make me complete once again

      Работа в дизайнерской фирме, как выяснил Кэйа, проходит примерно так же без происшествий, как можно было себе представить.       По правде говоря, когда он был моложе, он предполагал, что в конечном итоге будет работать где-нибудь в более опасных, немного более захватывающих и более оживлённых условиях. Хотя, если бы он на мгновение задумался об этом честно, у них действительно были свои достаточно живые, энергичные моменты. Например, всякий раз, когда проводился мозговой штурм, Джинн настаивала на том, чтобы все предлагали свои идеи, только для того, чтобы Лиза отказалась от всего, что поступало от их сотрудников на втором этапе процесса, на котором от них не требуются никакие суждения, и заставляла Джинн заканчивать сессию прямо здесь и сейчас. Она, конечно, могла бы сделать выговор Лизе, чтобы та намеренно не прикончила всех в офисе, но в её приказах по отношению к Лизе не хватало того укуса, который она была обязана использовать на остальной части их команды.       Однако фирма отлично подходила для людей, увлеченных данным родом занятия. Например, Ноэлль, одна из их новых сотрудниц, весь день с радостью принимала предложения от людей в офисе, каждый день переделывала всю свою работу и сдавала её, новенькую и безупречно чистую, к вечеру. Были и другие преданные своему делу, хотя энтузиазм исходил, в основном, от более молодых, таких как Беннет, Фишль или Эмбер. Остальные из них проводили свои мирные дни, выполняя мирные задачи и избегая неприятных мозговых штурмов так долго, как могли.       Именно поэтому для всех становится неожиданностью, когда в середине ещё одного спокойного дня Барбара врывается в конференц-зал, прерывая объяснения Лизы относительно их проекта совместной маркетинговой кампании, которую они хотели бы организовать для стартапа. Кэйа ничего не мог сделать, его внимание переключается на девушку. Интерес становится ещё более очевидным, когда Барбара, не обращая внимания на пристальный взгляд Лизы, поднимает лист бумаги перед её лицом и объявляет:       — Компания-миллионер только что наняла нас!       Комната буквально взрывается. Даже те, кто отчаянно желают закончить пораньше и отправиться домой, встают со своих мест, и даже сама Лиза не в состоянии остановить их от формирования толпы вокруг Барбары, желая услышать больше об этом. Хотя у «Рыцарей Фавония» —глупое название для дизайнерской фирмы, указал Кэйа, совершенно неуместное — есть своя постоянная рутина, ни разу ни одна компания-миллионер не нуждалась в их услугах. На самом деле, Кэйа сомневается, что они когда-либо будут достаточно хороши для богатых людей, не говоря уже о сумасшедше богатых людях.       Скрестив руки на груди и с фирменной ленивой ухмылкой на губах, Кэйа подходит к Лизе и мысленно фиксирует её разочарование. Однако она сохраняет спокойное выражение лица и ждёт, пока все постепенно успокоятся. Правда в том, что даже если бы Лиза хотела быть такой же безжалостной к Барбаре, как и к другим людям, она не смогла бы. Это было главным преимуществом в том, чтобы быть младшей сестрой основательницы фирмы.       — Прототипирование начнется на следующей неделе, — говорит Лиза Кэйе, быстро вставляя ручку, которой она писала на доске, между его пальцами. Она подмигивает ему. — Оставляю это на твоё попечение.       Прежде чем у Кэйи появляется хоть малейший шанс возразить, Лиза уже воспользовалась возможностью выскользнуть из толпы и выйти из комнаты. Он вздыхает, но добродушное выражение его лица не меняется. Он прислоняется спиной к доске, улыбаясь энтузиазму своих коллег, и терпеливо ждет возможности услышать всё об их новом клиенте.       — Итак, — наконец начинает он спрашивать, когда Эмбер выходит из толпы и поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Кем же могут быть эти милосердные души?       — Ты совершенно не веришь в нас. Как ты мог не верить в то, что мы можем заполучить такую компанию, как эта? — спрашивает она, и всегда такая уверенная аура, которую она излучает, внезапно становится в два раза сильнее. Излучая гордость, она скрещивает руки на груди и говорит:       — Чтоб ты знал, компания, нанимающая нас, является одной из крупнейших в винодельческой промышленности.       Наступает пауза. Не потому, что Кэйе было трудно расслышать её слова из-за шума, или потому, что ему пришлось смириться с тем фактом, что такой богатой отрасли на самом деле потребовалась бы конкретная стратегия, исходящая от такой дизайнерской фирмы, как их. Причина, по которой он внезапно теряет дар речи, заключается в том, что его охватывает страх, что он уже знает именно ту компанию, о которой они говорят.       — Что это за компания?       Самодовольное выражение лица Эмбер становится ещё более самодовольным; если это вообще возможно.       — Теперь ты нам веришь, да? В конце концов, наши усилия привели к…       — Эмбер, — вмешивается он, и она, кажется, замечает суровость в его тоне и внезапно проступающие тяжёлые морщины на его лице. — Что это за компания?       — «Винокурня Рассвет».       Дерьмо. Вот дерьмо.       Кэйа прижимает два пальца к виску, добродушного выражения, которое было у него раньше, больше не было. Хотя жизнь в фирме всегда была спокойной и комфортной, Кэйа никогда не испытывал недостатка в чувстве юмора. Он всегда смеялся и шутил, порой слишком много; он был уверен, что, если бы это не было так рискованно, он мог бы шутить сколько душе угодно, не ставя под угрозу свою работу, Джинн точно снесла бы ему голову за это. На этот раз, однако, его лицо быстро становится кислым, что все вокруг легко могут это заметить.       — Что не так? — спрашивает Эмбер, и её скрещенные руки опускаются по бокам. — Кэйа, всё в порядке?       — Эй, это большая компания, но мы вполне можем справиться, — говорит Беннет, достаточно уверенный в том, что никто никогда не заподозрит, что он всё ещё находится на своём первом году опыта. — Если мы будем работать достаточно усердно, это не…       — Можем мы отказаться от этого?       В комнате, несколько мгновений назад наполненной болтовнёй и смехом, внезапно становится тихо. Атмосфера крайне неудобная, как быстро одно предложение успевает изменить всё настроение. Кэйа, однако, не кажется таким взволнованным, как раньше — на самом деле, они могут сказать с одного взгляда, что он имеет в виду то, что сказал и даже больше.       — Можем мы… — начинает Барбара, слегка округлив глаза. —… отказаться от этого? Почему?..       — Нет, в этом нет никакого смысла, — вмешивается Фишль. — Почему мы должны отказываться от этого? Если мы выясним, как работать с винодельческой компанией, как привлекать их клиентов, как разговаривать с их аудиторией — мы определенно могли бы это сделать. Почему мы не можем?       Кэйа вдруг понимает, что если уж он и должен говорить об этом, то не со своими коллегами, с которыми он равен. Если он хочет, чтобы «Винокурня Рассвет» отступила — по какой бы причине эта компания ни обратилась, в первую очередь, к их фирме, — тогда ему нужно обсудить это с кем-то, кто действительно может решить проблему.       — Я собираюсь поговорить с Джинн.       Физически они могли бы остановить его, если бы постарались достаточно сильно; однако все его коллеги стоят на месте, немного ошеломленные в течение нескольких мгновений, все ещё пытаясь осознать внезапную перемену в настроении Кэйи, и это даёт ему достаточно времени, чтобы добраться до офиса Джинн — это, на самом деле, небольшое здание — и осторожно постучать в её стеклянную дверь.       Рэйзор, один из стажёров, однажды слишком сильно постучал, и он на собственном горьком опыте убедился, что Джинн тоже способна загрызть кого-либо.       — Войдите, — говорит она. Кэйа так и делает, проскальзывая в комнату, как будто знает, что вот-вот столкнется со своим очень преданным боссом и скажет ей, что она должна упустить невероятную возможность заработать деньги. Ну что ж.       — Тебе что-нибудь нужно? Я думала, вы все там празднуете.       — Разве ты тоже не собираешься праздновать?       Джинн вздыхает.       — Я бы хотела, но у меня слишком много дел, с которыми нужно разобраться. Если мы хотим, чтобы эта огромная компания относилась к нам серьёзно и ценила нашу работу, нам нужно освободить для них место, а это значит, что нам нужно как можно скорее реализовать некоторые из наших текущих проектов.       — А что, если у нас не получится это сделать? — Кэйа прерывает её, подмечая, как она отрывает глаза от своих бумаг, хмуро глядя на него. — Ну, знаешь. Добиться того, чтобы компания отнеслась к нам серьёзно и все такое.       На мгновение воцаряется тишина, а затем Джинн роняет ручку, переплетает пальцы на столе и смотрит на него снизу вверх.       — Что у тебя? Выкладывай, Кэйа.       — Мне нужно, чтобы ты отказала этому клиенту-миллионеру.       Джинн резко вдыхает.       — И с какой стати мне это делать?       — Потому что… — начинает Кэйа, натянув одну из своих обычных чарующих улыбок, надеясь, что это сработает, чтобы смягчить удар. — Я пообещал генеральному директору этой фирмы, что больше никогда не покажусь перед ним.       Кэйа познакомился с Лизой более пяти лет назад. Он тогда только что окончил колледж — то есть, если уход из колледжа посреди учебного года вообще считается окончанием, — и искал простую работу, чтобы занять своё время. У него всё ещё были при себе кое-какие деньги — кое-что, что он унаследовал, прежде чем бросить семью, — но он не собирался сидеть сложа руки и наблюдать, как проходит жизнь. Он сначала встретил Лизу. Она была библиотекарем, и у него всегда была наготове какая-нибудь глупая шутка для нее, например: «В любом случае, кто моложе пятидесяти пяти лет будет работать библиотекарем?» К тому времени, когда он заглянул за библиотечный прилавок, он нашёл работу в качестве графического дизайнера. Возможно, он отучился в колледже всего два года, но этого было достаточно как необходимый опыт, указанный в листовке. К тому времени, когда девушка заметила его заинтересованность, Лиза одарила его опасной улыбкой и пообещала, что вместо него свяжется с основателем этой новорожденной фирмы, если он готов компенсировать свои маленькие глупые шутки. Он купил ей ужин, который она ясно дала понять, что съест сама, и попал на собеседование с Джинн.       С тех пор он и Джинн стали несколько близки. Не самые близкие друзья, но определённо настолько близки, что «я могу раздражать своего босса и все равно не быть уволенным в любой момент». Поэтому Джинн удалось узнать его совсем немного, что могло быть только наиболее вероятным и единственным объяснением того, что она не прокляла его прямо в этот момент.       — Сядь, — говорит она ему вместо этого, подперев подбородок кулаком. — Расскажи мне, что ты наделал.       Со вздохом и несколько тяжелым сердцем он начинает говорить.

