такой нуждающийся для меня

На теле Чимина появляется легкий пот, он чувствует, как его тело медленно, но верно начинает нагреваться, как вулкан, который вот-вот изольет лаву из самых глубин. Его голова немного раскалывается, она покрыта белым туманом, он плохо соображает. На улице холодно, несмотря на то что на улице середина августа, у него подкашиваются ноги, он чувствует надвигающийся жар, охватывающий все его тело, кажется , еще немного, и он не перестанет ощущать своего тела. Его ноги становятся совсем ватными, непослушными и дрожащими, он начинает держать голову, массируя виски, тем самым сглаживая боль, пусть и не надолго, но даже такого рода манипуляции не срабатывают, а тело словно на зло воспаляется еще более заразительно. Казалось, еще немного, и он просто растает, еще немного, и его мозг перестанет реагировать на изменения в любых движениях. Он медленно останавливается возле фонарного столба, который светит не слишком ярко, но достаточно, чтобы осветить окружающую местность. Теперь жар медленно проходит чуть ниже живота, спираль начинает закручиваться, он хватает то самое место, которое так сильно болит и тянет. Боль невыносимая, и скорее даже едкая, она постепенно начинает нарастать. Боль все еще не прекращается, но, кажется, только наоборот, с каждой минутой она все больше разжигает пламя внутри него. Он вдруг почувствовал себя ужасно липким рядом с промежностью, он вдруг неожиданно для себя понял, что с ним начало происходить. "Черт возьми" Мимо него проходит группа альф, которые, кажется, учуяли его запах и уже бесстыдно уставились на него, осматривая с головы до ног. На их лицах появились ужасно хищные улыбки, которые растянулись от уха до уха, они о чем-то шептались.Но Чимину было все равно, главное для него сейчас-добраться домой и хорошенько вымыться. Его тело горело все сильнее и сильнее, и он чувствовал, что становится все тверже, это сводило его с ума, ему не хватало кислорода, дыхание становилось все более и более учащенным. У него не было течки больше нескольких лет, он даже принимал супрессанты , но в последнее время он достаточно снизил дозировку, надеясь, что это больше не повторится. Последняя течка не запомнилась ему хорошими воспоминаниями, это было такое же дерьмовое чувство, как и сейчас.Но, похоже, на этот раз это гораздо сильнее и тяжелее переносить, чем тогда, он сейчас ужасно нуждается. Его мысли путаются. Ему нужно как можно скорее убраться отсюда, альфы все еще стоят рядом, он уже чувствовал их запахи, они такие яркие и насыщенные, что, кажется, он мог идентифицировать запах каждого альфы в отдельности, это сводило его с ума, они остановились немного в стороне от него. Сегодня и так был дерьмовый день на работе, в окружении почти всех альф, он с трудом переносил головную боль, а теперь жизнь бросает ему новые вызовы. Он начинает оглядываться по сторонам, перед ним автобусная остановка. Он думает,стоит рисковать? Возможно, никто не почувствует его запаха. Он остановился с мучительной болью в нижней части живота, его ноги были настолько вялыми, что казалось, еще немного, и он просто рухнет. Автобус прибудет еще через несколько минут, эти минуты кажутся ему часами, они тянулись очень долго, его начало тошнить от непрерывной боли, член стал таким твердым, и это только усиливало боль, было слишком много одежды, пенис уже терся о его боксеры, причиняя ужасную невыносимую боль. "Черт" его дыхание становится неровным, в висках стучит еще сильнее, чем раньше, сердце бьется с каждым ударом с такой силой, что ему казалось, что он слышит собственное сердцебиение, которое медленно перетекало в мышцы, теперь мышцы начали судорожно сокращаться и подергиваться от похоти, которая нахлынула с новой силой. Он не мог остановить это желание, его бедра стали неуправляемыми, они были сильно сжаты. Он медленно горел и горел, но, похоже, тело не даст ему сгореть, оно все еще чертовски жгло его изнутри, и этот огонь, казалось, только разгорался все больше и больше. Чимин все еще ждал автобуса, поездка на котором заняла слишком