Дилюк
28 августа 2021 г., 10:03
Взрослеть лишь с одной единственной целью, которая намертво вцепилась в сознание, возможно, было не самым здоровым из вариантов, которые мог бы выбрать Дилюк, но это определенно того стоило.
Когда он был ребёнком, то думал, что в мире слишком много людей. Дилюк был приятным, хорошо воспитанным ребёнком, и мог скрыть естественные колкие стороны своей личности за широкой улыбкой и блестящими глазами, перед которыми заискрился бы любой взрослый. Время шло, компания его отца стала мишенью нечестного бизнесмена, и он начал понимать, что жизнь не будет такой идеальной, как ему думалось. Поэтому младший Рагнвиндр убрал свои непринужденные улыбки, сдержал смех, сделал лицо большого мальчика и принялся за работу.
Долгое время стремление выкупить акции, которые они потеряли, было всего лишь далёкой мечтой. Его отец потерял всякую надежду. Крепус не возражал против того, чтобы остепениться с акциями, которыми они всё ещё владели, – он говорил, что они должны быть благодарны, что после объединения у них ещё что-то осталось, – и отец настаивал, чтобы Дилюк это понял. Дилюк, однако, отказывался понимать. Он учился усерднее, чем любой из его коллег, спал гораздо меньше, и, пока планировал тот момент, когда поступит в бизнес-школу и должным образом научится справляться с плохими бизнесменами, то вдруг кое-что осознал.
Он не мог этого сделать.
Одно дело, когда юноша усердно работал и выкладывался по полной, когда у него всё ещё были деньги, которые он получал в детстве. Однако объединения, разделения акций и новой иерархии в «Винокурне Рассвет» было достаточно для того, чтобы их финансовое положение серьёзно пошатнулось. Дилюк мог только мечтать о том, чтобы просто подойти к управлению, встать перед ними с вздернутым подбородком и объявить о расторжении объединения, но это так и останется мечтой, если у него не будет денег, которые могли поддержать его.
Именно тогда он встретил Чжун Ли.
Чжун Ли был молодым человеком, у которого было слишком много денег на руках и слишком мало дел с ними. Они связались через социальные сети, и если бы кто-нибудь спросил Дилюка, как ему удалось его найти, он бы, честно говоря, не вспомнил. Дилюк был в отчаянии – дошло до того, что пришлось называть себя фальшивым именем, чтобы инвесторы, с которыми он связывался, не знали о плачевном положении «Винокурни Рассвет». Мать Чжун Ли была известной фигурой на инвестиционном рынке. Дилюк обратился к ней и, как и многие другие, получил отказ. Однако каким-то образом Чжун Ли нашёл его и был рад помочь.
— Ты знаешь, что такое инвестор-ангел? – спросил его тогда Чжун Ли.
Глаза Дилюка расширились. — Да.
Он слышал об этом раньше – обычно инвесторы-ангелы были инвесторами, которые поддерживали небольшие компании, новых предпринимателей или любые стартапы. Раньше в качестве таких инвесторов выступали члены семьи, друзья или люди, близкие человеку, в которого они инвестировали, и они это делали, потому что видели потенциал для получения прибыли вместе с этим человеком в будущем. С ними было выгодно работать, потому что, в отличие от кредитов и многих других возможностей для новой компании, они не стали бы взимать сумму, которую они вложили, если бы результаты не были такими, какими планировались изначально.
— Но это актуально лишь для молодых предприятий, – напомнил ему Дилюк.
Чжун Ли мягко улыбнулся. — Всё в порядке. У меня нет на примете никаких новых предприятий, в которые я хотел бы инвестировать.
К удивлению Дилюка – и его отца – именно в этот момент началось его партнёрство с Чжун Ли. Тогда Дилюк понял, что не может позволить, чтобы члены управления думали, что его поддерживает дилетант, поэтому они заключили сделку: во-первых, он должен вернуть «Винокурню Рассвет». Одолеть их, расторгнуть объединение, выкупить акции, принадлежавшие его отцу. Вернёт своего отца на должность председателя, а позже оценит, какая работа ему больше подойдёт. Как только это будет сделано, и «Винокурня Рассвет» восстановит свои продажи и популярность, Дилюк объявит Чжун Ли своим новым инвестором. Таким образом, они оба были в выигрышном положении: Дилюк проявил бы себя как многообещающий молодой человек, которому удалось бы вернуть гордость своего отца, а Чжун Ли был бы богатым инвестором, который заслужил благосклонность генерального директора, который едва ли когда-либо открывал свою дверь эксклюзивным гостям.
С этим всё было в порядке. Он вернул компанию, его отец стал счастливым, и мир снова обрёл смысл.
И всё же.
Дилюк вздыхает, звук уведомления, появляющегося в его компьютере, прерывает мысли. Прошла неделя с тех пор, как он водил Кэйю в Винный клуб, – и это была долгая, долгая неделя. В клубе он подумал, что, возможно, ему, наконец, удалось установить какую-то связь с новым Кэйей, тем, которого Дилюк не знает, тем, который слишком взрослый, слишком красивый парень, чья жизнь немного прояснилась, тот Кэйа, который едва ли когда-либо умудрялся не показывать, что ему было неудобно рядом с Дилюком до этого момента. Внезапно, однако, улыбка Кэйи с самого начала их разговора померкла, и ночь стала ужасно скучной и невыносимой.
Четыре быстрых удара в стеклянные двери его кабинета привлекают внимание Дилюка. Он видит Чжун Ли, одетого в повседневную одежду, слегка высунувшегося из-за двери в комнату. Он снова вздыхает, жестом приглашая его войти.
— Что, разве твой дизайнер ещё не написал тебе ответное сообщение?
Дилюк свирепо смотрит на него. — Он не мой дизайнер, и я вообще не писал ему.
— Но ты же знаешь, что он избегает тебя.
— Чжун Ли, ты за чем-то сюда пришёл?
Несмотря на то, что они друзья, Дилюк обычно избегает слишком частого появления на публике вместе с Чжун Ли. Это связано с тем фактом, что совет директоров, а также другие акционеры уж очень сильно уверяли Дилюка в том, что ему нужен кто-то, кого он будет держать за руку, пока переходит улицу, – таким образом, они могли бы быстро найти способ, чтобы тот ослабил хватку и упал в грязь лицом. Дилюк управляет компанией чисто, и, хотя некоторые из людей на его стороне, а другие идут рядом с ним из-за успеха «Винокурни Рассвет», всё равно не может быть слишком осторожным. Он дал Чжун Ли ключ, чтобы ему не приходилось возвращаться домой каждый раз, когда инвестору в чём-то нужна помощь, и проинструктировал людей, работающих в его жилом доме, чтобы они не сообщали папарацци, когда случаются визиты. Даже его телефон не остался нетронутым; он боялся, что кто-то мог увидеть имя Чжун Ли и начать охоту, поэтому решил заменить его имя на что-то более нейтральное, что-то, что не могло привести их к Чжун Ли, как бы сильно они об этом ни думали. Тогда Чжун Ли пошутил, что ему следует использовать прозвище «Ангел», как инвестор-ангел, и Дилюк был слишком перегружен работой, чтобы придумать что-то получше.
— Да, – отвечает Чжун Ли, рассеянно закрывая дверь. — Я здесь, потому что Аякс написал мне недавно.
Дилюк прижимает два пальца ко лбу.
— Если ты собираешься спросить меня, могу ли я спрятать ещё один подарок для твоего мужа в своей квартире, пока ты с ним на свидании, то ответ – «нет» . Я всё ещё почти уверен, что Кэйа расстроился той ночью именно в тот момент, когда мне пришлось пойти и ответить на твой звонок по этому поводу.
Невозмутимый Чжун Ли лишь улыбнулся. — Кстати, он передал тебе спасибо.
— Ну разумеется.
— Кэйа избегает тебя, Мастер Дилюк? Да или нет.
Дилюк делает паузу. Он барабанит пальцами по клавиатуре, слегка шипя.
— Возможно, я окончательно сошёл с ума, переосмысливая всё это.
— Но...?
— Я написал ему на следующий день после похода в Винный клуб. Я спросил его, как всё прошло, – начинает объяснять Дилюк, откидываясь на спинку стула. — Он извинился и сказал, что был в процессе совещания и не мог говорить. Вместо этого я пошёл и спросил Лизу. На следующий день после этого я сказал Джинн, что у меня будет встреча кое-где неподалёку от фирмы, и я мог бы заглянуть, если ей понадобится моя помощь в чём-нибудь. Она поблагодарила меня, но сказала, что в этом нет необходимости, потому что Кэйа заверил её, что я больше не понадоблюсь ему ни для чего на этапе открытия проекта.
Есть несколько слов, которые звучат инородно из уст такого изысканного на вид человека, как Чжун Ли. «Гадство» – одно из них. Поэтому самое близкое по смыслу, что он может сказать: — Это звучит плохо.
— Что, твой муж знает что-то, чего не знаю я?