***

      Кэйе было пять лет, он был всего лишь глупым ребёнком, когда встретил Дилюка Рагнвиндра.       Семья Кэйи была, по всем статьям и записям, богатой. Он родился, купаясь в богатстве, ничуть не отличаясь в то время от Дилюка. Однако главное различие между ними заключалось не в их деньгах, а в методах, которые каждая из их семей использовала для их приобретения. Отец Дилюка, создавший винодельческую компанию с нуля со своей страстью к искусству в качестве единственной мотивации, против отца Кэйи, наследника империи в сфере недвижимости, подкреплённой тёмными делами, которыми его предки занимались до него. В то время Кэйа понятия не имел, что это значит. Всё, что он знал, это то, что у него было много денег, и он мог играть с детьми, у которых тоже было много денег, до тех пор, пока он не играл слишком много или не слишком привязывался к кому-либо из них.       Поэтому, когда отец повёл его на встречу с Дилюком, заявив, что есть ребёнок, с которым он может играть сколько угодно и быть как можно ближе, Кэйа был вне себя от счастья.       И он сблизился с Дилюком. Они были неразлучны около пяти лет. Дошло до того, что Кэйа с гордостью заявлял, куда бы он ни пошел, что у него есть друг вдвое круче, чем все остальные, кого он когда-либо встречал. Он знал, что Дилюк тоже заботился о нем, хотя детям было трудно понять, как вообще можно не заботиться о ком-то. Бизнес его отца процветал — и влияние отца Дилюка и его компании тоже распространилось. Насколько он знал, в то время жизнь не могла быть лучше.       До тех пор, пока Дилюк не начал полностью доверять ему, таким образом, это означало, что отец Дилюка также полностью доверял ему. Когда этот момент наступил, отец Кэйи заявил, что он находится под давлением людей, работающих рядом с ним. Он сказал, что ему нужна безоговорочная победа; ему нужно партнёрство с новыми бизнесменами, готовыми помочь ему встать на ноги. Кэйа понятия не имел, что это значит, но он знал, что поможет, если когда-нибудь это будет в его силах. Наконец, одна из винодельческих компаний, подвергшихся опасности из-за «Винокурни Рассвет» и её внезапной славы, — владелец той угасающей компании сказал, что если отец Кэйи воспользуется своей близостью с семьёй Рагнвиндров, чтобы подорвать их репутацию, он будет спонсировать его большую часть жизни.       Отец Кэйи, ни секунды не колеблясь, воспользовался этой возможностью. И он сделал это через своего сына.       Кэйа стал, во всех смыслах, шпионом. Он пробирался в офис, в библиотеку, в каждую часть дома, где мог найти что-нибудь, маленький клочок бумаги, обрывки папок, что помогло бы его отцу. Он чувствовал себя плохо — он знал, что делает что-то за спиной Дилюка, и он знал, что есть шанс, что Дилюк разозлится на него, но он также был уверен, точнее, его отец был уверен, что они никоим образом не причинят вреда отцу Дилюка. Пока все это заканчивалось хорошо для них обоих, для Кэйи этого было достаточно. Первым снежным комочком был единственный неоплаченный счёт, который пропустил отец Дилюка в разгаре его финансовых дел, с которыми он упрямо разбирался самостоятельно. У отца Кэйи заблестели глаза, когда он посмотрел на этот листок бумаги; он присел на корточки, взъерошил волосы сына и побежал звонить бизнесмену, с которым он заключил эту грязную сделку. По-видимому, этой маленькой детали было достаточно для начала небольшого расследования. Конечно, им было недостаточно расследовать этого человека, учитывая, насколько он был честен. Это привело Кэйю ко второму этапу его миссии: подбрасыванию доказательств. И тут снежный ком начал расти.       Он понятия не имел, что делает, но, когда услышал полицейские сирены и увидел, как на следующий день люди в форме выволокли отца Дилюка из дома, он понял, что всё испортил. Лавина, наконец-то, была уже рядом.       После этого он мало что помнил из того дня. Его отец в конечном итоге был разоблачён и арестован — бизнесмен, с которым он имел дело, отвернулся от него, заявив, что он предоставит доказательства того, что именно отец Кэйи подбросил эти улики, в обмен на то, что отец Дилюка продаст ему большую часть своих акций «Винокурни Рассвет» и принудительное объединение, — и Кэйа воспитывался матерью до шестнадцати лет, после чего он разорвал связи со всеми своими родственниками. Однако он всё ещё помнит одну маленькую деталь: выражение лица Дилюка, когда тот узнал, кто был ответственен за всё это. Этот взгляд, полный отвращения, смешанного с разочарованием, печали и опустошения, он никогда не забудет.

***

      — Как ты должна знать, после этого Дилюк добился успеха. Его отец упал в яму, но он смог подняться. Он выкупил акции обратно на деньги, которые заработал, будучи дважды бизнесменом, в отличие от того пижона, и распустил объединение. Он восстановил «Винокурню Рассвет»… кажется, три года назад? Его отец стал председателем, а он — генеральным директором, и уже никто не осмеливался называть это блатом. И теперь они носят крупнейшее имя в винодельческой промышленности. Конец.       Выражение полного безмолвия на лице Джинн того бы стоило, если бы на сердце у Кэйи не было так тяжело от воспоминаний. Она нерешительно поджимает губы, когда спрашивает:       — Он сказал тебе это, когда вам обоим было по десять? Никогда больше не показываться ему на глаза?       — Нет, нет. Не думаю, что в этом возрасте ему удалось бы сказать что-то подобное, — Кэйа издает горький смешок. — Я позвонил ему несколько лет спустя. Ну, знаешь, чтобы извиниться.       — Ох, Кэйа.       — Именно так, Джинн, — подтверждает он, но она, похоже, не находит никакого юмора в его восклицании. — Удивительно, но всё, что он сделал, это сказал мне, чтобы я исчез. Я сказал ему, что сделаю это, как только мне удастся извиниться, и тогда он попросил меня дать это обещание. Он сказал, что это было единственное извинение, в котором он нуждался.       Метаясь в противоречиях, Джинн кивает, принимая его рассказ. Каким-то образом Кэйа может сказать, что он поступает эгоистично, прося её упустить такую прекрасную возможность из-за его ошибок, но он также не собирается увольняться, чтобы они могли принять данного клиента. Они являются хорошей фирмой — если одна компания-миллионер уйдёт, это не значит, что другие компании никогда не захотят работать с ними снова.       — Прежде всего, мне жаль, Кэйа. Никто не должен проходить через всё это, особенно в детском возрасте, — уточняет Джинн, и её тон настолько ужасен, что Кэйа уверен, что он мог бы предсказать каждое следующее слово, которое она собирается сказать. — К сожалению, зная всё это и очень беспокоясь о тебе, я всё ещё не могу просто так отказаться от этого предложения.       Губы Кэйи поджимаются.       — Послушай, Кэйа. Мы уже не такая новая фирма. Мы давно превзошли стадию постоянного удовлетворения мелкой рыбой. Это хорошо, если она составляет большую часть улова, но плохо, когда вокруг тебя всё такое же. Это первая крупная компания, которая заинтересована в нас. Мы не можем сказать «нет» из-за личной обиды.       — Он будет в бешенстве, когда увидит меня здесь, Джинн.       — Тогда не присоединяйся к проекту. Я буду приглашать тебя на второстепенные проекты, и ты сможешь давать нам предложения за кулисами, никогда не показываясь на собраниях или что-то в этом роде.       Она снова вздыхает и потирает лоб.       — Ещё раз прошу прощения. Я не хочу этого делать, но и для меня это непростое решение. Если он узнает, что ты здесь работаешь, и уйдёт сам, это одно дело. Я не могу запретить ему использовать свои деньги так, как он пожелает. Но мы не можем сознательно отказаться от его предложения.       Кэйа издаёт сокрушенный вздох. Он с радостью может понять Джинн — даже если бы он ожидал, что она ещё немного поразмыслит, он может полностью понять её причины. Хотя это всё ещё немного отстойно. Мысль о том, что ему придется прятаться от Дилюка в его собственной фирме, потому что ему нужно выполнить одну вещь, о которой его попросили после того, как он облажался, уже не кажется более удобной, чем мысль о том, что ему, возможно, придётся уволиться.       — В таком случае, — начинает он. — Я хочу повышение.       Глаза Джинн блестят при попытке вернуть им обычное хорошее настроение. Она отмахивается от него одним движением кисти: — Иди и делай свою работу.       — Ты должна загладить свою вину передо мной.       — Я позвоню телохранителю. Ещё лучше, я позвоню Лизе.       — Я ухожу — ухожу.