много времени, в то время как Чимину становилось все труднее сделать даже шаг, без боли , она все время сопровождала его, не останавливаясь, чтобы еще сильнее уколоть его обостренное обоняние. К счастью, она почти пуста, она проходит прямо рядом с водителем, выход свободен. Он нервно прикрывает свой набухший член , жар охватывает его тело и разум, не давая ему возможности сделать глубокий вдох. Его глаза все время опущены, он не сможет поднять их, даже если очень захочет, он уже давно не был так напуган и растерян, это состояние заставило его пересмотреть все планы на вечер и, возможно, ночь. У Чимина была ужасно неприятная поездка домой, все еще чувствуя эту невыносимую боль, и он молился, чтобы Тэхена не было дома, пусть это будет что угодно, встреча с другом, поход на работу, это могло быть все, но только чтобы его не было дома. Она кажется пустой, он быстро ныряет в свою комнату, включает дряхлый кондиционер, так как он был уже не в себе, эта жара делала его нетерпеливым и таким нуждающимся. Он не мог контролировать себя, ни его тело, ни разум не были готовы вырваться наружу в любой момент, и это невозможно было контролировать. Прохладный ветер, наконец, начал постепенно охлаждать комнату, и Чимин почувствовал это, но, черт возьми, тело не остывало, казалось, что это тепло создавало невидимую оболочку, которая не пропускала холодные порывы воздуха. Он не мог стоять на месте, боль скрутила его тело , а вместе с ней и разум, уже затуманивая видимость, Чимин начал испытывать собственные силы, насколько больше он был готов продержаться в таком состоянии. Он быстро влетел в ванную, натянул штаны и снял всю одежду ,которая так плотно облегала его тело всю дорогу,он чувствовал себя отвратительно, его тело было липким от пота, волосы упали и прилипли ко лбу, от чего ему захотелось как можно скорее принять душ. Запах его собственного тела, смешанный запах жженого сахара и карамели, распространялся в воздухе. Но он не мог заставить себя вспотеть и принять душ, его тело снова скрутило , он никогда так сильно не хотел, чтобы в нем был альфа-член, он никогда так не жаждал кого-то рядом с ним, кто лишил бы его этого состояния. Что-то скользкое и теплое стекает по его бедрам. Его боксеры сразу же становятся влажными, когда горячая сперма стекает по его бедрам, просачиваясь сквозь не слишком толстую ткань.. Он даже не может вспомнить, когда был так возбужден, даже в тех редких случаях, когда Чимин, возбужденный и напряженный, позволял альфе забрать его домой. Словно в полубреду, Чимин поплелся к эровати, когда его тело, наконец, рухнуло на холодный шелк. У него кружится голова, он отказывается думать о чем-либо, кроме как представлять, как большой член альфы входит в него и, наконец, удовлетворяет его потребности прямо сейчас, заставляя его снова обрести такой необходимый покой. Но все оказалось хуже, чем ожидалось, сняв наконец последнюю ненужную и болезненную ткань, он снял боксеры и бросил их в неизвестном направлении, теперь это было не важно, он вдруг заметил, как его член уже полностью набух, он покраснел и дает дикие импульсы. Он должен был что-то сделать, прежде чем это всепоглощающее чувство разорвет его на части. Он надавил пальцем на дырку на головке , и , почувствовав, как жар с новой силой охватывает его сознание, издал жуткий душераздирающий стон. Он не мог сдержаться, теперь ему нужно было выйти из этого состояния. Он внезапно поворачивается всем телом, берет подушку и кладет ее себе под бедра. Затем, положив голову на кровать, прижимая член к подушке, он начал совершать поступательные движения, создавая трение и снова испытывая новые ощущения, огонь , вспыхнувший в его члене, начал пожирать послание силы, он стонал так дотошно, что это было единственное, что его горло могло вымолвить прямо сейчас. Он взвыл от надвигающегося оргазма, который наступает слишком быстро, он вдруг засовывает палец в дырочку своей задницы и начинает толкать глубже, хотя не может этого сделать, удовлетворение не приходит, потому что его маленькие ручки просто не в