Sauveur

Главное не лишиться сейчас лёгких и добежать до наилюбимейшего лицея, который так любезно решил собрать всю школу в 7:40 перед директором, и предупредил об этом лишь вчера вечером. И вот, уже с помутнением в глазах я опаздываю почти на полчаса. Ещё и наспех надетая слишком короткая юбка постоянно задирается, открывая всему миру весьма сомнительного рода виды. Первое сентября - день весёлый, иной раз убеждаюсь в этом. Когда школа остаётся буквально в нескольких метрах, приходится ускоряться, перепрыгивая ступеньки, надвигаясь на дверь, не вижу ничего вокруг себя и, казалось, я уже внутри, как вдруг я застреваю в двери с каким-то мужчиной. Подаюсь вперёд, но столь синхронно с незнакомцем, что мы лишь сильнее становимся прижаты друг к другу всеми передними частями тела. Да бога ради, сколько можно! Начинать читать гороскопы что ли? –Извините, мне надо пройти! –кряхчу я, снова пытаясь протиснуться, но, с большим сожалением чувствую, как ненавистная юбка цепляется за что-то сзади. Выше слышится отборный мат незнакомца. У меня сейчас нос атрафируется от резкого запаха одеколона. Он на себя всю банку что ли вылил?! Смешнее всего сейчас, конечно, охраннику. Видимо, не зря отложил сериальчик на потом. –Да подожди ты, не рыпайся, Принцесса, –мужчина схватил меня за плечи, вжимая прямо в косяк. На правой его руке я заметила красную нить. Сам, тем временем, с горем пополам протиснулся в школьный коридор, оставив меня с этим гвоздём наедине. Блин, ещё и фиг его из ткани выпутаешь. –Помочь? –громко раздалось сбоку, заставив меня подпрыгнуть на месте и обернуться на мужчину, чьё насмешливое лицо я могла теперь лицезреть во всей красе. –Нет, сама справлюсь, –буркнула я, но тот с места не сдвинулся. Я с запозданием поняла, что из-за гвоздя юбка задралась ещё сильнее, поэтому одернула её, скрывая смущение с возмущением. Вот беспредельщик. –Вы вроде спешили, –сочла своим долгом напомнить ему. –Да куда уж тут, раз девушке помощь нужна. Незнакомец подошёл ближе, нагнулся и начал возиться с несчастным клочком одежды. Слава всему, что ему хватило приличия сделать это быстро и почти не глядя. Вскоре я была освобождена. –Спасибо... –Обращайся, –уже уходя, крикнул он. И тут в голову пришло озарение, что я, собственно, сама сильно опаздываю, так что пришлось забыть об этом маленьком происшествии, и вновь рвануть к актовому залу. Что ж это за день-то такой... * * * –Чайна, ну ты молодец, конечно. Всю церемонию пропустила! Тебя где мотало-то? –ворчала шатенка, активно жестикулируя, пока наш класс шёл обратно в кабинет. Диана Воронцова была моей, наверное, единственной подругой, хотя и с остальным нашим классом, состоящим из одиннадцати человек, я ладила довольно неплохо. Сидишь, молчишь, тебя никто не трогает. Вот это я понимаю, хорошие отношения. –Проспала. –Что-то я сомневаюсь, что ты вообще спала, –усмехнулся мимо идущий Руденко, главный юморист нашего 11 "Г", многозначительно глянув на мою юбку. Диана усмехнулась, я закатила глаза. Юморист из него все же средненький. Пожалуй, пора представиться. Лена Поднебесная. Прекрасная фамилия послужила поводом многочисленным прозвищам среди знакомых, одно из которых - самое устоявшееся - Чайна, до сих пор, причём довольно долго, пользуется популярностью. В социуме я, сказать честно, тот ещё промах. Мне комфортнее одной, но несколько друзей все же имеется. И я постоянно опаздываю, как бы ни спешила. Это скорее своего рода проклятие, чем особенность. Хожу я обычно в мешковатой одежде, поэтому сегодняшняя юбка, прикрывающая мою пятую точку, и то, довольно плохо, вызвала у одноклассников немой шок. –А что директор говорил? –спросила я, вновь обращаясь к подруге. Та встрепенулась, видимо, вспомнив что-то из ряда вон выходящее, и, перед тем как начать излагать свои мысли, поправила забавные круглые очки на переносице. –Прикинь, сказали, что одиннадцатым классам добавят какие-то доп. лекции. Каждую неделю по три часа! По-моему они хотят, чтоб мы умерли быстрее, чем окончили школу, –Диане поддакнули ещё несколько недовольных ребят. Я по привычке фыркнула. Невелика беда, переживу как-нибудь. Далее посыпались обсуждения насчёт того, что директор либо садист, либо просто сошёл с ума, решив, что выпускники маловато пашут, в которых не участвовали только я и Рома Златоумов. Меня все одиннадцать лет поражало то, насколько фамилия ему подходила, ведь Рома был самым умным в нашем классе, а у нас отличников - два плевка. Буквально. Кабинет