Куда пропадают дети?

      Конки, оказавшись полностью в слизи, поняла, что ощущает себя под водой. Она медленно тянула девочку вниз. Очень быстро организм начал требовать воздух. Конки начала дёргать руками и ногами, не зная, выплывет ли вообще — ничего не видно. Открыв рот, Конки тут же его закрыла. Вся полость рта ощутила горький вкус, а горло — массу, преграждающую воздух. Сердце стало напоминать девочке о своём существовании учащённым стуком. В голове началась паника, стали накатываться слёзы. Неужели это смерть? Вдруг ноги перестали дёргаться в слизи, был только воздух. Тело ребёнка будто вытекло, и, как только голова вышла из этой слизи, Конки глубоко вдохнула. Она огляделась вокруг, упав на землю. Всё совсем другое... земля смешивает в себе коричневый и красный цвета, деревья смешиваются чуть-чуть с бордовым, а небо... насыщенный красный с серым.       Сзади кто-то взял Конки за лямки сарафана и потянул вверх. Она повернула голову и увидела человека. — Ещё одна... Нормально себя чувствуешь? — спросил он. Ответа он не дождался, взял девочку за руку и вывел из леса. Внизу у склона стоят несколько домов и очень много подобий палаткам. — Что там? — в этот раз спросила Конки. — Ты не ответила — я не отвечу, — мужчина даже не взглянул на неё. Они спустились и пошли к лагерю. За это время Конки осмотрела человека полностью. Короткие светло-русые волосы, зелёные глаза. Лёгкая куртка и штаны, достающие до земли. Мимо них пронёсся другой ребёнок и девочка от него услышала: — У нас новенькая!       Конки ничего не понимает. Что это за место? Почему она здесь? Почему тут и другие люди? Эти вопросы возникают у каждого. Русак завёл девочку в один из домов, где отдавало резким запахом чего-то странного. Вокруг сидит много взрослых, о чём-то разговаривающих. На столах стояли большие кружки. — Подожди здесь. Я найду тебе того, кто поможет прижиться, — сказал русак и ушёл. Конки проводила его глазами. Затем она подошла к свободному высокому стулу и взобралась на него. Через пять минут подошёл кто-то незнакомый и попросил слезть. Девочку, как Конки, не заставишь слушаться, и она сказала, что первая заняла. — Ты вообще не должна в этом баре быть, — грозно сказал человек и столкнул её.

***

— Ну пожалуйста! Ты же знаешь, что все остальные заняты! — настаивал русак. — И чем же? — не поверил его друг с седыми волосами. — ...Продвижением к выходу... Мы ведь не можем одни палатки ставить. — С чего бы вообще этим чернильным существам нападать на мелких, когда их много? — Они сами могут глупостей наделать. Давай обсудим это потом! Так ты присмотришь за ней? — чуть не отвлёкся русак. — Только месяц назад заселил мальчугана, потом три недели приводил его в чувства, и буквально через пару дней ты опять- По всему дому раздался громкий плач. Оба посмотрели на выход из комнаты. Седой посмотрел опять на русого: — Ты ребёнка в бар- Ах! Я потом разберусь с тобой. Мужчина встал из-за стола и пошёл к источнику звука. Конки ревела, держась за место ушиба. Но, вопреки её ожиданиям, никто даже не пошевелился. К ней подошёл седовласый и резко поднял за шиворот. — Тебе стоит забыть свои капризы. Всем здесь плевать на них. Девочка замолкла и посмотрела в его бледно-голубые глаза. — Твоё полное имя? — ...К-конкордия... — Хорошо... Кори. Пойдём, я провожу тебя до ночлега, — мужчина опустил её и взял за руку. — А разве сейчас не день? — спросила Конки. — Вечер. Тебе лучше лечь спать сейчас, потому что не очень приятно будет, если не заснёшь на ночь.       На улице девочка увидела, что и правда, все дети уже залезают в палатки. Они прошли уже много тканевых построек разной формы, и никакая из них не свободна. Наконец, почти у самого конца седовласый остановился и подошёл к палатке совершенно обычной формы. Он приподнял вход внутрь: — Заходи. Конки послушалась и проползла туда. — Устраивайся, как хочешь. Одеяло большое и тёплое, — а затем он ушёл. Девочка сняла с себя сарафан и крепко укрылась. Немного полежав, она закрыла глаза. Внезапно лоб начал сильно болеть. Седоволосый его мазал чем-то: — У тебя клок волос оторвали, кровь идёт, а ты даже не замечаешь...