Под лепестками кровавой сакуры

      Это было максимально странно. Ещё принимая душ с утра, Сонхва казалось, что сегодня должно произойти что-то важное. Чуйка очень редко подводила его – это было проверено временем и подтверждено множество раз. Ночь и правда была тяжёлой. Сна не было ни в одном глазу, а книги, которой он отмахнулся от вопросов Ёсана, не существовало. На самом деле, Сонхва не мог перестать думать о прошлом. Об одном человеке из его прошлого. Он жил в его сердце уже целых 117 лет. Да, Сонхва считал каждый год, каждый день. Сонхва провёл 117 лет, 42 тысячи и 734 дня, думая о Сане.       Ах, его милый Сан. Санни. Этот мальчик был соткан из самых ярких солнечных лучей. Сонхва никогда больше не любил. Конечно, за этот век ему встретилось огромное количество разных людей. Он удовлетворял свои физические потребности и с девушками, и с парнями, но ночи от этого не становились теплее. Неприятное чувство холода постоянно преследовало его. Сонхва был мёртв, он вампир, его кожа была ледяной. Но быть неживым снаружи и быть неживым внутри – это совсем разные вещи. Тело Сонхва умерло ещё в девятнадцатом веке, но его душа умерла в тот день, когда не стало Сана. Его маленького мальчика Санни. После того, как он обескровил Чхве Дживона, Сонхва ещё какое-то время оставался в той деревушке. Он как-то услышал от местных, что Ханыль, старшая сестра, похоронила отца недалеко от того места, где был захоронен сам Сан. Сонхва так и не нашёл в себе силы, чтобы прийти туда. Он не смог смириться с тем, что его любимый, который совсем недавно был рядом, которого он целовал и крепко обнимал, сейчас гниёт под землёй. Было больно. Очень.       Сонхва часто слышал, что время лечит, но шли годы, а легче как-то не становилось. Глубокий шрам всё ещё кровоточил, напоминая о себе. Сонхва видел Сана даже в мелочах: в страницах книг, которые он читал, в тёплом ветерке, касающегося его волос, даже в листве деревьев. Он бы никогда и не подумал, что сакуры могут пробуждать в нём такую сильную тоску и желание завыть раненым волком. Проходили года, а за ними – десятилетия, а он всё ещё думал о Сане. Вспоминал его милые ямочки на щеках, маленькие ладони и невинный детский взгляд, всегда полный неописуемого восторга и радости. Иногда Сонхва видел лицо Сана в обычных прохожих, хватался за их плечи на улицах, но всегда натыкался лишь на недоумение в чужих глазах. От этого было ещё хуже.       К концу двадцатого века Сонхва научился жить с этой болью. Помог и Ёсан, на которого переключилось большее внимание. Этому бедному парню была нужна его помощь, и Сонхва был только рад оказать её. Ёсан с самого начала был смышлёным малым, быстро схватывал всю нужную информацию. Они провели в Пусане около семи лет, успели свыкнуться с новым местом и обжиться в довольно неплохом районе, но в одно жаркое июльское утро Сонхва проснулся с чёткой мыслью о том, что им срочно нужно уехать в Сеул. В то время город уже был огромен, технологический прорыв был настолько силён, мир развивался очень стремительно, распространялись персональные компьютеры и другая техника. К счастью, Ёсан согласился, поэтому переезд не заставил себя долго ждать. К середине месяца они уже были там. Сонхва и не заметил, как прошло ещё пару лет. За это время они с Ёсаном успели объехать весь город и подобрали себе самое лучшее место для жительства. Сонхва сменил не одну работу, поступал в различные учебные заведения, пытаясь найти то, что зацепит его, но всё было скучным, не тем. Ничего не приносило ему радости, пока однажды Ёсан не оповестил о том, что они оба смогли поступить в очень известный университет Корё на факультет филологии. Перед глазами Сонхва появилось счастливое лицо Сана, со страстью читающего свои новые хокку. Он лишь грустно улыбнулся и кивнул. Филология правда была ему очень близка.       