Reodginia.

— Ну Чу-у-уя-я-я, не будь таким жестоким. Хотя бы к самому себе! — Дазай, отдай папку и не выноси мне мозг. — Ну уж нет! Послышался легкий скрип мебели и тяжёлый выдох, который обычно издают люди при силовом рывке, принадлежащий Дазаю. Более резкий, обескураженный выдох с ноткой безнадежности, в авторстве рыжего напарника. — Дазай, ты… — Что? — в голосе слышалась улыбка. — Ты придурок?! Хотя нет, тут должно быть утверждение. Ты определённо придурок! — голубые глаза смотрели на то, как парень устраивается на шкафу поудобнее. — Акробат и чертов имбицил! — Ну-ну, спокойно, — Осаму взял в руки папку, которая лежала рядом с ним, а, если быть точнее, к которой подсел почти что в наглую, чтобы та не полетела за счет дара Чуи тому в руки, ведь он уже начинал играть роль ночника с красным свечением. — Отдай папку, Осаму, пожалуйста, — тяжко вздохнул Накахара. — И если Осака пострадает из-за тебя… Выбирай три кости, которые тебе не нужны, я именно их оставлю целыми, в отличие от всего остального тела. — М? Осака? Где? — Дазай оглянулся назад, случайно ударившись о потолок макушкой. — Ай. Кхм. Ой, Осака! Парень, убрав папку подмышку, взял на руки запуганного котенка, который, оказывается, тоже сидел на шкафу. — И что ты тут делаешь только? — руки в бинтах переложили животное на колени, поглаживая. Конечно, Дазай предположил, что кот спрятался от двух людей, которые то кричат и дерутся, то устраивают фаер-шоу на кухне, то бросаются острыми предметами… От греха подальше. — Дазай, отдай папку и сюсюкайся сколько душе угодно, — настаивал на своем напарник. — Тебе разве не жаль маленького котенка, который испугался твоих злобных криков? Ты бессердечный живодер! Ты даже меня ударить хочешь, а у меня, между прочим, на руках ни в чем неповинный живой организм! И я твой любимый напарник! Ай-яй-яй, как так можно?! Ты даже его не погладил! Не извинился! За свои крики! Бедный кот, даже на шкаф спрятался! А он между прочим слеп на один глаз! — начал Осаму рассказывать сказки о том, какой ужасный у него напарник. Конечно это было неправдой. Простой болтовней и ложью, которую они говорят и слышат чуть ли не двадцать четыре на семь. Оба это понимали. Но тем не менее, Чуя почувствовал укол совести и решил не упускать возможности сесть на потолок и погладить котенка. — То-то же! — сразу воскликнул Дазай. — Все, я погладил. Гони папку, — не отрывая руки и взгляда от Осаки, потребовал, в очередной раз, Накахара. — Не-не-не. Так дела не делаются. Осаму нагло отбросил руку напарника от кота и потрепал Чую за ухом, словно котом был он. Секундное замешательство парня. А после звук неизбежной активации дара Дазая, грохот и раздраженный крик. — ТЫ ЕБАНУЛСЯ, ОСАМУ?! — Ну тише-тише, тебе бы все равно ничего не было, ты слишком привык падать. Чем выше, тем больнее падать. Следовательно, тебе должно быть не очень больно, мистер красный ночник, — с насмешкой проговорил Осаму. — Не смотри на меня так. Я ведь переживаю за тебя! Как ты на потолке так сидишь?! Вниз головой! Кровь же к мозгу идет! Заболит ведь, потом сам мучатся будешь! И вообще, — он взял в руки папку и открыл на первом листе, где была лишь общая информация по делу, которая не касалась допроса Ширасе. — Специально для представителей семейства гномовых, у нас сегодня льгота. Я и Осака будем тебе читать! Чуя тяжело вздохнул, поднимаясь с пола. Спорить с этим… Гением — бесполезно. Если не хочет отдавать папку, Чуя не достанет ее никогда в жизни. — Время поступления… — Дазай демонстративно прокашлялся и стал зачитывать, пока Чуя смотрел на него глазами полными злости, но внимательно слушал. Само по себе дело было не таким уж и сложным. Просто нужно было прийти в штаб врага и постараться уничтожить организацию, чтобы под ногами Мафии не путалась. Ну и по возможности, собрать больше данных. На всякий случай. Ничего страшного и сложного, на первый взгляд. — Ну… собственно вот и все, — захлопнул папку Дазай. — Есть план? — Сейчас