состоянии дотянуться до его простаты, он не справляется с задачей, и постепенно толкает еще двоих, слегка сгибая их и пытаясь протолкнуть как можно глубже, но все еще не находя подходящего угла. Он стонал как сумасшедший, один за другим появлялись эти всхлипы и разрывали воздух. Его голос звучал довольно громко и твердо, стоны становились все более продолжительными, когда он начал тереться о подушку с большей скоростью, уже чувствуя под собой мокрое место, но даже это его не остановило. "Бля" он начинает повторять это слово все чаще и чаще, которое вертелось на языке, как заевшая пластинка. Оргазм наступает через пару минут, когда он начинает все больше и больше набирать темп, он больше не чувствовал под собой земли, он не чувствовал всего реального, когда белые круги под глазами сбили его с ног, прозвучал последний стон, вырвавшийся из его глотки и оставшийся в воздухе еще на несколько секунд, прежде чем навсегда раствориться в воздухе. Он начал всхлипывать, хотя это больше походило на скулеж, его тело обмякло, но этот оргазм не принес ему покоя, похоже, только разжег его пламя внутри даже больше, чем это было вообще возможно. Он начал почти рыдать, он больше не думал, что найдет способ, который спасет его от этого состояния. Он вдруг снова вспомнил об альфе, последнем альфе, который появился в его комнате, а затем по ошибке, а затем это был несчастный случай, но довольно проблематичный несчастный случай, который также оставил ему свой номер сказав, что он может позвонить ему в любое время. Был ли это тот самый момент, о котором он говорил? Это было именно то, что он имел в виду под "в любое время", Чимин не знал, он хотел, чтобы кто-то просто освободил его от этого узла, который затянулся еще сильнее, даже не позволяя ему нормально двигаться. Он быстро встал, все еще совершенно голый, он быстро поплелся к столу, на котором лежал его телефон, о котором он не собирался вспоминать все это время, внезапно узел снова затянулся , заставив его скрутить от боли, ноги в одно мгновение обмякли, и он почти случайно сумел схватиться за край стола, чтобы полностью не упасть на пол, но в то же время толкнул несколько вещей на стол, прежде чем, наконец, схватил желанный телефон. Все еще всхлипывая от ноющей боли, он начал лихорадочно искать номер альфы, который записал на телефоне. Прокручивая каждый контакт, он злился все больше и больше, не находя того, в ком так сильно нуждался. Он даже не задумывался о том, что на улице стояла непроглядная ночь, несмотря на состояние, в котором он находился, готовый отдаться любому, кто мог просто лишить его того, что сейчас его преследует. Наконец найдя то, что он искал , золотое число, он снова был скручен узлом, который затягивал его, когда он выгибал позвоночник как можно сильнее из-за боли, которая, казалось, проникала в каждую клеточку его тела. Не было времени думать о том, звонить или нет, это была не та ситуация, которая требует умственного напряжения. Теперь он был готов застонать только от того низкого голоса, который раздастся в трубке телефона. Сопровождались длинные гудки и казалось, что с каждым новым он уменьшался еще больше, он начал скулить, стискивая зубы, тем самым пытаясь подавить всю боль, но ничего не выходило. "Алло", - раздался действительно низкий и хриплый голос альфы. Чимин подтолкнул от себя телефон и застонал, прежде чем снова поднести трубку к уху: "Алло", - он повторил "Чимин?" пробормотал сонный голос альфы. "Чонгук, Боже мой", почти застонав, Чимин шепчет в трубку. "Ты видел время, что случилось?" он шепчет в ответ, его тон все еще хриплый и глубокий. Как объяснить сложившуюся ситуацию , что сказать, как это сказать, все было так тревожно и страшно,даже в какой-то степени ужасно неловко. "Мне нужна твоя помощь, пожалуйста", - говорит Чимин, сжимая свой член руками, который начал пульсировать еще сильнее. Он сдержал несколько стонов, которые попытались вырваться, прикусив нижнюю губу. "Что происходит?" - говорит Чонгук, его голос все еще хриплый, уже полный энтузиазма. Наступила тишина, он услышал пго тяжелое дыхание, услышал, как он двигается, его голос снова стал немного громче: "Чимин, ты здесь?" Все еще сонливость не исчезла "Чимин?" "Я сожалею, наверное...