Опыт отношений втроём

      — Саш, ты вообще о чём? — нахмурилась Рита, собираясь переступить через осколки и уйти в сторону, но мужская рука, резко хватая её за локоть, не позволила сдвинуться и на шаг.       — Мразь! — вновь крикнул он, злобно обнажая зубы. — Как ты могла…       — Успокойся и объяснись! — перебила Феллерман, поджимая губы. Вся эта ситуация начала её жутко бесить, прогоняя усталость. И только гнев было заполнил каждую клеточку женского тела, как на глазах выступили слёзы — обычная для Риты реакция на подобные происшествия. Саша как-то гадко ухмыльнулся, довольный нервным шмыганьем девушки. Резко оттолкнул её, напоследок пнув по больному колену.       — Ещё раз услышу хоть где-то про других мужиков — выкину нахрен, — быстро накидывая ветровку на домашнюю одежду, парень вылетел из квартиры, оставляя плачущую Риту в полном одиночестве.       Было обидно. Феллерман сразу догадалась, что о «любовниках» Саше поведал сосед, с которым они были в «прекрасных» отношениях. Но то, что парень, даже не выслушав её, накричал и ушёл — сильно ударило и по гордости, и по остаткам хорошего к нему отношения. Рита всё чаще натыкалась на мысль, что их «любовь» уже изжила себя. Последний год в России был ужасным — авария и смерть матери и отчима выбили Феллерман из колеи. Ещё тогда между ней и Сашей проклюнулось семя раздора: парень стал уделять ей меньше времени, не поддерживал, начал выпивать. Да и с финансами всё не было гладко. Внезапный переезд на короткий срок вновь сблизил их друг с другом. Новое место, ощущения, полная дезориентация будто стремились показать, что у Риты в ещё чужой Америке нет никого ближе Саши. Как и у него не было никого ближе её. Впрочем, жившие в Вашингтоне Феллерманы довольно быстро вышли на связь, помогли устроиться на работу, найти жилье. И всё бы здорово, да только сказка не продлилась долго. Последние полгода Рита с Сашей были скорее просто сожителями, чем полноценной парой. Пропали страсть, взаимный интерес, понимание и доверие.       Сейчас, сидя на осколках последнего подарка матери — стакана из дорогого хрустального сервиза — Феллерман видела в нечастом их мерцании, отражающемся от лампы, символ ушедших отношений.       «Если посуда бьётся — это к счастью!» — гласила русская примета, часто произносимая то бабушкой, то мамой. Но о каком счастье речь шла сейчас, Рита пока не представляла.       Попытавшись встать с пола, она почувствовала резкую боль в ноге. Очень знакомую для неё, как для бывшей фигуристки. Растяжение проблемного левого голеностопа трудно спутать с чем-то, если получаешь его чуть ли не каждые четыре месяца. И это в лучшем случае.       Прохромав до ванной комнаты, Рита в дальнем ящичке нашла необходимые мази и повязку, продолжая сбивчиво шмыгать носом. Нервно протёрла глаза, закусывая нижнюю губу, как всегда делала, рисуя йодную сеточку на очередном синяке или бинтуя рану. Затем пинцетом аккуратно вытащила застрявшие в ноге осколки, замечая, как один зашёл под кожу намного глубже, чем остальные. И что делать? Сама Рита точно с ним не справится, наоборот, может сделать только хуже. Раздосадовано промычав ругательство, она потянулась к телефону, намереваясь вызвать скорую.