— Да, – говорит Чжун Ли. — На самом деле, он руководит проектом, в котором принимает участие Кэйа, и он сказал что-то о том, что никогда раньше не видел его таким решительно настроенным, чтобы держаться подальше от работы, как сейчас, когда кто-то упоминает «Винокурню Рассвет». Как ты, возможно, заметил, это не похоже на случай чрезмерного размышления.
Дилюк стонет, закрывая лицо руками.
— Я сделал что-то не так.
— Да, вероятно, так и было.
— И как я должен узнать, что именно я сделал не так?
Чжун Ли поджимает губы. — Это может показаться тебе абсурдным...
— Чёрт возьми, говори уже.
— Но, возможно, тебе следует просто спросить у него.
Дело в том, что до сих пор Дилюк предпринимал много попыток либо спросить, либо сказать что-то Кэйе. Ни одна из них не принесла плодов.
В первый раз это была драматическая история с неправильным номером. По сей день Дилюк не смог убедить себя, что это было совпадение – он, возможно, и не верит в судьбу, но верит в то, что надоедливый муж Чжун Ли делит рабочее место Кэйи и намеренно портит ему жизнь. Он был вынужден настоять на том, чтобы Кэйа дал ему номер Джинн, потому что понятия не имел, как должен был с ним разговаривать лично.
После этого он получил данные о начальной подготовке к проекту и заметил, что имени Кэйи там не было. Теперь он был вынужден солгать и сказать, что поставил это условие из-за комментария Джинн о том, что Кэйа был очень талантливым сотрудником, потому что понятия не имел, как сказать Кэйе правду. То же самое было и с несдержанными словами о том, что ему нужно просто сесть и поговорить с Кэйей, когда Чжун Ли был рядом, после чего обнаружил, что его друг втихаря написал дизайнеру от его имени, и Дилюк снова запаниковал. Ни разу ему не удалось донести до всех свои истинные намерения.
И самое настоящее безумие заключается в том, что...
— Разве ты не нанял эту фирму буквально из-за него?
Дилюк слишком сильно нажимает кнопку выключения на своём компьютере.
— Спасибо за напоминание. Ты ведь не сказал об этом Аяксу, не так ли?
Чжун Ли тихо вздыхает. — Конечно, нет, я бы никогда не сказал.
Лёгкая головная боль, которую Дилюк чувствовал раньше, становится только сильнее из-за стресса, который с недавних пор беспокоит его. Много лет назад он сделал то, чего не должен был делать. Он думал о Кэйе с той единственной ночи, когда они были детьми. Думал о потерянном взгляде в глазах Кэйи, о боли, которую видел на его лице, когда Дилюк посмотрел на него так, словно они были врагами. Он был тогда слишком молод, чтобы понять, что Кэйа был такой же жертвой манипуляций этого человека, как и он сам. Как и его отец. Думал, что наконец-то повзрослел, как только восстановил контроль над своей компанией, и всё же, когда Кэйа, наконец – наконец–, связался с ним, Дилюк позволил всем своим детским незрелым эмоциям вспыхнуть вновь, и он поступил как мудак.
Не извиняйся. Мне не нужны твои извинения. Обещай мне, что больше никогда не покажешься передо мной.
Несколько месяцев назад Дилюк попросил некоторых людей проследить и изучить Кэйю, и он узнал, что тот работает графическим дизайнером в фирме среднего размера. Он увидел возможность и воспользовался ею. Убедил управление и менеджеров, что им нужна лучшая коммуникация, он убедил их не недооценивать силу онлайн-соединений. Дилюк прошёл через всё это, и всё ради...
Ради него.
— Может быть, мне стоит попробовать поговорить с ним ещё раз, – говорит Дилюк, проводя пальцами по краю кофейной чашки. — Может быть, мне стоит пойти и спросить у него, как идут дела. Ну, знаешь, насчёт сайта?
Чжун Ли скрещивает руки на груди. Дилюк знает, что ему сейчас прочитают лекцию, ещё до того, как услышит хоть слово.
— Во-первых, разве ты не обратил внимания на то, что я тебе говорил? Аякс сказал, что Кэйа избегает любую работу связанную с твоим проектом. Даже если есть какие-то незначительные события, о которых ты не был проинформирован, скорее всего, он тоже об этом не знает. Кроме того, не было бы намного проще, если бы ты пошёл дальше и напрямую спросил, почему он избегает тебя?
— Может быть, он просто больше не хочет со мной разговаривать, – предполагает Дилюк.
— Тогда, конечно, в этом случае ему бы очень понравилось болтать о твоём сайте. Признаю свою ошибку.
Дилюк стонет, растирая лоб. — Забудь об этом. Мне нужно поговорить с Гань Юй, моим менеджером по продажам, о наших последних счетах, так как я всё ещё каким-то образом управляю этой компанией. Тебе нужно что-нибудь еще?
— Да, – говорит Чжун Ли с тем же невозмутимым выражением лица. — Поговори с Кэйей.
— Хорошо. До свидания, Чжун Ли.
***
Последняя крупица здравомыслия Дилюка теряется на встрече с советом директоров, на которой они чувствуют необходимость указать на каждый аспект, в котором чего-то не хватает, на каждое незначительное улучшение, которого они добились и на все причины небольших отклонений, в которых виноват, в каждой из них. Давным-давно он купил большую квартиру с пуленепробиваемыми блестящими окнами, стенами, выкрашенными в ледяной цвет, со слабым ароматом мяты, пропитавшим каждую мебель, которую он приносил домой. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что это совсем не похоже на дом, в котором он представлял себя живущим. Дилюк переехал в другое место — поменьше, гораздо удобнее, хотя примерно такое же дорогое и эксклюзивное по своему расположению и общему соседству. Он смотрит в окно, на взволнованные городские огни под усыпанным звёздами ночным небом, и на мгновение задумывается, не были ли его усилия до сих пор бессмысленными. Каждый раз, когда он пытался сблизиться с Кэйей, ему удавалось всё испортить – и при этом довольно красиво. Он думает, что, возможно, ему следует начать рассматривать возможность того, что Кэйа просто не хочет иметь с ним ничего общего. Дилюк точно знает, что преобладающая часть его самого, которая постоянно держит обиды, не смогла бы отойти от слов «пообещай мне, что больше никогда не покажешься передо мной» . Не в силах себе представить, что Кэйа мог бы простить его. И все же, и все же, и все же... Дилюк хватает свой телефон, прокручивает список контактов и, прежде чем сможет дать себе возможность обдумать это, нажимает «Позвонить» на номер Кэйи. Часть его думает — даже ожидает — что Кэйа не ответит. Что тот посмотрит на экран своего телефона и немедленно сбросит трубку. — Алло? Дилюк с трудом прочищает горло. — Привет, Кэйа. — Эм, привет. Тебе что-нибудь нужно? «Ты» , – думает про себя Дилюк и тут же сильно краснеет. — На самом деле, я недавно получил электронное письмо о мероприятии, которое будет проводиться в «Доле Ангелов», – говорит Дилюк, и это невероятная ложь, но это наименьшая из его забот. Если Кэйа согласится пойти с ним, потакать ему, он сделает это правдой. Позвонит каждому члену, который связан с «Долей Ангелов», и заплатит им, чтобы они пришли. — И я хотел спросить, не хочешь ли ты. Ну. Сходить. Наступает пауза, линия на несколько секунд замолкает, и Дилюку кажется, что он перестаёт дышать так же долго, как длится эта тишина. Медленно Кэйа говорит: — Мы, вроде как, уже прошли эту стадию. Исследование почти подошло к концу, и я не думаю, что нам действительно понадобятся какие-либо новые результаты наблюдений. Он думает, что я говорю о проекте. — Оу, – бормочет Дилюк и понимает, что говорит слишком тихо. — Это хорошие новости. Как обстоят дела с остальными деталями? — В остальном всё также хорошо. Я думал, Лиза проинформировала тебя об этом. Дилюк вздрагивает. – Так и есть. Я подумал, что просто, ну, знаешь, почему бы не поговорить с тобой ещё раз. Кэйа снова замолкает, и, прежде чем Дилюк успевает придумать, что сказать, его спрашивают: — Прости, Дилюк, тебе ещё что-нибудь было нужно? Дилюк вот-вот поймет намек: Кэйа либо совершенно не заинтересован в разговоре с ним, либо слишком раздражён, чтобы обращать на него внимание. Он собирается смириться с этим, но почему-то та его часть, которая когда-то знала Кэйю лучше, чем самого себя, говорит очень громко – и она говорит о том, что что-то не так. Говорит о том, что голос Кэйи не безразличен или раздражён, он измученный. И это говорит о том, что он должен, по крайней мере, попытаться что-то с этим сделать. — Да, – набирается он смелости сказать. — Я хочу спросить, не хочешь ли ты поужинать со мной. Ему кажется, что он слышит, как какой-то предмет падает на землю и разбивается. Кэйа тихо