О любви, чести и трусах с машинками

А на следующий день все опять делали то, что хотели бы сделать пред походом. Кирью заходил утром, немного выпил и опять ушел. Сказал, что в четыре хочет общий сбор сделать, обсудить, какое оружие необходимо им всем и где его достать. После этой фразы он видимо ушел обзванивать других и развлекаться с Харукой, но это не имело значение для Танимуры. Дате вывесил табличку "закрыто" и замкнул входные двери. Долгожданная тишина, прерванная уже таким знакомым голосом. Ничего не сказав друг другу, эти двое оказались на диване в той же опасной близости. - Дате-сан, так Вы хотели... - Я больше не хочу говорить о своих желаниях и мыслях... я жажду лишь их воплощения... и я вижу в твоем взгляде... - Дате-сан... Синяя курточка сползла на пол. Там же скоро оказался фартук. Дате держался за галстук Танимуры, пока его губы делали все остальное, а затем руки пошли дальше. Масаёши даже не ожидал, что этот старик может делать подобные вещи так ловко... не такой уж он и старик... нет, его не хотелось называть стариком, он определенно им не являлся. Потом галстук оказался на полу. А Макото оказался на своём молодом коллеге. - Мне немного страшно, Дате-сан... я никогда не чувствовал такой близости... а когда она исходит от такого человека, как Вы... - То, что ты неопытен, чувствуется... но от того мне и слаще... А дальнейшее было для Масаёши каким-то безумным сном. Это не было больно, как он думал... это был восхитительно, как и всё, что мог делать Дате. "Да, зря я его считал старым придурком, что не способен даже поздороваться как следует... как же он хорош... в этом..." Следующие минуты бежали одна за одной, и Танимура даже при всей своей природной внимательности не мог понять, сколько же их прошло... Макото только распалялся. Больше всего Танимуре нравилось, когда он покусывал его за ухо. Так глупо и приятно... Но один звук прервал всё счастье этих двоих. Все эти ласки превратились в адскую боль в один миг. Поворот ключа в замке. - Дате-сан, добро... - и не досказав фразу этот вечно неопрятный и пахнущий дешевым парфюмом вперемешку с потом ловелас заткнулся. Он просто стоял и молчал. Дате мужественно прикрыл своим плотным и слегка пузатым от возраста телом тело засмущавшегося Танимуры. - Разве Кирью не говорил тебе? В четыре. Не в двенадцать. - Четыре? Тьфу, а я думал в четырнадцать... но позволь, без пяти два уже, в конце концов, не двенадцать. Кажется Акияма специально говорил на какие-то отвлеченные темы, пряча глаза от мокрых телес обоих детективов, чтобы только не касаться той самой неприятной темы. - Ладно, я, наверное, пойду, - сказал он, почесав голову, а затем нервно потрогав медальон на шее. - Стой. Акияма-сан. Пожалуйста, ради всего святого. Не говори остальным. Тот обернулся и как-то загадочно улыбнулся, пытаясь скрыть легкий стыд в своих глазах. - Дате-сан. Я бы при всем своем желании не смог. И ушел.