***

      Хотя Кэйа довольно хорошо ладит с большинством своих коллег, есть один конкретный дизайнер UX, которого он находит ещё более бесящим, чем самого себя. Настоящее имя неизвестно, самопровозглашённое имя – Тарталья, кодовое имя – Чайльд — кому вообще нужно кодовое имя, если они не работают на преступную группу, эта информация находится за пределами разума Кэйи. Чайльд пришёл в фирму год назад, на неполный рабочий день, а остальное время тратит на то, чтобы каким-то образом потратить всё своё нелепое состояние, которым он владеет. Согласно исследованиям Кэйи, он не является ни сыном преступной семьи, ни наследником империи миллиардеров, но нет никаких реальных следов того, откуда на самом деле берутся деньги Чайльда.       — Я слышал, у тебя была какая-то неприятная история с генеральным директором.       Кэйа отрывает взгляд от своего компьютера, пальцы парят над клавиатурой, когда он начинает подумывать о том, что бы такое бросить в его самодовольную ухмылку Чайльда.       — Ты подслушивал?       — Безусловно, — Чайльд плюхается на стул на колесиках рядом с ним, его фирменная дерьмовая ухмылка овладевает веснушчатыми чертами лица. Если бы он не был всё время таким надоедливым, Кэйа определенно счёл бы его одним из самых привлекательных людей, которых он когда-либо встречал. — Но, эй, ты же был ребёнком. Я сомневаюсь, что он до сих испытывает к тебе такие ужасные чувства.       Кэйа усмехается:       — Очень утешительно, Чайльд.       — Смотри. Сегодня вечером у них состоится встреча, чтобы обсудить этапы проекта. Поскольку мы с тобой в этом не замешаны, давай сходим куда-нибудь выпить.       Обычно он говорил «нет». Не потому, что он не ценит ночные прогулки, выпивку и всё такое, а потому, что было трудно поверить, что Чайльд может сделать для него что-то приятное без какого-то бонуса. Однако это звучит заманчиво. Кэйа на мгновение проводит пальцем по клавиатуре, размышляя. Технически он уже закончил свою работу на сегодня. Он мог бы идти вперёд, быть хорошим сотрудником и начать готовиться к проектам на следующую неделю.       — Хорошо, — говорит Кэйа, наклоняя к нему голову. — Если ты оплатишь весь счёт.       Улыбка Чайльда становится шире. — Каждый напиток, с которым ты сможешь расправиться.       — Отлично. Эй, Эмбер? — зовёт Кэйа, и девушка останавливается как вкопанная, нагруженная документами и файлами, которые, безусловно, являются частью их первоначального исследования «Винокурни Рассвет» и её нового веб-сайта. — Я собираюсь выпить с Тартальей сегодня вечером, так что, если я не появлюсь завтра на работе…       — Он отравил тебя, — заканчивает за него Эмбер, кивая. — Не волнуйся, я дам знать Джинн.       Три часа спустя Кэйа закончил, выключил компьютер и встал из-за стола, потягиваясь, не совсем сожалея о своем решении пойти выпить, но слегка страшась мысли о том, что в этом маленьком приключении его спутником будет только Чайльд. Он хватает свой телефон и ждёт у лифта, просматривая Instagram, пока он находится там. Его пальцы дрожат при мысли о том, что, если бы он ввёл в поиск Diluc Ragnvindr, он мог бы не найти личного аккаунта, но он определенно столкнулся бы, по крайней мере, с некоторыми фотографиями. То есть некоторые недавние.       Последние пару лет он убеждал себя, что лучше вообще не думать о Дилюке. Пока он держится на расстоянии от своего прошлого, с ним всё будет в порядке. Теперь, однако, большая часть его плана уже пошла под откос, и ему нечего терять. Не раздумывая, он набирает имя Дилюка и начинает своё исследование.       Завидный холостяк и чрезвычайно красивый богатый мужчина — только две черты Дилюка, но определенно те, которые больше всего находят отклик в средствах массовой информации. Неудивительно, что, когда Кэйа видит первую недавнюю фотографию очень красивого лица Дилюка, он сожалеет о своём решении немного взглянуть на него. Снимок был крупным как на обложку журнала; по-видимому, их темой было «как инвестировать достаточно хорошо, чтобы стать вдвое лучше самого Дилюка Рагнвиндра». По мнению Кэйи, независимо от советов, которые они давали, не было абсолютно никакого способа.       Он листает дальше и обнаруживает, что у Дилюка была фотосессия с другим бизнесменом — Чжун Ли, иностранным инвестором, который встретился с Дилюком на полпути в поисках компаний, в которые он верил. По-видимому, их партнёрство продолжается уже более полутора лет, и это стало одной из причин того, что «Винокурня Рассвет» стала так интенсивно проявляться на рынке.       — Я вижу, ты познакомился с моим мужем, — буквально поёт раздражающий голос Чайльда позади него, прямо у его уха. Кэйа чуть не подпрыгивает от внезапной близости и от того факта, что он был так поглощён своим маленьким мирком, что не заметил, как его коллега подкрался к нему. — Он выглядит великолепно, не так ли?       Кэйа прищуривается, глядя на него. — Прошу прощения?       — Вон тот, прямо здесь, — Чайльд указал на инвестора, того самого коллегу Дилюка.       — Оу, ого. Если бы кто-то спросил меня об одной вещи, которую я никогда бы не заметил за тобой, так это была бы влюблённость в кумира, — говорит Кэйа, двигаясь, чтобы нажать кнопку лифта и скрестить руки на груди. — Думаю, жизнь действительно полна сюрпризов.       — Он не кумир, — утверждает Чайльд, широкая озорная улыбка украшает его черты. — Как я уже сказал, он мой муж.       — Очевидно, твой и всех остальных жертв его обаяния. Что люди вообще находят в таких парнях?       — Мы просто так собираемся игнорировать тот факт, что ты следил за своим другом детства в течение последних десяти минут, прежде чем я пришел сюда?       — Не низвергай себя подобным образом. Ты заставил меня ждать почти пять минут, — Кэйа кивает одному из парней, выходящих из лифта, их коллеге, и поворачивается, чтобы посмотреть на Чайльда. — И я не следил за ним.       — Определённо, нет.       — Я правда не следил.       — Я только что согласился с тобой.       Кэйа закатывает глаза. К счастью, он не потратил впустую все деньги, которые привёз с собой, когда покинул семью, — он купил приличную машину, дешёвую квартиру и отличный гардероб. Утверждение, что Кэйа заботился о своей фигуре, было бы преуменьшением, и он догадывается, что уверенность — одна из причин, по которой он в какой-то степени ладит с Чайльдом — потому что они одного поля ягоды, и нужно быть ещё более сильным, чтобы терпеть подобного человека.       Они едут в «Кошачий хвост», элегантный маленький паб, который Чайльд обнаружил не так давно. Кэйа заказывает немного напитков и наклоняется в сторону, опираясь локтем на стойку и глядя на Чайльда, пытаясь понять его.       — Хорошо, я просто спрошу. Когда ты заинтересовался инвесторами?       Чайльд крутит стакан виски между пальцами, ухмыляясь. — Ты всё ещё пытаешься выяснить, принадлежу ли я к преступной семье или нет?       — А это так?       — Не знаю.       — Я на это не куплюсь.       — Тогда не спрашивай, — говорит Чайльд, высовывая язык. — На самом деле, меня не интересуют инвесторы. Я бы сказал, что тебе гораздо больше подходит парень, владеющий винной империей, когда ты только и делаешь, что пьёшь вино, но мы проделали весь этот путь, чтобы помочь тебе забыть об этой маленькой ситуации, не так ли?       Кэйа вздыхает, наблюдая, как маленькие кубики льда сталкиваются друг с другом в его чашке. — Нет, всё в порядке. Во всяком случае, я пришёл сюда, чтобы помочь себе раскрыть все эти странные чувства, которые я внезапно испытал. Я не знаю, читал ли ты когда-нибудь это в интервью или что-то в этом роде, так как ты, кажется, интересуешься миром богатых людей, но Дилюк даже не пьёт вино. Он больше любит виноградный сок.       — Откуда тебе знать? Разве вы не разорвали связи, когда были, типа, совсем детьми?       — Когда нам было по десять, — поправляет его Кэйа. — Я знаю не потому, что он сказал мне лично, я знаю потому, что я часто следил за ним несколько лет назад. Я только недавно перестал.       — Это определённо становилось действительно удручающим, чем горячее он становился, тем хуже тебе было, ха.       — О, заткнись, Чайльд.       К счастью, пока они продолжают пить и болтать на самые никчёмные темы, Кэйа обнаруживает, что не совсем задумывается о последствиях такого колоссального нарушения своего обещания. Даже если из этого ничего толкового не выйдет, по крайней мере, ему не придется иметь дело с тем фактом, что именно из-за него Джинн могла лишиться клиента на миллион долларов и такой прекрасной возможности для фирмы.       К тому времени, как он допивает стакан виски, он слабо замечает две маленькие детали — во-первых, его терпимость к алкоголю со временем стала ещё лучше, и он всё ещё может мыслить и действовать довольно чётко; и, во-вторых, терпимость Чайльда не так хороша, как у него, и коллега уже начал переключаться между болтливым раздражающим шутником и его загадочной личностью, которая отказывается что-либо показывать — Кэйа понимает, что им, возможно, пора взять такси и уехать по домам. Так как он знает владельца «Кошачьего Хвоста», он, возможно, сможет попросить разрешения на то, чтобы его машина осталась на одной из стоянок в соседнем гараже на ночь.       Однако, прежде чем он успевает поговорить с владельцем, вибрирует телефон Кэйи. Два раза подряд. Он вздыхает, предполагая, что это может быть его самый дорогой босс, и тянется за ним. Вместо имени Джинн он видит на экране неопознанный номер и хмуро смотрит на сообщения.       Здравствуйте.       Это номер Кэйи Альбериха?       — Эй, Чайльд? — он приподнимает бровь, превзойдя многочисленные поддразнивающие замечания, застрявшие у него в горле при виде раскрасневшихся щёк Чайльда. — Ты никому не давал мой номер телефона? Например, одному из твоих друзей-убийц?       — Я бы не назвал Скарамуша другом.       Кэйа делает паузу. Он вдыхает, выдыхает и спрашивает: — Это имя настоящего убийцы или ты издеваешься надо мной?       Чайльд хихикает. — Кто знает?       Решив, что спрашивать Чайльда бессмысленно, Кэйа отправляет ответное сообщение.       да, это я. кто это? Чайльд дал Вам мой номер телефона?       Удивительно, но ответ приходит почти сразу. На этот раз, когда он читает его, стакан между его пальцами выскальзывает и падает на стойку. Он проливает несколько капель, оставшихся в его стакане, на стойку, и часть капает на пол. К счастью, все остальные вокруг него либо слишком пьяны, чтобы это заметить, либо слишком беззаботны, чтобы беспокоиться. Несмотря на это, Кэйа сомневается, что он смог бы обратить внимание на это, даже если бы кто-то что-то сказал.       Следующий текст гласит:       Прошло много времени, Кэйа. Это Дилюк.       — Чёрт, — бормочет Кэйа себе под нос, потирая лоб под своей длинной синей чёлкой. — Чёрт, чёрт, чёрт.       как.       как ты узнал мой номер?        Только через несколько мгновений после того, как он отправил это глупое сообщение, он осознал насколько это было грубо и бестактно. Он мог бы сделать это любым другим способом — от вопроса, не случилось ли с Дилюком чего-нибудь, что потребовало связаться именно с ним, до простого вопроса: «Привет, Дилюк, как дела?». Конечно, однако, он сделал бы это неправильно.       Я не уверен, что тебе сказали об этом, но моя компания наняла фирму, в которой ты работаешь, для предстоящего проекта. Одного из твоих коллег попросили прислать нам личный номер телефона, по которому мы могли бы поговорить с ответственным лицом, но я считаю, что произошла ошибка. Вместо номера Джинн Гуннхильдр они послали твой.       Типично для Дилюка, напечатать такой абзац в течение трёх секунд, и Кэйе потребовалось три секунды, чтобы понять, что ему следовало быть более вежливым. Однако он хмурится. Тот, кто ответственен за это, не может быть каким-либо сотрудником — во всяком случае, это может быть… Лиза.       Что ж, это немного всё объясняет.       думаю, ты мог бы поговорить со мной, если хочешь       — Ты не мог просто так написать ему это.       Кэйа шипит, внезапно вставая со стула, чтобы отойти от Чайльда, который снова упрямо подкрадывается к нему. Пьяный вид, который был у Тартальи раньше, теперь кажется менее очевидным; вместо этого на его губах танцует ленивая улыбка, а в глазах чрезвычайно дразнящий блеск.       — Что именно я должен был ему написать?       — Чувак, — Чайльд смеется. — Всё, что ему было нужно, — это номер Джинн.       Кэйа замирает. — Нет, он этого не сказал.       — Смотри, он ответил.       Это очень великодушно с твоей стороны, но я не думаю, что в этом будет необходимость. Если ты можешь дать Джинн мой номер и попросить, чтобы она связалась со мной как можно скорее, ты сделаешь многое.       Спасибо.       — Я собираюсь уволиться и переехать за границу, и...       — Ты мог бы сделать всё это, — мычит Чайльд, явно забавляясь выражением ужаса на лице Кэйи. — Или ты мог бы воспользоваться этой возможностью. Знаешь, если он написал тебе сам, это, вероятно, означает, что он больше не так сильно тебя ненавидит. Или он просто один из тех парней, которые действительно вежливы. Я имею в виду, в любом случае, прими это как шанс. Теперь у тебя есть его номер.       — Я удаляю эту переписку, пока мы разговариваем.       — Отдай мне этот телефон, Кэйа.       — Забери, если сможешь, Чайльд.

