paradise.

it doesn't matter, now it's all gone i've got my mind on you i've got my mind on you

💌🥢

      каждый день её жизни превратился в бесконечно томительное ожидание от рассвета до заката, которое все крепче и больнее обвивалось удавкой вокруг шеи. она не могла спать – бессонница черным холодным удушьем будила посреди ночи, заставляла долго, до раскалённой зари курить у распахнутого настежь окна. было больно до ломоты в ребрах и саднящих позвонков, но в то же время глубоко в её щуплой груди застряло болезненное любопытство. ей хотелось знать, что на этот раз придумает изворотливая люк. всё ещё ныли на сердце стигматы от растоптанной любви.       итан по-прежнему ходила на работу. и сквозь одинаковые лица, словно в тумане ей чудилась жемчужная улыбка кастеллан. ее оскаленные белые зубы и стянутые холодом алые губы.        кирпичные улицы третий день подряд заливала завеса ледяного дождя. итан вздрогнула всем телом и с тупым страхом, словно овца на убой, уставилась в панорамное окно кофейни, покрытое мелкими частыми каплями. толстое стекло поплыло вправо, дробя пейзаж торцевыми косыми гранями, разрезая редких прохожих и деревья на множество частей. грубый голос недовольного посетителя отрезвил ее – она устало, с тяжёлым сердцем потрусила обслуживать столики.       у порога их съемной комнаты стояли немногочисленные вещи долли, расфасованные по клетчатым сумкам - авоськам. сама девушка быстро и нервно повязывала вокруг шеи огромный оранжевый шарф крупной вязки. молча итан, промокшая до нитки под ливнем, прошла мимо уже бывшей соседки, едва удостоив ее взглядом. начинавшие было появляться чувства утихли также быстро как и курортный сезон в гранд плазе. от прежних эмоций осталось только безразличие и что-то напоминающее брезгливую жалость. всхлипнули замки, тяжело зевнула входная дверь и тут же всё затихло.       в своей комнате она поставила в старый виниловый проигрыватель пластинку и,не слыша музыки, закружилась по комнате, то и дело выглядывая в окно и подставляя горячее лицо морозному воздуху. её желтоватые кисти то порхали под потолком, то безвольно опускались вниз. на улице выли полицейские сирены, горели алым кирпичные стены тревожных домов. она поднесла к пересохшему рту стеклянное горлышко бутылки и щедро отхлебнула из нее. тяжёлый вкус спирта остался на губах, горло обожгло огнем, но что-то помешало ей остановиться. глоток за глотком ускользало сознание, но даже крепкое вино не помогало забыться. делалось только хуже. как только итан закрывала глаза, ей чудились штормящие волны океана, уносящие ее все дальше от берега. и среди звенящей тишины лишь раздавался тихий злорадный смех.

» что тебе ещё от меня нужно?«

      итан одной рукой расстегнула две пуговицы на плотной рубашке, а второй гулко захлопнула двери на балкон. из приемника все ещё лилась грустная мелодия. итан повалилась пластом на разобранную со вчерашней ночи кровать, стараясь в таком положении допить остатки сухого полусладкого. никак не выходило. бойкие бордовые струйки беспощадно растеклись по голубому кружевному вороту блузы. она уткнулась лицом в сгиб локтя и беззвучно заскулила, содрогаясь всем телом. ненависть сменилась на бессилие, вкус истинного разочарования обжигал кончик языка.       в пятницу пришло новое письмо. точнее, это была записка, написанная на дешёвой типографской бумаге и состоящая из нескольких предложений:

» надеюсь, ты ждёшь меня, моя прекрасная итонэ. не так долго осталось до нашей встречи. прости меня, я все осознала. всё будет по-другому. «

      но по-другому люк не умела, итан прекрасно об этом знала.       низко стелился по земле белый туман, золотистый свет уходящего солнца кружился среди него, превращая в драгоценное полотно среди домов. накамура шагнула разутой ногой прямо в ледяную воду лужи. ноги по щиколотку покрылись гусиной кожей. по телу прокатился фриссон. она откинула голову и громко расхохоталась. грянул мрачный раскат грома, первые капли ливня сорвались со свинцового неба. её черные смольные волосы прилипали ко лбу и подбородку, в ушах звенел наэлектризованный воздух. она вздохнула полными лёгкими, моментально отрезвев. пальцы итан крепко сжали под складками юбки картонную коробочку в форме сердца, где хранились все письма люк. она до крови прикусила губу и, чуть не плача, вытрусила аккуратно сложенные конверты прямо на залитый мутными ручьями асфальт. что-то внутри кольнуло и тут же оторвалось, словно и не было вовсе. последний раз она обернулась, выловив в сгущающемся сумраке сморщенный клочок, на котором ещё читались растёкшиеся черные чернила: « ... ты все спрашивала, милая кукла, о том, какая я настоящая. оооо, большинство моих историй конечно же выдумка для богатых простофиль, но сейчас я чувствую, что должна с кем-то поделиться хотя бы частью себя настоящей. когда-то я мечтала петь в опере, но они сказали, что я много фальшивлю и...» дальше накамура не дочитала – буквы растеклись от влаги в единое тёмное пятно. » да уж, фальши в тебе хоть отбавляй. « – подумала девушка и, подхватив грязный подол, кинулась обратно домой.

🫀

      как-то раз во время уборки зала итан случайно наткнулась на вечернюю газету, оставленную одним из рассеянных посетителей. на передней полосе огромным шрифтом был напечатан заголовок. писали о скандальном закрытии гранд плазы на южном берегу калифорнии. в статье говорилось, что к разорению отеля привели махинации хозяйки с налоговыми счетами. почему-то итан порадовала эта новость, она громко рассмеялась и в этот момент звонко лопнула ещё одна ниточка, связывающая ее с люк. этим же днем она осмелилась на короткий злой ответ: » проклинаю тот день, когда встретила тебя. теперь я понимаю, ты – та самая ядовитая змея из эдемова сада, из-за которой человечество вступило на круг порока. никогда не увидеть тебе ни счастья, ни человеческой любви. упади в ноги к дьяволу – уверена, он тебя помнит. p.s. что значит твоя юность, если ты её уже безнадёжно упустила?«