выругался, и Дилюк моргнул, слегка удивленный такой реакцией. — Прости. Чёрт, это... Я уронил свою кружку. Что ... не имеет никакого отношения к тому, что ты только что сказал. Дилюк прочищает горло. — Я имею в виду, ты не должен чувствовать себя обязанным соглашаться. Это совершенно нормально, если ты не хочешь. — Нет, я... я правда хочу. Я хочу. Дилюк приподнимает правую бровь. — Но...? — Нет, здесь нет никаких «но» . Я имею в виду, мы работаем вместе. Имеет смысл, что мы однажды поужинаем. Дилюк сдерживает себя от того, чтобы не зациклиться на этом. Пока у него есть возможность ещё раз лично поговорить с Кэйей, он верит, что сможет, по крайней мере, показать ему, что у него добрые намерения. Что не собирается делать что-то столь безрассудное, как снова оскорблять его ни с того ни с сего. — Значит, ты свободен сегодня вечером? — Да. Напиши мне адрес, и я встречу тебя там? Дилюк облизывает свои сухие, потрескавшиеся губы. — Да, давай так и сделаем. Встретимся там в восемь. — Это похоже на свидание, – говорит Кэйа и издаёт сдавленный звук, шокированный собственными словами. Он выпаливает: — Извини за это. Увидимся вечером. А потом вешает трубку. Дилюк откидывается на спинку кровати, протирает усталые глаза и глубоко вздыхает. Ему нужно вернуть голову в нужное русло – он не может иметь дело с целым советом директоров, тревожным числом акционеров и всеми остальными людьми, пытающимися подорвать его авторитет в этой компании, одновременно тратя каждую свободную секунду на размышления о Кэйе. Он должен верить, что разговор с ним и прояснение ситуации станут первым шагом к тому, чтобы больше не быть таким одержимым им. Он бросает быстрый взгляд на часы. Шесть вечера. У него есть два часа – полтора, если учесть пробки и тот факт, что он пригласил Кэйю на ужин без предварительного заказа. Дилюк заставляет себя встать с кровати, хватает свой телефон и принимается устранять каждую помеху на своем пути. Полтора часа спустя Дилюк выходит из мраморной ванной комнаты в своей квартире, суша волосы феном. Смотрит на официальный костюм, который положил на кровать, и поджимает губы. Когда он впервые лично увидел Кэйю в фирме, обнаружил, что представлял его взросление в совершенно ином свете. Кэйа стал красивее, чем предполагал Дилюк, убедительнее, совершеннее всего на свете. Взрослея, Дилюк думал, что они будут чем-то похожи. Он ошибался. Он отправил Кэйе адрес перед тем, как принять душ, и всё, что видит, – это галочки, сигнализирующие о том, что Кэйа видел сообщения. Он ничего не пишет в ответ. Дилюк ненадолго задумывается, не следовало ли ему выбрать ресторан подешевле, а после продолжает задаваться вопросом, не следовало ли ему выбрать более дорогой. На улицах, как обычно, многолюдно. Сегодня вечер буднего дня, и всё же, кажется, все находят время, чтобы пойти и что-то отпраздновать. Дилюк не может честно судить о них. У него тоже было много работы, и тоже решил пренебречь ею, чтобы пригласить на ужин своего друга детства, который из-за печальных событий стал незнакомцем, но с недавнего времени вновь стал знакомым. К тому времени, как он добирается до ресторана, Кэйа уже там. Он смотрит на часы, просто чтобы убедиться, что не заставил его ждать слишком долго, и понимает, что пришёл даже на пять минут раньше. — Привет, – Дилюк меняет позу на более расслабленную. — Прости, что заставил тебя ждать. Кэйа улыбается. Улыбка выглядит немного напряжённо. — Не заставил, не волнуйся. Мастер Дилюк, должно быть, так занят, и всё же ты нашёл время поужинать со мной. Хотя Дилюка можно воспринимать как человека, который совершенно не разбирается в человеческих эмоциях, есть кое-что, чему ему пришлось научиться, работая со столькими людьми, которые пытались манипулировать им на каждом шагу: он знает, как читать между строк. Ему нравится осознавать, что у него это хорошо получается – хотя недавно он сказал это в присутствии Чжун Ли и получил в ответ чересчур долгий смех – и всё же чувствует, что в каждом слове Кэйи есть что-то странное, что не получается полностью уловить. — Давай войдём, – Дилюк жестом указывает на стеклянную дверь, ведя Кэйю в ресторан. Место было необычным, он должен был это признать. Дилюк позвонил, и сотрудник, который снял трубку, сначала заявил, что у них не было свободных мест для бронирования. Но когда он назвал своё имя, этот человек пробормотал извинения и передал телефон менеджеру. Менее чем за пять минут они нашли ему свободный столик. Их ведут в один из тихих уголков ресторана, слабый и пикантный аромат блюд вокруг них окутывает своей атмосферой. По дороге сюда Дилюк написал Чжун Ли, чтобы сообщить ему, что будет занят, и, если ему что-нибудь понадобится, он может пойти и поговорить с его помощником. Таким образом, когда его телефон звонит в кармане, Дилюк немедленно игнорирует его. — Тебе разве не нужно ответить? – спрашивает Кэйа, явно более наблюдательный, чем он ожидает. — Ничего страшного, если ты ответишь на звонок, вдруг что-то срочное. Дилюк качает головой. — В нём нет ничего важного. В любом случае, если возникнет кризис, я лучше сначала поем, а потом разберусь с этим. Кэйа издаёт тихий смешок. Это очень мелодичный звук, и Дилюк старается убедить себя в том, что это не причина, по которой его сердце сжимается и спускается на дно желудка. Они быстро заказывают еду – Дилюк сам озвучил заказ для них обоих, так как Кэйа, похоже, не до конца может понять, что из себя представляют блюда из такого насыщенного меню. Дилюк, в свою очередь, хорошо осведомлён, потому что привык частенько находиться в подобных условиях. Когда они были детьми, их родители водили их на мероприятия, где они только молчали, и еда, которую они должны были научиться любить, была намного хуже, чем та, которую им преподносили сейчас. Дилюк может только предположить, что Кэйа оставил всё это в прошлом, как и всё остальное, что касается его семьи. — Эй, Дилюк, – начинает Кэйа, барабаня пальцами по столу. — Могу я спросить тебя кое о чём? — Конечно. — Почему ты пригласил меня сегодня? Дилюк делает паузу. Откашливается, глядя на свои руки. — Я не ожидаю, что ты думаешь, что я мог просто пригласить тебя на ужин без каких-либо скрытых мотивов. Губы Кэйи поджимаются. — Честно говоря, нет. — Очень хорошо. Ты прав, – говорит Дилюк и кладёт руки на стол, заставляя себя посмотреть в почти ромбовидные глаза Кэйи. — Так и есть. Кэйа, как я понимаю, ты помнишь тот телефонный звонок, который ты сделал несколько лет назад, пытаясь связаться со мной впервые со времён нашего детства. Тёплое настроение, царящее в ресторане, внезапно становится недостаточно тёплым, чтобы сдержать бурю эмоций на лице Кэйи. — Да. Я помню. — И я понимаю, что ты помнишь, что я тебе сказал. — Ну, да, но я не думал... Ну, так как ты был тем, кто нанял фирму, и тем, кто сказал, что я должен быть в проекте, в первую очередь... — Ты прав, – вмешивается Дилюк, сдерживая желание прикусить нижнюю губу. Он вдыхает, выдыхает и говорит: — И именно поэтому я пригласил тебя сюда сегодня. На самом деле, именно по этой причине я уже некоторое время собирался поговорить с тобой. В ту первую ночь, когда Чжун Ли написал тебе, и в остальные случаи. Кэйа ждёт. Дилюку кажется, что он видит, как его челюсть сжимается так сильно, что ему, должно быть, больно. — Прости меня, Кэйа. Губы Кэйи внезапно приоткрываются, напряжение на его лице растворяется в явном замешательстве. — Тогда я был незрелым. Я думал, что пережил то, что произошло между нашими родителями, но, когда я услышал твой голос, я поддался импульсу и сказал то, чего не должен был говорить. Я был ребёнком, когда это случилось, и ты тоже. Ни один из нас не должен был быть виноват ни в чём из этого. Мне было так жаль себя, что я не понял, что тебе, должно быть, пришлось пережить ещё худшее. Я не жду, что ты простишь меня, но я надеюсь, что ты поймёшь, что я имею в виду, когда говорю «прости». Если бы я мог вернуться, я бы никогда не сказал тебе эти ужасные слова. Мне жаль. Мне правда жаль. Ты заслуживал лучшего, чем то, что я сделал, чем то, кем я был. Пожалуйста, прими мои извинения. Ресторан вокруг них полон радости и болтовни, но Дилюк ничего не слышит. Когда он заканчивает свою маленькую речь, которую выпалил сразу, на случай, если решит отступить где-то посередине, он снова поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Кэйей. И чувствует