***

      Увидеть на пороге квартиры в три часа ночи заплаканную Риту Моблит, мягко говоря, не ожидал. Заметить перевязанную левую ногу, на которую девушка прихрамывала — тем более. Бернер без вопросов пропустил подругу в дом, недоуменно наблюдая за её попытками безболезненно снять кроссовок.       — У тебя ещё и руки перемотаны, — пораженно пробормотал, присаживаясь перед девушкой на колено и помогая с обувью. Та благодарно взглянула на Моблита.       — Пустишь пожить? На пару дней, максимум неделю. Не могу сейчас оставаться дома, — и как отказать этим зелёным глазам? Бернеру оставалось только согласно кивнуть. В самом деле, не выгонять же её теперь.       — Что случилось? — быстро разогрев несколько кусков пиццы, Моблит усадил подозрительно молчаливую подругу на диван и включил телевизор. Он был не очень хорош в том, чтобы успокаивать людей, но Рите сейчас требовались не столько разговоры, сколько простые объятия. Она что-то неразборчиво промычала, бесцеремонно залезая на парня и утыкаясь носом в мужскую грудь.       — Ты вкусно пахнешь, — совсем потеряно сказала Феллерман, вызывая у друга лёгкий румянец на щеках. Бернер ласково погладил её по спине, рассматривая хрупкое тело (Рита уже успела натянуть на себя одну из его футболок) на наличие повреждений. Затем аккуратно приподнял её голову за подбородок, замечая помимо опухших глаз внушительный синяк на щеке.       — Кто это сделал? — Моблит был спокоен. На первый взгляд. На самом же деле Рита прекрасно улавливала, как он потихоньку начинает закипать, поэтому отвернулась, переворачиваясь на бок.       — Мы с Сашей поссорились, — тихо бросила она, давая понять, что не хочет пока обсуждать эту проблему. Моблит не настаивал. Выучив привычки и поведение подруги за два года, просто ждал, когда она будет готова всё изложить. Телефон, чехол которого был облеплен различными наклейками, завибрировал. Рита не сразу поняла это, засмотревшись на одно особенно потрепанное изображение утконоса Перри, рассуждая, стоит ли его уже снять. Затем всё-таки взяла мобильник и, увидев, от кого исходит звонок, раздосадовано застонала.       — Хочешь, поговорю с ним? — предложил Моблит, но Феллерман быстро отключила телефон, откидывая его на противоположный край дивана.       — Тупые мужики, — прошипела она, вновь падая на Бернера. — Ненавижу. Никогда больше не стану заводить отношения, — слышать от неё подобное было неприятно. Хотя бы потому, что сам парень уже давно был влюблён в Риту. Более того, даже не скрывал этого. Видеть, как чёртов Александр отравляет её жизнь изо дня в день — сложно. А девушка ещё и никогда не слушала доводы Моблита о том, что им стоит расстаться. Может, хоть сейчас до неё наконец-то дойдёт? — После мальчишника Майка я забрала двух его друзей к себе. Они были не в адеквате, поэтому я просто уложила их спать. Всё. А Саша, даже не выслушав, назвал меня шлюхой.       — И ударил?       — Ещё стакан в меня кинул, — на этих словах девушка, вздрогнув всем телом, начала негромко шмыгать носом, прикрывая рот рукой. — Из маминого подарка… Как он мог… его разби-и-ить? — Моблит, обречённо вздохнув, прижал подругу ближе к себе. Теперь стали понятны причины забинтованных рук и ног, и синяка на лице.       — Почему ты позволила себя ударить?       — Не знаю… — стушевалась Рита. Конечно, особой физической силой она не обладала, но заблокировать удар хилого Саши могла бы вполне. Моблит лично учил её основам самообороны. — Я… растерялась, наверное. Саша никогда не поднимал на меня руку. Такого больше не будет, — внезапно уверенно сказала она, распрямляя спину и кивая самой себе. Затем начала агрессивно протирать глаза, размазывая тушь, но избавляясь от слёз. — Точно не будет.       — Ты уйдёшь от него?       — Не знаю… — Бернер, кажется, даже рыкнул от злобы, поднимаясь с дивана, и навис над девушкой, скрещивая руки на груди.       — Рита, это глупо. Терпеть к себе подобное отношение…       — Просто я не хочу его оставлять, — воскликнув, перебила Феллерман. — И… — она начала заламывать пальцы, бегая глазами по комнате. Признаться в истинной причине было сложно, но почему-то Рита была уверена — поговорив об этом с Моблитом, ей станет легче. — Кажется, мне страшно.       — Страшно? — удивлённо переспросил друг.       — Да, — Рита неопределённо пожала плечами. — Просто мы же вместе сюда переехали. И я привыкла к Саше. Вроде, думаю, уже готова жить полностью самостоятельно, но всё равно страшно. Быть одной в этом огромном городе…       — Рита, — Моблит присел рядом с ней, заключая в объятия. Признаться, он совсем не ожидал от неё подобного. — Ты самодостаточная, сильная девушка. С постоянной высокооплачиваемой работой, друзьями и семьёй. С достаточным количеством денег, чтобы позволить себе хорошее жильё, — он потрепал её по голове, вызывая лёгкую девичью улыбку. — Понимаю, перемены — это страшно и сложно. Но у тебя есть те, кто поддержит и поможет, поэтому не бойся. Ошибёшься — подстрахуют. Но пока есть возможность улучшить что-то в своей жизни — надо ей пользоваться.       — Ты мне поможешь? — неуверенно спросила Рита, поднимая на парня заплаканные глаза. Девушка позволяла себе при посторонних подобное редко, но за те немногочисленные разы, когда Бернер заставал подругу с бушующими эмоциями и слезами, успел заметить, как они темнеют. И сейчас оттенок свежей листвы сменился на тёмно-зеленый омут.       В Америке люди не разговаривают о своих проблемах — это Моблит полностью осознал, живя в США пять с лишним лет. Здесь у каждого второго или третьего был свой личный психолог. И хоть для американцев было нормой заговорить о чём-то бытовом и совершенно неважном с незнакомцем, переходить на личные темы никто не желал. Для Бернера это было странно. У него на родине — на Украине — делиться своими переживаниями с друзьями было в порядке вещей. Хотя может проблема в том, что в новой стране он так и не смог найти близкого по духу человека? Смотря на Риту, Моблит понимал, что не прав. Вот она, перед ним: настоящая, эмоциональная и делящаяся всем, что только у неё случается. В Феллерман парень нашёл то, чего так не хватало. Родственную душу.       — Конечно, — пообещал он. — Если не я, то кто? — и далее продолжил разговор описанием одной знакомой, занимавшейся поиском жилья для клиентов. Позвонить ей друзья решили днём.       Рита любила свою работу. Профессия кондитера требовала множество умений: от аккуратности и внимательности до творческого мастерства. Особенно, когда это относится к ресторану, уже имеющему одну звезду Мишлен и претендующему на вторую. В подчинении у Феллерман было пять человек: два заготовщика бисквитов и остальных различных основ для десертов, столько же занимались соусами, и один повар, имевший пятый разряд, занимался едой несложного приготовления. Обслуживая в день около двухсот заказов, работать с более маленькой командой было бы невозможно. Да и Рита сама набирала этих ребят, лично проводя и испытания, и собеседования. Поэтому могла поручиться за умения и трудоспособность каждого.       Кулинария всегда требовала полного сосредоточения. Поэтому Феллерман, перешагивая порог служебного входа, оставляла все свои проблемы во «внешнем мире». Сейчас важна только еда. Только заказы. И никакие Саши не должны занимать даже сотой части мыслей.       Поздоровавшись с командой и остальными коллегами, Рита первым делом взялась готовить рабочее место, краем глаза наблюдая, как Стив и Джонсон — заготовщики — уже начали активно перемещаться по помещению, занимаясь бисквитами.       — Рита, шеф просил передать, что в ближайшие две недели мы должны подготовить сезонное меню, — Эрд, закрепив фартук, ущипнул девушку за щёчку. Феллерман уже привыкла к привычке их су-шефа тискать её, поэтому только закатила глаза, улыбаясь.       — Мило с его стороны уехать на выставку в Париж и оставить всё на нас, — беззлобно заметила девушка. — Крайний срок?       — Состав нового меню должен лежать в кабинете шефа четырнадцатого числа. Но ты знаешь, — требовательно добавил мужчина, добавляя строгие нотки в голос. — По такому раскладу подготовь всё к двенадцатому.       — Принято, — Рита направилась проверять продукты на свежесть, в уме уже прикидывая, чего бы такого преподнести посетителям. Летний сезон у Феллерман всегда ассоциировался с футболом и шоколадом. Вероятно потому, что в детстве она часто ездила на каникулы к бабушке, где вместе с деревенскими друзьями неумело гоняла мяч. Сделать что-то в стиле спорта? Нет, это может быть принято за рекламу и вообще не одобрено шефом, но… — Это определённо должно быть что-то весёлое. И ориентиванное на детей, — заключила она шёпотом, игнорируя вопросительный взгляд Джонсона, набиравшего в холодильнике продукты.

