when i look into your eyes

Грязь, шоколад, стволы деревьев и кофе. У всего этого есть кое-что общее: это были те некоторые вещи, которые Чанбин мог видеть в цвете. В какой-то момент он даже покрасил свои волосы в этот коричневый цвет, только чтобы насладиться хоть каким-то оттенком в его бесцветном мире. Но теперь парень ненавидел этот цвет. Он снова покрасил волосы в черный. Коричневый был просто его напоминанием о том, что он так и не встретил свою родственную душу. Каждый раз глядя на свое капучино по утрам, каждый раз, видя лужи грязи в дождливые дни по дороге в школу, все это служило ему горьким напоминанием, что он так и не нашел свою вторую половинку, которую он уже так долго искал. После долгого, но беспокойного сна, ненавистный звук будильника позволил ему проснуться. Противный звук также служил напоминанием о том, что ему нужно вставать и идти в школу, и совсем не имеет значения то, как сильно мучила его бессонница прошлой ночью. Чанбин со стоном перевернулся, чтобы наконец выключить этот чертов будильник, после шлепнулся обратно на кровать с огорченным вздохом. Зная, что если так и будет лежать, то опоздает, Со нехотя заставил себя встать, быстро оделся, схватил свою сумку и телефон. Остановившись перед зеркалом, он увидел, как оттенки серого окружили его и только его глаза выделялись в его отражении. Чанбин разочарованно отвернулся и направился вниз по лестнице, чтобы пойти в школу. Снаружи солнце ярко освещало улицу, но не то чтобы для него это имело какое-то значение. Он не мог видеть яркие солнечные лучи, не мог видеть разнообразие оттенков того “голубого неба”, которое все вокруг описывали; для него было просто тепло. Но по крайней мере это все же лучше, чем пронизывающий холод или же промозглый дождь, подумал Чанбин, в попытках немного себя приободрить. Он надел наушники, оглядываясь на окружающий его мир в серых красках, за небольшим исключением коричневых оттенков, которые Чанбин уже решил, что ненавидит. Дорога до автобусной остановки не была долгой, поэтому дойдя до нее буквально за пару минут, парень увидел Хенджина, его лучшего друга, который уже ждал его там. — Бинни! — он увидел, как ему машет младший с радостной улыбкой на лице. Чанбин невольно улыбнулся: его лучший друг был одной из немногих вещей, которая приободряла его. Он снял наушник. — Эй, Джинни, — ответил он, махая ему в ответ, пока подходил к автобусной остановке. — Как прошли твои выходные? — Отлично! — Ты слышал, что к нам кажись переводится новый ученик? — Хенджин произнес это взволнованно. — Я узнал от Сынмина, что он из Австралии! Ах да, Сынмин, родственная душа Хенджина и еще один друг Чанбина. – Ну, я думаю это круто Джинни, но откуда конкретно ты узнал про эту информацию? – поинтересовался Чанбин. — Так ты знаешь Чан-хёна? Что же, очевидно, этот паренёк двоюродный брат Чанни-хёна! Так что Сынмин услышал от него, что его двоюродный брат переезжает сюда, и он сказал это мне, потому что по всей видимости он будет в классе Сынмина. — ответил Хенджин. Сынмин был на год младше Хенджина и Чанбина, а это значит, что и новенький, и Сынмин были второкурсниками. Автобус резко притормозил, и все навалились друг на друга, пока Хенджин продолжал болтать о Сынмине, из-за чего Чанбин перестал фокусироваться на его болтовне. Как бы сильно он не любил своего друга, тема родственных душ была для него достаточно тяжелой для восприятия, и он не мог не чувствовать ревность. Чанбин с грустью смотрел в окно, пока автобус проезжал мимо серых пейзажей, а Хенджин все еще продолжал болтать. — Так вот Сынмин, он… Чанбин ты меня вообще слушаешь? — Хенджин с долей злости прорычал ему с надутым лицом. Чанбин быстро повернулся к своему лучшему другу — А? Да, конечно, я весь во внимании — сказал он. — Тогда о чем же я сейчас говорил идиот, — спросил Хенджин, когда автобус уже подъехал к школе. — О, ты посмотри, мы уже приехали! Прости Джинни, но мне пора идти! — Чанбин поспешил выйти из автобуса, сунул наушники обратно в уши и оставил Хенджина позади, хотя знал, что потом младший разозлится на него за то, что тот бросил его. Чанбину было уже просто невыносимо слышать о том, как Хенджину повезло с его родственной душой, и о том, как он без ума от Сынмина. Он встряхнул головой, попытавшись таким образом избавиться от своих мыслей, сосредоточился на музыке из наушников, и начал пробираться через толпу учеников к своему классу. К счастью, он сделал все правильно, услышав, как прозвенел звонок, и направился к своему месту, попутно положив наушники в сумку. Затем Чанбин постарался сосредоточиться на линейных и нелинейных уравнениях, о которых бормотал учитель. Наконец, спустя небольшой промежуток времени, который прошел для него как несколько часов, прозвенел звонок, ознаменовавший окончание первого урока. Парень направился к своему шкафчику, взять свой учебник по английскому языку и бросить туда свою тетрадь, исписанную уравнениями, в тот беспорядок, который назывался его шкафчиком. Он хлопнул дверцей, пока за ней стоял паренёк, похожий на потерянного щеночка, и разглядывал свое расписание. Уставившись, Чанбин его спросил, — Нужна помощь? — Эм, да что это такое? — спросил светловолосый мальчик на ломаном корейском, все еще глядя на свое расписание. Низкий голос, которым говорил мягкий на вид парень, поразил Чанбина даже больше, чем до этого, он не ожидал такого приятного глубокого голоса, от такого невысокого и мягко выглядящего мальчика. — Я спросил, не нужна ли тебе помощь? — повторил Чанбин, кивнув головой на растерянного парня. — Ох, да, извини! У меня нет хорошего знания корейского, я недавно сюда переехал. — ответил робко блондин, продолжая изучать свое расписание с сосредоточенным видом и не смотря Чанбину в глаза. — Я вот думал, может ты знаешь где находится кабинет 864... невысокий паренек наконец посмотрел Чанбину в глаза. — Твою мать — выругался Чанбин, уставившись на новенького, блондин смотрел на него с разинутым ртом, на котором застыло удивление, и широко распахнутыми притягательными карими глазами. Два мальчика медленно улыбнулись друг другу, и счастье заискрило вокруг них. Потому что теперь мир был полон красок.