укол в груди при виде слёз, собирающихся в уголках синих глаз. Дилюк задыхается, чуть не подавившись воздухом. — Кэйа, я... Кэйа моргает, застыв на месте, и, кажется, замечает собственные слёзы только тогда, когда они начинают течь по его щекам. Он поднимает руки и агрессивно трёт веки. — Чёрт. Мне жаль. Прости, я ... я такой ужасный человек. Это застает Дилюка врасплох. — Кэйа, что ты.. — Я убедил себя в том, что ты ненавидишь меня. Я убедил себя, что ты будешь в ярости, как только ступишь на порог фирмы и увидишь меня. Я правда думал... – Кэйа издает горький влажный смех. — Я правда думал, что ты будешь настолько ужасным человеком, и это только говорит обо мне гораздо больше, чем о тебе, Дилюк. Мне очень жаль. — Остановись, – говорит Дилюк, дрожь гнева в его голосе удивляет их обоих. — Я же сказал тебе никогда больше не показываться передо мной. Ты имел полное право думать, что я буду вести себя как урод по отношению к тебе. — Да, но ты не такой. — Тут нет твоей вины, ты этого не знал, – настаивает Дилюк, вид разбитого выражения лица Кэйи разбивает его сердце на миллион кусочков. — Кэйа. Хэй, Кай. Кэйа замирает, глаза его расширяются, услышав старое забытое прозвище. Дилюк чувствует, как его кожа становится тёплой, задняя часть шеи и лицо горят. Однако до тех пор, пока он может привлечь внимание Кэйи, готов пойти на это, если потребуется. — Ты не сделал ничего плохого, – заявляет Дилюк. — Ни тогда, когда мы были детьми, и, разумеется, ни сейчас. Так что просто... не думай так плохо о себе. Пожалуйста. В голове умирает тот факт, что он больше не так хорошо знаком с Кэйей, они так давно не разговаривали, и это первый раз, когда ему действительно удаётся заговорить с ним – момент, в который всё это проходит незамеченным для него, и он протягивает руку вперёд, осторожно вытирая костяшками пальцев единственную слезу, которая скатывается по скуле Кэйи. Кэйа прищуривается, и его кадык подпрыгивает вверх и вниз, пока наблюдает за Дилюком. К тому времени, когда рыжеволосый осознаёт, что делает, уже слишком поздно метаться. Он прочищает горло, неловко откидываясь на спинку стула. — Почему ты нанял нашу фирму? – спрашивает Кэйа слегка дрожащим голосом. Дилюк вздыхает, отводя взгляд. — Дилюк, пожалуйста. Дилюк кусает внутреннюю сторону щеки. — Я хотел загладить свою вину перед тобой. Хоть как-нибудь. Я подумал, что это будет хорошая возможность, так как вы ещё ни разу не заключали контракт с компанией-миллионером. И я думал, что у меня будет возможность поговорить с тобой напрямую. Вот поэтому я и был удивлён, когда в самом начале ты вообще не был включён в проект. Особенно потому, что я был уверен, что ты узнаешь «Винокурню Рассвет». — Да, но именно поэтому ... – нерешительно начинает Кэйа, медленно приходя в себя. — Именно поэтому я попросил их оставить меня в покое. Конечно. Дилюк с трудом сглатывает, кивая. На сердце у него тяжело, и сегодня ему больше, чем когда-либо прежде, хочется вернуться в прошлое. — Должно быть, тебе было очень тяжело. — Я не думал, что ты был не прав, Дилюк. Я бы тоже не хотел иметь ничего общего с самим собой. — Ты ошибаешься, – говорит Дилюк, стискивая зубы. — Я был не прав. И я бы хотел, чтобы ты это понял, если честно. На мгновение Кэйа поджимает губы. Дилюк почти думает, что он снова будет плакать, и его сердце мгновенно снова становится взволнованным. Однако секундой позже Кэйа издаёт звук, отдалённо напоминающий смех. Он опирается локтём на стол, вытирая покрасневшие глаза тыльной стороной ладони. — Это звучит так, будто ты ругаешь меня, чтобы я успокоился. Этого достаточно. Этого одного маленького мгновения достаточно, чтобы разбить окружающее их напряжение на мельчайшие кусочки. Дилюк позволяет себе улыбнуться, и именно в это время появляется официант, чтобы принести их еду. Если он и замечает слегка налитые кровью глаза Кэйи или чувство вины, отпечатавшееся на лице Дилюка, то не упоминает об этом. Если Дилюк думал, что Кэйа снова поднимет эту тему, то он ошибался. Они едят в тишине, и это не странно или неловко, но Дилюк не знает, что с этим делать. К тому времени, когда они заканчивают, Кэйа благодарит его – благодарит его– и настаивает на разделении счета, даже когда Дилюк даёт понять, что может позволить себе оплатить всё это самостоятельно. А потом Кэйа уходит. Просто так.***
— Просто.... Как?... – растягивает слова Чжун Ли, барабаня пальцами по кружке с кофе, хмуро глядя на Дилюка. — Как тебе удалось вернуться недовольным после беседы с ним? — Я предупреждаю тебя, – говорит Дилюк, указывая на него и сильно щурясь. — Я предупреждаю тебя, что вызову охрану и вышвырну тебя на улицу, Чжун Ли. Не думай, что я этого не сделаю. Прошлой ночью Дилюк был уверен, что донёс свою мысль до конца. Однако, написав Кэйе сообщение, в котором спросил, нормально ли тот добрался до дома, и получив в ответ только стикер поднятого вверх большого пальца, понял, что, вероятно, проблема в нём. Они всё прояснили, больше не было недоразумений или обид, и всё же ни одержимость, ни тоска по Кэйе не покинули его. Он рассказал Чжун Ли об ужине по телефону. Этим утром его разбудил звук яиц на сковороде, тарелок, расставленных на обеденном столе, которыми редко пользуется, и кофе, налитый в две ближайшие кружки. Хотя он ценит попытку утешить его с помощью благодарных жестов, осуждающие слова Чжун Ли, как обычно, звучат слишком сурово. — Может быть, что-то осталось, – предполагает Чжун Ли. — Что-то недосказанное. Дилюк глотает чёрный обжигающий кофе и не обращает внимания на то, как обжигает ему горло. — Может быть, он просто больше не хочет иметь со мной ничего общего, особенно теперь, когда наше прошлое ушло в небытие. — Я уже слышал эту теорию раньше. Она больше не актуальна. Попробуй что-нибудь новое. — Он ненавидит меня, и он плакал только потому, что чувствовал себя виноватым за то, что был чем-то обязан кому-то, кого ненавидел все эти годы, только для того, чтобы узнать, что вообще не должен был чувствовать себя плохо, потому что этот человек был готов признать, что всё это время был не прав. Чжун Ли вздыхает. — Старайся ещё лучше. — Разве у тебя нет других дел? – спрашивает Дилюк, нахмурившись. — Кстати, где этот твой маленький телохранитель? Я думал, он должен был следовать за тобой весь день. — Дилюк, – терпеливо говорит Чжун Ли. — Сяо был бы признателен, если бы ты звал его по имени. – Что, и воспринимать его всерьёз? – Дилюк говорит это с невозмутимым выражением лица. — Он вдвое ниже тебя ростом и твой телохранитель. — На самом деле, он далеко не в половину моего роста. Из-за состояния, которое сколотила его семья, Чжун Ли не так давно почувствовал необходимость в телохранителе. К сожалению, когда дело доходило до подбора помощников, сотрудников и телохранителей, у Чжун Ли были стандарты, которые отличались от стандартов других людей. Его телохранитель, Сяо, не только один из наименее устрашающих мужчин, которых Дилюк когда-либо встречал, но и один из самых низкорослых. К счастью, он неплохо ладит с Дилюком в том смысле, что никто из них не может находиться рядом с мужем Чжун Ли слишком долго. Это его единственное искупительное качество. — Вообще, я дал Сяо неделю отпуска, – говорит Чжун Ли. — Так как на этой неделе он должен отметить свою годовщину с Гань Юй. Гань Юй, менеджер по продажам Дилюка, также является невестой Сяо. Они познакомились, когда Чжун Ли присоединился к «Винокурне Рассвет» в качестве их официального инвестора, и они обручились год назад. Похоже, каким-то образом все вокруг Дилюка отлично строили свою личную жизнь – все, кроме него. — Значит, во время годовщины Сяо нет никакого риска, что кто-то лишит тебя жизни? – спрашивает Дилюк, проводя пальцами по краю кружки. Он смотрит вверх сквозь ресницы, в его глазах пляшет опасный блеск. — И ты абсолютно уверен, что хочешь прийти сюда и критиковать меня в отсутствие своего телохранителя? Чжун Ли смотрит прямо на него, он был ни капли не впечатлён. — Ты даже не смог признаться своему другу детства, Мастер Дилюк. Я не вижу в тебе пика эффективности на данный момент. Дилюк испускает глубокий разочарованный вздох. Если он честен, то отвлечение приветствуется. Ему не совсем комфортно сейчас оставаться наедине со своими мыслями и додумками. С одной стороны, ему нравилось думать, что ему, по крайней мере, удалось завоевать дружбу Кэйи прошлой ночью. Мысль