***

      В кафе не хватает чашек кофе, чтобы Кэйа почувствовал больше мотивации приступить к работе после вчерашнего вечера, но он убеждает себя обойтись тремя из них. Он выпил ещё несколько стаканов после катастрофического эпизода с номером Дилюка, убедил Чайльда больше не приставать к нему по этому поводу и поехал на такси домой, где упал лицом на кровать и оставался там, по крайней мере, целый час. Позже он заставил себя принять холодный душ, переоделся в чистую одежду и изо всех сил старался хоть немного поспать в течение следующих восьми часов.       С кофеином, накачивающим его кровь кислородом и надеждой на менее напряжённый день, Кэйа идет на работу пешком. Здание находится недалеко от его дома, но, прежде всего, ему нужен дополнительный глоток свежего воздуха. Возможно, он и был на самом дне с того момента, как встал, но всё равно потрудился надеть хорошую одежду — атласный синий пиджак поверх белой безрукавки и простые серые брюки. Хотя он ощущает, что его чувство стиля не было бы оценено многими людьми, оно все равно подходит ему пугающе хорошо.       К сожалению, в то время как кофе помогает ему встать и бежать, он также ухудшает некоторые из негативных аспектов похмелья, таких как раскалывающаяся головная боль, с которой он проснулся, и его чувствительность к громким звукам. Поскольку расположение здания должно было быть максимально доступным, оно оказалось на людном, шумном проспекте. Кэйа сильно прижимает два пальца к виску, когда двери лифта наконец закрываются перед ним, пустая третья чашка кофе остывает между его пальцами.       — Ты ужасно выглядишь, — говорит Эмбер, как только он выходит из лифта. Кэйа бросает на неё недовольный взгляд, и она одаривает его сочувственной улыбкой. — Я чувствую себя так плохо. Джинн велела мне доставить тебя в её офис, как только ты приедешь, что должно было произойти более двадцати минут назад, но теперь я могу сказать, что у тебя была тяжёлая ночь.       — Спасибо, Эмбер. Очень любезно с твоей стороны, — вздыхает Кэйа. — Ты хотя бы представляешь, по какому поводу меня вызывает Джинн?       — Что-то связанное с «Винокурней Рассвет».       Ну. Конечно. Же.       Кэйа вздыхает, мнёт стаканчик между пальцами и умело выбрасывает его в мусорное ведро в нескольких метрах от себя. Эмбер наблюдает, как он идёт в направлении офиса Джинн, и быстро напоминает ему: «Кофе — не лучшее лекарство от похмелья». Насколько Кэйа знает, хотя Чайльд выпил больше, чем он, он может оглянуться и увидеть, что его коллега, естественно, выполняет свою работу, ни на секунду не теряя позы, и это побуждает его не следить за ним.       В кабинете Джинн немноголюдно. Помимо неё, есть также Лиза, Эола — сотрудница по связям с общественностью, которая убедила Джинн нанять её, несмотря на её раздражающее отношение, благодаря резюме, которое она принесла с собой, — и Альбедо — их главный IT-специалист, в основном отвечающий за то, чтобы компьютеры, на которых они работают, всегда были под контролем, и никакие данные не были украдены из-за слабой безопасности. В то время как большинство их сотрудников сосредоточились на разработке веб-сайтов и общих конструктивных особенностях, Альбедо стал отвечать за поддержание системы в рабочем состоянии.       — Ситуация немного напоминает мне посещение учительского кабинета в старшей школе, — вот первые слова, слетевшие с губ Кэйи, сразу после того, как он трижды мягко постучал в стеклянные двери Джинн. Когда она отрывает взгляд от трёх человек, сидящих перед ней, и встречается с ним взглядом, в выражении её лица вспыхивает пламя.       — Где... — начинает она, осторожно вдыхая. —…ты был?       — Я пришёл сюда на своих двоих сегодня, — говорит Кэйа, пытаясь казаться более небрежным в отношении угрожающей ауры, которую он получает, чем он есть на самом деле.       — Ты шёл пешком, — вторит Джинн. — Именно сегодня, из всех возможных дней.       — Ладно, это официально становится жутким. Что случилось?       — Звонил генеральный директор «Винокурни Рассвет», — говорит Лиза, и, хотя большинство присутствующих там людей вручили бы свои головы Джинн на серебряном подносе в тот момент, если бы они осмелились прервать её, Лиза, в свою очередь, не страдает от подобных последствий. — Он приедет сюда сегодня утром, чтобы встретиться с командой, которая будет разрабатывать его новый сайт. Мы здесь для того, чтобы принять его и должным образом объяснить, как здесь всё устроено, особенно, если он захочет внести какие-либо изменения.       Кэйа хмурится. — Хорошо? Какое это имеет отношение ко мне?       Джинн вздыхает. На этот раз она на мгновение возвращает себе раздражённое выражение лица и скрещивает руки на груди. — Я отправила ему электронную таблицу с нашими первоначальными планами и дизайнерами, которые включены в работу. Он был… недоволен, Кэйа, тем фактом, что твоё имя не было частью этого списка. И он сказал, что его единственное требование, — чтобы ты присоединился к команде.       На мгновение Кэйа замирает. Он внезапно чувствует прилив адреналина, вызванный кофеином, в каждой части головы, и головная боль, которую он чувствовал раньше, становится только более очевидной. Во-первых, он понимает, что Джинн никогда бы по доброй воле не стала так играть с его чувствами, особенно в профессиональной среде. С другой стороны, было бы гораздо приятнее, если бы это была всего лишь неприятная шутка, потому что в противном случае ему, возможно, пришлось бы рассмотреть возможность того, что Дилюк вернётся в его жизнь только для того, чтобы отплатить ему за его детские поступки.       — Это значит, — медленно начинает Кэйа. — Что я не могу сказать «нет»?       — Конечно, ты можешь сказать «нет», Кэйа. Я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, — говорит Джинн, слегка нахмурившись.       — Но ты должен это сделать, принимая во внимание, что он может уволить нас за это, — добавляет Эола, и все взгляды на мгновение поворачиваются к ней. Не беспокоясь, она пожимает плечами. — Это правда.       — Он убьёт меня, — говорит Кэйа, глядя на Джинн. — На самом деле, нет, он может и не убить. Он мог бы поступить и хуже. Он такой супер богатый. Я почти уверен, что он творческий человек.       — Я очень сомневаюсь, что этот известный, хорошо известный генеральный директор планирует совершить преступление, Кэйа. И даже если бы это было так, я сомневаюсь, что он нанял бы тебя в качестве своей жертвы, — говорит Джинн, явно изо всех сил стараясь не вывалить своё негодование на его пульсирующую голову. — Как я уже сказала, это твой выбор. К сожалению, у тебя не так много времени на него, учитывая, что он будет здесь с минуты на минуту.       С одной стороны, Кэйа прекрасно понимает, что он должен сказать «нет» и быстро заставить Джинн объяснить Дилюку, что он либо в настоящее время находится за городом, либо в разгаре жизненного кризиса, который нельзя отложить для их проекта. С другой стороны, нет ничего, чего бы он хотел больше, чем иметь хотя бы один шанс снова нормально поговорить с Дилюком.       — Хорошо, — выпаливает он, прижимая два пальца к виску. — Хорошо, я сделаю это. Что я должен знать?       В течение часа они вчетвером пытаются приобщить Кэйю к проекту, посвящая его в основы и позволяя адаптироваться к некоторым из ранних идей, которые у них были. Это немного, учитывая, насколько недавно они начали работать с «Винокурней Рассвет», но они уже провели небольшую проверку истории компании и уже начинают организовывать брифинг. Кэйа слушает всё это, но он не совсем всё это воспринимает. Вместо этого он пытается представить себе причину внезапного требования Дилюка.       Прошлой ночью он выставил себя дураком. Возможно, Дилюк понял, в каком он отчаянии, и решил немного поиграть с ним, просто чтобы дать ему понять это чувство, как будто он ещё ни разу с этим не сталкивался. Возможно, за всем этим стоит какой-то жестокий план, в соответствии с которым Дилюк собирается раскрыть остальным коллегам всё плохое, что он сделал, и уволить его по праву за то, что он запятнал их репутацию. Возможно, он имеет на это право.       Кэйа понимает, с беспокойством крутящимся в животе, что, на самом деле, он не верит, что Дилюк способен на что-либо из этого. Потому что Дилюк всегда был намного лучше его, и, во всяком случае, эти мысли больше говорят о том, какой он человек, чем о том, какой человек его бывший лучший друг.       Он на кухне, допивает свой пятый стакан воды, когда Эмбер врывается туда, хватает его за рукав и тащит обратно в вестибюль. У него даже нет возможности спросить, к чему спешка, к тому времени, когда он видит, что остальные сотрудники выстроились в очередь, двери лифта открываются, и появляется президент Дилюк из «Винокурни Рассвет».       В последний раз, когда они встречались лично, Дилюк был всего лишь ребёнком, маленьким существом с круглыми щеками, постоянно раскрасневшимися настолько, что не отличить от его ярко-рыжих волос, разгуливающим либо в удобных дорогих толстовках, либо в модных детских нарядах для мероприятий с отцом. Он всё время улыбался и при виде Кэйи бросался к нему в объятия и немедленно тащил его в дом, чтобы они играли весь день напролёт. Воспоминания всегда были удушающими — всякий раз, когда Кэйа представлял себе последний взгляд Дилюка, которым он одарил его, этот взгляд, который пронзал его душу, он вспоминал лучшего друга, с которым играл, и обнаруживал, что представление улыбающегося, счастливого Дилюка причиняло ему боль гораздо больше, чем любой гнев, направленный на него той холодной ночью.       Время шло. Он продолжал следить за развитием Дилюка, за его продвижением по карьерной лестнице, за тем, как он забрал «Винокурню Рассвет» из рук этого грязного бизнесмена со всей властью, которой он должен был обладать. Он следил за некоторыми интервью Дилюка, и его желудок сжимался от вежливых, но совершенно пустых улыбок, которые он видел, в ясных глазах, в которых раньше были звезды, внезапно погас свет. Возможно, Дилюк ненавидел находиться перед камерами. Возможно, его жизнь была такой же скучной.       Только некоторое время назад Кэйа перестал смотреть интервью и так далее. Он предполагает, что именно в этот промежуток времени Дилюк внезапно стал тем человеком, которого он видит сейчас перед собой.       На нём черный костюм-тройка с белым жилетом, на запястьях запонки винного цвета. Его красные волосы были собраны в высокий хвост, несколько прядей, ниспадающих по бокам лица, только подчеркивали его резкие черты. Он стал выше — на данный момент он мог быть на один или два сантиметра выше Кэйи. У него умиротворённое выражение лица, и его потрясающе красивое лицо на секунду или две заставляет застыть всех в фирме — кроме некоторых общих исключений, таких как Джинн и Лиза.       — Добро пожаловать, Мистер Рагнвиндр, — говорит Джинн, вежливая улыбка озаряет её лицо.       Дилюк отвечает своей собственной улыбкой, добавляя: — Просто «Дилюк» будет в порядке, Мисс Гуннхильдр.       — Ну, в таком случае, просто «Джинн» будет в порядке, — говорит она, хотя бы немного ослабляя напряжённую атмосферу вокруг них. Она поворачивается к своим сотрудникам и быстро просит их представиться, так как именно они будут работать над проектом Дилюка. Кэйа слабо замечает телохранителя, стоящего в нескольких метрах от Дилюка. К тому времени, когда приходит его очередь представиться, Кэйа благополучно замирает, потому что он оглядывается на Дилюка и обнаруживает, что эти ясные глаза устремлены прямо на него.       Отсутствие дара речи, похоже, не доходит до Дилюка. Когда он понимает, что Кэйа находится буквально в замороженном состоянии, Дилюк одаривает его улыбкой, которую можно описать только как нежная, и говорит:       — Ты вырос.       Кэйа теперь окончательно верит в то, что Дилюк собирается убить его. Жестоко. Безжалостно.       — Кто бы говорил, — удается ему выдавить из себя. Часть его хочет сказать что-нибудь глупое, например, прости, когда всё закончится, я больше никогда не покажусь перед тобой, но он предпочел бы, чтобы ему пока не напоминали обо всех причинах, по которым Дилюк должен ненавидеть его. — Поздравляю с назначением на пост генерального директора, Дилюк. Я всегда знал, что в тебе это есть.       Дилюк кивает. — Спасибо, Кэйа.       И это всё. В следующую секунду он поворачивается, чтобы поговорить с Джинн, и она посылает Кэйе последний обеспокоенный взгляд, прежде чем попросить Дилюка сопроводить её и Лизу в конференц-зал, где она будет демонстрировать перед ним свои ранние идеи, пока остальная часть группы готовит быструю презентацию.       Похоже, большинство ребят, выбранных для работы над проектом, балансировали на канате из-за дилеммы Кэйи с Дилюком. Эмбер поджимает губы, не зная, что сказать, и Кэйа почти верит, что она найдёт в себе мужество как-нибудь утешить его, когда голос Альбедо прерывает его мысли.       — Что бы ни случилось между вами двумя, это в прошлом, Кэйа, — начинает он деловым тоном. —Кажется, он полностью пережил это. Может быть, тебе тоже стоит это сделать.       Губы Кэйи кривятся в горькой, очень горькой улыбке.       — Возможно, ты прав.

