Украшенный котятами

А Чифую не хочет возвращаться к Кейске, не хочет беспокоить, и так доставил проблем, а домой ещё больше не хочет, там пусто, как и в его груди, Мацуно смотрит в чужие глаза и вздрагивает, кажется, что они вовсе съедят. — Хорошо, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе, — Хайтани выбивают эти слова из колеи, кажется он смущается, ему даже брат таких слов не говорил, блондин в правду ещё тот наивный, глупый ребёнок. Он ведёт парня в машину, потому что сам замёрз стоять на улице, а куртку у брошенного котёнка отбирать вовсе не хочется, тот и так замёрз до самых костей, а о себе, о себе вовсе не хочется беспокоится.. Они вваливаются в салон машины, устраиваясь на передних сиденьях, Хайтани тут же включает отопление. А Мацуно ремень натягивает, застёгивая, обладатель косичек ухмыляется, заводит машину. И они едут по ночному городу, что озарён светом фонарей, фарами автомобилей и яркими огнями гирлянд к сочельнику, который вроде нескоро, но к нему уже так активно готовятся. Ран не гонит, что очень непривычно для него, а посему блондин мог рассмотреть всё внимательно, поток машин вваливается на мост, а белые пушинки повалили с ночного неба, кружась в вальсе, но его манят огни, и кажется в его изумрудных глазах они отражаются, Хайтани бы понаблюдал за младшим, да нужно смотреть вперёд, в завтрашний день, чтобы прожить его, чтобы сегодня наконец – то покинуло его. Поездка выходит долгой, Мацуно кажется, что он в центре города, так и есть, ведь они даже успели постоять в минипробке, он плохо ориентируется в этом районе, потому идёт за Раном. А обладатель косичек ведёт его в небоскрёб, они вваливаются в тёплую квартиру двенадцатого этажа. Чифую тут же бросается к окну до пола, из которого видно множество золотых огней, он касается стекла, а Хайтани ухмыляется, направляется на кухню, оставляя парня одного. У светловолосого что – то в глазах загорается, он сжимает ладонь в кулак, обязательно будет сильным, чтобы идти вперёд, хватит сидеть, сложа руки, и так пролежал на кровати около месяца в шоке, Мацуно обязательно проживёт эту ночь и следующий день, будет плыть по течению своих страданий. Пора взять себя в руки, чтобы вновь увидеть Кейске, обнять его. От мыслей про Баджи у младшего глаза меняются, становятся грустные, а что если он проснулся и потерял его, от этой мысли и желания обнять его, прижаться и почувствовать, что в нём нуждаются, сердце сжимается. Но он должен остаться он пообещал, что поможет. Чужая куртка пропитана горечью сигарет, а ещё дорогим парфюмом, обладатель изумрудных глаз вдыхает, выводя из головы все мысли и вновь пустота разливается по груди. Он скидывает куртку, кладя её на белоснежное кресло, а сам шагает на кухню, замирая в дверном проёме, обессильно опираясь на него. Хайтани делает глоток горячего кофе, а ещё он в домашних штанах без футболки, если бы раньше Чифую на это обратил внимание, то теперь ему как – то плевать, грустным взглядом вводит по кухне, проходя к столу, рассматривая интерьер. — Хочешь кушать? — спрашивает Ран и к себе за талию Мацуно тянет, убеждаясь, что он здесь, что он не сбежит, что сегодня его пустота чем – то заполнится. — Честно сам не знаю, — а светловолосый не против ласки старшего, потому сам ближе поддаётся, чтобы почувствовать, что в нём нуждаются, пусть он лишь замена, но к нему что – то тёплое проявляют, а это заставляет остаться и податься ближе, чтобы почувствовать всё гораздо больше ярче. — Давай что – нибудь лёгкое поедим, хотя бы салатик, ты и так худой, как щепка, — касается животика, поглаживая его, старается зацепить кожу, но вместо этого лишь одежду оттягивает, ужасно худой, — когда ты в последний раз ел? — Я не помню.., — признаётся младший, взгляд опуская, боясь, что его наругают, но в рот правда ничего не лезет, и светловолосый ближе жмётся к мужчине. А Хайтани не злится, старается понять, ему тяжёло. Наверное, оставшись сейчас Ран один, он бы тоже погрузился в апатию, но в итоге две полуразряженные батарейки подпитывают друг друг энергией. Обладатель телескопки ставит кружку на стол, прижимая блондина к себе ближе, утыкаясь в светлую