мне лень планировать все, поэтому перенесем-ка мы обсуждение на вечерок, — Дазай отложил папку, и с задумчивым видом стал гладить котенка на своих коленях. — Лентяй, — на удивление тихо буркнул Накахара, и вновь уселся на потолок рядом, чтобы так же погладить Осаку, но перевёл взгляд на напарника. — Даже попытка обнулить мой дар, равняется реанимацией, Осаму. Предупреждаю. — Бе-бе-бе, — не особо эмоционально ответил напарник, сосредотачивая все свое внимание на котенке. Сейчас оба были сосредоточены на коте между ними. Осака, в свою же очередь, мурчал, прикрыв глаза и порой вытягиваясь, подставлял разные бока на поглаживания и почесывания. В тишине, которая не была гнетущей. В такой уютной обстановке могла пройти вечность. И даже не одна. Но боковым зрением, Чуя уловил нечто красное за спиной напарника. — Что это? — он потянулся, а Осаму отклонился, чтобы не аннулировать дар, и достал оттуда изрядно избитое жизнью красное яблоко. Достаточно яркое и свежее воспоминание всплыло в рыжей голове. Это было прошлое воскресенье. Чуя сидел на диване, планировал съесть яблоко и позалипать в ноутбуке, убивая время. Даже мафиози порой нужно отвлечься. Но вот Дазай решил иначе. Придя в комнату, он в очередной раз взбесил напарника глупыми шутками, за что то самое яблоко чуть не прилетело ему в голову. К счастью, или к сожалению, фрукт красиво пролетел мимо темноволосой головы куда-то на шкаф, где, в последствии, его и оставили. Потому что Чуя не хотел ни вставать на стул, чтоб дотянуться, ни использовать способность на потеху Дазаю. А сам Дазай… Он просто смылся. — Это то самое яблоко! — вновь с наигранной грустью проговорил Дазай. — Я уже говорил, что ты жестокий..! Даже фрукт покалечил! — Осаму, — сквозь зубы прошипел парень. — Если ты будешь в том же духе вызывать мою злость в течение дня, словно доставку пиццы, то, боюсь, дожить до вечера у тебя шансов нет. — Злой какой. — Твои планы не лучше. Вновь повисло молчание. Каждый сейчас о своем думал. Чуя о том, что было бы неплохо сходить в душ, а Дазай, о том, что яблоко уже есть будет невкусно. Из-за Чуи оно теперь мертвое. — Ты вроде собирался в душ, — покосился Дазай на Чую, нарушая повисшую между ними тишину. — С чего ты взял? — Твоя привычка, любовь моя. — Если бы я сейчас не сидел на потолке с помощью своей способности, я бы сломал тебе руку. — А сегодня ты не успел утром сходить в душ, — продолжил Осаму, игнорируя угрозу Чую, которая действительно может претвориться в реальность. — И сейчас, я предполагаю, тебе не очень комфортно. Как будто забыл что-то важное. — Тоже мне психолог, — буркнул Чуя, спускаясь на пол. Понимает, что Осаму прав. В его сознании действительно пульсирует какая-то мысль, но он не мог понять, что это. — Я иду в душ не потому что это ты сказал, а потому что я и так планировал. Понятно? — Более чем, любовь моя, — улыбнулись со шкафа. — Когда будешь стоять на земле — ударю. Готовься, придурок. И прежде чем Чуя услышал что-то в ответ, взял еще утром подготовленные вещи со стула около кровати и пошел в душ. Дазай определенно был в душе сегодня утром. Одна из старых и неискореняемых привычек Дазая — оставлять свои грязные бинты в душевой кабинке, а аптечку, которую специально собирает Чуя, бросать открытой на раковине. Чуя пытался приучить Дазая убирать бинты и аптечку, но это было бесполезно. Поэтому Накахара сдался и молча выбрасывает бинты Дазая сам, а в аптечку кладет новые. Хотя, стоит отметить, у Чуи тоже есть весьма странная привычка, с которой смирился Дазай. Накахара, когда пьет чай, ниточку пакетика обматывает вокруг кружки. А сама кружка всегда стоит на самом краю стола. В самом начале их дружеского пути, когда Дазай изредка заходил в гости или оставался на ночь, обязательно разбивал несколько кружек стоящих на самом краю. И к слову, так стоит не одна кружка: на каждом столе, комоде, плоской поверхности есть стакан с какой-то жидкостью, некогда бывшей чаем и ниточкой вокруг