de[mon]ster

— Больно же! — Ты сама этого хотела, так что терпи, — хмыкнул Хонджун. Как и обещал, он отвёл сестру к своему тату-мастеру. Остаток лета девочка умоляла старшего брата свести их, чтобы сделать небольшую татуировку на запястье. Почти перед самым отъездом в Париж, парень сдался. В конце концов, Совон была права — Хонджун сделал свою первую татуировку в более раннем возрасте, нежели она. И до сих пор не пожалел, даже если мама и сказала, что так будет. Не вышло, диджей любил свои татуировки. Оставалось надеяться, что сестрёнка будет их любить тоже, ведь сводить в два раза больнее. — Готово! — Мэддокс хмыкнул, глядя на то, как ворчат друг на друга родственники, — Ты всё поняла по уходу? — Да. Ничего сложного… — Отлично. И помни — теперь это часть тебя, так что люби и заботься о своей татуировке. — Обещаю! — счастливо улыбнулась девушка, спрыгивая с кресла. Пока что татуировка затянута плёнкой, но уже совсем скоро балерина сможет смотреть на неё в любое время. Без преград. В Париже. — Если девчонки в общежитии будут тебя доставать — просто звони мне, я приеду, — решительно кивнул сам себе Хонджун, пока рулил к дому. Девушка закатила глаза, перестав набирать сообщение Мие. — И что ты сделаешь? Посмотришь на них своим грозным взглядом? Я справлюсь, Хон. Со мной в любом случае будет Уён… — Что меня беспокоит гораздо больше! — проворчал он. Совон простонала. — Хонджун! Мы с Уёном старые приятели, бывшие партнёры по балету, ему можно доверять… — Если он будет приставать к тебе… — Так! Всё, мамуля, с меня довольно, — рыкнула девушка, скрестив руки на груди, — Этот парень повзрослел, так что ему хватит ума, чтобы не домогаться до меня. Я доверяю Чон Уёну, так что тебе бы следовало поступить так же. — Лааааааадно. — В конце концов, Пак Сонхва гораздо опаснее, а я нормально с ним общаюсь. Серьезно, ты в курсе, со сколькими девушками он переспал?! — Ким Совон! Я запрещаю тебе говорить на такие… пошлые темы! — округлил глаза в ужасе парень. Балерина хлопнула диджея по колену. — Ким Хонджун! Я совершеннолетняя! Теперь ты не можешь мне ничего запретить. — Возраст в паспорте — это фигня. Ты навсегда останешься моей маленькой сестрёнкой, за которую я порву глотку любому негодяю в округе. Даже если мы находимся в разных весовых категориях. Совон с благодарностью посмотрела на парня, ничего не ответив. За его плечами она чувствовала себя под защитой и, если уже честно сказать, сама боялась того момента, когда улетит и оставит его здесь. Да, она верила Уёну и надеялась, что он придёт на помощь, но брат — это другое. Но факт в том, что Совон не планировала давать себя в обиду. Теперь у неё есть странная защита от поползновений в её сторону — чёрные глаза, которые наводили страх на любого, кто решался смотреть на приму. Даже в миграционной службе, когда она получала паспорт с визой, сотрудник старался избегать прямого взгляда девушки. Тогда-то Ким Совон и осознала — эти глаза, чем бы они ни были — проклятьем или даром, — спасут балерину в Париже. Кто решится выступить против человека, который больше похож на Самару Морган из фильма «Звонок»? Юная прима собирала последние вещи, кидая их в огромный чемодан. Господи, даже список не помогал — постоянно вспоминалось, что нужно прихватить что-то ещё. Она обещала труппе, что приедет на каникулы, привезёт подарки… Где-то через год. На всю комнату играли песни 5 seconds of