макушку, как и ожидал от него даже ничем не пахнет, лишь по́том, парень с косичками поглаживает чужую спину, сажается на стул, сажая младшего к себе на колени, а после утыкается в шею, от чего обладатель изумрудных глаз вздрагивает, а Хайтани проводит носом по нежной шее, утыкаясь, поглаживает спину, а разместив руки на талии, сжимают её чуть ощутимо, но Чифую возится в чужих руках. А обладатель косичек ухмыляется, но отпускает Мацуно, позволяя ему подняться. Ран тоже поднимается, заглядывая в холодильник, а после начинает овощи намывать и нарезать, пока блондин идёт снова бродить по новому месту, находит стеллаж с книгами, проводит пальцем по разным обложкам, читая названия книг и авторов. Но все названия такие сложные, будто там не что – то интересное, захватывающее, а что – то нудное, познавательное лишь для тех, кому интересна эта сфера. Но светловолосый достаёт книгу с самым, по его мнению, интересным названием, и его глаза бегут по строчкам, а мозг воспринимает информацию, но уже после пяти строк, парень решительно закрывает книгу с мыслями: такое я читать точно не буду. Похоже на философию, сейчас он такое читать точно не будет. — Идём кушать, — зовёт старший. И Мацуно, убрав книгу, направляется на кухню. Вот только еду он в себя буквально пихает, почему – то она не идёт, не получается, но покушать в правду нужно, хотя бы немного, и так не ел уже довольно много. После приёма пищи Ран не напрягает, сам берёт посуду и моет, пока Чифую понимает, что глаза слипаются. — Хочешь спать? — вопрос в лоб. — Очень, чувство, что месяц не спал, — честно признаётся Мацуно, пока его веки еле держатся, чтобы не закрыться. Но блондин ждёт парня, он даже не осознает, как в глазах скапливаются слёзы, а в груди смешанные чувства боли, желание вернуться к Баджи растёт с каждой минутой, хочет почувствовать его тепло. Но Хайтани стирает слёзы на щеках, не спрашивая, почему он плачет, без слов понимает, или делает иллюзию для самого себя, что самый мудрый и понимает людей. Ну да, как человек, который убивает других, пусть и по приказу, может утверждать даже самому себе, что понимает людей, бред чистой воды. Но обладатель косичек берёт Чифую за талию, прижимая к себе, держит за поясницу, пока Мацуно ногами обхватывает чужие бёдра, руками обвивает шею, а отчаянный взгляд тупит в чужом плече. Мужчина опрокидывает обладателя изумрудных глаз на кровать, в ту же секунду нависая над ним, хищный взгляд пробегает по чужому лицу, замирая на глазах, в которых выражен испуг, но в Хайтани отображается весь мир Чифую, который ужасно жесток к нему, но и проявляет что – то необыкновенно тёплое. У блондина по щекам стекают слёзы, а чтобы не увидели реакцию на это, испуганно закрывает глаза, но шершавые пальцы проходят по щекам, вытирая слёзы, эти пальцы похожи на Баджи, но чего – то не хватает, чертовски не хватает, осознания того, что это и есть Кейске. Мацуно же абсолютно не похож на Риндо, Хайтани младший резкий и дерзкий, а нежных слов подавно не вымолвит, лишь изредка слова благодарности, но для обладателя косичек это уже нечто прекрасное. Ран неживым взглядом смотрит на сжавшееся тело под ним, а после нежно целует в лоб, жаль это не Риндо, но увы, вернуть он уже ничего не может, а посему по щекам текут слёзы, а всхлипы раздаются в тишине тёмной комнаты. Это заставляет Чифую открыть глаза, он рукчи тянет к чужому лицу, вытирая слёзы, а Хайтани ластится к этим тёплым нежным ладоням, это не Риндо, но к нему кто – то помимо младшего брата что – то проявляет, это заставляет Рана уткнуться в чужую грудь, обнимая крохотное тело под собой, и он плачет вслух, он устал держать в себе столь ужасные мысли, устал бояться остаться на едине с пожирающими мыслями, что заглатывали его с головой. Завтра он уже останется один, а пока подпитывается чужой энергией, использует, почему он вообще согласился остаться с ним, почему он сейчас помогает, когда ему самому нужно бы выбраться из всего этого дерьма. — Чифую, — после того, как Ран позвал младшего, слышится дрожащий всхлип, — спасибо, огромное спасибо.. И прости, прости меня, прости, что я отобрал у тебя счастье, мне жаль.. Ужасно