ручки. И Осаму просто смирился с этим и старается лишний раз не махать руками, чтоб не задеть такую кружку. И периодически собирает их по всей квартире и моет. Иначе, как выяснилось, на чайных пакетиках образовывается вторая, а то и третья жизнь. Но не смотря на это, все очень быстро возвращается на свои места. — Вот же дурак, — бурчал Чуя, кидая бинты в мусорку, стоящую в углу ванной комнаты. — «Любовь моя». Тьфу. Ледяная вода. Настолько ледяная, что обжигает. Именно эта температура всегда спасает Накахару от лишних мыслей, помогает собраться. Взгляд Чуи зацепился за что-то синее в углу кабинки, где лежали бинты. — Да неужели, — усмехнулся он, беря предмет в руку. Обычная синяя резинка для волос. Но Чуя знает, что все не так просто. Все время, что Осаму и Накахара знакомы, Дазай носит ее на руке. Да и на резинке виден небольшой шов. Видимо, она когда-то рвалась, а Дазай штопал ее. — Мне надоели твои патлы! — устало выдыхает Чуя. — Из-за твоей челки я не вижу твоих глаз. — Тебе так хочется окунуться в мои глаза цвета темного шоколада и утонуть в их глубине? — улыбается пятнадцатилетний Осаму. Из-за челки, закрывающей глаза напарника, Накахара не видит, как тот подмигивает, но абсолютно точно уверен, что он это сделал. — Как бы объяснить… — Чуя понижает голос, чтоб его слышал только Дазай. Злость уходит из голоса. Накахара говорит абсолютно серьёзно, ведь иначе напарник просто отмахнётся от его слов. — Ты можешь улыбаться, говорить и делать что угодно. Надевая маску клоуна. Притворяться. Но ты ничего не можешь сделать со своим взглядом. Твои глаза всегда остаются честными. И я хочу видеть, когда ты врешь или притворяешься. Дазай слегка опускает голову, задумываясь над словами Накахары. И в гробовой тишине они дошли до дома Чуи. — Я заварю чай, — махнул рукой Дазай. — Иди в душ. — Я пойду в душ не потому что ты сказал, а потому что сам хотел. Понятно? — рыкнул Чуя. Не любит он, когда Дазай говорит ему сделать то, что он и так собирался сделать. И ответ на такие «приказы» всегда один. Даже находясь в душе, Накахара услышал звук разбитой кружки и уже привычное «Черт», последовавшее за этим. — Ты должен мне уже три кружки! — весело крикнул Чуя. — А нечего ставить их на самом краю столов и других поверхностей! — крикнул в ответ Дазай. Чуя лишь закатил глаза, но ничего не сказал. — Стричь волосы не буду, — тихо сказал Дазай, когда Чуя, вытирая влажные волосы, вышел из душа. — А так делай, что хочешь. Накахара сначала не понял, о чем говорит Дазай, но буквально через пару секунд до него дошло. Осаму позволил ему видеть его. Его настоящего. — Иди сюда, — поманил пальцем Чуя, показывая пальцем на место рядом с ним. Дазай послушно встал рядом, держа спину прямой, подчеркивая разницу в росте между собой и напарником. — Шпала хренова, — фыркнул Чуя, ударяя Дазай сначала под ребра, чтоб парень согнулся, а потом схватил за надоевшую челку. — Будешь знать, как корчить из себя Мистера я-могу-достать-чай-с-верхней-полки-в-магазине. — За что так грубо-то? — буркнул Дазай. — Мог бы просто попросить наклониться. Накахара, держа в одной руке челку, зубами снял со своей руки синюю резинку для волос. — Что ты делаешь?.. — Все. — довольный своей работой улыбнулся Чуя. — Теперь будешь так ходить. Понял? Выпрямившись, Дазай дошел до зеркала и засмеялся. На его лбу, на манер пальмочки, была завязана челка синей резинкой. А позади него стоял Чуя, довольный собой на все сто процентов. И с того самого момента резинка всегда была на руке Осаму. И, когда этот гений нервничает, то теребит эту резинку, завязывает узелки и расплетает их. Если задуматься, то Чуя не помнит момента, когда резинки не было на его руке или челке. — Что-то потерял? — лениво потянул Накахара, облокачиваясь о дверной косяк ванной комнаты из которой он вышел. Осаму замер посреди устроенного им беспорядка в квартире. — Что здесь произошло? Дазай лишь раздраженно передёрнул плечами, словно говоря «Не знаю. Меня