Pack of cigarettes

Холодный ветер забирается прямо под рубашку, заставляя почувствовать приход осени, опавшие листья противно шуршат под ногами. Ненавижу эту мерзкую погоду. Я устал. Хочу отдохнуть. Каждый день я езжу на учёбу, которую терпеть не могу. Мне не оставили выбора. Для моих родителей не существует моего «хочу». Меня никто не спросил, кем мечтаю стать. Никто из моих близких не знает мою тягу к тому, что принесет мне радость. Через чужие образы нарисованных или написанных персонажей я рассказываю о себе. Мне не комфортно говорить о чем-то касательно меня, стыдно. Если вы дадите мне маску и позволите её надеть, я расскажу всё. Потому что моя жизнь не воспринимает меня настоящего. Я не воспринимаю себя. Лишь постоянно играю роль человека, которого выдумал сам и почти поверил в свою же ложь. Это оказалось не так уж и сложно. Я совсем не чувствую тепла в своём доме. Много наслышан о том, как на самом деле бывает в настоящей семье. Моя мама никогда не встречает меня с учёбы, у неё просто нет времени на это. Отец принимал активное участие в моей жизни лет до 10, а потом я стал приспосабливаться к самостоятельной жизни, ибо по-другому никак. Может, мне стоит винить во всем своих родителей, но перекладывая вину на других, проблема не разрешится сама собой. Я превращаюсь в воздушный шар, который постоянно надувается. Только всему есть предел. Он когда-то лопнет, и я вместе с ним. Эти прекрасные вечера в прекрасной компании учебников и тетрадей действуют мне на нервы, и я болезненно смотрю на все то, что никогда в жизни не сделаю. Время неумолимо бежит вперед, и я думаю, что не буду попросту просачивать его сквозь пальцы, поэтому быстро собираюсь на улицу. Ближайший магазин находится совсем недалеко. Через считанные минуты я захожу внутрь, оповещая продавца своим присутствием, звоном какой-то висящей-гремящей штуки, которую уже явно жизнь помотала. — Здравствуйте, сигареты, пожалуйста. Уставший продавец смотрит на меня физиономией вставшего из гроба и начинает копаться во множестве разных коробок, и наконец, найдя моё спасение, пробивает пачку дешёвых сигарет. — А вам 19 есть? — парень выгибает бровь, вопросительно смотря на меня. — Разве не видно? Человек напротив усмехается. — Паспорт не покажете? — видимо он правда очень устал. — Вы издеваетесь надо мной? Я не беру с собой паспорт для похода в магазин, который находится в 5 минутах ходьбы от моего дома… — Ну, это твои проблемы. — он опирается на прилавок. — Не положено мне продавать лицам, не достигшим 19 лет, табачные изделия. Эта ситуация начинала меня раздражать, я пошарил по карманам, будто паспорт завалялся где-то там, но ничего не найдя, устало вздохнул. — Я вас прошу, продай мне уже эти чёртовы сигареты. Парень наклоняется ближе к моему лицу и совсем довольно улыбается. Его неподдельное веселье мне совсем непонятно. — Я тебе не верю. Уж прости. — он пожимает плечами и следит за моей реакцией, смотря точно в глаза. — Давайте я вам завтра паспорт покажу, ну, пожалуйста. Мне очень нужно купить их прямо сейчас. — я тихо простонал, жалостливо смотря на него. — Как тебя зовут? — Тэён. — без особого энтузиазма. — Я Джехён. — он мягко улыбается, протягивая мне руку. — Простите, не интересует. Парень хмыкает и наконец-то пробивает мне моё спасение на этот вечер. — Держи. А вообще курить очень вредно… Так что не советую. — Да-да, очень благодарен. Я попытался улыбнуться, но это вышло ужасно, я уверен. Чуть ли не выбегая на улицу, оставляя после себя только трель колокольчиков, я сделал глубокую затяжку и с облегчением выдохнул. Сигареты не помогают мне расслабиться, не работают на манер лекарства, никотин, если хороший, неплохо ударяет по голове. На языке крутится это имя, зачем он мне его