биологии был полноправно нашим, так как классруком у нас, как она говорит, к её собственному сожалению, была Перова Ольга Витальевна - единственный учитель биологии-химии на весь лицей. На самом деле, было чему сожалеть - я бы наш класс даже в аду никому не пожелала. А она не молода, и дожить с такими учениками до пенсии, не встав на учёт в психдиспансере - самый настоящий подвиг. Чтобы хоть как-то разгрузить беднягу, я вызвалась быть старостой, в силу своего доброго и чистого сердца. Мы с Перовой часто пили чаек на диванчике в лаборантской. Женщина она просто ангел, хотя на уроках довольно строга. Но я её очень уважаю. Есть у нас преподы намного хуже. Например географичка, по мнению которой мы все обязаны знать наизусть, в скольки сантиметрах от экватора справил нужду белый медведь Паша. Мне кажется, у неё откровенная шизофрения, и невозможно во всем лицее найти человека, который со мной в этом не согласится. Устроившись за своей личной первой партой, прямо напротив учительского стола, я погрузилась в раздумья на совершенно не школьный счёт. В класс влетает Лилия Крылова - наша модница, каких свет не видывал. Класс тут же поворачивает на неё головы, а она, в свою очередь, пытается отдышаться, чтобы, как всегда, сообщить нам "невероятно захватывающую" новость. Я ожидательно подпираю челюсть рукой. –Внимание! Я узнала, кто будет вести у нас лекции! –она мельком глянула на меня, будто хвастаясь, что опередила меня, я же игнорирую этот сопернический жест с её стороны. Ну, так-то это и не входит в мои обязанности старосты. Мне что до неё, что до лектора - с высокой колокольни... –Зовут его Громов Илья Петрович. Двадцать семь лет. Он такой.. такой... Ах! Как жаль, что нам так и не суждено услышать описание его внешности, но женская половина класса вздыхает, мечтательно вглядываясь в потолок. Я закатываю глаза, ровно как и мужская половина. Внезапно чувствую пинок под стулом, оборачиваясь на нарушителя моего спокойствия. –Слушай, Чайна, ты журнал биологичке уже относила? –шепчет Марченко, получая в ответ отрицание. –Тогда поставь там, что я сегодня на физре буду, плиз. Я непонятливо поднимаю бровь вверх. –Я прогулять хочу. Понимаешь, бабуля едет на дачу, ей нужно помочь с собакой, которая недавно родила... Ленок, пожалуйста, умоляю, –я тяжело вздыхаю, смотря на сложившего в мольбе руки одноклассника, но все же киваю. Хотя, конечно, никакой роженицы-собаки нет в помине, как и бабушкиной дачи. Одноклассник в своей дурацкой манере целует тыльную сторону моей ладони, которую я не успеваю отдернуть. Отказать этому оболтусу в помощи я сейчас почему-то даже не хочу. Звучит звонок и все рассаживаются по местам. * * * У нас в корпусе есть отдельный кабинет, похожий на те, что в институтах. Говорят, раньше здесь устраивали праздники, на которых собирали и учеников, и учителей. Теперь же здесь будут проводиться лекции. Пока в аудиторию входит вся наша параллель, я успеваю услышать свыше тысячи недовольных вздохов и реплик. Вообще, габариты кафедры впечатляющие, однако наш класс, как последний в списке, вытеснили назад, а старост, в том числе и меня, так вообще посадили к самой задней стенке. Это чтобы мы вообще ничего не услышали, наверное. Черт, надеюсь лектор будет говорить погромче, иначе мой статус внимательной и ответственной отличницы сойдёт на «нет». Ровно со звонком в класс заходит темноволосый мужчина с карими глазами, даже не глянувшими на присутствующих. Ученики тут же замолкают. На двадцать семь он, честно говоря, не выглядит. Возможно, из-за одежды: чёрных джинсов и рубашки бордового цвета. Единственное, что выдаёт в нем профессора - белый халат, накинутый на плечи. Он ставит на стол свой кожаный чемоданчик, и тут я замечаю у него на кисти красную нить, а потом и вовсе узнаю в нем сегодняшнего незнакомца. Мужчина, наконец, окидывает аудиторию быстрым взглядом и, хотя, может, мне просто показалось, на секунду останавливается на мне, и уголок его губ незаметно дёргается вверх. Я ощущаю, как дёргается мой глаз. Вставший рядом с ним директор начинает речь совсем негромко, но привлекая внимание абсолютно всех присутствующих: –Прошу внимания. Дорогие выпускники, с сегодняшнего дня стартует семинар в рамках образования химико-биологических лицеев России. Нам очень повезло, что сейчас я с гордостью могу представить вам нашего лектора, доцента, кандидата медицинских наук - Громова Илью Петровича. Зал заполнился аплодисментами, тем временем как