Украшенный котятами

Чифую надеется, что это просто сон, ужасный сон, худший кошмар, он хочет проснуться, он хочет сбежать из цепей своих страхов, но не получается. Какой путь он должен был избрать, он не понимает, мысли путаются, как и он в одеяле. Быть может он должен был продолжать терпеть боль, терпеть удары отца, но не выбираться с помощью брюнета на тропинку счастья, быть может они не должны были вообще встречаться. Не должны были, Мацуно должен был сам идти по извилистому пути, неся неподъёмный груз, он был счастлив с Кейске, но теперь он ничего не чувствует, глядя на него. Теперь он не чувствует совершенно ничего, глядя на весь мир. Парень переворачивается, как и его мир в тот день, когда в лоб матери впечатывается пуля, разрушая всё, что построил мальчишка из своей боли, последних сил, увы теперь у него нет сил даже подняться с кровати, нет сил говорить с Баджи, ужасно страшно возвращаться домой. Он боится, что эти двое вернуться за ним, парень загнан в угол своими страхами, он беззащитен, он не может ничего сделать, чтобы обороняться, а потому тот просто обнимает себя за плечи, надеясь, что не погибнет от стольких ударов жизни. И он не знает, как сбежать, он на едине с ними в голове, он не может выбраться, как бы не хотел, он заперт, пути к светлому дню нет, он останется один среди своих страхов здесь. В ушах лишь гул выстрела, и вновь пуля прилетает матери в лоб, почему не в его лоб, она не должна была умирать, это должен был быть Чифую, он хватается за голову, сворачиваясь в три погибели, он бы разрыдался, да плакать правда нечем, даже слеза не может по щеке скатиться, ничего не получается, и он понимает насколько беспомощен жалок, это вызывает чувство отвращения ко всему в груди, и от хочет кого – нибудь избить, а желательно себя. Блондин остаётся в комнате Кейске, тот пытается говорить с ним, поддержать, но Мацуно увы не здесь, он далеко, ужасно далеко, а потому Чифую ничего не слышит, совсем ничего, он глубоко в своих мыслях на едине с отчаянием и страхами, и сейчас кажется его уже никто не вытащит от туда. А может он сам не хочет выбираться, не хочет, ведь, выбравшись, ему придётся встретиться лицом к лицу с проблемами и нужно будет бороться вновь, но сил нет, а ещё ему страшно, ужасно страшно, он сжимает свои золотые пряди волос, что не могут светить, они ничего не могут, как и сам парень. Его пустой взгляд путается в простыни, он чувствует, как кровать прогибается, наверное Баджи, в принципе кто это ещё может быть, он вроде что – то говорит, а может пытается что – то сказать, но увы светловолосый его не слышит, он не здесь, он лишь сильнее сгибается, погружаясь в себя, малейшее движение отдаётся болью в районе сердца. До и после похорон матери светловолосый не уронил ни единой слезы, словно нечем плакать, словно он не воспринимает её смерти, будто он всё ещё думает, надеется, что она жива, это не могла быть она, это наверняка не она, она жива, просто в больнице, это всё сон, наверняка сон, но увы, Чифую придётся принять реальность и бороться, но не сейчас, сейчас у него нет на это сил. На похоронах он не сказал ни слова, сил контактировать с кем – либо нет, его участь сейчас попасть в детдом, но опекунство взяла тётя, сестра отца, она не имела детей, постоянно кричала на младшего брата – папу обладателя изумрудных глаз, но Чифую, ничего не сказав, сбежал к Кейске, а тот конечно его впустил, позволил завалиться в кровать, погрузиться в себя именно у него, он не просит еды, ему сейчас она ни к чему, его тошнит от еды, его тошнит от света, его тошнит от всего. — Мне ужасно жаль, — единственное, что помнит парень от поминок, ему слишком много раз проговорили похожие речи сожаления, но почему – то Мацуно ничего не чувствует, он не слушает, потому что не в силах. Всё это творчество, словно пытка, и ему правда хочется очутиться в кровати и погрузиться в себя. Ему сложно себя держать на ногах, они ватные, колени дрожат, а в голову и мысль не лезет. В груди как – то пусто, там точно есть сердце? Просто Чифую его не слышит, он не хочет ничего слышать, он хочет просто.. Он не знает чего хочет. В его глазах поселилась пустота, что разрушает всё на своём пути. Мацуно не идёт черный, Баджи нравилось, когда тот хоть и со слабой улыбкой, но