***

      — Еда-а-а-а, еда-а-а, иди ко мне сюда-а-а… — бормотала Рита себе под нос, листая уже шестой по счёту сайт с различными летними десертами и пытаясь что-то придумать. Моблит, стараясь не мешать потоку её мыслей, аккуратно поставил перед девушкой тарелку со стейком, другой рукой надавливая на затылок подруги и заставляя посмотреть на еду. — Хочешь, чтобы я в двенадцать часов ночи ела мясо? А как же фигура? — шутливо спросила она, поворачиваясь к парню.       — Во-первых, ты за весь рабочий день даже не перекусила толком, а во-вторых, настолько худым людям нужно есть хоть немного. Ты же не хочешь проблем с пищеварением?       — Это было бы иронично, — усмехнулась Феллерман, закрывая ноутбук и отодвигая его в сторону. Слишком заманчивый запах всё равно не позволил бы продуктивно поработать. Откусив первый кусочек стейка, она восхищённо промычала: — Моблит, ты просто мясной Бог, не иначе. Я не ела стейка вкуснее!       — Это потому что ты голодная. Но спасибо, — Бернер потрепал подругу по голове и забрал тарелку, смеясь из-за возмущённого визга.       — Эй! Куда ты еду мою понёс?!       — Думаешь, я дам тебе ужинать за рабочим местом? — спросил он из кухни.       — Но ты же сам принес стейк в комнату.       — Как принёс, так и унёс, — опираясь на столешницу, Моблит наблюдал, как быстро девушка приближается к еде, посылая в его сторону злобные взгляды.       — Если бы ты не готовил так чудесно — давно бы тебя самого съела, — скрестив ноги в позе лотоса, Рита начала уминать мясо, периодически поправляя постоянно лезущие в глаза и рот пряди. Бернер, закатив глаза, пошёл за резинкой для неё. Через пару минут поисков, даже не спрашивая, собрал блондинистые волосы в неаккуратный хвост, не отвлекая подругу от трапезы.       — Ешь, как свинюшка, — усмехнулся он, замечая, что Рита уже успела испачкать его футболку. Впрочем, одежда и так нуждалась в стирке. — Есть идеи по поводу летнего блюда?       — Как сказать, — Феллерман откинулась на спинку стула, дожевывая последний кусочек стейка, и неопределённо пожала плечами. — Мысль вертится вокруг меня, а ухватиться за неё не получается. Завтра у меня выходной, пойду вечером в парк, может там что-то надумаю, — она часто так делала, когда нужно было вдохновение. Лучшими музами были люди: наблюдая за их небрежными действиями, походкой, мимикой и жестами, Рита придумывала что-то необычное, в дальнейшем удивляя и начальство, и посетителей. Моблит, удовлетворенный ответом, кивнул.       — Сходить с тобой?       — Вообще-то, я хотела погулять с твоим псом, — Феллерман показательно обвела руками пространство. — Где он, кстати? Ещё вчера хотела спросить.       — Бима забрала младшая сестра на пару дней, — он отвёл глаза к потолку, припоминая слова родственницы. — Хотела показать подругам.       — Бедный Бим, — весело ухмыльнулась Рита. — Его же там затискают.       — А потом это будешь делать ты, невелика разница. — Бернер, зевнув, двинулся в сторону спальни, на ходу снимая футболку. — Я спать. Тарелку можешь в мойке оставить, мне тоже лень её мыть. И не засиживайся.       Сна не было ни в одном глазу. Поворачиваясь то на левый бок, то на правый, меняя несколько поз в минуту, Рита никак не могла избавить голову от потока мыслей. О Саше она старалась не думать, и у Феллерман это отлично получалось. Иногда она действительно могла абстрагировать сознание от конкретной, даже важной, темы. Впрочем, сейчас на первом плане было летнее блюдо. Хотелось удивлять, творить, а ни одной толковой идеи за день не пришло. Рита даже примерно не представляла, что хочет преподнести посетителям. Две недели — не такой уж большой срок в подобной ситуации, а десерт нужен оригинальный. Такой, чтобы был хороший спрос.       Повертевшись ещё десять минут, Феллерман уже начала раздражаться даже от едва уловимого скрипа кровати. Взяв с собой лежавший неподалёку плед и подушку, она двинулась в сторону Бернера, спавшего на надувном матрасе. Двухместном, к счастью.       — Мобли-и-ит, — Рита настойчиво дёрнула его за плечо, отчего парень сразу же проснулся. Сон у него всегда был чуткий.       — Два часа ночи, ты чего? — нахмурился Моблит, принимая сидячее положение и протирая лицо рукой. Часы монотонно отсвечивали зелёным, показывая время.       — Можно я лягу спать с тобой? — парень на это только молча пододвинулся, откидывая одеяло. — Я вообще-то взяла себе плед.       — Ты всегда спишь под тяжёлым зимним одеялом, — он потянул её за плечо, заставляя лечь. — Не пудри мне мозги, говоря, что выспишься под пледом, — Рита всегда спала с кем-то. Сначала с мамой (иногда даже в более позднем возрасте), с мягкими игрушками, потом с Сашей. Во многом потому, что так было спокойнее. И сон быстрее шёл. Вот и сейчас спать с другом было намного комфортнее.       Уместившись под боком Моблита, Рита чувствовала умиротворение. И хоть сон ещё не забрал её в свои владения, девушка почти задремала, когда почувствовала, как лишилась опоры за спиной. Бернер, чуть привстав, склонился над ней.       — Когда я говорила «поспать с тобой», то имела в виду исключительно сон, — она повернулась к другу, касаясь кончиком своего носа его.       — Ты больше не в отношениях…       — Моблит, — Рита накрыла его губы ладошкой до того, как парень успел приблизиться к ней. — Саша ещё о расставании не знает. И с моей стороны будет подлостью, если пересплю с тобой сейчас, — Бернер, разочарованно вздохнув, отстранился, в следующий момент чувствуя, как его спины касается девичья рука. — Сказать, что я тебя не хочу — значит соврать. Но дай мне немного времени, — и парню оставалось лишь согласно кивнуть, притягивая девушку к себе и заваливаясь на матрас.

***

      — Я не понимаю, — Нанаба старалась не поддаваться панике, но волнение за сестру захлестывало её с головой. В ночь после свадьбы (точнее, в четыре часа утра) внезапно позвонил Александр, желая узнать, всё ли нормально с Ритой. Тогда-то новоиспеченная Захариус и узнала об их ссоре и уходе сестры из дома. В таких ситуациях, хоть было их не особо много, Феллерман ночевала здесь, у них. Но от сестры не было ни звонка, ни сообщения.       «Абонент вне зоны доступа» — твердил диспетчер, а Нанаба всё сильнее беспокоилась. Рита всегда умела находить проблемы, хоть и не намеренно.       Когда пошёл второй день, как от сестры не было вестей, девушка обратилась к Майку.       И сейчас они вчетвером с Леви и Эрвином пытались понять, где же может быть Рита.       — Новостей о ней нет ни в одной больнице… морги я пока не обзванивала… — Нанаба едва держала себя в руках, и мужчины прекрасно видели, как тяжело ей это даётся.       — Эта ваша Рита всегда такая проблемная? — раздражённо спросил Аккерман. Друзья выдернули его буквально из кровати поздней ночью, но он не мог не отреагировать на их просьбу о помощи. Работая с Майком и Эрвином в ФБР уже добрых семь лет, они не раз выручали друг друга.       — Не бурчи, Леви, — Смит тоже выглядел сонным, но, протерев руками лицо, вновь перевёл взгляд на Нанабу. — Ты упоминала, Рита работает вместе с твоим отцом? Он ничего не говорил о ней?       — Отец сейчас в Париже, я не смогла до него дозвониться.       — Что насчёт ресторана? Рабочий номер есть? — девушка отрицательно покачала головой.       — Сейчас найдём, — подал голос Майк, что-то резво набирая на компьютере.       — С ней могло что-то случиться и за несколько часов с окончания смены.       — Если Рита была на работе, мы хотя бы будем знать приблизительное время пропажи, — супруги удалились на кухню, собираясь приготовить чай и кофе, чтобы взбодриться, оставляя Эрвина и Леви наедине. Мужчин это совершенно не напрягало, однако оба подумали, что после той ночи не оставались ещё вдвоём.       — Ничего не хочешь обсудить? — Аккерман всегда спрашивал в лоб. По-другому он просто не умел. Эрвин лишь усмехнулся, замечая знакомую черту своего недолюбовника.       — Тебя беспокоит то, что произошло между нами той ночью?       — Не беспокоит. Но я хочу прояснить, кем мы друг другу приходимся, — Леви никогда особо не задумывался о своей ориентации. Стереотипы, по типу «любви между представителями одного пола не существует!», его не окружали. Кушель вообще почти не касалась этой темы, больше внимания в воспитании сына уделяя его образованию, здоровью и прививанию добродетелей. Родной дядя Кенни тоже ничего не говорил о любви. Поэтому Леви толком и не знал, что собой представляет это чувство. Отношений у него было немного. Но к Эрвину Аккерман всегда что-то испытывал. Тягу? Интерес? Он сам не знал. Но почему-то относился к Смиту иначе, чем к остальным своим друзьям (хоть и не показывал этого). Всегда. Ещё с тех самых пор, когда Ханджи в шестом классе познакомила Леви со старшими ребятами, в числе которых и был Эрвин. — Мне не нужны отношения. Сам знаешь, работа занимает всё время.       — Ты для меня больше, чем друг. Как и я для тебя, — безапелляционно заявил Смит. — Ты и сам это понимаешь. Солидарен с тобой в плане отношений, но…       — Меня не прельщает перспектива называть тебя своим парнем.       — Но я был бы не против проводить больше времени вместе, что думаешь? — специально или нет, но Эрвин предложил именно то, что нужно Аккерману. Леви скорее поставил бы на то, что это был тонкий продуманный ответ — Смит никогда не говорил без расчёта, недаром он являлся главой их отделения. Впрочем, сейчас это не являлось чем-то важным. Леви был согласен. Он дал понять это Эрвину, когда неожиданно для мужчины (и для себя самого), притянул Смита ближе, завлекая в поцелуй.

***

      — Ты серьёзно решила привести собаку домой в шесть утра? — недовольно пробурчал Моблит, наблюдая за невинной улыбкой сестры.       — Это у тебя выходной в понедельник. А я перед школой к тебе зашла, после уроков времени не будет, — девочка постаралась заглянуть за спину брата, но её жест не остался незамеченным.       — Кого ты там выглядываешь? — Бим, радостно виляя хвостом, прыгал вокруг хозяина, но не лаял — дрессированный пёс отлично понимал команду «тихо».       — Если кофта Риты тут, значит и сама она здесь, — безапелляционно заявила сестра. — Неужели не выйдет ко мне?       — У Риты выходной, поэтому она спит. И я хочу тоже последовать её примеру, — коротко обнявшись и попрощавшись, Моблит выпроводил школьницу, быстро накладывая Биму еды и желая как можно быстрее вернуться в тепло одеяла и подруги. Проснувшись от звонка сестры, Бернер обнаружил Феллерман, полностью лежавшую на нём. Странно, что парень не почувствовал этого раньше. И хоть ситуация вызвала небольшое смущение, Моблит в который раз убедился, как приятно и удобно спать с Ритой. Даже её смены позы ночью практически не ощущались, девушка не храпела, не сопела. Ещё и вкусно пахла после использования его геля для душа.       Как только подруга, не просыпаясь, придвинулась к парню ближе, он расслышал быстро приближающееся кряхтение, в следующий момент раздосадовано вздыхая, когда Бим плюхнулся на них.       Рита непонимающе сонно заозиралась по сторонам, но далее уже была прижата к подушке собачьей тушкой и, улыбаясь, пыталась увернуться от языка пса, норовившего облизать всё её лицо.       — Вот это я понимаю, пробуждение! — весело воскликнула она, подталкивая счастливого Бима к хозяину и вытирая рукой обслюнявленные щёки. Затем посмотрела на часы. — Ещё и в такую рань, замечательно, — саркастично добавила она. — Ты сейчас свободен?       — Хотел продолжить спать.       — Значит, свободен. Пошли в парке погуляем? Там к семи часам уже должны появиться дети, — не терпя возражений, Рита направилась в ванную, вызывая у Моблита ещё один мученический вздох. Спустя пару минут из другой комнаты послышалось недовольное восклицание, суть которого Бернер не уловил, будучи в крайне сонном состоянии.       — Мобли-и-ит, ты не сходишь в аптеку?       — Ты поранилась? — он резко распахнул глаза, подрываясь с матраса. Парень и так беспокоился за здоровье подруги: недавние повреждения ещё напоминали о себе довольно явными синяками и порезами, которые Рита не особо пыталась скрыть. Как же много прилетело вчера в её адрес вопросов о синяке на лице… Не хватало Феллерман ещё что-то подцепить.       — Скорее меня поранила мать-природа, — и пояснила, не пуская друга в ванную. — Месячные.       — Возьми пачку в шкафчике под раковиной.       — Я не знаю о какой-то твоей девушке, которой ты прокладки покупаешь? — задорно поинтересовалась Рита, высовывая голову из комнаты.       — Если только ты можешь себя назвать таковой, — Моблит уже орудовал на кухне, нарезая овощи для утреннего салата. — У тебя вчера утром на заблокированном экране телефона было напоминание об этом. Но я подумал, что ты точно забудешь.       — Правильно подумал, — Рита хотела взяться за кофе, но парень остановил подругу до того, как она успела достать кофеварку.       — Во-первых, у меня нет кофе. Ты же знаешь, я его не пью. Во-вторых…       — Зачем тебе тогда кофеварка? — перебила Рита.       — Она мне без надобности. Просто подарили когда-то.       — Тогда я заберу её себе, когда перееду, — улыбнувшись, заявила Феллерман. — Считай, что это твой подарок мне на новоселье. Кстати, где мой телефон?       — Там, где ты его оставила, — пожал плечами парень. Рита ушла в спальню искать мобильник, и уже скоро обнаружила устройство под кроватью. Интересно, кто же его туда закинул? Феллерман недовольно покосилась на прибежавшего за ней Бима. Но не смогла долго злиться на пса, вздыхая и притягивая его к себе. Таких хороших мальчиков хотелось только тискать и лелеять. Да и телефон оказался разряжен.

***

      — Не хотите немного прогуляться? — заснуть этой ночью ни у кого не вышло. Именно поэтому друзья выехали практически на час раньше, желая быстрее оказаться на работе. Найти Риту не получилось, но мужчины не собирались бросать это дело — в офисе было всё необходимое для полноценного поиска. Впрочем, сейчас им требовался только свежий воздух и что-то, чтобы взбодриться.       Майк переживал за Риту. Старался не подавать виду — Нанабе сейчас было также тяжело, но в душе буквально метался из стороны в сторону, не находя себе места от одной только мысли, что с девушкой могло что-то случиться. За годы её жизни в Вашингтоне, Рита стала Захариусу младшей сестрёнкой. А свою семью он всегда защищал в первую очередь.       — Да, от кофе я не откажусь, — рассеянно вздохнула Нанаба, отрешенно наблюдая, как муж паркует машину. Волнение за сестру измотало её за ночь, девушка надеялась, что сможет без особых проблем отработать смену, чтобы потом вновь вернуться к поискам.       Следуя за парой, Эрвин и Леви практически не разговаривали. Они тоже были обеспокоены, правда, друзьями, а не исчезновением Риты. Феллерман они знали не так долго, чтобы привязаться, но видя, как изводятся из-за девчонки Захариусы, ощущали себя некомфортно.       Леви седьмым чувством понимал, что с Ритой всё в порядке. Логическая интуиция, отточенная за годы службы, подсказывала, что ничего плохого не произошло.       Внезапно Нанаба остановилась, нервно выдыхая и поворачиваясь вбок.       Мужчины проследили за её взглядом, замечая резвящуюся на площадке Риту. Та беззаботно играла с собакой, периодически посматривая на группу детей, бегавших недалеко от неё, и иногда подхватывала кого-нибудь на руки, задорно смеясь.       Вот только Захариус было совсем не до смеха. Нанаба направилась к сестре, грозно сверкая глазами и сжимая кулаки.       Рита, заметив подругу, в первое мгновение обрадовалась неожиданной встрече, но затем, замечая спектр эмоций на лице сестры, в замешательстве поджала губы. Нанабу очень тяжело рассердить.       Неужели Рита опять натворила что-то, сама того не подозревая?