summer, чемодан был почти полон, Хонджун только что написал, что едет из кафе, чтобы напоить сестрёнку вкуснейшим кофе. — Не забывай проверять пуанты перед тем, как надеть их — туда могут подложить лезвия, — раздался голос её матери. Её учителя и тренера. Девушка выпрямилась, воззрившись на неё чёрными глазами. Женщина постаралась не вздрогнуть. — Думаю, я достаточно привыкла к травмам, — усмехнулась юная прима, положив в чемодан любимую футболку. Странно, так много исконно девчачьих вещей… она больше не чувствовала симпатию к подобной одежде. Но первое время в Париже надо что-то носить. Потом — купит. — Я хотела тебе великой судьбы, Совон. Твоё имя переводится как «желание», так что именно такой ты и стала. Желанием. Сеульский театр бился за тебя, но Парижский победил. Чикаго спит и видит, как переманить тебя от французов… — Это твоё желание, мам. Не моё. — Хочешь сказать, что не хотела в балет? Не хотела выдающейся карьеры? — скрестила руки на груди женщина. Прима хмыкнула. — В детстве я хотела иметь маму. А не сорванные ногти на ногах… но я поняла, что только так стану видимой для тебя. Похоже, моё желание исполнилось — ты сейчас здесь, а не на тренировке с ребятами. Но кто знал, что я в итоге на самом деле полюблю балет? — Когда же ты полюбила его? — поинтересовалась она. Совон улыбнулась. — В один дождливый день. — Что ж, надеюсь, что ты по крайней мере не делала никаких глупостей, которые превратили твои глаза в чёрные. Совон сощурилась. Что-то в её матери изменилось… — Ты знала о Сане… — прошептала девушка. Женщина лишь вздохнула. — Когда я выставила его из труппы, то надеялась, что смогу тебя от него отгородить. Как вижу — у меня ничего не вышло. Но, теперь ты хотя бы далеко от этого парня… — Он всегда рядом. Отвернувшись от матери, балерина продолжила спокойно собирать вещи и молить, чтобы Хонджун приехал быстрее. Она не привыкла настолько долго находиться со своей матерью наедине… Не дождавшись продолжения спора, мать юной примы хотела оставить дочь собираться, как до женщины донёсся её едва слышный голос. — Если бы ты могла загадать желание, что бы ты попросила? Статная женщина с невыносимо прямой осанкой, скрестила руки на груди, коротко усмехнувшись. На долю секунды, юной балерине показалось, что на её лице отразилась усталость и какое-то странное смирение. — Я бы пожелала, чтобы ты забыла его. Чхве Сан, даже будучи просто человеком, отвлекал бы тебя от самого важного. От твоей единственной страсти и любви — балета. Сказав это, она оставила дочь наедине со своими мыслями. Настроение испортилось. Как всегда — благодаря матери… Впрочем, ничего нового. Совон вздохнула, выпрямив спину и посмотрев в окно — был обычный солнечный день, так что сезон дождей официально подошёл к концу. Скоро наступит осень, но в Корее всё равно будет смертельно жарко — тут высокая температура и до конца октября сохраниться может. Интересно, как будет в Париже? Надо взять тёплый шарф! Девушка подняла к глазам руку, на которой уже не было плёнки, и посмотрела на свою первую татуировку. Облако, сплетённое из четырёх латинских букв, и выходящее из-за него солнце. Песня играла достаточно громко, татуировка на руке заживала, четыре буквы, обвивающее облако, жгли глаза слезами… Чтобы она, Совон, забыла Сана? Не выйдет. Девушка не позволит себе этого! Юная балерина оглянулась назад, посмотрев на свой чемодан. Милые девчачьи вещи.