***

      Время перетекает в работу, и к тому времени, когда Кэйа останавливается, чтобы сделать глубокий вдох, проходит неделя.       Встреча Дилюка с фирмой была короткой — у него было много дел, и он заверил Джинн, что абсолютно уверен, что проект будет успешным, пока в нём участвует такая компетентная фирма, как они. Он попрощался с ними, ни разу не встретился взглядом с Кэйей хотя бы в последний раз и вышел из здания, как будто несколько часов назад не требовал, чтобы Кэйа участвовал в проекте по какой-то неизвестной причине.       Чайльд беспокоит его довольно часто. Сначала он делает язвительные замечания по поводу красноречия Кэйи, когда он разговаривал с Дилюком — каким-то образом он оказался таким сплетником, что ему даже удалось узнать о моменте, когда Кэйа застыл на месте — а затем он начинает размышлять о причинах, по которым Дилюк выдвинул это неожиданное требование. Кэйа никогда не воспринимал Чайльда достаточно серьёзно, чтобы пострадать от того, что он говорит, и он, по крайней мере, наполовину осознаёт, что Чайльд это знает. Однако сочувствующие взгляды, которые он получает от остальных своих коллег, постоянно портят ему настроение в одно мгновение.       Уже пятый час пополудни, когда Лиза ходит по кабинетам, сообщая людям, занимающимся проектом, что им нужно собраться ещё раз для последнего заседания в течение дня, прежде чем отправиться домой. Кэйа, честно говоря, не возражает против этого. Думать о «Винокурне Рассвет» как о части проекта гораздо проще, чем позволять своему разуму играть с ним злые шутки весь день.       — Мы предлагаем этнографическое исследование, — объявляет Лиза, записывая слова красными чернилами, в то время как остальные рассаживаются за столом. — Проводить многочисленные онлайн-исследования клиентов «Винокурни Рассвет» бессмысленно. Большинство результатов приходят от людей, которые либо влюблены в генерального директора, либо слишком пьяны, чтобы их волновал реальный вкус, не говоря уже о рекламе. Дилюк говорит, что его компания сложна, но доступна. Нам нужны люди, которые ценят продукт, которые были бы готовы говорить о нём, неважно будут ли это похвала или жалобы. Наша работа не в том, чтобы делать вино лучше, но в том, чтобы оно выглядело таким, каким оно является.       — Как мы должны это сделать? — спрашивает Ноэлль, ее глаза, как всегда, блестят. — Мы точно не сможем найти сообщество дегустаторов вин.       — Вот тут вы ошибаетесь, — тихо говорит Лиза и поворачивается к ним спиной, чтобы написать что-то под предыдущими заметками, которые были на доске. Когда она заканчивает и отходит в сторону, они все вместе издают гул понимания.       — Винные клубы, — читает вслух Кэйа, слегка прищурившись.       — Да, винные клубы. Не те, которые используют магазины и компании, чтобы люди пробовали их продукт и восхваляли их, а те, где настоящие любители вина собираются вместе, чтобы поговорить о процессе измельчения винограда и тому подобное. Они, конечно, эксклюзивные, но это легко решаемо. Поскольку мы делаем это для Господина генерального директора месяца, он определенно сможет помочь нам попасть туда.       Эмбер наклоняется вперед. — Но кто из нас подходит на роль дегустатора? Вы видите здесь кого-нибудь, кто вписался бы в одно из этих изысканных мест?       Если бы Кэйа сказал что-то подобное, люди набросились бы на него за то, что он усомнился в их способностях — однако все они знают, что слова Эмбер верны. Всё, что они знают о вине, — это вкус их любимого бренда во время встреч с друзьями. У них есть более важные вещи, о которых нужно беспокоиться ежедневно, слишком много дел, чтобы заботиться о процессе приготовления любых напитков.       После нескольких мгновений молчания Кэйа поднимает два пальца, склонив голову набок. — Я сделаю это.       Лиза скрещивает руки на груди. — Почему я должна доверять тебе в отношении Винных клубов, а? Ты просто будешь пить всю ночь напролёт и забудешь об этом проекте.       — Ты обижаешь меня, Лиза, ты правда обижаешь, — говорит Кэйа, ухмыляясь. — Я здесь единственный, кому когда-либо приходилось находиться в обществе таких людей. Возможно, раньше я и не был участником Винных клубов, но я знаю этих людей. Слишком богаты, чтобы чем-то заниматься, поэтому они ходят и пробуют любой классный напиток, который кто-то ставит перед ними, и извергают какую-то чушь о важности этого для аристократического мира или что-то в этом роде. Я могу справиться с этим с ясной головой. Все остальные покинут эти места в раздражении.       Эмбер бросает на него пристальный взгляд, жестикулируя в направлении Ноэлль, как будто говоря: Правда? Ты думаешь, она бы так поступила? Но Лиза, похоже, уже была убеждена. Она записывает имя Кэйи и кладет ручку на стол.       — Хорошо, Альберих. Ты в деле. Этнографические исследования — это твоё дело. Итак, кто из вас будет завтра в группе мозгового штурма, и кто будет записывать заметки?       В ту секунду, когда они слышат слово «мозговой штурм» из уст Лизы, они замирают. Уголки губ Кэйи растягиваются в улыбке, и он встаёт со стула, делая из этого шоу. — Извините, что бросаю вас, дети, но мне нужно идти домой и приготовить свой лучший наряд для дегустации вин. Дай мне знать, когда генеральный директор даст нам старт, Лиза.       Он не ждёт, пока она что-нибудь подтвердит или опровергнет, прежде чем выйти, вытащить телефон из кармана и провести собственное расследование лучших Винных клубов, от которых они могли бы получить ответы. Хотя ребята часто шутят над ним, все знают, что он серьёзно относится к своей работе, и никто не беспокоится, что он вернётся домой и забудет о своих обязанностях.       Он все ещё просматривает некоторые сомнительные места, прислонившись к своему столу, одновременно хватая свои вещи с клавиатуры и раскладывая всё обратно в ящики, когда появляется новое уведомление. Сначала он замечает звон колокольчика, затем рассеянно переводит на него взгляд.       И уже не в первый раз с тех пор, как началась вся эта заваруха, чуть не роняет телефон экраном вниз.       Из-за того, что Чайльд так долго и упорно настаивал, однажды ночью Кэйа всё-таки решился сохранить контактный номер Дилюка. Это был отчаянный, жалкий поступок, но он знал, что никто не будет вынюхивать и выяснять об этом, поэтому он видел меньше причин не делать этого и больше причин просто сказать «к чёрту всё и вся».       Он ни на секунду не думал, что Дилюк когда-нибудь снова напишет ему.       Привет, Кэйа.       Ты занят сегодня вечером?       Кэйа крепче сжимает телефон, несколько мгновений задумчиво глядя на экран. Он предполагает, что в этот момент он привык к тому факту, что Дилюк будет продолжать удивлять его до тех пор, пока он, в конце концов, не сможет больше этого выносить. Однако он не может понять этого внезапного развития событий.       Он набирается храбрости и пишет:       я думаю, ты мог бы сказать, что я вроде как занят я работаю с одной знаменитой винодельческой компанией       Это лучше, чем его предыдущие драматические реакции, не так ли? Так и должно быть. Кэйа вздыхает, плюхается на стул и массирует висок. Если бы это был кто-то другой, он вёл бы себя намного спокойнее, это было бы смешно. Теперь всё, что он может написать, — это два предложения, сильно затуманенные юмором, чтобы скрыть свою нерешительность.       Его телефон снова гудит.       Это забавно.       Ты хотел бы встретиться?       — Забавно, хах, — он потирает лоб. — Это все, что ты смог сказать, маленький…       И тут его осенило.       Дилюк хочет встретиться.       С ним.       Прежде чем он успевает остановить себя, он набирает ответ:       конечно       где?       Наступает пауза. Долгая пауза. Сначала Кэйа думает, что дело в нём — он напряжён, поэтому кажется, что прошло много времени. Но он оглядывается на часы и понимает, что прошло уже больше десяти минут. Он нервно барабанит пальцами по столу, желая, чтобы Чайльд уже давно ушёл из офиса и не застал его в тот момент, когда он сходит с ума.       Две вещи происходят одновременно. Джинн выходит из своего кабинета, держа подмышками, по меньшей мере, три тяжёлые на вид папки, и телефон Кэйи гудит, оповещая о новом сообщении. Когда он смотрит на него, его взволнованное сердце глухо опускается в желудок.       Мне очень жаль, Кэйа.       Кое-что случилось. Я поговорю с тобой снова как-нибудь в другой раз.       — Эй, Кэйа. Ты в порядке?       Он сам этого хотел, он это прекрасно знает. Что бы это ни было— фальшивые намёки, внезапные появления и ещё более внезапные исчезновения, — он прекрасно понимает, что заслужил это. Он проглатывает остатки своей гордости, небрежно вертит телефон в руке, с улыбкой смотрит на Джинн и спрашивает:       — Ты знала, что в этом городе около пятидесяти винных клубов? Это безумие. Я не думал, что здесь найдется достаточно заносчивых людей, чтобы заполнить хотя бы пять из них.       — О, ты их ищешь? — она наклоняется над его столом, и он показывает ей вкладки, которые он открыл перед быстрым разговором, который у него только что был. Он искренне надеется, что уведомление не появится, пока Джинн смотрит на него. — Лиза рассказала мне об этнографических исследованиях. Ты этим занимаешься?       — Да. Я здесь единственный, кто достаточно элегантен, чтобы это сделать.       Джинн издает тихий смешок. Кажется, она в хорошем настроении.       — Хорошая работа, тогда. Дай Лизе знать, если найдёшь что-нибудь многообещающее.       Он вздыхает, нажимая кнопку выключения на своём телефоне, как только она поворачивается спиной.       — Хорошо, босс. Я так и сделаю.