смотрит на него, на нём стиль кофекора, лайт академии, что – то умиротворённое, спокойное, сдержанное, поистине изящное, как и светловолосый и каждые его движения, но не тёмное, но не то, что погружает в пустоту. Брюнет беспокоится, но наверное нужно ему дать чуточку времени, но долго ждать не стоит, а то погрузиться слишком глубоко и его уже не вытащишь. Глубокой ночью Чифую находит силы подняться, он смотрит на луну, что одаривает людей ночным светом, мешки давно поселились у него под глазами, но ему всё равно. Пусто, он хочет что – то услышать, кроме выстрела и гула у себя в голове, но не может, ничего не может, он хочет что – нибудь почувствовать. Он еле передвигается, спотыкается, безжизненным взглядом смотрит на свои ладони, а после поднимается, жаль не со дна. Мацуно выползает на улицу, ужасно холодно, он утыкается в тёплую кофту Баджи, что согревает хотя бы чуточку, даёт что – то почувствовать. Его ноги еле передвигаются, светловолосый не останавливается, на улице мало людей, кажется они перешёптываются, но Чифую не понимает, честно он ничего не понимает. Парнишка бродит среди потерянных переулков, ища что – то важное, желая обрести смелость идти дальше, но его страхи, выстрелы пуль в голове заставляют упасть, шарахнуться к стене, закрывая холодными ладонями уши, чтобы не позволить самому себе слышать эти звуки, что разрушают его грудную клетку, разрывая там дыру изнутри. Он обнимает себя за плечи, мечтая забыть, он винит себя в смерти матери, он винит себя во всём, в том, что отец начал употреблять наркотики, в том, что их семья разрушилась, и он не знает, правда не знает, что делать. — Хей, что ты здесь забыл? — Знакомый силуэт с косичками наклоняется к нему ближе, чтобы тот смог рассмотреть все его черты лица в темноте ночи в переулке, в котором был лишь свет луны. Ноги подростка дрожат, Мацуно не может и слова выронить, а Ран отходит, зажигая сигарету, а после подносит её к губам, чтобы сделать затяжку, он выглядит нервным, чем – то опечаленным. Блондин слышит его, потому что боится, его зрачки быстро бегают, он наблюдает за каждым движением старшего, относит сигарету, выпуская дым из рта со своим узлом стресса, который в животе удачно развязывается. По светловолосому стекает пот, а мужчина бросает на него взор. — Я тебе ничего не сделаю, сейчас мне это ни к чему, — он выговаривает это с раздражением, его голос дрожит, а к глазам кажется поступают слёзы и он вновь делает затяжку. — Простите? — больше похоже на вопрос, но Чифую кажется очнулся от ужасного запаха дыма, он чихает из – за него, совсем тихо, Ран помечает, что как котёнок. — Будешь? — протягивает сигарету, — мне помогает, — тихо добавляет, словно читает подростка, как открытую книгу, тоже в отчаянии. А Мацуно хватает старшего за воротник, решительно глядя в глаза Рана, а обладатель косичек видит в этих глазах маленького ребёнка, у которого отобрали всё, всё что можно было и выкинули на улицу, и теперь он брошенный котёнок, что жмётся к углу в переулке, стараясь разжечь из своих сил тепло, чтобы согреться, но огня в глазах нет у парня, и даже искорок не осталось, совсем пустой, неживой. А ещё он замечает, что светловолосый дрожит. Он устало оттягивает сигарету от рта, а после выдыхает парню в лицо, а тот тут же отходит, кашляет, отмахиваясь. Мужчина снимает с себя куртку, накидывая на младшего, добавляя: — Простудишься. А светловолосый бросает испуганный взгляд, в котором смешались боль и отчаяние. Ран кидает окурок, а после тушит подошвой ботинок, грубо стирая его, словно пытается стереть боль, младший легонько ударяет обладателя косичек по груди, а Хайтани лишь упёрто смотрит, взглядом ничего не выражая, он тоже пустой, совсем, как Чифую. — Вы, — слышен всхлип, словно он втягивает в себя все силы, чтобы сдержаться, не заплакать, — вы отобрали у меня то, к чему я шёл, — кричит слишком громко, что у Хайтани в ушах эхом проносится, — это я! Я отправил отца за решётку! — его слёзы скатываются по щекам, он дрожит от страха, но он не может остановиться, — он.. Он меня избивал не из – за чего, изнасиловал, и после попал за решётку, я не хочу себя винить, я не хочу себя винить, ведь это в правду не возможно терпеть, так почему же..! Почему же вы отобрали у меня последний шанс на