Я тоже вижу этот сон

Петра утерла слезы и улыбнулась. - Что нам делать? - переспросила она, поставив небольшой акцент на слове «нам», как бы не веря словам Аккермана. Потом спешно добавила: - А расскажите, что видели Вы. Расскажите, пожалуйста. Могло показаться, что эта фамильярность пришлась не по душе Леви, но он лишь вздохнул и начал свой рассказ. Заварив Петре чай, который она с благодарностью приняла, Леви сел за стул и предложил девушке кресло напротив. Двадцать минут он рассказывал о своем детстве (включив эпизод с зоопарком), старшей школе и самом начале преподавания. Действительно, видения прошлой жизни посещали его часто. Настолько часто, что это осложняло мужчине жизнь. Единственное, что Леви намеренно упустил, — его вчерашнее видение. Ему показалось, что это может очень сильно смутить Петру. Ведь в нем она (нет, не она, а Петра Рал из девятого века!) призналась ему (нет, не ему.. почему он постоянно думает, что ему?! Риваю из девятого века!) в любви. Петра слушала его рассказ с округленными глазами и иногда кивала. Спустя какое-то время она решилась задать вопросы на интересующие ее темы. - А Вы никогда не рассказывали об этом близким? - Нет. Впрочем, как и Вы. - Леви нахмурился и чуть-чуть раздраженно повел плечом : Как-то я рассказал об этом знакомым из научного круга, но меня только посчитали за сумасшедшего. Никто не понимает, но мне кажется, что я вижу сейчас то, что видел знаменитый полководец Ривай Аккерман. Блики, видения, страхи, мечты.. Разумеется, все сказали, что наверняка родители так назвали меня специально, ведь мое имя на английском в переводе абсолютно созвучно японскому варианту, закрепившемуся в нашем сознании - «Rivaille». Мол, круто и модно. Я объяснил им тысячу раз, что родители даже понятия не имели, что такой человек существует. Как и твои..то есть, Ваши. А, впрочем, лучше «твои». Не сочти за грубость, мне так обращаться удобнее, надоели эта бестолковая бюрократия и следование учебному уставу. Разумеется, Петра не сочла это за грубость. Она немного покраснела и улыбнулась. Наконец, девушка задала очень важный для нее вопрос. - А как так получилось? Я узнала очень много о Вас, а Вы обо мне. Но шанс, что мы бы пересеклись - один на миллиард. Вроде бы, ни у кого больше нет такой проблемы, - вдруг она осеклась, - Ой, нет, не проблемы, а, ну.. скорее, особенности. Никто меня никогда не понимал. Как Вы сказали, Вас тоже. Как Вы думаете, почему так получилось? Когда Вы спросили про мое имя - в самый первый раз - Вы тоже что-то почувствовали? Профессор Аккерман слегка отвернулся. Он не стал рассказывать то, что видел в темном помещении столовой замка. Он только может ее спугнуть. И так - одни волнения, зачем добавлять еще одно - да и такого деликатного характера? Он просто и спокойно сказал : «Да, почувствовал. » Тогда Петра спросила: - А Вы как думаете? Вы верите, что я могла тоже.. быть кем-то в прошлом? Мне кажется, что я была бойцом и носила эмблему Крыльев Свободы. Леви немного скептически пожал плечами. «Возможно..» Однако в этот раз немного странное поведение профессора не осталось незамеченным. Про себя Петра подумала, что все-таки что-то от нее скрывают. Она твердо решила спросить об этом чуть подробнее в будущем. За окном уже начало смеркаться. Осенью темнеет рано. Все это время ни Леви, ни Петра на часы не смотрели. На столе стояли заварочный чайник и пустые кружки чая. Петра чувствовала, что начинается новое, неизведанное приключение. Ей кружила голову мысль, что она причастна к чему-то важному.. Но больше всего ее волновало и радовало то, что первым человеком, понявшим ее, был именно ее профессор - Леви Аккерман. Она не заметила, но последние минут пять они просто сидели молча, думая каждый о своем. Уже не было прежней неловкости, молчание не казалось каким-то неправильным. Первым нарушил тишину Леви. - Перед тем, как мы пойдем. Давай следовать правилам. Не то что бы нарушать их