Lately our conversations end like it's the last goodbye Yeah, one of us gets too drunk and calls about a hundred times So who you been calling, baby, nobody could take my place When you're looking at those strangers, hope to God you see my face

— Я принёс тебе любимый кофе! — ураган под именем Хонджун влетел в комнату, а из-за его спины возвышался Пак Сонхва. — Смотри, кого я привёл к тебе попрощаться. — О, привет! — улыбнулась балерина, привычно заметив чёрные всполохи, словно бы приветственно машущие ей. — И ты притащил его как раз кстати, братишка. — В смысле? На что я только что подписался? — прошёл внутрь комнаты Сонхва, усевшись на кровать рядом с чемоданом. Совон скрестила руки на груди и посмотрела на двух лучших друзей. — Моя одежда — отстой. Я не могу поехать в этом во Францию… помогите мне выбрать новую! Это станет твоим прощальным подарком, Сонхва. — Спрашиваешь? — приподнял он вверх одну бровь. — Я уже давно намекал Хону, что нужно что-то делать с твоим вкусом, а то девочка пропадёт там заграницей. — Тогда — в путь! — широко улыбнулся Хонджун. Чон Уён снова не выспался. В сотый раз повторяя родителям, что точно всё взял, он с улыбкой посмотрел на эскалатор — по нему как раз ехала Ким Совон. Как всегда — в окружении друзей из труппы, рядом с Хонджуном, что держал её чемоданы. Нет, его коллеги по команде тоже прибыли, но парень был рад, что оставил когда-то бывшего партнёра в дружественной обстановке и труппа принимала юную приму как положено. Среди толпы с обоих факультетов не было только двоих людей — Чон Юнхо и Шин Рюджин так и не пришли. Странно. — Вот ты где! — расплылся в улыбке Уён, подходя к маленькой девушке и обнимая её за плечи. — Готова? — Ещё как! — Твой стиль… он изменился, — сощурился парень, совершенно без какого либо стеснения оглядев балерину с ног до головы. Мартинсы и широкие, почти милитари-стайл чёрные брюки? Кого-то это напоминает. — Хон и Сонхва помогли. Не могла же я поехать в Париж миленькой девочкой, чтобы спровоцировать против себя наступление однокурсниц-соперниц? — скрестила она руки на груди. Уён хмыкнул. — Сперва им придётся пройти через меня, чтобы достать тебя, прима. — О! Неужели?! — вдруг простонала Миа, — Жизель, смотри, твой Альберт пришёл. Совон обернулась и увидела спешащего к толпе друзей Юнхо. Девушка видела эти искры белого цвета и осознала, что они нисколько не пугают. Вздохнув, парень улыбнулся ей как делал это всегда на протяжении того времени, пока они были партнёрами. — Всем привет! Можно тебя на пару слов, прима? Последние напутствия... — Чтоб в поле моего зрения, — сквозь зубы процедил Хонджун, недоверчиво глядя на высокого парня. Совон улыбнулась ему и отошла чуть в сторону, внимательно глядя Юнхо в глаза. Тот нисколько не смутился, осознавая, насколько внимательно всматриваются в него чёрные глаза балерины. Всё же, они были прекрасны. Не важно, были ли они проклятьем или же наградой. — Что ты хотел? — Сказать, что это было честью — танцевать с тобой. — улыбнулся тот. Девушка рассмеялась. — Сколько веков ты уже танцуешь? — Я не настолько стар, — небрежно дёрнул парень плечом. Глаза Юнхо ярко сияли, отражая в себе свет искр вокруг его фигуры. — И я пришёл пожелать тебе удачи. С сегодняшнего дня — постарайся забыть о другом мире. Ты не часть его, даже не смотря на свои глаза… так что тебе не следует слишком много о нём размышлять. — В тот день, в Паджу… — Я пришёл тебя спасать, думая, что Сан затащит тебя с ним — для человека это верная смерть. И ты бы растворилась в небытие. Птицы и духи, что наполняют мир живых, сообщили мне об опасности, потому что я был ближе всего. Но мы все думали о Чхве Сане слишком плохо — в итоге, он сохранил тебя. Моя помощь была не нужна… — Но почему тёмные и светлые силы так сконцентрировались вокруг нашего факультета? — Самые алчные люди — это люди искусства, Совон. Их легко подбить на заключение договора в обмен на талант, в обмен на карьеру и прочее. Поэтому и ангелы рядом — чтобы предоставить выбор и другой путь. Иногда, мы опаздываем, как это вышло с Чон Уёном. Я постоянно был рядом с тобой, потому что все чувствовали — ты можешь поддаться искушению и заключить сделку, потому что с тренером у тебя не заладилось. Но тебе нужно было другое… — Мне нужен был Чхве Сан, — горько улыбнулась балерина. Юнхо кивнул. — Да. И это тоже в своём роде — против правил. Человеческий мир и наш… они не должны больше пересекаться настолько близко. Поэтому, расценивай свои чёрные глаза как дар — это позволит тебе держаться подальше от любого из представителей другого мира. — Я так и решила. Что буду относиться к этим жутким чёрным глазам как к награде. — Ты не права, — потрепал бывший партнёр её по голове. — Твои глаза прекрасны. Почти те же самые слова, что сказала она когда-то Сану. Твои глаза прекрасны. Вздохнув, девушка постаралась улыбнуться настолько искренне, насколько могла. Парень обнял юную приму, похлопав по спине, пожелав удачи в Париже. Они вернулись к остальным, чтобы поболтать напоследок. Скоро объявят их рейс, так что нужно будет бежать к гейту. Чемоданы сданы, регистрация пройдена… что ещё осталось? Уён, стоящий позади, вновь что-то проворчал об опозданиях и Совон повернулась назад, уже даже не удивляясь. Неистово махая им руками, к месту сборища приближались Кан Ёсан и Шин Рюджин, оба в окружении серо-чёрных теней. И эти тоже… — Объявляется посадка на рейс… — Всё, пора! — обнял сестру Хонджун, крепко-крепко стиснув её в объятиях. — Господи, я буду так скучать!!! Последние объятия, напутствия, слёзы и смех. Совон перекинула рюкзак через плечо, чёрными глазами взглянув на Уёна, что целовал напоследок свою маму. Повернувшись к бывшей партнёрше вновь, он взял девушку за руку, крепко стиснув пальцы. Сонхва пробормотал что-то на тему того, что эти двое потрясающе смотрятся вместе, за что Хонджун поклялся его придушить. В то время, как балерина и танцор яростно спорили на тему того, кто же будет сидеть у иллюминатора, в зале ожидания появились двое парней в чёрном, с чёрными шляпами, чьи широкие поля закрывали лица. Кан Ёсан, Пак Сонхва и Шин Рюджин дёрнулись, почувствоава приближение собратьев, а Чон Юнхо нахмурился. Он в меньшинстве... У одного из прибывших парней были ярко-красные волосы, которые он бы не спрятал ни за что на свете от чужих глаз, но вот только... никто не замечал этого. Потому что демоны умели напустить иллюзии. — Так будет лучше, — пожал плечами Чонхо. — Есть шанс, что в другой стране она его забудет. — А он забыл её, не смотря на огонь, в который его запихнул собственный же отец? — злобно стиснул зубы Минги. Младший покачал головой. — Он упрямый. Но и Сан забудет обо всём. Для них обоих — это единственный шанс выжить. Надеюсь, они оба это осознают. — Лучше, чтоб так и было! — бросил напоследок парень с красными волосами. Сгорая в огне, снова и снова, в моменты, когда пламя немного утихало. Он повторял её имя. Прежде, чем пламя разгоралось вновь. Задремав в самолёте почти перед самой посадкой в Париже, Ким Совон увидела во сне выжженное поле, посреди которого стоял парень в чёрном. Его глаза были разного цвета и в них плясал огонь. Красивые губы беззвучно шелохнулись и она смогла прочесть это на них прежде, чем услышала. Её имя. Которое переводилось как «желание». Чёрные глаза в ужасе распахнулись. P.S. песня 5 seconds of summer — youngblood