о том, что он не добьётся чего-то большего, огорчает его сильнее, чем ему казалось. Гудит домофон. Чжун Ли встаёт и идёт к нему. Дилюк рассеянно допивает свой кофе, хмуро глядя на своего друга, когда тот возвращается гостиную. — Кто это был? — О, пустяки. Я сказал Аяксу, что нахожусь здесь, и он решил заглянуть. — Ты, должно быть, шутишь надо мной. Это что, какое-то наказание? Если бы Дилюк объяснил, что именно имеет против мужа Чжун Ли, то не смог бы точно сказать, что именно. Конечно, он мог бы попытаться, и у него бы это отлично получилось. Самое главное, что его настораживает, так это то, что ни один из них, похоже, не знает, чем зарабатывает на жизнь его муж – даже если Чжун Ли настаивает на том, что знает, – и почему же его мужу так необходимо, чтобы их брак был секретом, как если бы он был какой-то знаменитостью с репутацией, которую нужно поддерживать. Аякс – или Чайльд, как тот просит, чтобы Дилюк называл его, — входит в квартиру, как будто она принадлежит ему; что неудивительно, учитывая, что он ведёт себя так везде. Он целует Чжун Ли в щёку, видит жалкое состояние Дилюка и пытается скрыть улыбку. Терпит неудачу, как обычно. Дилюк уже жалеет, что не отправился в компанию, как только встал с постели. — Чувак, – начинает Чайльд, сморщивая нос, отчего его веснушки становятся более заметным. — Подумать только, ты сгнил бы здесь при таком прискорбном сценарии, если бы такой хороший парень, как я, не появился, чтобы скрасить твой день. Дилюк наклоняет голову набок, приподнимая правую бровь. — Мне жаль, что Сяо сегодня здесь нет. Мне может понадобиться его помощь для того, что я собираюсь делать дальше. — Хочешь убить меня? –спрашивает Чайльд, ухмыляясь. Дилюк находит глазами Чжун Ли, пытаясь получить хоть какую-то помощь, но всё, что видит, – это нежность, с которой Чжун Ли смотрит на Чайльда. Его глаза такие яркие, что невыносимо смотреть на них слишком долго. Как же раздражает. — Я бы на твоём месте не стал, так как я единственный человек, который точно знает, почему Кэйа не открывается тебе. Прищурившись достаточно сильно, чтобы у него заболели глаза, Дилюк говорит: — Если ты думаешь, что это делает меня менее склонным к тому, чтобы ударить тебя ножом, ты ошибаешься. Я не оценю шантаж, угрозы или любые другие средства, которые ты можешь применить. Чжун Ли громко вздыхает. — Дилюк, не мог бы ты, пожалуйста, хотя бы выслушать его? Он не хочет этого делать. К сожалению, даже если он так много говорил о том, как не хочет быть незрелым по отношению к самому себе, в его эмоциях присутствуют заметные оговорки. Когда ему кто-то не нравится или, по крайней мере, считает, что ему нельзя доверять, это впечатление трудно исправить, и Чайльд – один из немногих людей, которые даже не пытаются что-то поменять. Если только для Чжун Ли. — Хорошо, – говорит Дилюк. — Расскажи мне. — Никто не причинит тебе вреда, если ты один раз скажешь «пожалуйста». — Да, но один из моих ножей для масла может причинить тебе боль. Начинай уже. Чайльд ухмыляется. — Хорошо. Ты знаешь, что вы оба настолько подозрительны, что даже твои акционеры используют это против тебя, если узнают, что ты близок с Чжун Ли? И как из-за данной ситуации тебе пришла в голову блестящая идея назвать Чжун Ли «Ангелом» в своей телефонной книге, даже если это совершенно неуместно для вас обоих? Дилюк не беспокоится о ревнивых замечаниях Чайльда. Он нетерпеливо смотрит на него. — Говори яснее, Чайльд. — Кэйа видел это, – заявляет Чайльд, как можно спокойнее, выражение его лица было чрезвычайно весёлым. Дилюк хмурится, сразу же наклоняясь вперед. — Увидел это и подумал, что это означает, что у тебя с Чжун Ли отношения. Что, в общем-то, вышло не очень хорошо, так как он вроде как неравнодушен к тебе, так что... — Подожди, подожди, подожди, – Дилюк встает со своего кресла, чуть не уронив кружку в процессе. Он хмурится еще сильнее. — О чём ты говоришь? Разве ты не друг Кэйи? — Да, так и есть. — Ты хочешь сказать, что ты дружишь с Кэйей, а он понятия не имеет, что ты муж Чжун Ли? Его собственные слова звучат слишком абсурдно, но, когда Чайльд поднимает руки в знак капитуляции, всё ещё так же забавляясь, Дилюка поражает, что он действительно имеет в виду, то, что сказал. — Я говорил, но Кэйа мне не поверил. А я не настаивал. Кроме того, я не ношу кольца, и он подумал, что это слишком большое совпадение. Что, в общем-то, так и есть. Но всё же. Дилюк пристально смотрит на Чжун Ли. — Ты знал об этом? Его друг медленно качает головой. Каким-то образом Дилюк знает, что вполне логично предполагать, что кто угодно в мире может оправданно расстроиться, узнав о таком, но только не Чжун Ли. У него есть какой-то механизм, который делает его неспособным разочароваться в Чайльде, независимо от того, насколько этого заслуживает его муж. — Я не знал, но, по крайней мере, это означает, что ты знаешь, с чем тебе нужно бороться. — Да. По какой-то причине я против того, чтобы внезапно стать твоим романтическим партнером, – говорит Дилюк, массируя затылок и чувствуя, как нарастает головная боль. Хуже всего то, что заявление Чайльда имеет смысл. Он не рассматривал это раньше, потому что думал, что Кэйа был хорошо осведомлён об отношениях Чайльда с Чжун Ли – однако, если это не так, то это самое разумное объяснение. В конце концов, именно в тот момент, когда Дилюк ушёл, чтобы ответить на его звонок, поведение Кэйи изменилось той ночью в «Доле Ангелов». Если бы у него была какая-то идея, он бы нашёл способ всё исправить. Если бы у него была хоть какая-то идея... — Чайльд, ты собираешься это исправить. Глаза Чайльда расширяются с совершенно невинным выражением. — Почему я? — По нескольким причинам. Во-первых, это твоя вина, – указывает Дилюк, нахмурив брови. — Если бы ты нормально сказал Кэйе вместо того, чтобы намекать на это, что, я уверен, ты и делал, ничего бы этого не произошло. Во-вторых, это твоя вина. Если бы Чжун Ли не планировал удивить тебя подарком, мне бы не пришлось поднимать трубку в тот вечер. В-третьих, это твоя вина. И ты собираешься это исправить. — Ну, можно и так сказать, – говорит Чайльд, слегка пожимая плечами. — Конечно, даже если я пойду и всё объясню Кэйе, всё равно останется небольшая проблема. Дилюк прищуривается. — Какая именно? — Фишка в том, что ты пытался несколько раз и не смог убедить его, что он что-то значит для тебя, – заканчивает Чайльд с улыбкой. Сделав глубокий резкий вдох, Дилюк делает шаг вперед, борясь с желанием схватить Чайльда за воротник и встряхнуть его, и говорит: — Ты всё исправишь. Мне всё равно, что тебе придется сделать – расскажи ему всё. Если ты оставишь после себя хоть одно недопонимание, ты пожалеешь об этом. Ты меня слышишь? В Чайльде есть что-то угрожающее и хитрое. Если бы вместо этого он был телохранителем Чжун Ли, Дилюк сомневается, что кто-нибудь выдержал бы пребывание рядом с ним с мыслью о причинении ему вреда. Если бы он был частью преступной организации,то легко мог бы пробиться туда, играя хорошего парня. Первый большой недостаток Дилюка заключается в том, что он не позволяет ничему из этого мешать ему говорить свободно и открыто требовать желаемого. То ли из-за присутствия Чжун Ли, то ли потому, что он в хорошем настроении, всё, что делает Чайльд, – это ухмыляется и говорит: — Да, да, Мастер Дилюк.***