Наверное, мне не следовало звонить", - говорит он, садясь на стул, ему все равно, что он все еще липкий, его сперма почти высохла, когда он вспомнил о салфетках. “ты в порядке?” он шепчет, его голос становится более настойчивым. Чимин молчит, он ни капельки не в порядке, жар охватывает с новой силой, и узел затягивается все сильнее и сильнее, когда он не может сделать банальный глубокий вдох. К его глазам подступают слезы, по уголкам которых уже медленно скатываются первые из них. Он глубоко вздохнул...Я был на подавителях, - его голос звучит так отчаянно, - мне следовало увеличить дозировку, но сейчас с деньгами небольшие трудности, - говорит он, кладя локоть на стол и кладя на нее голову. Ему было так неловко говорить об этом, когда слезы подступили к его лицу с новой силой. Он знал, что рыдает достаточно громко, чтобы альфа мог услышать, но он больше не мог держать это в себе. "Я действительно должен остановиться...Прости, Чонгук , я не должен был звонить тебе так поздно и жаловаться на свои проблемы, ты, наверное , ненавидишь меня", - всхлипывает он, не в силах больше контролировать себя и то, что вырвалось из него, слезы тепла, смешанные с икотой, которая также неожиданно поразила его, когда соленые слезы скользнули вниз, проникая в его рот, такие соленые и теплые. Он давно не чувствовал себя таким жалким. "Нет, нет, Чимин, не делай этого, я не ненавижу тебя" его голос все еще был хриплым, теперь он был так уверен в своих словах. "Мне действительно жаль, что я побеспокоил тебя, я такой дурак", он произносит последние слова, говоря почти шепотом. "Чимин, Чимин, послушай меня, в этом нет ничего постыдного, ты слышишь меня?" его голос стал более настойчивым каждый раз, когда его голос срывался в телефоне и это убивало Чимина еще больше, ему казалось, что он просто отмахивался от правды, на самом деле скрывая то, что он чувствует. Он молчит, все еще почти всхлипывая от надвигающейся волны жара, он почувствовал прилив того жара, который готов был снова добить его тело. "Чимин, послушай меня, я повторю это снова, в этом нет ничего постыдного, не вини себя за это", - его голос был на самом деле распологающим, как будто он пытался подбодрить сбитого с толку омегу. Скорее всего все так и было. "Чимин, не вешай трубку, я приеду к тебе, где ты сейчас?" - говорит он уже на полной откровенности и уверенности в своих словах. Чимин все еще молчит, ему так трудно говорить, когда он так сильно извивается от боли. "Чимин, пожалуйста, поговори со мной, детка", - теперь Чонгук произносит свои слова более нежно, чем когда-либо. Это был последний раз, когда Чимин осмелился промолчать, он больше не мог, он хотел чувствовать его рядом с собой. "П-Пожалуйста, приезжай скорее, я дома, где мы случайно столкнулись друг с другом, если ты помнишь". Его слова сбиты с толку, но он говорит это достаточно ясно, Чимин слышит какой-то шорох у Чонгука. "Пожалуйста, детка, подожди, пока я приеду как только возможно", - говорит он таким низким и соблазнительным голосом для Чимина. Он снова схватил свой член, но его потребность стала еще более очевидной и явной. Он не знал, сколько прошло времени, может быть, прошло всего пятнадцать минут, но для него время тянулось гораздо дольше, кажется, что в его сознании уже прошло больше часа. Когда альфа оказался на пороге, Чимиг без вопросов открыл дверь, заранее зная, кто там будет стоять. Альфа так сильно ощущал запах омеги, этот запах теперь преследовал его сознание, оставаясь там, как наркотик, он жаждал вдохнуть этот сладкий запах омеги, просто жадно вдыхая воздух, который теперь был полностью пропитан его запахом. Глаза альфы стали темными, как уголь, в них ничего не отражалось, этот цвет ждал похоти, когда альфа увидел обнаженного Чимина, стоящего у входа, так отчаянно желающего, чтобы его согрели и вонзили в него член, освободив его от боли, которая поразила