Рождество
2 января 2022 г., 00:39
Рождество всегда было неполноценным праздником. Для Кеттердама праздники — время заработка. Инеж даже считать не хотела сколько раз в предновогоднюю пору находила Каза под утро, уткнувшегося лбом в документы, накрывала пледом и решала некоторые дела по Клубу за него, выкраивая хотя бы 3 часа на сон парню. Ему хватало упрямства не просить помощи и избегать её, настаивая на том, что девушке стоит отдыхать после своих плаваний и восстанавливать силы, а ей хватало настойчивости помогать ему, игнорируя бреккеровские заскоки. Они один раз приняли решение быть вместе, один раз решили съехаться и после уже не могли существовать полностью отдельно.
Несколько раз она возвращалась с ранениями, такие недели с конца декабря по середину января закономерно заканчивались тем, что Инеж не подпускала его к работе как минимум неделю, заставляя восстановить моральные и физические силы, «подумать о себе». Бреккер фыркал на эти заявления, но не сильно спорил, Инеж была права, он знал это, да и провести с ней время тоже хотелось.
В Равке Инеж за два года разлуки уезжала на Рождество из дома Халифа к родителям праздновать, погружаясь в празднично суматошную атмосферу, которая захватывала и напрягала одновременно.
В Лиже в этот год получилось что-то среднее между Кеттердамским и Равкианским сценарием. За предпраздничную неделю Каз вернулся домой только один раз, но, начиная с 22 декабря, всё стало подозрительно спокойно. Они позволили себе полежать вместе с утра в обнимку и съездили за подарками соседям, Анастасии, Инеж подобрала подарки для учениц и Марьи с Лидой, которая приехала к первой на праздники. Обе подруги обещали к ним зайти 26-го. Во время совместного похода за покупками девушка призналась мужу, что она не думала, что переживёт экспириенс выбора подарков вместе с ним. Для её братьев и сестёр, для их семьи в Равке это было привычно, но для них с Казом странно. Она видела, что Каз смутился, отчасти он думал так же. Семья — вообще звучало слишком нормально и непривычно для них, они оба чудом дожили почти до тридцати, когда большинство кончают в двадцать.
***
Утро 24-го началось задорно со снежка в затылок Каза с приглашением на праздничный ужин с Лексу и Толе. Инеж не очень оценила такой способ донесения послания и налила мужу дополнительную кружку чая с мёдом и, хотя старик не был в настроении сильно ругаться, от Гафы Лексу пришлось убегать вполне резво. Спойлер: его старания успехом не увенчались. Остальная часть дня прошла более мирно, вначале были проведены дополнительные украшения на участке Старика, свой Каз почти не трогал: кроме пары венком и украшенной слугами уличной ёлки ничего не выдавало того, что в этом доме ждут праздник. Они украшали участок Старика даже с участием Бреккера. Каз, запутавшийся в гирлянде или матерящийся с мишурой в руках — был бесподобен. Инеж уже почти привыкла не удивляться, прошло почти полгода с её знакомства с Лижем и чуть больше с их повторной встречи с мужем, но она просто не могла, девушка всё ещё поражалась ему, она определенно была замужем за невероятным человеком. Невероятно сильным человеком. Несмотря на нелепый образ приглашения, ужин удался на славу, девушка давно не чувствовала себя настолько в своей тарелке. Не хватало родителей? Да. Других друзей? Да. Но именно это, этот состав людей, этот дом, атмосфера — казались семьёй. Той семьёй, о которой нельзя было даже задуматься. Семьёй Каза. Отбросы тоже были родными, но наверное не семьёй, не то слово…жизнью? прошлым? важной частью прошлого? его, их, да. Но семья была здесь, здесь где Каз мог быть разным, а не просто боссом, где он мог быть слабым, чувственным, быть таким, каким она любит его. Быть собой. Инеж с трепетом и восторгом смотрела на мужа, его улыбку, раскрасневшиеся от выпивки щёки, слушала его чуть охрипший голос, пока он рассказывал истории, часть которых помнила наизусть, где была непосредственным фигурантом событий. Она тоже много говорила и пила тоже достаточно. По