Безымянная планета

I. Утро, как это всегда бывает в Академии космических полётов, началось со звонка будильника. Звук, раздражающий по природе своей, не предвещающий обычно ничего хорошего. На нижнем ярусе двухэтажной койки началась возня, и из-под одеяла, накинутого, почти, что на голову, вылез светловолосый юноша, растрёпан-ный со сна. Еле-еле разлепив голубые глаза, он посмотрел на электронные часы, что перескакивали с цифры на цифру над самой дверью. «Всё точно до последней миллисекунды», — вздохнул про себя курсант, мерно потягиваясь. Спина немного хрустнула, но быстро пришла в своё обычное, «рабочее» состояние. — Ким, а Ким, пора вставать, — хлопнул юноша по верхней «полке» соседа. Сверху послышалось сонное недовольное бурчание человека явно не собиравшегося подниматься в такую, по его мнению, рань. — Ну хватит, у нас час на приготовления перед занятиями, — начал уговаривать голубоглазый своего соседа, попутно взъерошив себе пшеничный затылок. — Буран, отвянь! — ответил Ким сверху, запустив подушку прямо в друга. Буран не успел как-то уклониться, и незаменимый постельный</center> предмет впечатался ему прямо в лицо. Курсант весело рассмеялся и отправил подушку в обратный полёт. Судя по звуку и тихому чуток злому ворчанию, снаряд угодил ровно в цель, «артиллерист» был явно доволен и взирал на сонное лицо своего противника с нескрываемым удовлетворением. — Зачем в такую рань? — буркнул темноволосый сосед, свешивая ноги. — Так будильник с начала месяца же перевели, всё как обычно, семь тридцать. — Как?! Уже полвосьмого?! — Ким, ты опять вчера допоздна с фонариком читал после отбоя? — с напускной злобой спросил Буран. Он не помнил точно момент, когда произошёл переход от имён к позывным. Они с Кимом с первого дня обучения были вместе, тогда же, на первом курсе, все и выбирали себе кодовые имена. Всеволод не особо над этим мучился, дворовые друзья звали его Буран, достаточно всего убрать две последние буквы фамилии, чтобы получить звучный и полностью описывающий его позывной. У Кима же, дела обстояли ещё проще. Никто не называл его Артуром, кроме родителей, поэтому взять на вооружение свою фамилию было самым простым решением, какое он только принимал. Буранов и Ким как-то очень быстро, с лёту сошлись характерами; оба упрямые, идущие до конца, любящие приключения и поглощённые космосом, его простран-ством, формами, жителями. Две родственные души, их ничто не могло разлучить надолго, как будто магнит скреплял их, хотя и родом были с разных планет. Ким, когда узнал о сожительстве с землянином, думал, что тот с презрением и высокомерием будет смотреть на марсианина, будет чёрно и жестоко шутить над его домом и отпускать колкости про выбор профессии и училища. Артур признал, так сильно он ещё никогда не ошибался. Всё пошло хорошо с первого дня, тогда они встретились в своей комнате в Академии. Все курсанты на время обучения переезжали в нечто наподобие казарм, с одним отличием, в одной комнате жило два человека для удобства. Убранство комнатушек было скромное: двуярусная кровать, большой шкаф в половину стены, два стола, что можно, при желание, сдвинуть в один длинный, два стула. Душевые комнаты и туалеты были общие на каждом этаже, поэтому составлялось расписание посещения душа, обычно сразу мылось четыре человека, то есть две комнаты. Но Ким и этому был рад. Было странно и волнительно встречать нового человека, особенно не со своей планеты. Юноша присел на стул в ожидании соседа, вот тут и пошло всё не так, как в худших мыслях. В дверь комнаты почти ворвался голубоглазый землянин с пшеничной копной слегка растрёпанных волос, уже одетый в строгую форму Академии, и замер на пороге. С минуту курсанты смотрели друг на друга, изучали, подмечая и делая для себя определённые выводы. — Меня Всеволод зовут, — решил прервать молчание вошедший. — Ким. — Как? — Артур, но так зовут меня редко, обычно по фамилии. — Ааа, понял. Меня тоже редко по имени друзья зовут, обычно Буран. Ким непонимающе вздёрнул бровь. — Это сокращённо от фамилии Буранов. Что ж, будем знакомы, Ким. — Будем знакомы, Буран. — Какое место займёшь? Марсианин вновь недоумевающе