К сожалению, Дилюк обнаруживает, что у него практически нет времени, чтобы связаться с Кэйей в течение недели. У него слишком много забот, слишком много вещей, о которых нужно поговорить и обсудить с компанией, и не может остановиться, чтобы позвонить дизайнеру и спросить его, удалось ли его самому надоедливому другу всё уладить с ним. В пятницу он обедает со своим отцом. Даже не задумывается ни о том, чтобы рассказать ему о Кэйе, ни о том, чтобы спросить его, каково его мнение на этот счёт. Дилюк думает, что до тех пор, пока он не поставит под угрозу «Винокурню Рассвет», Крепус не будет протестовать, когда дело касается его личной жизни. Кроме того, Дилюк сомневается, что ему нужно напоминание о том факте, что человек, которому он доверял, использовал собственного сына, чтобы проникнуть в его компанию прямо у него под носом, и практически смог его свергнуть. Если бы не деньги, которые они позже приобрели через Чжун Ли, «Винокурня Рассвет», возможно, была бы обречена. К тому времени, как наступает воскресенье, он проверяет свой телефон на наличие рабочих электронных писем и находит сообщение от Кэйи. Он поджимает губы, чувствуя, как они пересыхают, и нажимает на уведомление. эй. я думал, что смогу написать тебе на этой неделе, но Чайльд сказал, что ты, вероятно, будешь занят. мы можем поговорить? Дилюк сглатывает. Да, конечно. Хочешь, я тебе позвоню? на самом деле, я подумывал, что мы могли бы встретиться лично ты мог бы приехать ко мне? если для тебя не слишком бедно находиться в моей квартире? Дилюк давится разрежённым воздухом, массирует горло и заставляет себя сделать глубокий вдох. Напиши мне адрес. К его удивлению, ответ Кэйи прост: ;) Хорошо. Дилюк моргает, застыв на месте на несколько мгновений. Итак, это происходит. Дело в том, что, всегда соблюдая правила приличия и никогда не испытывая потребности в красивой повседневной одежде, Дилюк в тот момент, когда ему нужна красивая повседневная одежда, не может найти ничего подходящего. Он – организованный человек, и его гардероб должным образом прибран, и всё же он, похоже, не может найти ни одного предмета одежды, который счел бы достаточно сносным. Дилюк пишет Чжун Ли, но получает в ответ текст, явно написанный Чайльдом, сообщающий ему, что они сегодня заняты. Он изо всех сил старается не выбросить телефон в окно. Он на мгновение пытается представить, как бы всё было, если бы ничего этого не произошло. Никаких интриг, шпионажа, предательства. Пытается представить, как бы это было, если бы родители Кэйи пожалели о своих действиях, прежде чем осуществить свои планы, или как бы это было, если бы Кэйа и Дилюк никогда не встретились. От последней мысли он тут же отмахивается. Остальные заставляет себя оттолкнуть. Независимо от того, сколько он об этом думает, это бесполезно. Дилюк не может вернуться в прошлое. Может только двигаться вперёд. В конце концов, Дилюк выбирает серые спортивные штаны – которые всё ещё стоят слишком дорого из-за ткани, из которой они сшиты, – белую рубашку и чёрное пальто. Он собирает волосы в болезненно натянутый конский хвост, смотрит на своё отражение в зеркале и убеждает себя, что ни в малейшей степени не выглядит так, будто вот-вот разлетится на миллион кусочков из-за того, что не знает, какого рода разговор хочет вести с ним Кэйа. Вождение по городу – медленный процесс, особенно из-за пробок, но Дилюк считает, что сегодня движется ещё медленнее. Он вздыхает, барабаня пальцами по рулю. Думает про себя, что если сможет выдержать ожидание, то сможет вынести всё, что скажет ему Кэйа. Он паркуется перед невзрачным зданием, но почти не замечает в нём ничего особенного. Несколько косых взглядов в сторону его машины, и ему на мгновение приходит в голову, что, возможно, было бы лучше не брать сегодня такой экстравагантный автомобиль. У него не одна машина – была возможность выбрать другую. Его тревожное состояние было причиной того, что он не продумал всё до конца. В последнее время его тревожное состояние является причиной большинства его решений. И это нужно прекратить. Когда Кэйа открывает дверь и улыбается ему, Дилюк понимает – у него всё ещё есть крупица надежды. — Входи, – Кэйа отходит в сторону, указывая на внутреннюю часть своей квартиры. Она простая, но удобная. Соответствует эстетике Kэйи, с нежными цветами, украшающими стены, единственной вазой над стойкой, которая разделяет прихожую и кухню. — Хочешь, я куда-нибудь повешу твое пальто? — В этом нет необходимости, – говорит Дилюк, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Кэйю. Он борется с желанием нахмуриться при виде нежных черт лица Кэйи, скривившихся в ухмылке, искра в его глазах внезапно стала похожа на ту, которую Дилюк видел в «Доле Ангелов». — Ты сказал, что хочешь поговорить. — Да, – Кэйа проходит дальше в квартиру, предлагая Дилюку сесть на жёлтый диван лицом к телевизору и нескольким фотографиям, размещённым на подставке. Дилюк моргает, на мгновение теряя дар речи, когда узнает одну из фотографий: это фотография их двоих, когда они были детьми. Дилюк обнимает Кэйю за плечи, и их круглые лица озаряют открытые и широкие улыбки. Дилюк сглатывает, слегка качая головой в недоумении. — Ты хранил её всё это время. — Скорее, я прятал её всё это время, – говорит Кэйа, потирая затылок. Сейчас он выглядит почти застенчивым. Дилюку кажется, что улавливает едва заметный розовый оттенок на его щеках. — Я знал, что у меня есть эта фотография, но я держал её в коробке вместе с другими вещами, которыми я не пользуюсь на постоянной основе. Потому что, ну. В голову лезло слишком много вещей, о которых я думал, когда смотрел на неё. — Мы многое прояснили, – говорит Дилюк, и глаза Кэйи встречаются с его глазами, он робко кивнул. — О чем ты хотел поговорить? — Об одном недоразумении, – отвечает Кэйа. Когда он садится на подлокотник дивана, слегка наклоняя голову набок, отчего его голубые пряди закрывают глаза, Дилюк понимает, что содержит в себе эта новая поза Кэйи. Его уверенность. Как будто внезапно вокруг него появилась новая аура, подтверждающая, что нашёл в себе мужество быть таким уверенным, каким хочет быть. — Чайльд пришел поговорить со мной. Он сказал, что ты угрожал ему. Дилюк цокает языком. — Это преувеличение. — Это правда? – спрашивает Кэйа, слегка нахмурившись, на его губах играет улыбка. — Он действительно замужем за этим инвестором? — Да, это так. Кэйа вздыхает. — Я, если честно, думал, что смогу ещё долго смеяться над тем, что Чайльд влюблён в знаменитость. Не думал, что доживу до того дня, когда это вернётся и ещё аукнется мне. Это как-то связано с тем фактом, что ты нанял нашу фирму? — Нет, это не так, – просто говорит Дилюк. — На самом деле, я бы предпочёл лишний раз не вступать в контакт с Чайльдом. И он не единственный человек, который поддерживает связь как с вашей фирмой, так и с моей компанией. Кажется, что этот мир довольно тесен. Например, младшая сестра вашего босса, Барбара, состоит в отношениях с одним из моих сотрудников, Синь Янь. Но это всё не связано с тем, что... ну, я нанял фирму из-за тебя. Он мог бы сказать это раньше, но на этот раз, когда он решается, его слова вызывают улыбку на губах Кэйи. Он хотел бы, чтобы она всегда оставалась на его лице. — Конечно, если ты хочешь что-то иметь против Чайльда, – начинает Дилюк, растягивая слова. — Я мог бы назвать тебе его настоящее имя. Сверкающие глаза Кэйи расширяются. — Ты знаешь его настоящее имя? — Да. Чжун Ли называет его только настоящим именем, так как Чайльд – глупое кодовое имя, а Тарталья – просто смешно, – говорит Дилюк, не беспокоясь о том, что обидит Кэйю, оскорбив его друга, видя, с каким энтузиазмом дизайнер подходит к выяснению этого. — Ты готов? Это Аякс. — Аякс? — Да. — Просто замечательно. Я больше никогда не буду называть его Чайльд или Тарталья, – говорит Кэйа, заливаясь красивым смехом. — Я просто надеюсь, что преступная семья, к которой он принадлежит, не появится на моём пороге, из-за того, что я знаю его настоящую личность. Дилюк усмехается. — Я бы не стал беспокоиться. Знать его имя недостаточно, чтобы узнать его настоящую личность. — Итак, ты не знаешь, состоит ли он в преступной семье или нет, – говорит Кэйа, и он почти дуется. Дилюк жалеет, что не может отвести взгляд. — Я начинаю привыкать к тому факту, что я никогда ничего не узнаю о Чайльде. Кэйа откидывается назад, яркая улыбка все ещё танцует на его губах. Он замедляет шаг, бросая взгляд на Дилюка. — Конечно, я позвал тебя сюда не для того, чтобы говорить о нём. Я просто позвал тебя сюда, чтобы поговорить с тобой о том, для чего ты так нежно потребовал, чтобы он рассказал мне об этом. Дилюк застывает на своём месте, кивая. — Я с самого начала не знал, что произошло данное недоразумение, поэтому приношу свои извинения за это. — Ну, если ты не знал, то тебе не нужно извиняться, – мягко возражает Кэйа. Он поджимает губы. — Значит, Чжун Ли был твоим инвестором-ангелом? — Да. Технически он не мог быть подходящим инвестором-ангелом, так как «Винокурня Рассвет» не была стартапом, но это было единственное имя, которое я мог ему дать. Кэйа спокойно кивает. — Я уже слышал об инвесторах-ангелах раньше. У Джинн был такой в самом начале, когда она хотела, чтобы «Рыцари Фавония» по-настоящему превратились в фирму. Его звали Венти. Она сказала, что после спонсирования, он оставил всю фирму ей, но я не думаю, что такая великая компания, как «Винокурня Рассвет», знает, что