сказал? Ветер разгоняет дым, не давая серым клубам образоваться над головой. Темное, почти синее небо не показывает звёзды, пряча их в свои объятия, словно ещё не время. А я стою около того самого магазина, потому что домой не хочу. Меня там не ждут. Мне там не комфортно. *** — Пошёл вон от сюда! Ещё раз увижу тебя в своём доме, будешь свои конечности по всему подъезду собирать! Я выбегаю на лестничную клетку от такого громкого крика, слышу тихие всхлипы и мужской голос, который очень щедро одаривает пославшего матами. Осторожно, будто боюсь увидеть чудовище, выглядываю из-за перил. — Чёрт! — еле слышно. Парень, прислонившись спиной к ступени, обхватывает голову руками, многократно кивая, будто с кем-то разговаривает. Я ведь его уже где-то видел… Вглядываюсь в каштановый затылок и сталкиваюсь взглядом с заплаканными глазами. — Джехён? — вопросительно смотрю на него. Парень щурится, его лицо выражает какие-то странные эмоции, непонятные мне. — Собственной персоны. Я присаживаюсь рядом, замечая, что он в одной футболке и домашних штанах, а на улице ведь довольно холодно. — Твои родители? — первое, что приходит в голову. — Нет, тётя с дядей. Я жил у них какое-то время, платил за чертову комнату, в которой еле помещался с одной сумкой и цветком, целое состояние! Но сейчас у меня напряг с деньгами, я должен им ещё за прошлый месяц, так что, они решили выгнать меня, пока я не верну долг. Но лучше я буду вести свою жизнь, как бездомный, чем слушать постоянные упреки на счет работы. — Джехён устало выдыхает. Мне было немного его жаль. Это ведь его семья. Но она не поддерживает, как и меня… — А ведь я даже не позавтракал! — как-то громко и с особой злобой выдает из себя летящий звук. — Можем пойти ко мне? — вопрос-утверждение, которое эхом разлетается вдоль бетонных стен. — А твои родители не будут против, если их малыш приведет в дом парня? Я не понимаю, почему, будучи в таком плачевном положении, он смеется надо мной? Может я вообще его единственное спасение… — Они на работе. — я делаю вид, что меня не задели эти слова. — К тому же, если не я, то кто? Если тебе есть к кому идти, то не будь обузой и вали к чертовой матери. Если так подумать, я даже не могу нормально реагировать на слова, на шутку? Воспаленный разум. Слова такие ранящие, они сами подбираются близко к сердцу, я не контролирую это. Джехён изменился в лице и опустил голову, прижав подбородок к коленям. Его чёлка почти закрыла глаза и свисала вниз, так и хотелось убрать ее назад. — Прости, я пошутил. — Идём. *** Джехён с огромным удовольствием ест уже второй блин омлета, запивая чёрным кофе. Я так и не допил свой чай, цедил его по глотку, внимательно смотря на всепоглощающего юношу. Я думал, что могу сделать для него, как помочь найти жилье? Ведь я совершенно обычный студент, который все ещё живёт с родителями и получает мизерную стипендию, которой не хватает даже на одного. Что я могу предложить Джехёну? Ещё омлет? — И куда ты пойдёшь? Парень озадаченно посмотрел на меня, продолжая жевать свой завтрак. — Честно, не знаю. Я могу посидеть у тебя до вечера? — Думаю, да. А потом? Я очень хотел знать, куда он пойдёт и есть ли кто-то, к кому можно пойти. — Тебя так волнует, где я буду ночевать? Помнится два дня назад ты бесился от меня, даже руку не пожал, грубиян! — Джехён изобразил наигранную обиду. — Потому что ты тогда повёл себя как придурок. Надо же прикапаться ко мне с этим паспортом… Ты у всех его просишь? — Нет, только у тебя. Я тихо усмехнулся. — Покажешь комнату? — юноша повернулся, указывая рукой на небольшую дверь. Было очень непривычно, когда он вошёл, у меня вообще никогда не было друзей в комнате, поэтому эти светлые стены не слышали ничего хоть немного напоминающего дружескую