова услышит мамин голос. Или нет. Отделается сухим сообщением. Или, может быть, она не напишет вообще. Кто знает: они так и не поговорили после того вечера. Жаль, что нельзя будет потом спросить у курьера, улыбнулась ли она, глядя на букет бордовых пионов. – И родили такое же, – внезапно зло выдохнул Кир, поджимая губы. – Охуенный план, надёжный, сука, как всё советское. Жалко, развалился, – и нервно засмеялся над своей же шуткой. Петя вымученно улыбнулся в ответ. – Знаешь, за что ещё обидно? Я ж с кучей людей поругался из-за этой дуры. – Ты о чём? – Петя сунул телефон в карман и снова переключился на Кирилла. Тот повернул голову и впервые за весь этот разговор посмотрел на Петю. Удивлённо так, будто Хазин сморозил какую-то глупость. – Ну, это вы так легко ко мне попали, – с усмешкой пояснил Кир, – А так обычно у нас строгий фейс-контроль. В плане, негласный договор, – Петя продолжал молчать и непонимающе смотреть на Гречкина, поэтому тот закатил глаза и продолжил объяснять: – Это же творческая тусовка, там все друг друга знают. Вот и договорились приглашать только своих. И никаких журналистов, чтобы не нервничать. А тут фотки и видосы начали вылезать. Ну мне и предъявляли, – он дёрнул плечом и начал явно кого-то передразнивать, – Типа: «И ты эту хуйню творил, Кир. Но мы заляпались, а ты как всегда чистеньким вышел, или с минимальными потерями. Ты обещал без прессы, Кир». А я что мог ответить? – он пнул кроссовкой непонятно откуда взявшийся мелкий камень, улетевший прямо в лужу. – Я вообще не ебал, откуда это всё просочилось. – Не понимаю, – Хазин нахмурился. – С твоих тусовок всегда миллиард сторис и фоток, там камера включена у каждого первого. – Петь, ну не включай дурака, – Кирилл раздражённо вздохнул. – Ты вот вообще всё выкладываешь? – Петя ухмыльнулся, вспоминая, сколько всего хранится в его телефоне. Если бы он всё это выложил, там такой бы скандалище был. Скорее всего, эта мысль отразилась у него на лице, потому что Кир довольно хмыкнул: – Вот, видишь. Границы есть. А там такое повылезало, – Кирилл внезапно замолчал, смотря, как Хазин снова вытаскивает телефон и начинает что-то активно печатать. – Эй, ты что, гуглишь? – Петя кинул быстрый взгляд на парня и улыбнулся. – Вот ты мразь, конечно, – возмущённо выдохнул Кир. – Интересно же, – хмыкнул в ответ Хазин, открывая первую же ссылку и начиная листать фотографии. – Ты по пьяни сосёшься с мужиками? – Я по пьяни сосусь со всеми, – ворчливо отозвался Гречкин, скрещивая руки на груди и тяжело вздыхая, тем самым как бы намекая, что надеялся пообщаться со взрослым человеком, а не с детсадовцем в майорских погонах. Петя проигнорировал данное трагическое музыкальное сопровождение, невозмутимо продолжая читать сплетни. – И вот из-за этой хуйни ты так расстроился? – через пару минут спросил он, блокируя телефон. Кирилл, до этого возмущённо сопевший возле стены, отрицательно помотал головой. – Да не в этом дело. Мне на свою репутацию уже давно поебать. А ребята выгребут, тем более, несколько совсем жёстких материалов нам удалось перекупить. Просто… – Кир перевёл взгляд куда-то в сторону, – зачем так изъёбываться? Зачем подкупать какую-то студентку из театрального? – Петя удивлённо поднял брови, на что Гречкин лишь ухмыльнулся: – Что ты так смотришь, да, Катька на втором курсе, мы с ней знакомы. И, скорее всего, мой отец ей всё проплачивал, потому что таланта в ней ноль, как и желания ебашить. У них и за меньшее ребята вылетали, а тут дива нашлась, с неё все в ахуенезе были. Кирилл затих, смотря в одну точку. Петя знал: будь в нём чуть больше алкоголя, Кир бы рассказал вообще всё. Хазин представлял, как сильно у него сейчас болит внутри, в районе грудной клетки. Он сам через это проходил: непонимание, злость, обида, разочарование. Только Петя варился во всём этом один, а у Кирилла был шанс выбраться из этого всего с наименьшими потерями. Вовремя же они познакомились. Не просто так. – Тебе обидно, – мягко, насколько умел, сказал Петя. Кирилл утвердительно кивнул, поэтому Хазин продолжил: – Сначала решил всё за тебя, а теперь просто молча осуждает. Но он не имеет права, и ты это знаешь. – Да всю жизнь так, – внезапно ломким голосом сказал Кир. – Спихивал на других всю ответственность и, только когда ему было нужно, вспоминал, что у него есть сын. Если честно, ты для меня только что сделал больше, чем отец, – он грустно усмехнулся, – хотя бы просто выслушал. У Пети внутри что-то болезненно ёкнуло и надорвалось. Стоять на месте стало сложно, до ужаса захотелось шагнуть к Кириллу и сгрести его в объятья. Потрепать по волосам, сказать, что его отец ничего не понимает. У него самый лучший сын. Немного дурак, конечно, но кто в свои двадцать не дурак, это естественный процесс, дураки эволюционируют в самых умудрённых опытом людей с самыми смешными историями. После тех слов Нины Петя окончательно поставил на себе крест как на родителе. Она была права, он ничего не смог бы дать своему ребёнку, потому что в нём самом тогда ничего не было – ни любви, ни знания, что делать с этой жизнью, ни даже самого желания жить. Но сейчас, стоя здесь и смотря на Кирилла, совсем ещё юного, с такими знакомыми ранами, которые сам Петя худо-бедно, но залатал, с теми же проблемами, из которых Петя выгреб чудом, чуть не захлебнувшись, он понимал, что впервые в жизни знает, что делать. И ему есть, что отдавать. А главное, хочется. – Знаешь, – очень серьёзно сказал Петя, ловя тоскливый взгляд Кирилла, – я бы гордился тобой, если бы ты был моим сыном. Настоящим тобой, который сейчас разговаривает со мной тут, а не тем Кириллом Гречкиным, которого ты придумал для всех них, – Петя неопределенно мотнул головой в сторону улицы. – Мне жаль не тебя, а твоего отца, который этого не видит. Кирилл ошарашенно моргнул и сделал глубокий вдох, растягивая губы в неловкой улыбке. Даже в таком тусклом свете было видно, как сверкнули его вмиг покрасневшие глаза и, Петя мог бы поклясться, он бы и сам в следующее мгновение сделал что-нибудь очень глупое от того количества эмоций, что сейчас подкатили к горлу, но вдруг тихо скрипнула входная дверь. – Вы тут не околели окончательно? – насмешливо спросил Игорь, высовывая голову и внимательно осматривая с головы до ног сначала Петю, а потом Кирилла. – Нет, – внезапно даже для себя, тепло улыбнулся Игорю Петя, – мы всё ещё что-то чувствуем. Кирилл хрипло рассмеялся, а Петя так и не оторвал взгляд от замершего Игоря, явно сбитого с толку, наслаждаясь разливающимся в груди жаром, требовавшим немедленно, прямо сейчас, в один шаг дойти до Грома и наконец поцеловать его. Так, как давно хотелось. Но Петя лишь улыбался.