его разум и тело. "Боже, Чимин, ты такой прекрасный, малыш", - говорит Чонгук, прикусывая нижнюю губу так сильно, что казалось, вот-вот брызнет кровь. "Не глупи, я совсем не привлекателен", - его взгляд опущен, но не затерян под желанием. Чонгук внезапно перестает сдерживаться, он хватает Чимина, который в одно мгновение издает громкий стон, затем обхватывает его ногами за талию, прижимаясь к нему "Я ужасно липкий, я тебя испачкаю", - тихо шепчет Чимин, в то время как альфа безжалостно целует его в шею, оставляя яркие следы на его чувствительной коже. "Ты прекрасен", он так настойчиво шепчет "Твои губы", он внезапно впивается в него губами так сильно, Чимин стонет, его губы опухли и покраснели от частого давления, их языки переплелись, как Чонгук исследовал его рот. Он начал еще сильнее кусать губы, пока внезапно не прикусил нижнюю губу Чимина, тем самым сдерживая свои стоны. "Прекрасны" он продолжал целовать их, пока снова не отстранился. "Твой маленький носик" он начал тереть их носы, пока они оба не закрыли глаза, они оба тихо засмеялись, это невероятно рядом с ним, Чимин уже практически забыл о боли, а если она и была, то это было ужасно приглушенно "Он прекрасен". "Твои глаза", - он вдруг схватил себя за подбородок одной рукой так страстно, что Чимин снова заскулил, - "Они такие же прекрасные". Чимин не мог поверить, что он не сделал этого раньше, почему он не набрал свой номер раньше, почему он был так слеп, так глуп раньше. И теперь, впустив этого альфу в свой дом, он не пожалел ни одной минуты, проведенной с ним. "И твоя задница...Боже, твоя задница такая круглая, такая мягкая и упругая", - шепчет он так сильно, почти касаясь шеи Чимина, когда его горячее дыхание почти обжигает его чувствительную кожу. "Ты сводишь меня с ума", - говорит он, снова потирая нос о нос Чимина. Чимин скривился: "Альфа, альфа Боже...пожалуйста, трахни меня" Он почувствовал, как прилив этой эйфории снова пронизывает весь воздух. Он почувствовал горячее дыхание, и, что более важно, Чонгук уже был таким же твердым, как Чимин. "Пожалуйста, сними с себя эту ненужную ткань", - шепчет Чиимин со стоном. "Боже, альфе так больно, я больше не могу это сдерживать, п-пожалуйста", - говорит он, готовый сорвать на нем все, включая самого альфу. Боль снова нахлынула, создавая в нем новый жгут, казалось, что его органы превратились в одну непрерывную спираль. "Боже, ты такой влажный для меня", - внезапно Чонгук снова опустил лицо, так сильно и властно сжав губы и запустив руку в волосы. Теперь его рука властно откидывает голову Чимина назад, он проводит губами по всей шее, посасывая кадык, оставляя все больше и больше синяков. Желание Чимина становилось неконтролируемым, как будто он больше не принадлежал своему телу, оно теперь не подчинялось ему. "У моей малышки такие красивые и упругие бедра", - тихо шепчет он, и Чимина наполняют рыдания , он скулит, как будто это его последние вздохи, он делает их такими долгими и нуждающимися. "Такой красивый член", - говорит он, вдыхая такой любимый запах Чимина, не в силах вдыхать его вдоволь. Чонгук давно не чувствовал такого влечения к омеге, не чувствовал такого чудесного запаха для него, каждой клеточкой своего тела чувствовал, как Чимин безоговорочно сделал бы то, о чем он просил, потому что хотел того же самого, но он растянул этот момент, хотел вспомнить каждое мгновение, проведенное с ним, хотел вспомнить его дыхание, запомнить этот запах, который, вероятно, будет преследовать его после. Ему хотелось погрузиться в нее так, словно он погружается на самое дно, в самую глубокую дыру. Он не хотел упустить ни одного мгновения, он хотел оставить любую часть этой ночи всей своей сущностью. Но просто ласкать его все время он тоже не мог, он хотел погрузиться в него , хотел положить руки ему на задницу и направлять его, хотел чувствовать его тело, контролировать его. Он хотел контролировать каждый его стон, ускоряясь, а затем снова останавливаясь, чтобы подразнить омегу. Ему пришлось слишком быстро подавить свое возбуждение, мышцы