Так они и поступили в университет Корё. Первый курс был достаточно тяжёлым, но Сонхва правда старался. Мысль о том, что Сан был бы рад этому, грела и давала толчок не сдаваться. В том же ритме прошли ещё два учебных года. Четвёртый курс был последним рывком на пути к получению диплома, а ещё он был самым тяжёлым: незабытый образ Сана продолжал его преследовать, гораздо чаще, чем раньше. Сан приходил к нему во сне, за завтраком и ужином, во время занятий. Сонхва словно ощущал призрака, не желающего покидать его. Иногда это пугало. Всё стало более странным, когда Ёсан рассказал о каком-то первокурснике, которому нужна его помощь с написанием курсовой работы. Сонхва никогда не отличался жадностью, но и альтруизмом он не занимался, однако всё же согласился помочь. Сам не знал точно почему. Чуйка?       За день до назначенной встречи Сонхва чувствовал себя не в своей тарелке. Ёсан продолжал щебетать про Уёна, тоже первокурсника и по совместительству друга того самого парня, которому как раз и была нужна помощь. Сонхва тупо смотрел перед собой, отпивая уже давно остывший чай с шиповником. Ему снова снился Сан. Он обнимал его за шею, шепча на ухо какие-то нежные слова. Сонхва всегда был рад видеть Санни в своих снах. Они всегда казались такими яркими и осязаемыми, будто Сан правда здесь. Потяни руку, коснись его – всё будет реально. Но Сан был мёртв уже больше века.       А потом происходит это. Сан стоит прямо перед ним. Живой. Сонхва слышит его размеренное дыхание, ровное биение сердца, видит эти добрые шоколадные глаза и россыпь рыжих веснушек на шее. Это Санни. Правда Санни. И Сонхва был готов поклясться в том, что он тоже его узнал.       – Вот и вы, – голос Ёсана прорезал густую тишину помещения. Сонхва даже дёрнулся. – Сонхва, знакомься. Это Уён и его друг, про которого я тебе рассказывал.       Друг улыбнулся, протянул вперёд ладонь, – такую же маленькую, – для рукопожатия и произнёс, заставляя сердце Сонхва замереть:       – Приятно познакомиться. Меня зовут Сан.       Сорок минут, проведённые ими в кафетерии, тянулись целую вечность. Сонхва продолжал кидать удивлённые и подозрительные взгляды на Сана. Он выглядел абсолютно точно так же, как и его Сан. Тот же разрез глаз, те же ямочки на щеках, те же веснушки, окольцовывающие шею. Этого просто не могло быть. Его Санни мёртв уже больше века. Его тело давно сгнило под прахом времени. От него не осталось ничего, кроме воспоминаний, но, нет, Сан сидел перед ним, жевал рисовый пирожок и смущался, ощущая на себе внимательный взгляд. Уён что-то рассказывал Ёсану, активно жестикулируя. На них не обращали внимание, поэтому Сонхва решил воспользоваться этим и придвинулся вперёд, опираясь руками о стол.       – Так, значит, тебе нужна моя помощь с курсовой, да?       Сан облизал губы, смахивая с них крошки языком, и кивнул, отчего-то боясь смотреть прямо в глаза. Возможно, Сонхва вёл себя, как одержимый маньяк, поэтому он всё же немного отодвинулся, чтобы не нарушать личное пространство парня, и произнёс тише:       – Мы можем встретиться на нейтральной территории? Эти голубки меня напрягают, – он глянул в сторону болтающих Ёсана и Уёна, которые их вообще не замечали. – Что думаешь?       – Будет хорошо, если мы обменяемся контактами, – сказал Сан. Сонхва заметил, что он пытался звучать уверенно. – У Вас есть Инстаграм?       От такого официального обращения Сонхва невольно вспомнил своего Санни. Когда-то он тоже обращался к нему именно так.       – Думаю, пока будет достаточно и твоего номера телефона, – Сонхва старается улыбнуться как можно более дружелюбно, чтобы расположить парня к себе и не напугать. – Если ты свободен после учёбы сегодня, то я буду не против встретиться. Как тебе идея?       – Я согласен, – кивнул Сан, улыбнувшись в ответ. – У меня вот ещё одна пара впереди, я закончу ближе к двум. Вам будет комфортно так?       – Да, конечно. И у меня есть просьба к тебе.       Сан вопросительно приподнял брови. Сонхва вспомнил, что его Санни делал точно так же.       – Называй меня хёном, хорошо?