склонил голову, не смог уследить за мыслями Всеволода. Тот закатил глаза и похлопал по койке. — Да всё равно, выбирай. — Я возьму нижнюю, как-то привычнее. — Ближе к земле нравит… — Ким осёкся, посмотрев на соседа. Типичный землянин, коих он часто видел проезжими на Марсе, коих так не любили его знакомые, считая недалёкими и избалованными. Буран прищурился на эту фразу, будто почувствовал укол со стороны. Марсианину показалось, что задел за живое и потерял всякую возможность построить нормальные, возможно даже, дружеские отношения с человеком, который почти всегда будет находиться рядом. Но озабоченность на лице Всеволода пропала так же быстро, как и появилась, губы растянулись в улыбке, а в глазах заиграл прежний огонёк. Землянин неожиданно зашёлся громким чистым смехом. Без грамма злобы или обиды. Артур тихо выдохнул, думая о ом, что острый язык вряд ли спугнёт этого гиганта. — Эй, я уже испугался. — Твоё лицо того стоило. Мне часто это говорят о привязанности к земле, просто на нижней как-то удобнее. — Зачем тогда насупился? — Хотелось понять тот ли ты типичный марсианин, — честно немного смущённо ответил Буран. — Каков результат? — глаза Кима зажглись неподдельным интересом и таящейся в тёмной бездне надеждой. — Прошёл на сто из ста, не думаю, что стереотипам можно верить, — ответил Всеволод, располагая свои книги, одежду и вещи по полкам шкафа, говоря тем самым об успешности первого разговора. Так вот и произошло знакомство двух великих в будущем капитанов. С того первого дня было пройдено множество трудностей в обучении. Они были прирождёнными пилотами, никто из сокурсников не мог так же виртуозно управлять почти любым космическим судном, когда же Ким и Буран работали вместе, то это было так слажено, быстро и точно, будто на борту целый экипаж. Конечно были у них и недоброжелатели, что подговаривали почти весь курс, вот только они могли постоять за себя в любой ситуации и находили выходы и лазейки в любом деле. Учителя дивились их достижениям, пророча блистательную карьеру. Помимо кораблей и пилотирования у каждого из двух друзей были свои особые интересы, которые иной раз сходились. Оба обожали биологию, читали по ней почти всё, что попадалось в библиотеке, Ким также любил химию и физику, отдавая им часть свободного времени; Бурана увлекала математика и литература, часто можно было его застать за чтением мемуара одного из капитанов или за очередным приключенческим романом, а уж в технической части кораблей и не только, ему на курсе равных не было, да и в полётах, наравне с Кимом, вытворял захватывающие дух трюки. — Я не думал, что так увлекусь, — тихо проговорил Ким, вырывая обоих из размышлений. Буранов лишь покачал головой, подняв руки в знак смирения и побеждённости. Бороться с марсианином было невозможно, если уж его что-то увлекало, то можно было не искать контактов, хотя и удавалось его в редкие часы вытаскивать на ужин и прогулки по выходным, иногда получалось в этом состоянии загнать его в постель, вот только очень редко это удавалось Всеволоду. Ким постоянно проводил его и читал с фонариком, когда сосед видел уже пятый сон. Этот раз не был исключением, и Артур весь сонный и уставший шлёпает из комнаты в сторону душевых, прихватив с собой полотенце. Буранов подошёл к кровати и достал книгу, взятую Кимом из библиотеки Академии. « «Возможность обнаружения высокоразвитых цивилизаций на неизученных планетах», мда, странно, почему его на это потянуло?». Юноша вытащил из шкафа все свои душевые принадлежности, коих было немного, и направился в след за своим другом. II. Нормально поговорить им удалось уже за завтраком. В столовой собирались все учащиеся в одно и тоже время, все были одеты одинаково, из-за чего было сложно сказать, был ли тот курсант у стойки раздачи или нет. Одежда не отличалась изысками, но и страшной и мерзкой её тоже нельзя было назвать; тёмно-синий китель с курсантскими погонами, подпоясанный чёрным ремнём с большой блестящей пряжкой с символом Академии (планета, которую огибает космический корабль), такого же, как и китель, цвета были брюки, покрывающие блестящие лаковые ботинки без шнурков. Ким