здесь не было». Но Чуя слишком хорошо знал этот бегающий по помещению взгляд. Осаму что-то искал. — Что-то потерял? — вновь спросил он. — Осака куда-то дел игрушку, которую я ему покупал, — соврал Дазай. — Вот хочу найти. — Не припоминаю, чтоб ты покупал Осаке резинку. Дазай тут же повернулся в сторону Чуи, держащего в руках нужную ему вещицу. Юноша был в растерянности. С одной стороны, хотелось радостно подбежать к напарнику и расцеловать его за найденную резинку. Но с другой стороны, он не мог позволить себе такое. — Иди сюда, — Чуя поманил Дазая к себе как котенка. Дазай цокнул, но встал рядом. И в тот момент, когда Чуя сосредоточенно заплетал хвостик Дазаю, который уперся ладонями в свои колени, чтоб парню было удобнее, в дверь постучались. Но напарники не успели даже сообразить перед тем, как дверь распахнулась и перед глазами Акутагавы предстала прекрасная картина. Дазай, всячески презирающий Чую, постоянно смеющийся над его ростом, стоит перед ним смотря на Чую чуть ли не влюбленными глазами. А сам Накахара, который кричит на всю Портовую Мафию о том, как убьет и сам скинет Осаму с крыши, аккуратно и сосредоточенно что-то делает с волосами объекта ненависти, который заботливо наклонился, убирая разницу в росте. — Акутагава, — одновременно выдохнули Дазай и Чуя. Если Чуе было крайне неловко, то Осаму был раздражен. Не то в принципе на Акутагаву, не то на то, что он разрушил такой момент. — Что надо? — достаточно грубо спросил Дазай, выпрямляясь. — И кто разрешил тебе войти? От холодного тона Осаму, даже у Накахары пробежались мурашки. Черт. Он часто забывает, каким пугающим, вызывающим дрожь и страх может быть Дазай. Даже Дазай, отказавшийся от убийств. — Я… — Акутагава запнулся. — Я сегодня заходил утром. А вас не было. Я хотел спросить… — А ты не думаешь, что меня здесь не было, потому что я не хотел тебя видеть, а тем более разговаривать? Акутагава открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл, не зная, что ответить. — Так, — Чуя, чувствуя напряжение, встал между Рюноскэ и Осаму. — Акутагава, ты по делу или Дазая хотел увидеть? — Мори, — Акутагава кашлянул, прочищая горло. — Мори-сан попросил передать вам, — парень протянул бумажный пакет Дазаю, но тот демонстративно сложил руки на груди. Чуя зло посмотрел на Дазая, который даже ухом в его сторону не повел. Весь вид Осаму говорил «Накахара, это не твое дело. Не влезай». И Чуя это знал. Он просто не имел права. Акутагава не его подчиненный или ученик. — Вино. Romanee-Conti Grand Cru 1945 года, — начал тараторить Рюноскэ явно заученный текст. — Самое дорогостоящее вино в мире. Это вино порадует ценителя тонких вин. Напиток изготовлен полностью из сорта «пино-нуар», и это обуславливает его темно-рубиновый цвет. Текстура вина бархатистая. Вкус идеально гармоничный. В нем чувствуются засахаренные чёрные фрукты и пикантные оттенки теплых специй. К многослойному вкусу добавляется и сложный букет. У вина чрезвычайно долгое, упоительное послевкусие, которое играет на нёбе и языке, угасая… — Стоп, — оборвал его Чуя. — Я ценю, что ты подготовил такую прекрасную речь, но… — Но заткнись, — потянул Дазай. — Раз у тебя получается так прекрасно рекламировать вина, то может тебе стоит сменить род деятельности? Думаю, Мафия не многое потеряет. А твое место займет какая-нибудь сирота из приюта со способностью, например, становиться тигром. И он не будет доставать наставника… Бывшего наставника своим видом. Или вообще, не вынудит от него отказаться. — Акутагава… — Чуя пнул Дазай в бок. — Спасибо, что зашел. Передай Мори спасибо. — И передай, что это не покроет нанесенный ущерб. — фыркнул Дазай. — Сможешь выполнить такое легкое поручение? Или ты даже на такое не спо… — Хорошего дня, Акутагава! — крикнул Чуя, обрывая Осаму. Стоило двери захлопнуться, Дазай получил удар в нос. — За что?! — взвыл Дазай, хватаясь за нос. — Почему нос? Как ты вообще дотягиваешься?! — Во-первых, это обещанный удар за «любовь