жаль, прошу прости меня, я.. Я.. — голос старшего дрожит, а слёзы с новой волной льются, не думая останавливаться. Мацуно тронут, но это не он отобрал у него счастье, это отец, обладатель косичек тут вовсе не причём, а потому блондин сделает всё что в его силах, в нём нуждаются, и это заставляет подняться со дна отчаяния, он будет сильным, обязательно будет. — Ты не виноват, — шепчет Чифую, — я не виню тебя ни в чём, не нужно поправиться, — поглаживает чужую голову. Тёплый и до ужаса добрый, словно сам Бог смиловался над ним. Парни неосознанно засыпают, обмениваясь теплом, энергией, чтобы прожить эту ночь. Хайтани не хочет отпускать от себя эту батарейку, что даёт ему силы. Мацуно просыпается от боли в груди, чего – то не хватает, он хочет домой, хочет обратно к Баджи. Благо Ран сменил позу и спит на боку, обнимая подушку, создавая иллюзию, что спит не один. Обладатель изумрудных глаз окидывает его грустным взглядом, он ему и так немало дал, хочет сбежать, хочет, ужасно хочет к брюнету и это даёт сил быстро бежать по ночным улицам, сорвав голову, оставив мёртвый груз в тёплой квартире Хайтани. Он чувствует вибрацию телефона, а на экране видит заветное имя, отругает, но он так хочет услышать его голос, а потому берёт трубку, поднося телефон к уху. — Чифую, милый, где ты? — обеспокоено, испугано спрашивает старший. А блондин и слова вымолвить не может, в голове и груди пусто, в горле ком, что мешает что – либо сделать, руки дрожат, а по щекам стекают слёзы, и лишь всхлип со стороны младшего, выводит длинноволосого из транса. — Что случилось? Почему ты плачешь? Чифую, где ты? — ещё испуганее, ломая себе голову, допрашивает темноволосый. — Я так рад, что слышу тебя, Баджи, — вторит вопреки всему Мацуно, пока его слёзы текут сильнее. Кейске не знает что ответить, но тишину нарушает первым блондин, — всё хорошо, теперь всё прекрасно.. — Где ты, глупыш? — расплываясь в тёплой улыбке, спрашивает Кейске, он безумно счастлив, что младший вышел из апатии, что ему лучше, он расспросит, как он выбрался, но сейчас он хочет увидеть его перед собой, обнять и почувствовать, что он здесь, чертовски рядом, а неизвестно где ночью с телефоном и наверняка холодный и голодный. — В твоём дворе, — отвечает светловолосый. А Кейске тут же оглядывается, но никого не замечает, бежит, смотря по сторонам, ища то, что дороже всего. — Баджи, — громко зовёт младший. — Чифую, — у брюнет глаза распахиваются, когда перед его видом появляется мальчик в его тёмной кофте, с заплаканными глазами и грустной улыбкой на лице. И тёмноволосый тут же бросается к своему счастью, что стоит от него в нескольких метров, прижимает свой мир близко к себе, согревая. У Кейске начинают капельки слёз скапливаться от счастья, от осознания, что его счастье живо, в порядке, и оно с ним, и Мацуно тут, прямо под его сердцем, это заставляет Баджи поцеловать младшего быстро в нос. Но Чифую хочет большего, а потому, встав на ноносочки, касается своими губами чужих, сминая их, неумело целуя, а изумлённый темноволосый тут же требовательно касается чужих губ, по их щекам стекают слёзы счастья, тёплое чувство разливается в груди. Их губы сминают друг друга, а тёмная ночь сменяется первыми красными красками на небе, предвещая рассвет их тёплых чувств к друг другу. В утренних лучах Чифую чертовски красив, холодной ночью во дворе они почувствовали счастье. Неважно, что будет завтра, сегодня они вместе, неважно тепло или холодно, они останутся вместе, согревая друг друга, они сделают всё, чтобы они почувствовали нечто тёплое в груди, в этой чёртовой России так мало хорошего, но среди потерянных переулков, множества людей и забытых смс они встретили друг друга. Их встреча не случайна, они делают друг друга счастливыми, и их руки вновь сплетаются, и всё это кажется не таким уж ужасным, когда они вместе. Сегодня они любят друг друга, завтра сильнее, их чувства обрели нечто важное этой ночью, и они сделают всё возможное, чтобы сохранить их, сделают всё возможное, чтобы уберечь друг друга от холода в России. Так себе страна, но здесь есть люди простые, и чертовски добрые, что делают других до жути счастливыми.