летал в своих мыслях, уже минут пять размешивая сахар в чае и дожидаясь Бурана. Упущением будет не сказать об его отношениях с остальными сокурсника-ми. С большим их количеством отношения не клеились от слова совсем, с другими же были на уровне «Привет», «Пока», «Помоги мне вот здесь, пожалуйста». Не то чтобы он был колкий, резкий и грубый, нет, сказать такое мог только человек, не знающий Кима вовсе. Просто не все хотели разбираться в нём, да и происхождение многих отталкивало. А уж успехи в учёбе напрягали почти что всех, заставляя чувствовать себя ущербными рядом с этим выскочкой с Марса. И вот как раз один из них направил свой курс прямиком к столику марсианина. — Так, так, кто это тут у нас? — с ехидной отвратительной улыбкой спросил он, садясь напротив курсанта, всем своим видом показывая, что игнорировать, а уж тем более отвязаться без потерь сил и нервов не получится. Ким устало закатил глаза, как же не любил вот такое вот начало учебного дня, да и Бурана носит, чёрт знает где, и появиться он не скоро, судя по всему. — Что нужно на этот раз? — беспристрастно спросил марсианин, про себя обречённо вздохнув. — Мне, в отличие от твоего лицемерного дружка, ничего не нужно. Артур поперхнулся чаем от такого высказывания, это уже что-то новенько. Он с удивлением и замешательством посмотрел на собеседника. «Вот вроде природа его красотой не обделила, ум тоже нормальный дала, чего ему ещё не хватает? Что он постоянно прикапывается и пытается как-то рассорить? Что он имеет в виду?» И правда, сидящий курсант был достаточно привлекателен, немного вьющиеся каштановые волосы, чайного цвета глаза смотрели напрямик, но лукаво и хитро, не предвещая ничего хорошего, сам был подтянут и спортивен, мечта многих девушек, одним словом. Вот только одно портило весь образ — улыбка. Она была такая мерзкая и гнусная, что смотреть было невозможно без слёз. — Что пялишься, марсианский выкормыш, твой дружок постоянно сбегает от тебя к нам и рассказывает такие непристойности, что вспомнить страшно, ты знал об этом? Да ни один нормальный землянин иметь дел с тобой не будет, а Буран с тобой только пока ты ему нужен. — Ты врёшь! Ничего ты не знаешь! Мы с Бураном дружим с первого курса… — Так может это и не дружба вовсе? Ким уже порядком разозлился, но в душе метались сомнения, может всё, что сказал Лев (очень смелый позывной) правда, ведь он не знал, где сейчас находится Всеволод, может сейчас вместе с компанией его веселиться. Но он всё-таки взял себя в руки, ведь его просто выводят из себя, а в гневе можно натворить таких бед, что исправить уже ничего нельзя будет. — Что тебе от нас нужно? — Мне нужен Всеволод весь, такой как он пригодиться нам на зачётных полётах, — решил раскрыть все карты Лев. — Ворон уже разговаривает с ним, можешь попрощаться с единственным «другом». — У тебя ничего не получится, Лев! На этих словах послышался хлопок с силой закрытой двери в столовую. Собеседники обернулись и увидели разгорячённого и злого Бурана. — Всё уже получилось, — прошипел Лев в ответ, всё-таки что-то, от кошачьих этого вида, действительно было во внешности и характере, вот только ни Ким, ни Буран не боялись его, в их понимании он представлял из себя нечто вроде мультяшного стереотипного шакала, готового всем портит жизнь своим скверным характером. Буран быстро шагал, лавируя между столами, из-под лобья смотря на столик марсианина, у того уже успело упасть сердце. Неужели правда, Буран с ним только из-за выгоды? Лев же уже поднялся с распростёртыми руками, готового принять Всеволода в объятия. — Добро пожаловать в ком… Договорить ему так и не дали. Две большие загорелые от природы ладони вцепились в грудки немного приподнимая его на уровень лица Буранова, всё-таки роста он был немаленького. — Твоя идея была говорить такие отвратительные вещи?! Твоя?! — руки немного встряхнули испугавшегося главаря «шайки», от чего он быстро закивал головой, как китайский болванчик. — Зря Ворона втянул, нормальный парень, надеюсь запудрить ему мозги уже не получится так быстро. Чтобы больше я не видел тебя рядом с Кимом, болтающим всякую чепуху, а если увижу, пеняй на себя, — зло