стали тяжелее и плотнее, сокращаясь и сокращаясь все больше и больше, когда внутренняя часть бедер Чонгука уже так же начала сокращаться от желания овладеть Чимином прямо сейчас. Он начал медленно подводить его к кровати, опусая его так же медленно. Его тело безжалостно упало, начав извиваться от желания такого очевидного. Чонгук больше не мог ждать, он стянул со штанов ремень, который удерживал его на талии, и бросил его в неизвестном направлении, штаны соскользнули без особых усилий, открыв Чимину возможность осмотреть его бедра и мышцы, которые действительно начали казаться больше от желания, которое заставило кровь быстрее запрыгать на поверхности . Его боксеры к тому времени уже давно промокли, он не собирался скрывать этот факт, Чимин возбудил его уже тогда, когда Чонгук только увидел его худое, элегантное тело в проёме двери. Это не забываемое зрелище. Чонгук не успел снять боксеры с бедер, как Чимин встал и сделал это за него, неосторожно коснувшись его пульсирующего члена, который начал раскачиваться только от одного его движения. Чимин заметил вспышку красного огня в его глазах, этого было достаточно. Теперь их тела обнажены, они будут грешить, они станут грешниками. Если Чимин-самый большой грех в жизни Чонгука, то Чимин будет его проповедником, лишая его этого греха. Чонгук-дьявол, ищущий искупления. Он хотел, чтобы сердце Чимина горело и билось так сильно и быстро, чтобы оно мчалось со скоростью американских горок. Он так сильно хотел обладать им, когда это желание охватило все остальные желания сразу, заглушив их, теперь только желание было движущим фактором и мотивом для них обоих. "Боже, это так больно, пожалуйста, лиши меня этой боли, пожалуйста, лиши меня способности дышать, двигаться, заставь меня дрожать под тобой, я так сильно этого хочу", - говорит Чимин, все еще голый, лежащий на гладких простынях , испачканных его спермой, такой грязной и греховной, пахнущей им, которая так хорошо сводила Чонгука с ума. Чимин был наркотиком в руках Чонгука, который он лично ввел себе в кровь, теперь он был с ним единым целым, но так стремился продлить каждое мгновение, что напал бы на него еще раньше, но его тело было таким требовательным и нуждающимся, корчилось от боли и желания, и сдерживаться было бы так глупо и опасно. Он почти раздавил Чимина своим весом, когда вцепился в его тело, у них обоих перехватило дыхание, они тяжело дышали, Чонгук не колебался, он развернул его, уложив на живот, приподняв задницу, которой Чимин медленно покачивал. Чонгук не мог просто пропустить этот факт и начал сжимать его круглую задницу, такую упругую, но такую мягкую. Чонгук, наконец, сделал первый шаг к тому, чтобы он засунул один палец в дырочку Чимина, когда длинный палец Чонгука так легко и быстро скользнул так глубоко и так же быстро остановился на простате. Чимина охватил жар, настолько сводящий с ума его нервные окончания, что его тело задрожало и упало, когда Чонгук снова поднял его задницу вздергивая ее. Он просунул еще один палец, раздвигая кожу и делая ее немного более податливой для своего пениса в будущем. Чимин снова застонал, делая это так громко и непомерно. "Боже, твой голос так сладок для меня, детка", - еще сильнее говорит Чонгук, начиная вбивая пальцами, впивающимися в простату, когда он внезапно согнул пальцы внутри него и начал совершать круговые движения вокруг простаты, задница Чимина начала дрожать, как и все его тело. "Боже, прекрати, я собираюсь кончить так быстро, пожалуйста, я хочу, чтобы это продолжалось", он молился, чтобы удовольствие растянулось, жгут, образовавшийся внутри него, стал менее заметным, когда Чонгук проделал такую манипуляцию с его телом. Чонгук все еще чувствовал себя грешным, таким грязным и грязным, вместе с Чимином, который был точно таким же, а может быть, даже сильнее, его тело говорило ему взять его. Но Чонгук подчинился своему голосу, который просил его не заканчивать все так быстро. Чонгук начал медленно вытаскивать пальцы, когда услышал неодобрительное хныканье Чимина, но он решил разрядить