***

      Кэйа наконец-то пришёл к здравому решению больше не думать о Дилюке.       Он спрашивает о проекте, над которым работает Чайльд, удваивая время, которое у него есть, чтобы занять свою голову, и игнорирует обеспокоенный взгляд, который он получает от Джинн, когда он объявляет, что «некоторое время он будет помогать Тарталье — дилетантской заднице». Поскольку она знает, какой драме он подвергает себя, она соглашается на это, но лишний раз убеждается, что он знает, что веб-сайт для «Винокурни Рассвет» является их приоритетом.       Команда Чайльда разрабатывает приложение. Поскольку они выбрали процесс дизайнерского мышления для прохождения, к моменту присоединения Кэйи они уже прошли этап акцентирования и описания, основная фаза разработки идей уже началась. Он присоединяется к одному или двум сеансам мозгового штурма, записывая предложения и реорганизуя их по просьбе Чайльда. Он прочищает голову и отвлекается на более приятные мысли за последние пять дней. Он всё ещё ждёт одобрения от Винного клуба — он отправил несколько предложений, основанных на популярных мнениях, которые он нашел в Интернете, и отправил их по электронной почте Лизе несколько дней назад.       К тому времени, когда сеанс мозгового штурма завершён и все остальные, кроме Кэйи и Чайльда, покинули комнату, они встают перед белой доской и соответственно прикрепляют стикеры и заметки. Кэйа делает вид, что не замечает хитрых глаз Чайльда, устремлённых на него, и вместо этого решает продолжить свою работу.       К сожалению, у его коллеги были другие планы.       — Ты выглядишь дерьмово.       — Спасибо, Тарталья. Это всё, что я хочу услышать.       — Когда ты в последний раз спал?       Кэйа ухмыляется ему. — Когда в последний раз тебе было не всё равно?       — Разве ты этого не уловил? — Чайльд открыто ухмыляется. — Только что!       — Хорошо, умник. Давай заканчивать. Мне всё ещё нужно вернуться к Лизе, — говорит он, рассеянно массируя затылок. — Эй, ты сразу после этого пойдешь домой?       Чайльд наклоняет голову. — Всё зависит от предлагаемой альтернативы.       — Мне нужно купить куртку получше для этнографических исследований Винного клуба. У меня есть хорошая одежда, но я не думаю, что она соответствует обстановке, — объясняет Кэйа, приклеивая последний стикер. — Так как ты, типа, международный шпион или что-то в этом роде, я подумал, что ты мог бы помочь мне выбрать что-нибудь.       — Я не международный шпион.       — Значит, национальный? Не волнуйся, когда-нибудь ты попадешь за границу.       Чайльд хихикает, выхватывает ключи из кармана и крутит их на пальцах. Он направляется к двери.       — Отлично. Я отвезу тебя. Если я увижу что-то особенно необычное, я просто сохраню это для себя, так что… О-о-о.       Кэйа хмурится, оборачиваясь, чтобы посмотреть на него.       — О-о-о, что?       Озорная усмешка появляется на губах Чайльда, когда он указывает на стеклянные двери. — Я думаю, что кое-кто сюда пришёл, чтобы увидеть тебя.       Ни в коем случае.       Дилюк сегодня не в костюме — на нём чёрный комбинезон и шарф на шее. В тускло освещённом вестибюле — большинство сотрудников уже ушли, поэтому они сводят потребление энергии к минимуму — он выглядит так же привлекательно, как и несколько дней назад. На самом деле, эффект синего затемнения смог сделать его ещё более привлекательным, приятный контраст с его рыжими волосами не останется незамеченным ни на мгновение.       Если бы он пришёл сюда, чтобы поговорить с Джинн, она бы вышла из своего кабинета через минуту, готовая принять своего клиента. Её нет. Он здесь для чего-то другого.       — Чувак, — говорит Чайльд, глядя на Кэйю так, как будто он чего-то ждёт от него. — Иди поговори с ним.       Кэйа качает головой. — Я не поддамся этому, даже не думай.       — Кэйа.       — Нет.       — Кэйа.       Второй голос точно не принадлежит Чайльду.       На днях Дилюк казался полностью спокойным, в его тоне не было ни капли эмоций. На этот раз что-то изменилось. Он стоит там, ровная поза и бесстрастное лицо, но голос выдаёт его. В его голосе звучит ожидание. Кэйа прочищает горло, выходит из конференц-зала и встаёт так близко к Дилюку, как только может, не вторгаясь в его личное пространство.       — Привет.       — Привет, — говорит Дилюк. — Я спросил Джинн. Она сказала, что ты всё ещё в здании.       — Да. Я, гм, только что закончил совещание, — Кэйа смотрит поверх его плеча, намереваясь представить Дилюка Чайльду, но понимает, что его коллега уже давно ушёл. Он сильно щурится. — Парень, который был ответственен за это, уже ушёл.       — Лиза связалась со мной. Она сказала, что у тебя было много идей по поводу Винных клубов, которые ты мог бы изучить, — мягко объясняет Дилюк. — Я проходил через это. Большинство из них требуют членства, и мы могли бы получить их в течение нескольких дней, но есть один, в котором нам не придётся этого делать. «Доля Ангелов».       Кэйа хмурится. Он знал, что Дилюк был могущественным, но…       — Разве это не самый элитный клуб, в который труднее всего попасть?       На мгновение ему кажется, что он видит, как Дилюк улыбается. В темноте ему трудно быть уверенным, но, несмотря на это, его сердце замирает. — Я полагаю, что так и есть. К счастью, у меня там уже есть членство. Если ты хочешь провести там свои исследования, я с радостью сопровожу тебя.       Слова «сопроводишь меня?» застревают на кончике языка Кэйи. Он подавляет чувство, что это снова ловушка, из-за которой он через несколько минут будет ужасно себя чувствовать, вежливо улыбается и говорит:       — Это было бы здорово. Мне всё ещё нужно привести себя в порядок, что-нибудь надеть, но, как только я закончу с этим.       Дилюк слегка хмурится. — «Доля Ангелов» может показаться эксклюзивной, но она не требует ничего особенного в отношении социальной одежды.       Кэйа достаточно осведомлён об этом. — Я понял. У меня просто есть небольшой принцип, когда я работаю где-нибудь, я могу либо быть великим, либо я возвращаюсь домой, другого не дано, — говорит он, пытаясь звучать так же естественно и легко, как если бы он разговаривал с кем-то другим. — Так что я найду что-нибудь очень экстравагантное, пообщаюсь и получу достойные результаты для «Винокурни Рассвет». — Я не сомневаюсь, что ты это сделаешь, Кэйа, — говорит Дилюк удивительно мягким голосом. Кэйа наполовину ожидает, что он развернётся и уйдёт — если его цель состоит в том, чтобы убедиться, что он надолго застрял в голове Кэйи, то он успешно справился со своей задачей, — но вместо этого Дилюк засовывает руки в карманы и спрашивает. — Ну, если ты собираешься найти себе наряд, я тоже должен приложить усилия. В конце концов, это для моей компании. Не хотел бы ты пойти со мной по магазинам за одеждой?       Часть разума Кэйи не хочет ничего большего, чем немедленно сказать «да», бросить всё и отправиться за покупками с Дилюком — как бы нереально это ни звучало. Его другая часть, однако, помнит, что было, когда в последний раз Дилюк предложил встретиться с ним, и Кэйа говорит, прежде чем успевает остановить себя:       — Ты не думаешь, что в этот раз что-то может случиться опять?       Дилюк, возможно, и был дружелюбным, чрезвычайно дружелюбным ребёнком, но в нём была та часть его темперамента, даже в детстве, которую можно было описать только как легко поддающуюся раздражению. В отличие от Дилюка, Кэйа был намного терпеливее, но он был способен на сарказм ещё до того, как узнал о значении этого слова. Тогда у них не было возможности увидеть эту сторону друг в друге — на этот раз они достаточно взрослые, чтобы эти неприятные чувства действительно проявились в середине разговора.       