прошипел Буран, нечитаемо смотря на Льва. Рука сама собой сжалась в кулак, и ещё мгновение и под глазом бы красовался красивый фонарь, но его остановило сжатие длинных почти музыкальных пальцев на плече. — Буран, не надо, он того не стоит. — Но как же честь? — Перед ними нечего доказывать, а она у меня ещё не запачкана, — ответил Ким, улыбнулся мягко и поучительно и, помолчав, добавил, обращаясь к подстрекателю. — Не советую, в следующий раз лезть к нам подобным образом, плохо кончите. Чай, что, доселе, марсианин хотел выпить, был выплеснут в лицо Льва, неся позор и поучение, что эти ему не по зубам, слишком твёрдые хребты, ковавшиеся на протяжении всей жизни, слишком крепкие нити дружбы связывают их, даже нитями назвать трудно, скорее цепями. Обиженный и оскорблённый Лев поплёлся подальше от столовой, не желая чувствовать на себе смеющиеся взгляды курсантов. — Теперь ему точно не отмыться, — проконстантировал, как обще известный факт, Ким, садясь за стол. — Да, но и у нас будут проблемы. — Я тебя умоляю, где наша не пропадал? Что ты сделал с Вороном? — Вмазал покрепче, чтобы мозги вправить, честно уже надоело, не в первый раз такое слышу… — Всеволод, — прервал его рассуждения Ким. Землянин напрягся, друг редко звал его по имени, лишь в случаях большого, даже правильнее и точнее будет сказать, глобального волнения и обеспокоенности. Глаза Бурана заострились, взгляд сфокусировался на марсианине, а мысли лихорадочно метались. — Ты ведь дружишь со мной не из-за выгоды? — Всё что сказал Лев правда, — ответил землянин, быстро сообразив, откуда подобные мысли взялись в этой темноволосой макушке. В голове сразу что-то щёлкнуло и появилась необходимость, злая и ужасная своим замыслом, но явно незаменимая сейчас. Нет, а как ещё объяснить этому чуду все очевидные вещи, только жёстко, рубанув, как говориться, с плеча. Марсианин замер, не ожидав такого ответа, глаза были уже готовы вылезти из орбит, а губы шевелились в бесшумной речи. Он не мог больше находиться рядом с человеком, что так много врал ему, не мог находиться с тем, кто был для него единственными лучшим другом, с кем не раз попадали в передряги. Ким был уже готов уйти, поднявшись со своего места, но его остановили, грубо схватив за запястье. — Ты это ожидал от меня услышать? Что ж, в таком случае, ты крупно облажался. — Что? — непонимающе выгнул бровь Ким, было такое чувство, будто ему объясняют вещи, которые знает даже младенец, а он выдающийся ученик Академии понять не в состоянии. — Ты выслушал этого козла, и решил, что все его слова правда? Если так, то ты в пролёте. Не понимаю, как можно было поверить в это, я либо с тобой, либо в библиотеке, либо опять-таки тренируюсь и упражняюсь в зале с тобой. Когда я исчезал бесследно от тебя? — Откуда ты знаешь наш разговор? — Ворон вкратце изложил суть плана Льва и его речей. Как ты мог на это повестись? Я же с курса особо не с кем и не общаюсь, кроме тебя. Ким был готов ударить себя по голове, как можно было подозревать друга в этом? Он ведь и правда ни раз и ни два доказывал искренность дружбы. Марсианин радостно, будто щенок, взглянул на Всеволода. — Вот только давай без щенячьих глаз, я в обиде, — ответил Буран, бредя к выходу. — Эй, Буран, подожди! — крикнул Артур другу, побежав в след за ним. III. — Это возмутительно! Так не подобает себя вести лучшим курсантам Академии! — пищал низенький лысый человек, на эмоциях взмахивая руками. Да, слова Бурана оказались пророческими, у них действительно появились проблемы с Эрастом Валентиновичем — завучем и соц. педагогом. Человече он был маленький и мелочный, всюду пытался найти виновных, вот только находил бывало не на той стороне. Так и сейчас, не зная или не желая знать всей предыстории инцидента в столовой, грозился пальцем и недопуском к выпускным зачётным полётам. — Что это за безобразие?! Как вы посмели, господин Ким, облить своего товарища и наговорить ему всякую дрянь?! А вы, господин Буранов, зачем поставили синяк под глазом у Воронина?! Кто вам такие права давал?! — Так ведь начали всё это они. — И не первый год уже, вы просто закрываете глаза! — Молчать! — завопил