директор удаляется. –Благодарю, –усмехнается новоиспеченный лектор, подходя к микрофону. Дверь в аудиторию закрывается со стуком, схожим с ударом молотка о гвоздь, что вгоняют в крышу гроба. И одиннадцатые классы остаются один на один с преподавателем. –Предлагаю перейти сразу к делу. Начнём с того, что по ходу занятий я буду диктовать литературу, обязательную к вашему прочтению, –огласил он, после чего начал надиктовывать материал, в касаемости школьной программы которого я сильно усомнилась, почувствовав себя, как минимум, студенткой вуза. * * * Из школы я вышла с чувством облегчения, и того, что пока еле поспевала записывать всё за Ильёй Петровичем, стёрла руку до мозолей. Одернув юбку, что почти вошло за сегодня в привычку, я спустилась по лестнице, как вдруг раздался знакомый голос где-то наверху. –Леночка, –подняв голову, я увидела в окне третьего этажа нашу Ольгу Витальевну, и тут же приободрилась. –Ой. Подождите, я сейчас! –кричу ей, забегая обратно в корпус, направляясь к лестнице, где неожиданно вылетаю в кого-то и, по запаху парфюма, уже понимаю, в кого. –Ох, Принцесса, ты уж как-нибудь поосторожней. Не хочу повторить утренний случай, –усмехается он, когда я резко вздергиваю наверх голову. Чего он такой весёлый? Ещё и издевается. –Извините. Я спешу, –обхожу учителя и почти добегаю пролёт, но спотыкаюсь об ступеньку, чувствуя, что вот-вот упаду, инстинктивно жмурясь. Однако ни через секунду, ни через пять земли не ощущаю, только руки, подхватившие меня и поставившие обратно на ноги, в вертикальном положении и спиной к себе. –Осторожно. Ты мне ещё на следующей лекции нужна, Поднебесная. Я в удивлении оборачиваюсь, ища глазами хитрое лицо, но лектора и след простыл. Откуда он знает мою фамилию? Уже неспешным шагом дохожу до кабинета биологии и, постучавшись, открываю дверь. Не обнаружив никого в классе, иду в лаборантскую, где кружит женщина лет пятидесяти шести, не слишком полная, с вьющимися светлыми волосами. Она улыбается, смотря на меня, и на лице становятся видны морщинки. Я улыбаюсь в ответ и замечаю в её руках две чашки с чаем. –Здравствуйте. Как Вы себя чувствуете? –то ли по традиции, появившейся у меня ещё в детстве, то ли при виде счастливой женщины спрашиваю я. –Прекрасно, Леночка! Проходи, проходи, –улыбается преподаватель. Кажется, она сегодня даже радостей обычного. Даже когда я очень сильно устаю или злюсь на что-то, все равно не могу отказать этой даме, и прихожу в кабинет поговорить или просто составить компанию. Её муж погиб почти двадцать лет назад, а единственный сын, о котором она упоминала пару раз, давно проживает отдельно. Женщина живет совсем одна, и иногда, даже в школе, кажется немного одинокой, и я просто не могу пройти мимо. В глубине души добрый характер все же даёт о себе знать. Впрочем, Ольга Витальевна одна из моих любимых учителей. –Ой, знаешь, у меня тут такая радость! –скоротав паузу после начавшегося недавно разговора? сказала Перова, отпивая чай из фарфоровой чашечки. Я с интересом посмотрела в её голубые глаза, тем самым побудив её к дальнейшему рассказу. –Сын начал преподавать. И тоже биологию с химией. –Правда? Поздравляю, –улыбка женщины стала ещё теплее. –Он, наверное, пользуется уважением у учеников, –задумчиво произношу я, коряво пытаясь поддержать разговор. Глядя на Ольгу Витальевну сейчас, я в особенности понимала, как она гордится тем, что сын пошёл по стопам родителей: муж Перовой тоже работал преподавателем при жизни. Собственно, школа и свела этих двух людей. Пусть я никогда и не видела ни её сына, ни мужа, но уверена, что они такие же замечательные люди, как и она сама. –Илюша всегда был хорошим человеком. Всегда увлекался медициной, а теперь будет её преподавать. Я так рада, Леночка. Петя бы очень гордился им. Я посмотрела в пол, представляя похожего на Ольгу Витальевну молодого человека, которого мои ровесники звали бы Илья Петро... Э... –Он... Илья Петрович? –глупо переспросила я у женщины, чувствуя, как улыбка понемногу сползает с моего лица, а глаза становятся шире. –Ну да. Ваш новый лектор. Громов Илья Петрович, –показала ровный ряд зубов она, посмотрев в окно, в то время как я чуть не выронила чашку из рук, а моя челюсть едва ли не встретилась и кафельным полом лаборантской. –Леночка? –повернулась биологичка, заметив долгое молчание с моей стороны. Громов Илья Петрович опустился на землю как гром среди ясного неба... Не такой уж её сын светлый человечек, как оказалось...