нельзя, но, мне кажется, если в этой чертовой ситуации будут хоть какие-то правила, так будет лучше для всех. - Угу. Согласна. - Правило первое. Лучше никому об этом не говорить. Единственные, кому ты можешь сказать о нашем разговоре - родители. Говорить или нет - решать тебе. Если они подумают что-то не то, я могу сам им позвонить. Если скажешь кому-то из университета, у меня могут быть проблемы. - Да, я Вас понимаю. Я тогда.. скажу им, хорошо? Я просто объясню, что поделилась своим секретом и видениях и прочим с Вами, и Вы меня поняли.. Может, они даже успокоятся! Я могу не говорить всех подробностей, но сказать, что Вы тоже сталкивались с этой проблемой. - Хорошо. - Сэр, можно последнее? - Валяй. - Иногда меня не покидает тревожность. Я как будто беспокоюсь за свою жизнь. И еще.. я боюсь девушек со светлыми волосами. Это странно? Леви вдруг стало очень горько. Он должен ей рассказать. Рассказать, кем она была и за что погибла. Должен. - Петра.. Нет. Это не странно. Я не говорил, но мне кажется, что в п.. В дверь постучали. Петра завертела головой в поисках места укрытия, но Аккерман перехватил ее за руку. - Нет, не прячься. Будет только хуже. Ты просто осталась на пересдачу зачета, поняла? - Угу. Кто-то постучал снова, а потом неуверенно приоткрыл дверь. На пороге показалась темноволосая девочка приблизительно возраста Петры. (самой Петре это совершенно не понравилось). Она действительно была одета несколько вычурно, по правде говоря. Леви выдохнул. Обычный студент. Тем временем, девушка уже зашла в кабинет и встретилась глазами с Петрой. Она подозрительно перевела голову на профессора Аккермана, точно ища подтверждения своим мыслям. После этой секундной, но неловкой паузы она спросила довольно низким голосом: - Сэр, извините, что я так поздно, а когда можно переписать..? - Переписать что? - устало ответил Леви, даже не подняв глаза на студентку. - Работу. То есть, реферат. - Не знаю. В следующий понедельник. - Поняла, спасибо. Это недоразумение спешно удалилось, напоследок кинув еще один удивленный взгляд на Петру и пустые кружки чая на столе. Сама Петра торжествующе проводила глазами закрывавшуюся дверь. Это не осталось без внимания Леви. Он понял, что ему не показалось. «Бедная девочка. Неужели и в этой жизни она снова наступает на те же грабли?» - пронеслось в его мыслях. Они просидели еще несколько минут, как бы ожидая, когда стихнут удаляющиеся шаги. После того, как в кабинете снова воцарилась мертвая тишина, Петра заметно успокоилась. Леви первым подал голос. Он, казалось, до сих пор был раздражен из-за прихода неожиданной гостьи. - Петра, уже темнеет. Нам с тобой пора домой. Петра возмутилась: - Но Вы не ответили на мой вопрос! Это несправедливо! Отвечу позже. - Но Вы уже собирались отве.. - Хватит, - Леви довольно жестким и беспрекословным тоном пресек девушку. Сейчас он мог быть груб, но надо было дать Петре понять, что субординация никуда не делась. В конце концов, он делает это для ее же блага. Уже совсем стемнело. Петра удивленно взглянула на стрелки часов - почти 19.00. Леви стал собирать бумаги в портфель. Его лицо снова было безразлично, словно все происходящее вокруг его не касалось. Петра молча наблюдала за этими сборами. Когда Леви закончил с бумагами, он вышел из кабинета с грязными чашками и чайником, для того чтобы их помыть. Петра сидела молча и как бы не решалась заявить о своем присутствии. Она чувствовала огромное притяжение как к этому кабинету, так и к его владельцу. Когда профессор Аккерман вернулся с идеально чистой посудой, Петра улыбнулась. - Сэр, а Вы, получается, живете на Коттсмор-гарденс? - Да. - Я живу совсем недалеко. На Кайнанс-Мьюс. Леви никак не отреагировал на эту ремарку. - Тогда я пойду?.. - спросила Петра. Ее большие глаза стали сиять чуть меньше. Она заметила эту перемену настроения. - Да. Идите. Петра мягко закрыла дверь. Она очень хотела остаться, хотя бы еще ненадолго.