педагог. Буран и Ким одновременно закатили глаза. Всё же правда сильно ранит человека, заставляя стыдиться. Все курсанты знали, что Эраст Валентинович преклоняется перед Львом и его родителями, что не прочь взятку взять за успешный экзамен. Поговаривали, что он задолжал крупную сумму родителям многих элитных учеников, но это были лишь слухи. Да и никого особо причины не волновали, главное, что в следствие страдало большинство курсантов, а настоящие виновники выходили безнаказанными из маленького кабинета завуча. Видимо, Лев и теперь решил воспользоваться таким вот козырем против двух отличников, ведь недопуск — это вам не шутка, если не сдаёшь, то ждёшь год пересдачи, всё строго. — Что это Вы так кричите, Эраст Валентинович? — раздался басистый голос из-за двери. Завуч весь побледнел и затрясся в немом ужасе. Дверь скрипнула, впуская в кабинет высокого широкоплечего мужчину. Одет он был в длинный, похожий на пальто китель, подпоясанный толстым кожаным ремнём космического флота, стоячий ворот был застёгнут до конца, а на плечах красовались погоны полковника. На вид ему было лет пятьдесят, имел едва тронутое морщинами лицо и припорошенные инеем седины виски. Взгляд серых, почти стальных глаз остановился на двух друзьях, подвергающихся экзекуции, губы полковника растянулись в доброй улыбке. Он очень любил этих двоих, их ждало будущее путешественников и великих капитанов. — Я, Георгий Васильевич, поучаю наших курсантов, — немного заикаясь, ответил Эраст Валентинович, смахивая пот со лба носовым платком. — И что же Ким и Буранов натворили на этот раз? Георгий Васильевич уже порядком устал от нападок завуча на курсантов, причём даже до директора доходили слухи о выборочном корыстном отношении. Много раз к нему приходили с просьбой об его увольнении, но не позволяли Георгию Васильевичу это сделать влиятельные родители и чиновники. Да и что же делать человеку, который кроме как паразитом на теле школы и учащихся быть не может. — Как это?! Как это?! Артур Ким вылил на одного из лучших курсантов нашей Академии чай, а Всеволод Буранов поставил синяк под глазом у другого. Если они считают себя королями, это не значит, что им не писаны правила приличия! — возмущался Эраст Валентинович, взмахивая в такт своим словам руками. Ким скривился от того, с какой интонацией завуч выплюнул его мя, будто всей душой ненавидел его. «Уж лучше бы просто фамилию назвал, старый хрыч. Это он только при директоре такой. Да и что Васильичу здесь нужно?» Марсианин перевёл взгляд на Бурана, тот стоял прямо и ровно, только жевалки, игравшие под кожей, показывали, что придел терпения уже скоро будет пройден. А уж выведенный из себя землянин мог наговорить неисправимых вещей, а главное колких и в лоб. Он конечно часто высказывался и правду матку рубил, ног только не позволял этого себе при директоре. Сейчас же ситуация может очень круто измениться. — Ну раз они это сделали, значит за дело, — посмотрел на ребят Георгий Васильевич смеющимися глазами. Оба выдохнули, значит Васильич на их стороне. — Я собираюсь отстрани… Что?! — Я говорю, если господа Ким и Буранов поступили так, как поступили, значит у них были на то причины. Они не из тех, кто делает что-либо просто так. — Но это возмутительно! — Возмутительно Ваше пренебрежительное отношение к Киму! Какой педагог будет доставать мальца, пусть с другой планеты по всяким пустякам? И не видитесь на поводу у богатых людей и курсантов, однажды это сыграет с Вами злую шутку, — погрозил пальцем полковник, строго смотря на бледного педагога. Завуч стоял весь белый, трясясь в страхе от понимания вскрытия обманов. Он так радовался, что никто не замечает скрываемых доходов, что сам перестал замечать своих же ошибок. Директор перевёл взгляд на курсантов и улыбнулся, как улыбаются при победе. — А с молодыми людьми я поговорю сам. Идёмте, — Георгий Васильевич быстро махнул рукой, приглашая последовать за собой. Ким и Буран невольно переглянулись между собой перед тем, как выйти прочь из маленького кабинета столь ничтожного по натуре своей человека. Эраст Валентинович безмолвной куклой осел на большое кресло из кожи чёрного цвета, вновь