моя». Во-вторых, это за шутку, которую ты только что пошутил. И в-третьих, за Акутагаву и твое свинское поведение. — Да ладно тебе! — воскликнул Дазай. — Я тут, можно сказать, тебе в любви клянусь, а ты дерешься! — проигнорировав пункт про бывшего подопечного, возмутился он. — Вот не стыдно? — А тебе не стыдно хуйню нести? — рявкнул Чуя. — Никакой любви. — Предпочитаешь делать все без любви, Чуя? Я думал, что… Предугадав, что подобные шутки вызовут злость напарника, Дазай сделал шаг влево, спасаясь от удара. — Я не гей. Усек? — фыркнул Чуя, агрессивно идя на кухню, а смеющийся Дазай поплелся за ним. — Не с тобой уж точно. — Именно поэтому мы спим вместе, завтракаем вместе, живем вместе, едим вместе, моемся вместе… Дазай уклонился еще от одного удара. — То, что мы спим в одной кровати не значит, что мы спим вместе. И мы не моемся вместе. Обычно просто кто-то моется, а другой умывается. Это не «вместе». И то, это происходит, потому что тебя, Скумбрия непотопляемая, утром с кровати не поднять. Никакого гейства. — Ага. Натуральность так и прет. — Еще что-то подобное, и у тебя органы через рот попрут. — Понял.

***

— Мори написал, — с кровати крикнул Чуя. — Что ему надо? — ответил Дазай с кухни. — Напомнил про задание. Сказал, что бы мы завтра занялись этим, — Накахара прикусил губу. — Дазай? — Слушаю, любовь моя. — Убью, — но вопреки своим словам Чуя не пошевелился. Слишком лень. Все равно напарник уклонится, а Чуя зря силы потратит. — Ты же отказался от работы Мафии. И убийств. Но не возмущаешься по поводу этого задания, где без смертей мы не обойдёмся. Почему? — С этой организацией что-то не так, — спокойно ответил Дазай, собирая кружки на кухне, которые были и на столе, и на домашней барной стойке, и даже на холодильнике. — Определенно что-то не так. Словно я упускаю какую-то маленькую, но лежащую на поверхности важную деталь, — небольшая пауза. — Мне все равно на чужие жизни, которые могут оборваться из-за этой детали. Но я не могу позволить твоей жизни оборваться из-за этого. Я должен быть рядом. Последние фразы были сказаны очень тихо. Накахара даже подумал, что ему показалась. Не мог же Дазай сказать такое. — Мало ли что может случиться с маленьким Чуей, — уже громко и весело начал Дазай. — Кто-нибудь не заметит его под ногами и споткнется, — и снова спокойным голосом. — Тем более я рассчитываю на то, что не буду убивать. — Есть план? Хотя бы приблизительный? Дазай, прищурившись, перевел взгляд на Чую, оценивая его состояние. — Да. Иди сюда. Бурча ругательства себе под нос, Чуя, закутавшись в одеяло, все же поплелся на кухню, топая босыми ногами по холодному полу. Ведь обогреватель так никто и не включил. — Итак, — начал Дазай, бросив папку на стол. — У нас есть организация, называющая себя «Андарта». Насколько я помню, это кельтская богиня войны. Но в народе их называют «Гильдией». Ставлю все твои деньги на то, что так они скоро и будут себя называть, — но под грозным взглядом напарника, он продолжил. — Из допроса Ширасе нам известно, что они хотят занять место Мафии. Ведь это власть и деньги. А для этого им необходимо вывести из игры Мори. Я, конечно, не особо против… — Дазай. — Но тем не менее, — кашлянул он. — Наша задача — обезвредить их. — Обезвредить? — нахмурился Чуя. — Не «устранить» или «уничтожить»? — Нет. В задании было именно «обезвредить». А ты знаешь, что это значит. — Но это же глупо! Если мы их сейчас «обезвредим», то лет через пять, уже под руководством какого-нибудь богатого блондинчика, любящего кухонную утварь по акции, а не Германа, они заново соберут организацию и устроят мега-трехстороннюю войну. И тогда это уже станет огромной проблемой! Да и к тому же у них ещё и мотивации больше будет! Так почему же… — Все вопросы к Мори, — передернул плечами Дазай. — Позволь, я продолжу. Нам известна способность босса, Германа Мелвилла, но не известна способность его подчиненных. И сколько эсперов в организации. — Ширасе лепетал что-то