Дилюк быстро переваривает замечание Кэйи, и его слегка приподнятая правая бровь говорит о том, что он этого точно не ожидал.       — Я приношу свои извинения за это. В мои намерения не входило… — он делает паузу. Вздох. — Я сказал Чжун Ли, что мне нужно поговорить с тобой. Я на мгновение оставил свой телефон без присмотра, и он воспользовался этой возможностью, чтобы написать тебе. Он не заметил, что я всё ещё не закончил свою ночную работу, и мне пришлось немедленно отменить встречу с тобой. Мне очень жаль.       Кэйа моргает. — Чжун Ли, инвестор?       Чжун Ли, инвестор, имеет право прийти к тебе домой, взять твой телефон, где бы он ни находился, и писать людям от твоего имени.       Это просто… замечательно. Это действительно прекрасная дружба.       — Да. Мне нужна была помощь в брифинге для встречи с заинтересованными сторонами, и он предложил свою помощь, — объясняет Дилюк просто, как будто это ничего не значило. — Я сказал ему, что приду поговорить с тобой, когда у меня будет свободное время, поэтому он перестал.       Кэйа прочищает горло, но горький привкус на его языке ни в малейшей степени не растворяется.       — Понял. Тогда о чём же ты хотел поговорить со мной прошлой ночью? О Винных клубах? Лиза связалась с тобой до того, как обговорила это с нами?       На мгновение кажется, что Дилюк качает головой, но затем он говорит:       — Да. Вообще-то я собирался предложить «Долю Ангелов», так что я был благодарен, что у тебя хватило проницательности пойти на это.       Ииииии это снова очень неловко.       — Ну что ж, – говорит Кэйа. — Тогда пойдем? Туда… где богатые руководители компаний покупают свои светские наряды?       На этот раз на губах Дилюка появляется очень тонкая улыбка.       — Следуй за мной, если не возражаешь.       Дилюк своим ходом доехал до их фирмы вместо того, чтобы взять лимузин, и это то, за что Кэйа благодарен. Он не знал, как реагировать, если бы ему пришлось ехать на заднем сиденье самой экстравагантной машины в мире, лицом к лицу с Дилюком всю дорогу, куда бы они ни направились. Вместо этого Дилюк жестом предлагает ему сесть, когда они подходят к самому богатому на вид автомобилю на стоянке, и двери этой машины открываются вверх, не требуя нажатия на ручку. Дилюк вписывается в эту роскошь, как будто он всегда был её частью, и Кэйа, будучи когда-то таким же богатым, не чувствует, что когда-нибудь сможет сравниться с Дилюком.       Несмотря на то, что он практически ожидает, что они окажутся в каком-нибудь отделанном мрамором районе, Кэйа чувствует, что это приятный сюрприз, когда Дилюк паркуется перед розничным магазином – он изысканный, с блестящими витринами и безупречными костюмами за стеклом, и всё же он не совсем выделяется на фоне других магазинов, по крайней мере, не рядом с Дилюком. Место не очень тихое; сквозь ткань чрезвычайно дорогой одежды льётся какая-то тихая музыка, и Кэйа несколько раз отводит взгляд от ценников. Дилюк ведет его к лестнице, которая соединяет главный вестибюль магазина с закрытой дверью. По магазину разбросано несколько сотрудников – при виде Дилюка ни один из них не спрашивает у него, есть ли что-то, чего он хочет, предпочитая вместо этого только поприветствовать его вежливой улыбкой.       Когда бледный седовласый мужчина открывает дверь после первых трёх мягких постукиваний рукой Дилюка, Кэйа сразу же сожалеет о том, что подумал, что это был простой розничный магазин. Он в ужасе смотрит на мужчину рядом с собой и шепчет:       — Когда я сказал, что хочу хорошо выглядеть для Винного клуба, ты сказал, что с моей одеждой всё в порядке.       Дилюк смотрит на него. — Да, так и есть.       — Что ... но если с ней всё хорошо, зачем ты привел меня к портному?       На долю секунды ему кажется, что он видит проблеск юмора в ясных глазах Дилюка.       — Я думал, что твой девиз был чем-то вроде «будь великим или возвращайся домой», Кэйа. Если ты хотел подходящий наряд для Винного клуба, я могу заверить тебя, что лучший портной в городе сможет сшить его для тебя.       Прежде чем Кэйа успевает возразить, Дилюк вступает в разговор с мужчиной, и его в конце концов затаскивают в кабинет, быстро приказывая оставаться на месте, чтобы можно было снять с него мерки. Он подумывает написать Чайльду что-нибудь вроде: «Меня похитили. Пришли мне помощь», но часть его боится, что он когда-нибудь скажет что-то подобное и Чайльд ему поверит. Последнее, что ему нужно, так это чтобы убийца появился на пороге розничного магазина, только потому что ему захотелось разрядить собственное напряжение шуткой.       — Итак, эм, – говорит Кэйа, определенно не зная, как разговаривать с Дилюком, в то время как портной измеряет его талию. В углу комнаты есть удобное кресло, и Дилюк устраивается там, хватая свой телефон и просматривая что-то; вероятно, важные электронные письма от реальных людей, которые не будут тащить его к портным без необходимости. — У нас едва было время поговорить.       Дилюк поднимает глаза, на мгновение встречаясь с ним Взглядом.       — Да. Это прискорбно.       Спасибо. Твой энтузиазм бодрит.       — Как ты поживаешь, Дилюк?       — У меня всё было хорошо, – говорит Дилюк, и на секунду кажется, что это всё, что он собирается сказать. Однако несколько мгновений спустя он вздыхает, опускает телефон и снова поднимает глаза. — А как насчет тебя? Дизайнерская фирма, когда ты заинтересовался этим?       Кэйа немного улыбается. — Заинтересовался – это слишком сильно сказано. Я бросил колледж, прежде чем смог по-настоящему сказать, что поступил в него, но предложение Джинн было хорошим, а фирма – хорошее место для работы. Это не похоже на ... ну, я не был уверен, что мне вообще понадобится какое-либо изобилие денег, но я подумал, что было бы лучше найти работу и остепениться, чем просто...быть богатым. И ничего с этим не делать.       Что-то из услышанного признания влияет на черты лица Дилюка. Он тихо мычит и добавляет: — Джинн сказала, что ты отличный сотрудник для фирмы. Ты, должно быть, проделал там отличную работу.       Это такое простое предложение, с которым Кэйа мог бы согласиться и сохранить гармонию во всей комнате, и всё же в нём кипит та часть, которая не может удержаться от вопроса:       — Именно поэтому ты потребовал, чтобы я присоединился к проекту, когда узнал, что моё имя не было в списке?       Пауза. Атмосфера сгущается – Кэйа искренне надеется, что портной этого не почувствует. Дилюк отводит взгляд от Кэйи, снова поворачивается к своему телефону и умудряется сказать как можно более небрежно:       — Да, именно так. Очень важно иметь подходящий веб-сайт для компании, и я хотел, чтобы над ним работали лучшие люди.       Прежде чем Кэйа успевает сказать что-нибудь ещё, звонит телефон Дилюка. Он делает быстрый извиняющийся жест, встаёт и выходит за дверь, осторожно прикрывая её на выходе. Кэйа вынужден проглотить горький привкус на языке, подавляя слабое впечатление, что только что, перед тем как зазвонил телефон, Дилюк быстро напечатал что-то и отправил кому-то сообщение. Это же просто совпадение, Дилюк просто занятой человек, не так ли?       После этого Дилюк отвозит Кэйю домой. Они не разговаривают по дороге, и Кэйа едва произносит «спасибо», выходя из машины. Дилюк молча уезжает.