вытирая пот со лба. «Одно остаётся — писать заявление об увольнении по собственному желанию. Да нет, не мог он узнать, слишком ослеплён славой и силой, слишком недальновиден, ничего не замечает под своим носом. А если всё-таки узнал? Что тогда? Надо покаяться, может и оставят. Никогда, никогда больше не возьму ни у кого денег, никогда больше не поддамся на увещевания сверху!» — так думал завуч. Как часто это и было, он ошибался, не умел выбирать себе противников, и давал себе призрачные обещания. Между нами будет сказано, ничего из мыслей Эраста Валентиновича так и не воплотиться в жизнь, он даже не притронется к их осуществлению, ну оно и понятно, человек пожилой, да и зачем рисковать местом работы, раз не гонят и закрывают глаза. Надо только по-тихому всё делать, чтобы никто не смог сказать чего или заподозрить. Так и продолжит своё существование разлагающаяся личность, вплоть до выпускных полётов, а уж после Георгий Васильевич Лазарев подпишет его увольнение своим безукоризненным почерком. IV. Друзья шли ровно за полковником, который вёл в свой кабинет. По его спине и походке в целом было видно всё напряжение и сосредоточенность. За всё время пути, он не обращал на курсантов ни малейшей крохи внимания, словно их и не было вовсе. Ким взглянул на Бурана, будто спрашивая, что нужно Васильичу от них, на что голубоглазый лишь пожал плечами. Сложно было порой понять Георгия Васильевича, сначала мягкий и добрый, встающий на их сторону, а потом молчаливый и угрюмый, словно что-то плохое у него случилось. Только дойдя до кабинета, директор поменялся в лице, полностью расслабившись. — Простите меня за молчаливость, я, наверное, напугал вас, — он по-доброму улыбнулся, да вот глаза остались сосредоточенными, смотря прямо в душу. Создавалось ощущение, что взгляд Лазарева был одинаков в любой ситуации; всегда изучающий, прожигающий насквозь. Курсанты нервно сглотнули и отрицательно замотали головами. — Проходите, проходите, — спохватился полковник, жестом приглашая их в свой кабинет. Ким и Буран бывали здесь нечасто, последний раз был в прошлом году, когда награждали за успехи в учёбе и отличиях на заданиях, да и то мельком, ничего не успели разглядеть. Помещение действительно поражало своей просторностью и порядком, всё лежало на своих местах, сложно было представить, чтобы какая-нибудь папка стояла не на том месте, где оставил её хозяин. Но самое интересное — это схожесть кабинета с музеем космического флота. На полках длинных стеллажей, подоконнике, большом дубовом столе тёмно-коричневого благородного цвета стояли модели различных космических кораблей: начиная от ракет двадцатого века, заканчивая новейшими разработками. Модели были точными копиями оригиналов, детали были пригнаны друг к другу без лишних зазоров. Ким обвёл взглядом кабинет и заметил, что за столом спиной к ним сидят мужчина и женщина, почти скрытые за высокими спинками стульев. Марсианин толкнул Бурана под локоть, привлекая его внимание. Тот шикнул, но понял к чему был этот тычок. Георгий Васильевич покашлял, садясь за стол. — Вот те курсанты, про которых я тебе рассказывал, Вадим, — сказал он, обращаясь к седевшему мужчине. Вадим обернулся и окинул оценивающем взглядом зелёно-коричневых глаз курсантов. Телосложением он был похож на Лазарева, тот же подбородок, плечи, даже волосы похожи. Лет было ему тридцать, может чуть больше, но он точно был младше полковника. «Жутко похож этот Вадим на Васильича, странно всё это!» — думал про себя Буран, переглядываясь с Кимом, по лицу того была видна та же мысль. — А им не рано? Как думаешь, Лен? — спросил мужчина женщину. Она повернулась к курсантам. Это была красивая женщина, ровесница своего спутника, вьющиеся волосы доставали до лопаток обрамляя слегка вытянутое лицо, нос был вздёрнут, а на щеках рассыпались веснушки, глаза смотрели весело, но оценивающе. — Вадим, они же лучшие на курсе, — ответила Елена. — Да, но этого мало! Они же не летали в другие системы. — Господа Ким и Буранов показывали выдающиеся результаты на занятиях и по моим просьбам совершали дальние полёты. Дорога это уже порядком излётана. Знакомьтесь, — сказал