ситуацию, сделав все еще темнее. Он приблизился к своей дырочке и начал лизать ее языком ,который уже был довольно горячим и жаждущим, пульсирующим и ноющим. Чонгук был более настойчивым, но тело Чимина долго не выдерживало, это было так приятно и расслабляюще, что тело Чимина просто упало, не в силах удержать равновесие от такой эйфории. "П-пожалуйста, трахни меня, пожалуйста, я так сильно хочу тебя внутри, не чувствуй эту пустоту, пожалуйста", - хнычет он, почти рыдая от переполняющих чувств, которые переполняли его разум и тело. "Ты так сильно хочешь мой член? Такой нуждающийся мальчик, - шепчет Чонгук, все еще сжимая его задницу, плавно переходя к бокам и талии. Он провел пальцами по изгибу позвоночника, когда в ответ кожа Чимина покрылась мелкими мурашками. "Детка, я действительно собираюсь войти, ты не против?" ухмыляясь, говорит альфа, ударяя Чимина по заднице, создавая громкий шлепок. Чимин стонет еще дольше, а Чонгук ухмыляется, ответ написан как положительный. Он медленно засовывает свой член в его дырочку, и губы Чонгука мгновенно превращаются в букву "о", когда она такая узкая для него, хотя он растянул ее совсем недавно. Чимина понимает, что это его конец, конец узла, который так сильно его беспокоил, он полностью лопнул, боль ушла, как будто ее не существовало, на ее место пришло удовлетворительное состояние, в котором Чимин определенно потерпит неудачу, потому что бедра Чонгука работают слишком хорошо, превращаясь для него в самый дикий кошмар, когда стоны становятся мелодией, непрекращающейся мелодией. Чонгук открыл в себе новую сторону своей души, такую темную и грязную, наполняя ее такими же грязными чувствами и желаниями, опускаясь на дно эмоций. Он, казалось, воспарил, когда его тело наконец обрело долгожданный покой, но еще не полностью. Член Чонгука действительно был как афродизиак для Чимина, он возбуждал его все больше и больше с каждой минутой, это чувство стало единственным, что удерживало его во время последних движений, заставляя стоять и не пасть. Чонгук продолжал свои атаки, так умело работая бедрами, когда шлепки кожи о кожу были постоянным звуком, который заполнял пространство. Пока силы не начали покидать его тело, а пенис, уже достигший пика наслаждения, стал сильнее и напористее, он уже сильнее врезался в его простату, задержавшись там на некоторое время. До сих пор Чимин все же пал на логти, пытаясь удержать и эту позицию. "Я иду...Я уже так близко, так близко, альфа, Боже, заставь меня кончить так сильно и так много,- стонет Чимин, еще более нуждающийся, чем когда-либо. Чонгук ухмыляется: "Ты такая нуждающаяся, малышка,ты действительно хочешь там много кончить?" Чимин кивает так часто, что, казалось, он сломает себе шею от нетерпения. Чонгук, несмотря на оставшиеся силы, снова начал агрессивно двигаться, так сильно желая доставить ему удовольствие, несмотря на то, что он омега, даже несмотря на это, он хотел, чтобы ему было хорошо, желание действительно переполняло сознание, он первый в жизни этого альфы, омега, с которым он так чувствителен, но он так нуждается в нем, что было бы просто несправедливо отказываться от такого тела и сладкого голоса. Чимин кончил так сильно и так громко, когда его тело уже было полностью истощено, на что сразу же напало тело альфы, которое послало поток спермы по всей длине его позвоночника, упав на то же место, они тяжело дышали, Чонгук немного перекатился, обнимая Чимина за талию, прижимая его как можно ближе. "Боже, ты так совершенен", - так тихо шепчет Чимин, прижимаясь всем телом к альфе. "Такой идеальный мальчик для меня", - прошептал в ответ альфа, поправляя волосы на лбу, которые слегка прилипли к его мокрому от пота. "Ты не благодаришь своего альфу? "Чонгук отвечает с ухмылкой. " Это действительно глупо", - говорит Чимин, но он больше ничего не слышит, его сознание медленно отключается, а его тело расслабляется в объятиях альфы. Чонгук посмотрел ему в лицо, увидел, как его глаза слиплись, он даже не успел ничего сказать, но, похоже, сегодня Чимин будет ужасно хорошо спать.