беседу. — Уютно у тебя. — Джехён внимательно оглядывался по сторонам, проводил ладонью по небольшой тёмной столешнице, узкому подоконнику, вглядывался в окно, будто хотел увидеть там что-то такое, чего не может быть на улице. — А можно ещё кофе? Я молча ушёл на кухню, оставив парня в своей комнате, и нарочно очень медленно наливал кипяток в кружку, обнимая её тёплые бока холодными пальцами. Я чувствовал себя не комфортно, я не знал, что говорить и как правильно отвечать на его вопросы, я сильно нервничал, и это было заметно. Когда я вернулся, Джехён стоял около стола, перелистывая страницы моего блокнота. От резкого наплыва гнева и неожиданности я просто застыл в проёме, не смея пошевелиться. — Ты сам написал? — не отрываясь от строк, спросил он. — Что? — «Как мираж в песчаных бурях, вечно в поисках себя, Я не знаю, что же будет через год, а может два. Как найти мне в этой буре ключ души или огня? Когда всё в песках зыбучих тонет, Прошу, не оставляй меня. В чем же здесь моя вина? Ты ушёл, ни слова больше, Притворяешься собой. Только тот, кто был со мной, утонул в песке давно. Буря все не утихает, нарастает новый ком, Даже слёзы не спасают, вот что сделал ты со мной. И куда бежать не знаю, но хочу сбежать давно, Только ты не отпускаешь, не даёшь мне слечь на дно. А песок все сыплет, сыплет, накрывает нас с тобой. Говорят любовь не стынет, стынуть может только кровь. — голос Джехёна звучит тихо и мне кажется, что я пропадаю в нем, он затаивается где-то глубоко внутри меня. — Но скажи же мне на милость, в чем тогда моя вина? Почему ж прекрасным утром ты оставил вдруг меня? И теперь слова «прошу же» не помогут мне уже. Ты ушёл с песчаной бурей, не вернешься ты ко мне. Даже если буря стихнет, а песок уж пропадет, Кровь моя уж не остынет, не поступит кислород. Притворяешься ты милым, но на деле ты урод, И песок уже не сыплет, а цветы завяли вновь, Жаль, что больше не увижу, как ты даришь мне любовь». — Сейчас я должен выгнать тебя из своей квартиры, потому что это блядский поступок… — Ну, раз должен, то, пожалуйста, я не против. — он выдерживает маленькую паузу. — Ты хорошо пишешь. Складная рифма и чувственные сравнения. Но выглядит, как страдальческое послание. Немного тошно. Я молча слушал его. Так нельзя делать. Это моё, сокровенное, то, что я никому не показывал и не собирался этого делать. Ощущение, будто меня насильно раздели догола и осуждают за то, как я выгляжу. — Но его посылы именно такие. То есть, я объясню. — мне нужно было сказать правду и действительность, иначе все теряло какой-либо смысл. — В этом стихотворение нет романтической любви и расставания влюблённой пары, понимаешь? Я, как бы сказать… писал его про своих родителей. — Про любовь твоих родителей? — Нет, это не про отношения между ними. Это обо мне, о том, в каких отношениях я с ними нахожусь. Был период, когда они заменяли мне всех, просто вытеснили все попытки завести друзей и любовь, они все заменяли собой. А потом, как-то резко, это пропало. И я остался один, без их поддержки и любви, без их помощи и внимания, без друзей и отношений. Я просто… — воздух выходил из моих лёгких, а я все не мог вдохнуть, ком в горле мешал, слезы застыли, я замолчал, глядя на парня. Будто ждал, что он объяснит мне, почему все это произошло. — Прости, мне правда не стоило. это слишком личное, я не подумал. — он делает пару шагов вперёд и аккуратно касается моего плеча. Я подаюсь вперёд и очень не смело кладу руки ему на плечи. Такое странное чувство. Его тело тёплое, я чувствую это через футболку, а ладони мягкие и широкие. В его объятиях мне уютно. Мне не хватает тепла, и я, как дурак, цепляюсь за любые возможности получить его, мне очень стыдно, но впервые за долго время, становится немного легче.