счастье? — Мацуно отстраняется от старшего в страхе, а после стирает слёзы, всхлипывая дрожа от холода и нахлынувших чувств. Ран видит, что этот мальчишка совсем ребёнок, маленький ребёнок, пустой взгляд Хайтани ничего не выражает, но он бы хотел посожалеть ему. — Нам приказали убить, мы убили, — обладатель косичек смотрит на небо, всматриваясь в каждую звёздочку, — мне всё равно, кто загнал твоего отца за решётку ты или мать, — его руки рыщут в поисках сигареты, — мой брат тоже недавно погиб, и я понимаю твои чувства, мне жаль, — фразы пустые, они ничего не выражают. Мацуно вздрагивает, а руки мужчины кажется трясутся, он дрожащими пальцами зажигает сигарету, а после делает затяжку, втягивая в себя последние силы, Чифую подходит чуть ближе, застёгивая чужую куртку на себе, что была к слову большая, ужасно большая на размера два точно, но он того и теплее наверное в ней. — Как это произошло? — совсем тихо спрашивает, странно, этот человек убил его мать, но он интересуется, наверное потому что он всё ещё остаётся человечным, а так же видит, что Ран переживает ту же боль, он касается чужого локтя, а после его поглаживает, показывая, что сожалеет. — Есть один парень в конторе, которого буквально прёт от наркоты, под кайфом он может кого – нибудь отпиздить или убить, обычно это были лёгкие стычки, драки, которые не волновали никого.. Но сегодня он взял пистолет в руки и пристрелил моего брата, — Хайтани сжимает сигарету всё ещё дрожащими пальцами, а Мацуно в ужасе вздрагивает, — мне жаль, что мы убили твою мать, но, не выполнив указ, мы лишились бы чести и могли бы отмудохать до смерти, — вновь затяжка. Лишь луна напоминала парням о том, что они вообще существуют, а не застряли в пространстве, они, как луна молчат, они, как она жива, и кажется они погружаются в мысли, а Чифую словно ожил, но теперь боль связывается крупным узлом в животе, что неприятным стрессом разрывала всё изнутри. В уголках глаз у Рана скапливаются маленькие капельки слёз, он тут же резким движением стёр их, не давая и шанса себе заплакать, не позволял проявлять себе такие эмоции к тому же в такой момент. Их окружила нелёгкая тишина, уже поздно и пора бы вернуться домой. — Мне пора, — Чифую уже готов снять куртку, но его останавливают. — Останься, пожалуйста.. Ещё ненадолго, — Хайтани не верит, что просит кого – то остаться кроме брата, хотя и Риндо порой сбегал, оставлял обладателя косичек на едине со своими мыслями, а теперь он вовсе оставил его, теперь ему придётся самому выпутываться из глубин отчаяния, но может Мацуно поможет ему, — Можно тебя обнять? Говорят такое успокаивает.. — просьба тихая, словно он стесняется вовсе такое говорить, а после громче оправдывается, чтобы самому перед собой стыдно не было. А младший лишь кивает, мол можно, на самом деле он потерял дар речи от такой просьбы, это просит тот, кто его несколько дней назад запугал, он не может сказать точно когда, просто потому что потерял счёт времени. А Ран тут же отчаянно кидается к парню, прижимая к себе, утыкаясь в ароматную шею, он чувствует тепло от замёрзшего мальчишки, по сравнению с Хайтани, тот в правду ребёнок. А Мацуно чувствует слёзы на своей шее, потому поглаживает чужую спину, он забывает о своём несчастье, пора смириться и двигаться дальше, какой бы груз не лежал на его плечах, он должен продолжить жить, он обязан остаться живым хотя бы ради Баджи, тот наверняка впадёт в депрессию, как и сам блондин после смерти матери, а посему светловолосый обязательно будет сильным. А мужчина прижимается к мальчишке, ближе притягивая, хотя куда там казалось бы, это заставляет младшего на носочки, а после и задрожать коленям и ступням из – за практически отсутствия равновесия. Рану хочет застрять в пространстве и остаться сейчас на этом месте только с Риндо, иллюзия вполне реалистичная, да и лучше обнимать Чифую, чтобы заполнить боль в груди, чем вовсе одному справляться, он знает, что не справится. Мацуно сильнее, Хайтани понимает, что он намного слабее его, ему мало, в правду очень мало. — Чифую, останься, пожалуйста, — просит шёпотом, потому что до ужаса неловко, глаза на мокром месте и Ран тяжёло дышит, втягивает кислород, чтобы думать, но безуспешно, он не справится один, — прошу останься со мной до завтра.