про ангелов, очищение или освобождение. Что-то в этом роде, — нахмурился Чуя, вспоминая. — «Самая сильная способность организации». — Да не важно, какая у него способность. Я просто прикоснусь к нему и все. И мы победили. — Ты слишком самоуверен. И не смей ничего отвечать на это. — Как скажешь. Итак. Мы выяснили, кто и зачем. Теперь «куда»? — Куда? — Какой хороший вопрос. Не буду долго тянуть, — Дазай быстро включил карту на ноутбуке, который обычно стоит на столе. — Здесь, — парень ткнул пальцем в пригородный лес. — С чего ты взял? — Это вполне логично. Американская организация прилетает в Японию. Где жить людям численностью более семисот человек? Номера в отеле им явно будет маловато. Но при этом, у них наверняка есть свое укрытие. — Я не очень понимаю. Если это американская организация, откуда у них укрытие в Японии? — Моби Дик, — пожал плечами Дазай. — Способность их босса. Огромный белый кит, способный парить в воздухе. Что-то вроде воздушного корабля в форме кита. Логично, да? Думаю, именно это и есть их основное укрытие. — Никто заметил в пригороде кита? Дазай, это… Это буквально кит. Шестнадцать гребанных метров. А насколько я помню из допроса Ширасе, это огромный кит. Метров тридцать, наверно. Это… Это двенадцатиэтажное здание, Дазай! Двенадцати. И это только в длину. И ты думаешь, что никто не заметил этого? — Герман может делать Моби Дик невидимым. — Тридцать метров! — Спасибо, я услышал с первого раза. Не обязательно кричать, Чуя, — Дазай вдохнул. — Это самое логичное решение для них. Оттуда видно весь город, но весь город не видит их. И в случае ведения каких-либо боевых действий, их не будет видно. — Тридцать метров, Дазай. Их не могли не заметить, даже если они невидимы. Потому что это гребанные тридцать метров! — Еще раз повторишь про тридцать метров? — Да нет. Думаю, ты и так понял. — Отлично. Мы будем действовать по плану «последний сухофрукт». — Напомни, чтоб мы перестали придумывать названия планов с помощью генераторов случайных слов.

***

Занятый своими мыслями мужчина, с зализанными назад волосами, стоит у окна и всматривается в просторы города с высока. Да, Йокогама по истине прекрасный город, особенно во время сумерек. Солнце заходит, и на воде расцветают красивые, бесформенные дрожащие блики. В городе потихоньку начинают зажигаться фонари, машины включают фары, окна домов загораются. Запоздалые работяги встают в пробки. — Красиво, — прошептал он, поправляя свои пепельные волосы. — Скоро вся власть над этим городом будет в моих руках, — с хитрой ухмылкой закончил он. — Босс, — приглушенный голос сзади, из-за двери, после стука. — Да, можно. — Благодарю, — длинноволосый парень, с сероватой кожей и томным голосом зашел, прикрыв дверь за собой. — Поступило сообщение. Ширасе мертв, и это уже подтвержденная информация. — Надо же, — босс развернулся и присел в кресло с разочарованным выдохом. — Я планировал еще, как минимум, недельку понаблюдать его глазами за Портовой Мафией, — светловолосый закрыл глаза, в раздумьях о том, какими могут быть дальнейшие, самые удачные указы, из тех, что он может дать. Подчиненный же, с не особым интересом в глазах, наклонил голову, чтобы показать свою «заинтересованность». На вряд ли ему на самом деле интересно. Он устал, и уже давно хочет спать. Ему глубоко плевать, что там прикажет начальство. «Пускай подумает, отдаст приказ, я передам нижестоящим и наконец лягу в кровать», — именно такая мысль крутилась в голове парня, который был готов уже и стоя заснуть. — Что ж, — выйдя из раздумий, наконец сказал главный. — Передай всю информацию, снятую с Ширасе в самые короткие сроки. После этого на сегодня можешь быть свободен. — Спасибо, — вздохнул подчиненный. Ему настолько хочется забраться под одеяло в свою кровать, и уснуть, а не тащиться в кабинет и копировать файлы. Как же он устал. — Будет сделано. Хорошего вечера. Лавкрафт ушел, закрыв дверь, оставляя босса продумывать план.

Продолжение следует…