***

      Как и договаривались, Сан и Сонхва встретились в тот же день после третьей пары. Сонхва ждал его у входа в университет. Спустя минут десять в толпе показалась знакомая макушка, а через полминуты и сам Сан. На нём была чёрная куртка и пушистый фиолетовый шарф, который добавлял ему особый шарм. Сонхва улыбнулся. Он выглядел мило.       – Прости, что заставил ждать, хён, препод задержал.       Щёки Сана покраснели. Судя по всему, он бежал. В голове Сонхва пронеслась мысль о том, что Санни всегда тоже спешил на встречу с ним. Но это не был Санни. Хотя... Нет, это не мог быть Санни.       – Ничего страшного, я понимаю, – успокоил его Сонхва. – Предлагаю пойти в одну кофейню поблизости, это буквально пару кварталов. Там варят самый вкусный кофе, который мне удалось пробовать, а ещё там замечательная выпечка. Что скажешь?       В шоколадных глазах напротив загорелся интерес, Сан ободрительно закивал, затягивая шарф на шее потуже.       – Я только за, хён. Пойдём скорее, я уже успел замёрзнуть.       Сонхва не сказал ничего против и двинулся вперёд, молча прося его следовать за собой.       Ноябрь в этом году был очень холодным и дождливым. Выйти на улицу без зонтика было невозможно. Сидеть в университете стало куда мрачнее, чем обычно. Под монотонный голос преподавателей хотелось спать, а капли, с силой стучащие по окнам, уже начинали надоедать. Погода бушевала, будто бы выливая всё годовое количество осадков за пару недель. Но несмотря на погодные катаклизмы, Сан и Сонхва продолжали встречаться почти каждый день. Обычно они делали это после пар в той самой кофейне, где сидели в первый раз. Наверное, тот день был одним из самых неловких в жизни Сана. Он чувствовал изучающий взгляд старшего на себе и не мог понять, почему он так смотрит на него. В то же время он и сам ощущал что-то непонятное. Неизведанное чувство теплилось в его груди всегда, когда он видел Сонхва. За последние дни оно усилилось. Было в Сонхва что-то такое необычное. Сан никак не мог отделаться от этого ощущения.       Сонхва стало очень много в его жизни. Они обменялись аккаунтами в социальных сетях, и теперь каждое утро Сана начиналось с пролистывания профиля хёна в Инстаграме. У него было не так много публикаций: старинные архитектурные здания, закаты, книги, даже пару фотографий в полный рост и целых два селфи. Нет, Сан не считал. Два – самое простое и обычное число. Ничего больше и никакого скрытого подтекста. Сонхва казался интересным собеседником и явно человеком с большим жизненным опытом. Сану правда нравилось проводить с ним время за написанием курсовой. Сонхва будто знал всё, о чем говорил, он делал это уверенно и точно. Его произношение французского было нереальным вкупе с его низким и грубоватым голосом. Долго слушая Сонхва, Сан всё же пришёл к выводу о том, что тот был родом точно не из Сеула. Иногда в его речи проскакивали какие-то мелкие детали, относящиеся к диалектам. Однажды Сан даже спросил у него об этом, но Сонхва лишь вздохнул и пожал плечами. Сан стушевался, побоявшись, что задел какую-то важную и больную для него тему, но Сонхва сказал, что просто не любит вспоминать свою прошлую жизнь. Что Сонхва подразумевал под прошлой жизнью Сан уточнять уже не стал. Переживания Сана всё никак не покидали. В один из дождливых вечеров он решил поделиться ими с Уёном.       – С Сонхва-хёном что-то не так.       Уён отвлекается от мытья посуды, глянув на друга с вопросом.       – А что с ним не так?       Сан поджимает губы. Уён и правда не видел ничего. За эти три недели они сблизились с Ёсаном, стали проводить больше времени вместе и ходить гулять. Они с Сонхва ещё не гуляли ни разу.       – Ну, он иногда странно на меня смотрит.       – Типа, «Ох, вау, ты такой красавчик»?       Изо рта Сана вылетает нервный смешок.       – Да если бы. Он будто... Не знаю, изучает меня? Это трудно понять.       Уён смывает пену с тарелки, кладёт её на разложенную сухую тряпку, где уже лежала другая чистая посуда, и садится за стол.       – Мне кажется, всё проще простого. Ты просто ему нравишься, – Уён хитро ухмыляется. – Понимаешь? Ты понравился ему. Как парень. Как человек. Он хочет тебя.             Сан был рад тому, что он не пил и не ел ничего в этот момент. Он бы определённо подавился.       – Да нет, не может быть, – он отмахивается. – Не могу я ему нравится. Ты вообще видел его? Сонхва-хёну вряд ли понравился бы такой, как я. Да и с чего ты взял, что ему вообще нравятся парни?       Уён хохотнул так, будто Сан был маленьким ребёнком, спросившим почему небо голубое.       – У него же на лице это написано: «Чхве Сан, заметь меня, ты мне нравишься, а ещё я хочу тебя».       – Не смешно, – фыркнул Сан, сложив руки на груди. Он всегда делал так, когда обижался. Уён тут же поспешил встать со стула и подошёл к Сану сзади, обнимая того за плечи.       – Да ладно тебе, я серьёзно, – произнёс парень, поглаживая плечи друга, а потом уже потянулся, чтобы оставить заботливый поцелуй на его щеке. Без контекста. – К тому же, я правда думаю, что ты ему нравишься. Вы тусуетесь вместе почти каждый день, и он даже купил какую-то книжку с французскими пословицами для тебя.       Сан удивлённо выдохнул, обернулся и глянул на Уёна.       – Ёсан рассказал, – ответил на немой вопрос Уён, сжав друга покрепче. От этих объятий Сану правда становилось спокойнее. Уён имел волшебную ауру, которая могла быстро успокоить его. – Видишь? Он даже с Ёсаном делится тем, что связано с тобой. Стал бы он делать это, если бы ты не был ему важен? Думаю, нет.       Слова Уёна имели смысл, поэтому Сан всё же устало выдохнул и прижал руки соседа к своей груди.       – Посмотришь со мной новую серию дорамы?       Он почувствовал улыбку Уёна, даже не видя его лицо.       – Конечно, пойдём.

***

      Так прошло ещё пару недель. Дожди стихали. Декабрь взял погоду в свои бразды, заваливая асфальт снежным покровом. В университете всё шло довольно гладко: пары, домашка, зачёты. Первая в жизни сессия подкралась незаметно. Сан с головой погрузился в конспекты по всем дисциплинам, стал позже ложиться спать, потому что работы увеличилось вдвое. Постоянная подготовка к экзаменам и зачётам отрицательно сказывалась на здоровье: сонливость и раздражённость стали лучшими подружками Сана. Даже Уён выглядел не очень свежим. Он старался забивать на сессию, делая вид, что её не существует совсем, но это было вынужденно. Но большим потрясением для Сана стало то, что Сонхва и Ёсан стали часто заглядывать к ним. Они оба писали свои дипломы, параллельно готовясь и к зачётам, поэтому их кухня и гостиная всё чаще превращались в библиотеку. Ёсан с Уёном как сиамские близнецы постоянно находились рядом с друг другом. Уён любил валяться на его коленях, бездумно листая ленту в социальных сетях, пока Ёсан повторял весь необходимый материал.       Сонхва очень много конспектировал, слушая записанные на диктофон лекции в наушниках, или же просто искал нужную информацию в интернете, зависая в ноутбуке. Сан в это время старался заниматься своими делами, даже не замечая, как он неосознанно садился ближе к хёну. Сонхва же это, вероятно, когда-то заметил и теперь стал сам садиться рядом с Саном так, что их ноги касались друг друга. В такие моменты даже диван становился мягче и вставать совсем не хотелось.       – Хочешь какао?       Сан вздрогнул, вырываясь из своих мыслей, когда услышал глубокий голос Сонхва, и тут же увидел его лицо близко к своему. Во рту всё сразу пересохло, поэтому он лишь слабо кивнул.       – Я сейчас сделаю, подожди немного.       Он даже не успел ничего ответить. Сонхва уже встал и направился в сторону кухни. Сан отложил ноутбук и направился следом. В квартире было тихо. Кажется, они остались одни?       – А где Уён и Ёсан-хён? – спросил Сан, оглядываясь.       Сонхва уже доставал из верхнего шкафчика пачку с какао и чайные ложки. Быстро же освоился в квартире, подумал Сан, садясь прямо на стол. Уён иногда ругал его за это.       – Они ушли минут пятнадцать назад. Уён захотел рамён, у вас он закончился, – произнёс Сонхва, положив по три ложечки какао с горкой в каждую кружку, и залил всё кипятком из термопота. Эта штука была куда удобнее, чем обычный чайник.       – Оу, а я даже не заметил... – растерянно отвечает Сан, почесав голову.       Он слышит, как Сонхва усмехается, помешивая почти растворившийся какао-порошок в кружках, наблюдает за тем, как он открывает холодильник, берёт молоко и добавляет в обе кружки, снова размешивая. Все движения Сонхва были такими грациозными. Он выглядел, словно аристократ, даже в чёрной водолазке и обычных синих джинсах.       – Ты очень увлёкся, на, держи, – Сонхва протягивает кружку с горячим напитком.       – Спасибо, хён, – негромко произносит Сан, принимая кружку, и делает пару небольших глотков. Приятное тепло тут же разливается внутри. – Очень вкусно.       – Правда? – Сонхва садится рядом на стол. Так просто.       – Правда, хён.       Сонхва молчит какое-то время и спокойно пьёт какао, облизывая губы, и Сан невольно залипает на нём. Рассматривает идеальную острую линию челюсти, аккуратное ухо с серьгой-колечком, бледную кожу и чуть заметные синяки под глазами. Наверное, он тоже не высыпается.       – Может, прогуляемся? – Сан снова вздрагивает, едва не пролив на себя какао, который успел немного остыть.       Сонхва поворачивает голову и улыбается, видя забавное выражение лица младшего. Тянет руку, чтобы забрать от него кружку от греха подальше, и возвращается обратно, продолжая смотреть.       – Так хочешь погулять, Санни? – повторяет Сонхва, а у Сана спирается дыхание. Сонхва впервые назвал его так.       Когда ответа вновь не слышно, Сонхва наклоняется ниже, подняв лицо Сана к себе за подбородок. Младший устремляет на него удивлённый взгляд, но Сонхва тут же подбадривает улыбкой, поглаживая щёку большим пальцем.       – Сонхва-хён... – его сердце готово пробить рёбра к чертям от такой неожиданной близости. – Хён?       – Да, Санни? – Сонхва наклоняется ещё ниже. Их губы почти касаются друг друга.       – Можешь поцеловать меня? Пожалуйста.       Сан мелко дрожит в его руках. Сонхва больше не может сдерживаться. Он притягивает младшего к себе, свободной рукой обнимая его за талию, и касается его губ своими. Поцелуй выходит сладким, с привкусом шоколада и какао. Сан жмётся ближе, хватаясь за его плечи небольшими ладошками и довольно стонет в поцелуй, вызывая у Сонхва давно забытые чувства. Сан отчаянно прижимается к нему, не желая разрывать поцелуй.       – Сан, мой родной Санни, – прямо между поцелуями шепчет Сонхва, притягивая Сана ближе к себе. Это Сан, его солнечный мальчик.       Они целуются, пока лёгкие не начинает жечь от недостатка кислорода. Первым отстраняется Сонхва, глядя на запыхавшегося красного Сана, и тихо усмехается, проводя пальцами по его щеке.       – Так что скажешь насчёт прогулки?       На улице дул холодный ветер. Если Сонхва было комфортно даже в своей осенней кожанке, то Сан надел милый белый пуховик, замотал шею уже знакомым фиолетовым шарфом и дополнил образ такой же фиолетовой шапкой с пушистым помпоном. Выглядел он очень мило и настолько сладко, что у Сонхва непроизвольно приподнимались уголки губ, когда он смотрел на него. Это был его Сан. Конечно, это было невозможно. Сан из его прошлого умер очень давно, но Сонхва – вампир, мифическое существо, которых люди так боялись. Так почему же тогда его так удивляет то, что его единственный возлюбленный здесь? Сан шёл рядом с ним, подскакивая, и рассказывал обо всём на свете. Сонхва слушал, но больше обращал внимание на него самого, на то, что щёки Сана покраснели от мороза.       – Ты замёрз? Хочешь заглянуть в нашу кофейню? – предлагает Сонхва, останавливаясь, но Сан подхватывает его под руку и тянет в другую сторону.       – У меня есть другая идея! – восклицает младший, утягивая его куда-то вперёд по улице. – Недавно я ходил в супермаркет и заметил милую кафешку на соседней улице, мы обязаны туда зайти. Я видел, что они продают якква! Я так давно не их ел, хён, идём!       Сонхва опешил. Сан из прошлого очень любил это печенье. Он часто приносил его, когда они встречались. В сердце больно кольнуло.       – Тебе нравится якква? – недоумённо спросил он, еле поспевая сзади.       – Конечно! Это моё любимое печенье. Хён, тебе понравится, – Сан был очень воодушевлён, пока они направлялись к нужному месту.       Наконец они вышли к пешеходному переходу. Сан держал его за руку, утягивая за собой, продолжал рассказывать что-то. И Сонхва отвлёкся. Эта ошибка могла стоить ему всего. На дорогу вдруг вылетела машина, стремительно двигаясь в их сторону. Человек не смог бы среагировать так быстро, чтобы успеть отойти с дороги, но Сонхва не был обычным человеком. Все его ощущения были гораздо острее, чем у смертных. В ту секунду, увидев испуганные глаза Сана, Сонхва вновь успел умереть. Но неизведанное ранее чувство взяло над ним верх. Он крепко перехватил Сана за грудь и прыгнул вперёд, утягивая младшего за собой.       Машина пронеслась вперёд с той же скоростью, с которой и ехала, будто бы водитель даже не заметил двух людей на дороге, а Сан и Сонхва приземлились на противоположную сторону улицы. Прыжок вышел удачным, но не совсем аккуратным. Сан почувствовал, как порвались его джинсы, а ладони стёрлись об замёрзший асфальт. Сонхва прохрипел, приподнимаясь на руках, и тут же бросился ближе к Сану, помогая тому сесть. Он простонал, а его лицо исказилось гримасой боли. У Сонхва сжалось сердце.       – Малыш, господи, – Сонхва упал на колени, приподнимая Сана, чтобы убедиться, что на его лице нет царапин и ссадин.       Сан прикусил нижнюю губу и протянул Сонхва разодранные руки. На внутренней стороне ладоней стёрлась кожа, пальцы окрасились в багровый. Сонхва закрыл глаза и отвернулся. К горлу подступила тошнота.       – Хён, что такое? Ты ударился головой? – обеспокоенно произнёс Сан, приподнимаясь, но Сонхва не позволил ему сделать это, немного оттолкнув от себя. – Хён? Хён?       Старший повернулся обратно и открыл глаза. Сан замер, еле подавив в себе крик. Изо рта Сонхва торчали два острых клыка, а его глаза стали ещё темнее.

***

      – Ну и где они там шляются? – недовольно фыркнул Уён, заваливаясь на свою кровать.       Они с Ёсаном вернулись обратно не так давно, затарившись не только рамёном, но ещё двумя пиццами, пивом и пепси. Дома никого не оказалось. Они разобрали покупки, после чего Ёсан попросился сходить в душ. Уён не возражал: выдал полотенце, даже свою футболку, и отправил Ёсана в душ. Подсматривать ему, конечно, не хотелось. А вообще, было очень интересно, что же там такого красивого у Ёсана под одеждой, но он парень приличный и не будет лезть в чьи-то трусы, пока ему официально не предложат серьёзные отношения. Они к этому стремились, но Уён решил подождать ещё немного. Взяв телефон, Уён пролистал Инстаграм и понял, что там нет ничего нового.       Неожиданно вспомнились недавние слова Сана о том, что Сонхва вёл себя странно. На самом деле, Уён никаких странностей за ним не замечал, но для спокойствия решил убедиться в том, что у их хёна нет судимостей или ещё каких-то сомнительных дел. Он открыл браузер и вбил в поисковую строку «Пак Сонхва». Первой же ссылкой был его Инстаграм и куча каких-то пустяковых сайтов. Уён полазал по некоторым, не понимая, почему поиск выдал их, пока его взгляд не зацепился за старую фотографию. Внизу была подпись: «Пусан, 1987» и группа парней армейского возраста. Уён решил внимательно их рассмотреть, но только два из них заставили его ахнуть.       – Как ты нашёл это? – из ниоткуда рядом возник Ёсан, уже в одежде и с влажными после душа волосами.       Уён сглотнул образовавшийся ком в горле и отодвинулся назад. Его сердце билось прямо в глотке, а в висках заколотило от подступившего волнения.       – Что? К-как это возможно? Н-нет...       Ёсан тяжело выдохнул, поджав губы, и протянул свою руку вперёд, но Уён отшатнулся от неё, словно его загнал в угол дикий зверь.       – Выслушай меня, Уён, хорошо? Я не сделаю тебе больно. Никогда.       Что-то в его голосе было убеждающим, поэтому Уён коротко кивнул, но снова покосился на экран телефона, не веря.       На фото были Ёсан и Сонхва.