значит получить один толчок и процветать до конца своей жизни. Дилюк мягко улыбается. — Это не так угнетающе, как кажется. Чжун Ли рядом не только потому, что он поддерживает меня финансово, он ещё и мой друг. Причина, по которой я поднял трубку той ночью, заключалась в том, что он хотел что-то подарить Чайльду, и я позволил ему оставить подарок у себя в квартире. Кроме этого, у нас никогда не было ничего другого. И, честно говоря, я никогда ни о ком не думал в таком ключе... Он останавливает себя. На мгновение замолкает. — В течение долгого времени. Я хотел, чтобы ты это знал. И я хотел, чтобы ты знал: с тех пор, как мы были детьми, и до этой самой секунды я никогда, ни на мгновение, не переставал заботиться о тебе. Глаза Кэйи прикованы к нему. Он ждёт, просто чтобы убедиться, что Дилюк закончил, и говорит: — Ты, должно быть, так устал. Дилюк растерянно моргает. Кэйа одаривает его слегка грустной улыбкой. — Ты действительно так долго нёс на себе это бремя. Я понимаю тот факт, что ты не считаешь, что в этом была моя вина, но я уже сказал это один раз и скажу снова. Я не думаю, что ты был не прав, разозлившись на меня, – спокойно продолжает он. — Но ты серьёзно думал, что был не прав. И ты нёс это на своих плечах, даже когда не должен был этого делать. У Дилюка сжимается сердце. — Сейчас я собираюсь сказать это всё сразу, – продолжает Кэйа, глубоко вдыхая. — Так как я, кажется, не могу использовать своё обаяние или что-то ещё, чтобы достойно держаться рядом с тобой. Так что, полагаю, я начну. Он опускает глаза так, чтобы они встретились с глазами Дилюка, тяжело сглатывает и говорит: — Я всегда думал о тебе, Дилюк. Повзрослев, я убедил себя, что совершил нечто непростительное, и всё ещё думал о тебе каждый день. Я позвонил тебе, и ты сказал мне всё это, и я убедил себя, что это тоже моя вина. Я перестал наблюдать за тобой — интервью, пресса, всё. Я удалил твоё имя из каждой строки поиска в своём телефоне. Это было бесполезно. Куда бы я ни пошёл, я везде видел тебя. И я говорю не о средствах массовой информации, я имею в виду себя. Каждый раз, когда я закрывал глаза или засыпал, ты был рядом. Я подумал, может быть, я просто зациклился на мыслях о тебе, потому что чувствовал себя виноватым. Потому что я знал, что разрушил твою жизнь, и я не должен был этого делать. Поэтому, когда ты появился, и я подумал, что тебе будет неприятно меня видеть, я также убедил себя, что это было из чувства вины. Всё, что я чувствовал к тебе – я был уверен, что всё это пройдет, если я смогу вернуться в прошлое и никогда не вредить тебе, твоей семье или твоей компании. Если бы дело было лишь в том, чтобы быть тебе чем-то обязанным, если бы я когда-нибудь нашёл способ отплатить тебе, я был бы свободен. Итак, ты можешь представить моё удивление, – Кэйа на мгновение замолкает, сглатывая, и Дилюк замечает, как дрожат его губы. Он не замечает слёз, образующихся в уголках его собственных глаз. — Ты можешь представить моё удивление, когда ты пришёл ко мне и рассказал всё это, и ... и снял весь этот груз с моих плеч, и я всё еще не мог перестать думать о тебе. Дилюк сжимает челюсть. Он чувствует, как вся его грудь разрывается, но ждёт. Ждёт, пока Кэйа закончит. — Я не пытался поговорить с тобой после той ночи, потому что не хотел быть обузой. Я думал, что вы с Чжун Ли ... Ну, ты и сам это знаешь. Я думал, что если бы я узнал что-нибудь ещё о своих чувствах к тебе, я бы только тянул тебя вниз. И я бы никогда этого не сделал, Люк. Я бы никогда больше не сделал ничего, что могло бы тебя расстроить. Больше он ничего не говорит. Когда он останавливается, знает, что ему больше не нужно продолжать. Дилюк игнорирует единственную слезу, которая скатилась по его собственному лицу, и вдыхает, выдыхает и снова смотрит в глаза Кэйи. — Ты закончил. Кэйа поджимает губы. — Да. — Теперь моя очередь? Кэйа морально готовится. С настороженной улыбкой говорит: — Я весь внимание. В сотый раз с тех пор, как Кэйа был вовлечён в его мысли, Дилюк позволяет себе поддаться собственным эмоциям, своим импульсам. Он встаёт, делает шаг вперёд, чтобы оказаться перед Кэйей, и глубоко вдыхает. Поскольку Кэйа всё ещё сидит на подлокотнике дивана, он, по крайней мере, на голову ниже Дилюка. — Тебе и не нужно, – говорит Дилюк. Затем он наклоняется вперёд и целует его. Явно не ожидая этого, Кэйа тихо ахает от удивления, инстинктивно отступая назад. Он поднимает затуманенные глаза и моргает один раз, прежде чем осознаёт, что на самом деле только что произошло. Следующее, что он помнит, это то, что они снова целуются, холодные пальцы Дилюка нежно ложатся ему на шею, его дрожащие руки хватаются за полы пальто Дилюка. Дилюк так сильно прижимает их губы друг к другу, что голова Кэйи запрокидывается назад. У него нет абсолютно никаких претензий. Они расстаются всего на несколько сантиметров, и Кэйа издаёт беззаботный, трогательный смех. Кожу Дилюка покалывает от этого, и он смотрит на него с любовью, терпеливо. Кэйа улыбается и говорит: — Я думал, что Мастер Дилюк из тех, кто будет сидеть и вести долгий трудный разговор о своих чувствах. — Мы поговорили, – говорит Дилюк, уже отступая назад. — Теперь мы занимаемся этим. Кэйа снова смеётся. Снаружи тяжёлые облака растворяются в каплях дождя, и они слышат тихую мелодию дождливого дня, бьющуюся в окна. Если бы Дилюку сказали, что он найдёт способ воспринимать внешний мир как простой саундтрек, в то время как его главным источником звука был чей-то смех, он бы не поверил. Если бы ему сказали, что этот кто-то будет Кэйа, Дилюк мог бы в это поверить. — Как тебе будет угодно, – шепчет Кэйа, приподнимая подбородок Дилюка кончиками пальцев. — Люк. Лицо Дилюка горит, и он заставляет Кэйю замолчать, сжимая их губы вместе – снова, снова и снова.***
Дизайнерской фирме требуются несколько недель, чтобы закончить веб-сайт для «Винокурни Рассвет», но к тому времени, когда он будет сделан, даже назойливый совет директоров Дилюка не сможет отрицать его важность. Каждый аспект веб-сайта был красиво оформлен, и результаты отображаются в цифрах достаточно быстро, чтобы Дилюк поверил, что в том, что они делают, есть какая-то магия. — Ещё раз я хотел бы поблагодарить вас, – говорит Дилюк от всего сердца. Он находится в конференц-зале фирмы, и каждый сотрудник, участвующий в разработке веб-сайта, находится там, чтобы поприветствовать его и выслушать то, что он хочет сказать. На самом дальнем краю стола Кэйа поднимает глаза, встречается взглядом с Дилюком и подмигивает ему. Дилюк быстро игнорирует его, хотя ему требуется немало сил, чтобы игнорировать жжение на затылке. — Каждый из вас вложил много усилий в этот проект, и мы бы не достигли тех показателей, которых достигли сегодня, если бы не вы. Спасибо вам от имени «Винокурни Рассвет» и от меня лично. Они заканчивают речь аплодисментами, и Дилюк искренне улыбается при виде дизайнеров и других сотрудников, празднующих, обнимающихся и рассказывающих о своём успехе. Он считает, что они заслужили каждое мгновение этого. Надеется, что они все тоже это знают. Может он и нанял эту фирму исключительно ради Кэйи, но их работа доказала, что ему следовало с самого начала задуматься обо всём этом. — Спасибо, Дилюк, – говорит Джинн, протягивая руку. Он пожимает ей руку с вежливой улыбкой. — Мы все очень рады, что у нас впервые появился такой крупный клиент, и работать с «Винокурней Рассвет» было приятно. — Если Вам когда-нибудь понадобится информация... – Лиза мелодично пропевает у неё за спиной, обнимая Джинн за талию. Джинн сильно краснеет, и Лиза лишь тихо хихикает. — Или приложение, дайте нам знать. Вы можете либо позвонить нам, связаться с нами по электронной почте, либо поговорить со своим парнем, чтобы он мог передать проект прямо нам. — Лиза, – шипит Джинн, хотя в её тоне нет ни грамма властности. Дилюк откашливается, скрывая своё смущение. — Не волнуйтесь, я уверен, что в ближайшем будущем мы снова будем работать вместе. Если мы когда-нибудь сможем что-нибудь сделать для вас на «Винокурне Рассвет», дайте нам знать. — Порекомендуйте нас, – говорит Лиза, игнорируя попытку Джинн бросить на неё острый взгляд через плечо. — Я слышала, что Вы раньше работали со многими знаменитыми людьми, такими как миллионер Нин Гуан и её компания. Я также слышала, что её жена владеет каким-то автомобильным заводом, и Вы могли бы ... — Пожалуйста, не