крайней мере достаточно для того, чтобы к часу ночи понять, что её мысли сосредоточены на пересохших губах мужа и на том, что она не придумала ничего более привлекательного, чем его улыбка с ямочками и розовые щёки на бледной коже. Их проводили в два. Довели до ограды, обняли и вручили пакеты с уговором, что их откроют только завтра на утро. Анатолий был гораздо более близок к этим традициям, чем они, они и не спорили. Инеж мягко улыбнулась, а Каз взял сумки, она знала, что Каз незаметно положил их презенты на нужное место. Когда дело касалось подкидывания вещей или кражи, тут даже бесполезно было следить за его руками, Бреккер всегда делал всё в лучшем виде. В морозном воздухе все ещё витал запах мандаринов и свечей, который, вероятно, впитался им в одежду. Инеж шла, крепко обхватив ладонь парня рядом. Его щеки от мороза стали ещё розовее, что заставило девушку легко прикоснуться губами к одной из них. Брови Каза чуть дрогнули, он перевёл взгляд на девушку, Инеж только хихикнула ему в лицо, а затем пустилась бегом ко входу в дом. Бегать было не по части Бреккера, но вот пару снежков он запустил в своего Призрака, оставив на темном пальто следы. Когда парень поднялся на крыльцо, Инеж кинула в него свои снаряды, от части которых он уворачивался, приближаясь к девушке. Бреккер прижал её почти вплотную к деревянной стенке. Он раскрыл ладонь в перчатке и сдул охапку снега ей в лицо, покрывая густые ресницы и брови пеплом. Девушка так и застыла с распахнутыми и удивленными глазами, обрабатывая, что сейчас произошло. Бреккер хмыкнул и зашёл в дом первый. Инеж не заставила себя долго ждать, дверь не скрипнула, только холодный воздух дотронулся до плеч парня в светлой рубашке. Каз удовлетворительно хмыкнул от её невнятного шипения. — Что-то не так Призрак? — обернулся, девушка высунула язык и пошла по лестнице в сторону спальни, чуть задев его лицо своими волосами. Наверху парень чуть не расхохотался, обнаружив, что дверь заперта. Ему понадобилось три минуты, чтобы замок спальни щёлкнул. Долго, но он помедлил несколько секунд, чтобы Инеж наверняка заметила его намерения. Он открыл дверь. Казу пришлось прищурится — комната была испещрена гирляндами, переливающимися в темноте золотистым. На боковой стене рядом с рождественским венком красовалось три портрета: один их с Инеж общий, другой вместе со всеми Воронами, а третий самого Каза, сидящего в его кабинете в Клёпке с бумагами. Глаза парня остановились на последнем, он медленно подошёл к работам. — Я не была уверена насчёт этой… его рисовали с моих слов… не уверена насколько стоило, — Инеж подошла сзади, приобнимая за плечи. Спустя время Каз кивнул, и сжал её ладони: — Спасибо…стоило, Инеж, стоило, — он переплёл их пальцы, а потом чмокнул кисть её руки. Парень задержал правую на весу, рассматривая изящный серебристый браслетик с голубыми камушками на её запястье в свете гирлянд. — Спасибо, Каз, мне очень нравится, — тихо сказал она, три раза чмокнув его в шею, заметив его интерес его же подарку. Украшения были редким подарком. Раньше они сильно мешали в работе. — Мне тоже очень нравится, Инеж, — медленно повторил Каз и развернулся в её объятиях. Девушка отошла чуть дальше. — Это всё? — Инеж ненавязчиво играла с цветком на лифе, расположенном прямо в ложбинке между грудями. Бреккер сощурился, наблюдая за её действиями. — Сокровище моего сердца, спасибо, — Каз дёрнулся в её сторону, Инеж отошла на шаг и села на кровать, положив ногу на ногу, демонстрируя изящные чулочки, увлеченно сгибая мысок. — Улыбнись, — Инеж наклонила голову, взяла себя указательными пальцами за уголки губ, потянув их вверх. Каз хихикнул, демонстрируя блестящие глаза и ямочки на щеках. Теперь Инеж была уверена, что в этом году она уже видела всё. Девушка не сдержалась и сама подошла к парню, касаясь его губ. Он нежно обнял, прижимая девушку к себе одной рукой, а второй зарываясь в её густые волосы. Инеж даже не думала сопротивляться, пробираясь ладошками под его рубашку.