Лазарев, обращаясь к курсантам. — Мой сын Вадим Георгиевич и его супруга Елена Григорьевна. — Артур Ким. — Всеволод Буранов. — Очень приятно, — ответили супруги во время рукопожатия. — Садитесь. А теперь к делу. У вас скоро зачётные полёты, и я предлагаю вам альтернативу, так как Эраст Валентинович всё равно их не примет у вас. Моему сыну нужно попасть на Бор спутник Акропоры, чтобы проследить за строитель-ством новой буровой установки. — И что от нас требуется? — спросил Буран, не совсем понимая цели. — Я прошу вас довезти его и Лену до Бора, а потом отправиться на планету Сцефил за чертежами нового корабля. — Но ведь две планеты… — Это система Голубого великана, правда Сцефил пятая по счёту планета. — Почему именно мы? Логичнее отправить пилотов из академий или институтов. — Ходят слухи о том, что пираты проникли внутрь наших рядов и не прочь разжиться такими умами, как Вадим, Лена и Николай, да и чертежи им пригодятся, поэтому их и нельзя отправить через спутниковую связь, могут перехватить сигнал. — А вдруг мы пираты? — Бросьте, Буранов, из вас пираты, как из меня продавец на рынке. Я прошу вас об этом и предлагаю засчитать это как выпускной полёт. — Но лететь нужно незамедлительно, иначе наворотят они дел на Боре, — пробормо-тал Вадим, смотря то в пол, то переводя взгляд на курсантов. — А на чём? Нам никакой транспорт не выдали, -засуетилась Елена. Ким посмотрел на неё и удивился, что такой женщине нужно на Боре, ведь как ни как другая система с двумя неизученными планетами, что же нужно рядом с Акропорой. Лазарева уловила этот взгляд и решила добавить, застенчиво улыбнувшись: — Вы не подумайте чего. Я химик, специализируюсь на сплавах, а на Акропоре как раз в недрах нашли неизвестные образцы, меня и послали туда, но вот транспорт… — Не беспокойся, Лена, мы что-нибудь придумаем. Я переговорю с руководством Института и попрошу один из кораблей, — начал успокаивать жену Вадим, накрывая её ладони своими жилистыми, грубыми, привыкшими к работе руками. — Не нужно ничего… — А если взять «Крачку-7»? — неожиданно для себя задал вопрос марсианин. Буран ошеломлённо посмотрел на него, вспоминая характеристики этого судна. Увы, его знания были неутешительными, «Крачка-7» корабль принадлежащий академии, всего таких насчитывалось четыре, был собран при помощи чертежей «Бурана», но имел стартовые двигатели в нижней части крыльев и «брюхе», которые после стабилизации отключались. Корабли были заезжены и не особо подходили под это путешествие, особенно учитывая вместимость топлива, хотя, если поставить дополнительные баки, для коих ещё было место, то вполне можно было и лететь, главное, чтобы ничего не сломалось по дороге. — Это идея, Ким, я отдам вам одну Крачку. — Отец, когда мы вылетаем? — Думаю, всё будет готового послезавтра. Ким, Буранов, подождите меня здесь минуту. Георгий Васильевич встал и вместе с супругами вышел из комнаты. — Как думаешь, это хорошо? — Не знаю, Буран, Всё немного странно. Крачка потянет такое путешествие? — Об этом надо было думать прежде, чем говорить, но давай решать проблемы по мере их поступления. Я думаю, сможем мы всё сделать, и не такое вытворяли. — И то верно. Я не подумал про помехи корабля. — Ай забудь, всё нормально. Я подниму эту пташку в воздух. Вновь хлопнула дверь, и показался Лазарев. Он прошёл в кабинет, сел за стол и долго барабанил пальцами по лакированной поверхности. — Что ж, друзья, я верю, что вы справитесь. Временно произвожу вас в капитаны, на борту будет всё необходимое. Топлива должно хватить до Бора, я договорюсь поставить дополнительные баки. Старт послезавтра в восемь тридцать. И большая просьба, постарайтесь не попадаться на глаза Эрасту Валентиновичу. Курсанты закивали головами, на что полковник улыбнулся, выпроваживая их из кабинета. Друзья долго стояли, пытаясь отойти от шока. Они повезут пассажиров в другую систему, не то чтобы это было чем-то поразительным для курсантов на последнем году, но всё-таки, сами, вдвоём. Весело переглянувшись, юноши направились в свою комнату, путь не близкий, система эта редко попадалась им в темах, поэтому изучение мат. части точно лишним не будет.