обращайте внимания на моего партнёра, Дилюк, – просит Джинн, её щёки так покраснели, что чем-то напоминают волосы Дилюка, когда она начинает тащить свою девушку прочь. — У неё кружится голова от успеха. Я заверяю вас, что мы будем такими же профессиональными и трудолюбивыми, если мы Вам когда-нибудь снова понадобимся. Если Вы нас извините. Дилюк тихо смеётся. Он выходит из конференц-зала, чтобы позволить им уединиться, и в конце концов видит, как Кэйа и Чайльд разговаривают в коридоре. Он собирается уйти, чтобы не прерывать их, но Кэйа замечает Дилюка, его сверкающие глаза сразу же загораются, и он хватает его за запястье, чтобы притянуть ближе. — Кэйа, мы на твоём рабочем месте, – напоминает ему Дилюк, приподнимая бровь. — Да, никто не хочет этого видеть, – вмешивается Чайльд, его фирменная улыбка танцует на губах. Дилюк бросает на него острый взгляд. — Никто также не хочет видеть тебя и Чжун Ли, Чайльд. Держи в курсе. — Кстати, об этом – вмешивается Кэйа, переплетая свои пальцы с пальцами Дилюка, несмотря на лёгкие протесты второго. — Я как раз собирался поговорить об этом с Чайльдом. Подождите, нет, забудьте. Я как раз собирался поговорить об этом с Аяксом. Чайльд бросает на Дилюка многозначительный взгляд. Хотя для того, чтобы угрожать Дилюку, потребуется гораздо больше, чем это, он действительно чувствует, что во внезапном раздражении, пронзившем его, есть какая-то реальность. Часть его удовлетворена этим. Муж его друга слишком часто действует ему на нервы – будет справедливо, если он ответит тем же. — Я, наконец, понял , – говорит Кэйа, улыбаясь. Не подозревая о напряженности между своим парнем и коллегой, он продолжает. — Ты не член преступной семьи или какой-то секретной организации. Ты также не какой-то игровой стример – это я знаю, потому что искал тебя в Интернете. — Я такой интересный, не так ли? — Дело в Чжун Ли. Он богат, он твой муж, и он платит тебе за то, чтобы ты мог делать всё, что захочешь и когда захочешь, – заключает Кэйа, с гордостью глядя на него. — Потрясающие способности к дедукции, верно? Никогда не думал, что у тебя будет сахарный папочка. Малейшая, самая озорная усмешка появляется на губах Чайльда. — Если бы у меня был папик, я бы этого не скрывал. — Отвратительно, – бормочет Дилюк. Чайльд игнорирует его. — Мне неприятно быть тем, кто разоблачает тебя, мой дорогой друг Кэйа, но твоя теория неверна, – говорит Чайльд и делает вид, что оглядывается на Дилюка, скрещивает руки на груди и ухмыляется. — Не хочешь рассказать ему? Дилюк закатывает глаза. — Они познакомились на какой-то светской вечеринке. Чайльд тогда уже был богат. На самом деле, если бы не тот факт, что семье Чжун Ли каким-то образом удалось инвестировать сразу во множество успешных сфер бизнеса, он мог бы быть богаче Чжун Ли. Вместо того, чтобы показать разочарованное выражение лица, всё, что делает Кэйа, – это вздыхает, признавая поражение. — И я правда думал, что на этот раз всё сделал правильно. Ладно, чувак, в чём дело? О чём я уже только не думаю? Ты написал невероятную книгу, стал бестселлером под псевдонимом, а затем решил никому не рассказывать, чтобы не подвергать риску сюжет? Чайльд хихикает, похлопывая Кэйю по плечу. — Не зацикливайся на этом слишком сильно. Если Синьора узнает, что кто-то копает, ты можешь пострадать. Наступает пауза, и Чайльд снова смеётся, прежде чем развернуться и уйти. Кэйа спрашивает: —Чайльд, Синьора – это настоящее имя или ты его просто выдумал? Чайльд? — Ты серьёзно думаешь, что когда-нибудь узнаешь что-нибудь о нём? Кэйа снова вздыхает, используя свою хватку на пальцах Дилюка, чтобы притянуть его ближе. Дилюк чувствует, как кровь приливает к его щекам. — Нет, я просто от природы любопытный человек. Например, прямо сейчас я задаюсь вопросом, не слишком ли Мастер Дилюк занят своими обязанностями генерального директора, чтобы позволить мне пригласить его сегодня вечером на ужин? Кэйа, как выяснил Дилюк, стал намного увереннее и наглее с того самого дождливого дня. Как будто каплям дождя удалось смыть неуверенность и чувство вины, которые держали его запертым в скорлупе, запрещая ему смотреть по сторонам и действительно понимать, что люди чувствуют к нему. В течение многих лет он убеждал себя, что Дилюк ненавидит его – когда Дилюк плохо отреагировал на их контакт, стало ещё хуже. Ему и в голову не приходило, что он не виноват ни в чём из того, что произошло. Ему также не приходило в голову, что Дилюк может оказаться не правым в этом сценарии. Даже если Дилюк хотел верить, что он совсем другой, на самом деле это было не так. Он думал о Кэйе в течение многих лет, и чувство вины съедало его заживо за то, что он никогда не искал его, никогда не пытался понять его обстоятельства. И всё же, когда у него была возможность встретиться с ним лицом к лицу, он упустил её из-за мелочности и неосторожности. Ни на мгновение он не подумал, что Кэйа будет чувствовать себя, скорее, виноватым, нежели обиженным. Они не слишком много говорили об этом, но им это удалось. Каким-то образом они снова начали доверять друг другу. Впервые со времён детства Дилюк чувствует, что он взаправду может, наконец, раз и навсегда, вернуться к своей прежней жизни. — Я не занят, – врёт Дилюк. Однако он готов сделать это правдой. Он может в любую секунду схватить свой телефон и написать своему помощнику, сообщив ему, что сегодня вечером его не будет. — Что у тебя на уме? — Может быть, ресторан? Я думал, что романтическое свидание может включать в себя заказ столика в одном из этих известных Винных клубов, чтобы забронировать целое помещение только для нас двоих на одну ночь, но это слишком дорого. Кроме того, это невозможно, так как они требуют не только членства, но и постоянных встреч для подтверждения. Дилюк на секунду замолкает. Он прищуривает глаза, одаривая Кэйю нежным взглядом. — Ну, а ты пробовал «Долю Ангелов»? — Ты что, издеваешься надо мной? Я – это не ты, ты же знаешь. Они не позволят мне даже приблизиться к входу. В какой-то момент всегда такое спокойное лицо Дилюка трескается, и появляется улыбка. — Возможно, тебе стоит попробовать. Знаешь, позвони им, скажи, что хочешь снять это место для свидания с Дилюком Рагнвиндром. Посмотрим, что произойдёт. Идеально очерчённые брови Кэйи приподнимаются, на его лице появляется отблеск интереса. — Ты там такой важный? — Я полагаю, – растягивает слова Дилюк, внимательно наблюдая за Кэйей. — Ты бы считал свою начальницу важной? Смех и празднование со всего здания прерываются вздохом, который издает Кэйа – по крайней мере, Дилюку так кажется. Он может только видеть, слышать и думать о Кэйе. Все остальные, на самом деле, не имеют значения. Дилюк улыбается, искренне удивлённый, когда Кэйа кладет руки на свои бёдра и смотрит на него. — Ты заставил меня думать, что ты член этого клуба. — Я знаю. — Ты владелец! Дилюк тихо смеется. — Только на бумаге. На самом деле, «Доля Ангелов» была подарком. Кэйа хмурится. — Подарком? — Да. Я хотел показать свою благодарность Чжун Ли за инвестиции в нашу компанию, – терпеливо объясняет Дилюк. — Поэтому и название «Доля Ангелов». Доля, которая принадлежит инвестору-ангелу. — Это действительно очень умно, – говорит Кэйа, и приятный смех срывается с его губ. Он наклоняет голову, кокетливое фирменное выражение, с которым ходит в последнее время, наконец-то снова появляется. — Это мило, Люк. Чжун Ли получил Винный клуб. Что получу я? Дилюк знает, что Кэйа больше не ревнует к Чжун Ли. Хотя всё ещё дурачится, притворяясь. Кэйа дразнит его, и ведёт себя так, когда хочет, чтобы его побаловали. И Дилюк балует его. — Особняк, – предлагает Дилюк. Кэйа наклоняется вперёд и ждёт. Когда они были детьми, и вправду существовала такая вещь, как особняк. Теперь это огромные апартаменты. — Машины. Компания. Губы Кэйи немного приподнимаются вверх. — Компания? — Всё, что угодно. Всё, – говорит Дилюк. Его голос падает на несколько октав, его рука поднимается, чтобы аккуратно лечь на шею Кэйи. В ответ он получает завлекающий взгляд. Отбрасывает в сторону все запреты и продолжает. — И самое главное – это я. Всё, что принадлежит мне, принадлежит тебе, Кэйа. Кэйа резко втягивает воздух, открыто улыбаясь. Кажется, он переполнен радостью. Дилюк чувствует примерно тоже самое. — Ты реально можешь сокрушить меня вот так, – говорит Кэйа. Дилюк улыбается. — Будем надеяться, что так и есть.