***

      Сшитый вручную тёмно-синий костюм Кэйи прибывает к нему через три дня. Он быстро даёт знать Джинн, и она сообщает ему, что, если он готов, Винный клуб откроется уже следующим вечером. Кэйа быстро отвечает, что если Дилюк не против, то и он не против.       Он проводит день на работе, под столом лежит замысловатая сумка с его костюмом, и старается не думать о том, чтобы отправиться на этнографическое мероприятие с Дилюком, которое в других обстоятельствах было бы безумно похоже на свидание. В какой-то момент он рассказывает об этом Чайльду, и взгляда полного озорства, который он получает в ответ, достаточно, чтобы он почувствовал, как по спине пробегают мурашки.       — У тебя буквально никогда больше не будет такой возможности.       — Заткнись, Тарталья.       — Кэйа, – Чайльд роняет ручку, которую держит, и полностью поворачивается к нему. — Ты невероятно привлекателен. Объективно ты самый горячий парень в офисе. Кроме меня, разумеется.       Кэйа подпирает подбородок запястьем, глядя на него сквозь ресницы. — О, это, должно быть, интересно.       — Ты можешь утверждать, что Дилюк также невероятно привлекателен, и, по правде говоря, ты был бы прав, – продолжает Чайльд, и ухмылка на его губах только расширяется от внезапно поднятых бровей Кэйи. — И это просто означает, что вы будете хорошо смотреться вместе. Кроме того, он отвёл тебя к портному и позаботился о том, чтобы у тебя был, типа, самый лучший костюм, который в твоём распоряжении для сегодняшнего вечера.       — Я почти уверен, что это наименее дорогая часть его ежемесячных счетов.       — Да, я имею в виду, лучший костюм, в твоём распоряжении, раз уж ты больше не богат, – указывает он. — Итак, взгляни на ситуацию с этой точки зрения: пока ты можешь постепенно очаровывать его своим милым личиком, ты действительно в состоянии заставить Дилюка думать о тебе по-другому, а не как о парне, который подставил его много лет назад.       Если бы это сказал кто-то другой, Кэйа, возможно, разозлился бы. На слова Чайльда он только вздыхает, легкая улыбка танцует на его губах. — Кто сказал, что я хочу этого?       — О, ты думаешь, что я идиот.       Кэйа не отвечает на это. Он смотрит в окно, на закат, и на мгновение задается вопросом, чувствует ли Дилюк вообще беспокойство из-за сегодняшнего события. Согласно его интервью, он сам не большой поклонник вина, но ему, должно быть, время от времени приходится посещать подобные вечеринки, чтобы не отставать от рынка. Возможно, Кэйа думал о нём и тихо жалел, что они не разговаривали несколько лет, но это не значит, что Дилюк когда-либо думал о нём. В последнее время каждый сигнал, который, как он думал, он получал, был неправильным – во-первых, близкий друг-инвестор Дилюка был тем, кто написал ему сообщение, а во-вторых, потребность, которую он испытывал в том, чтобы Кэйа участвовал в проекте, была чисто профессиональной. Визит к портному можно было бы рассматривать либо как мирное предложение, либо просто как возможность продемонстрировать своё богатство. Прямо сейчас у Кэйи нет причин полагать, что Дилюк вообще хочет иметь с ним что-либо общее.       — Ну, я бы предложил сопровождать тебя. Знаешь, чтобы убедиться, что ты всё не испортишь, – говорит Чайльд, небрежно прокручивая свой телефон. — Но у меня сегодня свидание, так что я недоступен.       На лице Кэйи появляется любопытное выражение. — Свидание? С кем?       — Разве я не говорил тебе раньше? – спрашивает Чайльд, ухмыляясь. — С моим мужем, очевидно.       Кэйа закатывает глаза. Его любопытство резко умирает из-за очередной дурости Чайльда, и он в спешке заканчивает все свои дела, прежде чем вернуться к личному столу. Вскоре он узнаёт, что Чайльд не единственный, кто якобы собирается на свидание – Джинн оставила ему записку, в которой предупреждала, что он должен позвонить ей на личный телефон, если ему что-нибудь понадобится, учитывая, что она пригласила Лизу на ужин. Они так усердно и так долго работают над фирмой, что в обычные дни едва ли находят время насладиться обществом друг друга.       Он поднимает глаза и обнаруживает, что Джинн, должно быть, написала эту записку меньше минуты назад. Она стоит у лифта, ждёт и разговаривает по телефону. Болтливая натура Кэйи позволяет ему наблюдать, как Лиза небрежно подходит к ней, выхватывает телефон из её рук и прячет его в карман. Джинн начинает протестовать, но Лиза прерывает её, притягивая к себе за плечо и быстро целуя в губы. Джинн краснеет с кончиков пальцев ног до макушки, и Лиза счастливо хихикает, когда дверь лифта открывается, притягивая её за талию. Через несколько мгновений они исчезают.       Телефон Кэйи звонит, привлекая его внимание обратно. Он поджимает губы при виде имени Дилюка.       Я выхожу из дома прямо сейчас. Я заеду за тобой через пятнадцать минут.       Губы Кэйи кривятся, и он берёт сумку, чтобы переодеться. Определенно, совсем не похоже на свидание.       Четырнадцать минут спустя он обнаруживает, что стоит у здания фирмы, вдыхая свежий вечерний воздух и немного беспокоясь о том, что он кажется слишком нарядным для такого случая. Однако эти опасения быстро исчезают, когда он видит Дилюка – не потому, что Дилюк более экстравагантен, учитывая, насколько утончён каждый его жест, а потому, что он сомневается, что кто-то может обратить внимание на кого-то другого, когда Дилюк выглядит как самый красивый человек, которого он когда-либо видел, и ходит так, будто он даже не подозревает об этом.       Дилюк наблюдает, как он садится в машину, глаза в какой-то момент следят за каждым его движением, и Кэйа на мгновение задается вопросом, играет ли с ним его разум или Дилюк на самом деле, кажется, не может отвести от него взгляд ни на секунду. Он не хотел появляться в одном костюме, не прикладывая лишних усилий, поэтому Кэйа добавил немного макияжа и заплёл волосы в косичку. На несколько мгновений в машине воцаряется абсолютная тишина, а затем Дилюк приходит в себя, откашливается и объявляет, что они приехали как раз вовремя.       — Итак, – начинает Дилюк немного смущённо. — Как мы поступим?       — О, это довольно просто. Этнография – это в основном антропология, что включает в себя преимущественно наблюдение за людьми в их естественной среде и впитывает их поведение и привычки, – объясняет Кэйа, находя полезным отвлечься. — Если бы мы разрабатывали проект для большей группы людей, нам, возможно, пришлось бы жить среди них в течение нескольких дней, но нам достаточно исследований, которые мы провели с твоими клиентами, и данных, которые ты предложил. В основном, я нахожусь здесь сегодня вечером лишь для того, чтобы убедиться, что люди в этом Винном клубе нажмут на ссылку вашего сайта и потратят на прокрутку больше пяти минут. В идеале они также должны чувствовать себя комфортно, делясь сайтом.       Дилюк хмыкает в знак понимания, и Кэйа слегка удивлён, заметив, что он, кажется, действительно обращает на это внимание. Хотя знание процессов, связанных с исследованиями и разработкой, очень полезно для клиентов, большинство из них хотят только жить в спокойствии, а не на самом деле чему-то научиться. Похоже, Дилюк отличается от них.       — Если я могу чем-нибудь помочь, – говорит Дилюк, крутя руль между своими длинными пальцами, когда заканчивает парковаться. — Просто дай мне знать. Я буду рядом, чтобы убедиться, что смогу поддержать тебя любым возможным способом.       Кэйа улыбается. — Хорошо. Тогда пойдем внутрь.       Винный клуб размещается в очень изысканном заведении, похожем на паб, и их встречают с улыбками и восторженными восклицаниями «Добро пожаловать в «Долю Ангелов»» . Очевидно, что персонал знает Дилюка, и они не жалеют усилий, чтобы он чувствовал себя как дома. Он одаривает их вежливыми улыбками, представляет Кэйю как «друга из дизайнерской фирмы, работающей с «Винокурней Рассвет» , и просит, чтобы члены были проинформированы о процессе исследований, происходящих сегодня вечером.       — Ты будешь что-нибудь пить? – спрашивает Кэйа. Дилюк наклоняется вперёд над полированным прилавком, кладёт телефон лицевой стороной вверх, разглядывая полки, заполненные винами «Винокурней Рассвет».       — Если честно, я предпочёл бы не делать этого.       Кэйа слегка улыбается. — Разве здесь не подают виноградный сок исключительно для вас?       Дилюк моргает, глядя на него так, словно он находится где-то между любопытством и замешательством.       — Я пил его в детстве, но откуда тебе знать, что я всё ещё предпочитаю виноградный сок?       Ну, что ж. Насколько плохо это может закончиться.       — Ты говорил об этом в куче интервью, не так ли? – спрашивает Кэйа, стараясь говорить небрежно, а не странно или нервно. — Зная, что ты генеральный директор одной из крупнейших компаний в винодельческой промышленности, который всегда пьёт только виноградный сок – это кажется, своего рода... – Милым. Очаровательным. Трогательным. — Смелым.       — И я полагаю, что ты не разделяешь моих вкусов, – говорит Дилюк, указывая подбородком на бутылки на полках. Кэйа одаривает его застенчивой улыбкой, и, хотя он мог бы предположить, что Дилюк на самом деле не будет вступать с ним в разговор, когда он должен выполнять свою работу, генеральный директор протягивает руку и привлекает внимание бармена, нанятого для продолжения дегустации вин во время мероприятия. — Новейший продукт, пожалуйста.       Он поворачивается обратно к Кэйе, и, если дизайнер считает, что к его щекам едва заметно приливает кровь, он решает убедить себя, что это вина освещения в клубе.       — Мы выпускаем несколько новых рецептов, так как хотим, чтобы клиенты не слишком устали от нас, – кратко объясняет Дилюк и удовлетворённо улыбается, когда перед Кэйей ставят бокал, наполненный вином. — Ты выскажешь мне своё мнение по этому поводу?       Кэйа хочет пошутить о том, что их окружают любители вина, гораздо более квалифицированные в оценке вкуса, текстуры и общего продукта, чем он. Он хочет сказать Дилюку, что ему не следует так сильно доверять кому-то, кто находится здесь только для того, чтобы наблюдать за происходящим из угла. Он хочет многое сказать.       Но он только улыбается и делает глоток. Глаза Дилюка немного сверкают в ожидании его вердикта. Кэйа убеждает себя, что тепло в его груди – часть магического эффекта вина.       — Оно превосходно, – говорит Кэйа. Ему плохо, потому что из-за блеска глаз Дилюка он на самом деле не обращает никакого внимания ни на алкоголь, ни на его вкус вообще. Он смотрит на него, улыбается и добавляет: — «Винокурня Рассвет» правда опережает своё время.       Впервые с тех пор, как они воссоединились, лицо Дилюка озаряет искренняя, обнажающая зубы улыбка. Кэйа от всего сердца верит, что его дыхание останавливается по крайней мере на несколько секунд, а всё остальное тело застывает, как будто ему приказали стоять неподвижно и не двигаться ни на сантиметр. Улыбка исчезает, почти так же быстро, как и появляется, Дилюк быстро восстанавливает своё нейтральное выражение лица, но та улыбка уже запечатлилась в памяти Кэйи. И он не думает, что сможет перестать видеть её прямо сейчас.       — Спасибо, Кэйа, – говорит Дилюк мягко и искренне. — Это многое значит.       Слова Кэйи застревают у него в горле. К тому времени, как он обрёл дар речи, он слышит тихий звон телефона Дилюка. Поскольку он лежал экраном вверх, Кэйа случайно мельком видит имя на экране, прежде чем Дилюк хватает его, извиняется и отходит, чтобы поговорить со звонившим.        Ангел, – Кэйа прочитал имя контакта.       — О, я в клубе, – слышит он, как Дилюк говорит, стоя достаточно близко, чтобы Кэйа всё ещё уловил это, даже если он этого не хотел. — Да, Чжун Ли, я позаботился об этом перед уходом. Если ты так сомневаешься, можешь пойти и проверить это самостоятельно. Нет, всё в порядке, просто используй свои ключи. Ничего страшного, если папарацци тебя заметят.       В ушах Кэйи звенит, и он допивает оставшееся содержимое своего бокала, немедленно перестраивая каждую мысль, которая пришла ему в голову за последние пять минут. Есть причина, по которой он здесь. Есть причина, по которой это Дилюк сопровождает его, а не кто-то другой, кто действительно наслаждается его компанией и хочет быть рядом с ним.       Есть причина, по которой он должен был услышать этот телефонный звонок – чтобы покончить с этим раз и навсегда.       — Прости, – говорит Дилюк, кладя телефон в карман.— Я должен был ответить.       Кэйа выдавил из себя улыбку. — Всё в полном порядке. А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно провести кое-какие исследования.       Если Дилюк и замечает, как к концу ночи Кэйа становится совершенно новым человеком, он не упоминает об этом.       И Кэйа думает, что это, наверное, к лучшему.