Моя душа

***

Саша сидел в машине, бездумно глядя на проплывающие мимо дома и деревья. Вечер вступил в полную силу, заставляя город преображаться и расцветать в новых цветах. Думать не хотелось, не хотелось вообще ничего, лишь сидеть, в надежде, что никто не будет лезть в душу. Накатила странная удушающая, лишающая сил апатия, словно кто-то разом выдернул из него стержень. Все шло наперекосяк. Как будто судьба, насмехаясь, показывала, что от него ничего в жизни не зависит. Неожиданная встреча в центре с неизвестными альфами закончилась так же внезапно и скомкано, как и началась. В тот момент, когда омега услышал те слова, предназначенные лишь для него одного, по его телу словно прошел электрический ток. Мир, покачнувшись, встал на место, иллюзия рассыпалась, уступая место реальности. Не глядя на мужчин, не реагируя на слова дяди и оклики, Саша сбежал обратно в машину, про себя надеясь, что дядя Коля последует за ним. Было страшно. Его трясло, хотя в салоне работала печка. Запах, тот самый, что шел от темноволосого альфы, витал внутри машины, забивая легкие, пропитывая одежду. Казалось, что от него невозможно скрыться. Сомнений не было. То, чего он так боялся, то, о чем в тайне, даже от самого себя, мечтал, произошло. Эта случайная, абсолютно нелепая встреча в холле торгового центра разделила его жизнь на до и после. Такое уже было, и столь радикальные перемены никогда ничем хорошим для него не заканчивались. Истинный… как будто это то, что ему надо. Истинный альфа, идеальная пара, о котором мечтают все юные омеги. И он то же мечтал. Но давно. Жизнь научила его не ждать чуда. Он давно понял, если ты хочешь что-то изменить, чего-то добиться, все только в твоих руках. Все глупые иллюзии по поводу своего, предназначенного природой и судьбой альфы были безжалостно искорены окружающей его реальностью. Год за годом он приучал себя жить, радоваться каждому дню и брать, что дают. Мысли о семье задвигались как можно дальше. В дальний угол к несбывшимся мечтам о счастливом детстве, любящих родителях и многом другом, что давно потеряло свой срок. И от этого, столь неожиданное появление того, о ком запрещаешь себе думать, выбило его из привычной колеи. Напугало, потрясло до глубины души. Казалось, земля разверзлась под ним, позволяя отправиться в бесконечное падение в бездну. И он тонул. Захлебывался новыми чувствами и эмоциями, совершенно не справляясь. Дядя Коля пришел следом за ним через несколько минут. Оставалось только гадать, что ему наговорил тот странный, но притягательный альфа. Однако, что бы это ни было и что бы ни думал сам мужчина, он не произнес ни слова, лишь бросая сочувственные взгляды на скорчившегося на сидении омегу. Николай молча сел за руль, заводя машину, и выехал со стоянки, вливаясь в поток спешащих автомобилей. Через десять минут они заехали в тихий и спокойный район, в котором располагались частные дома. Машина остановилась перед трехэтажным особняком, освещенным сейчас многочисленными уличными фонарями. На участке перед входом были разбиты клумбы, и росли деревья. Создавалось впечатление, что находишься в лесу, посреди умиротворяющей природы, а не в крупном городе. Дом казался настолько умело вписан в это зеленое царство, что совершенно не выглядел лишним. Большие окна, светлые стены, небольшая крытая терраса, выступающая за его пределы. Все было дорогим и качественным, но не было безвкусной пошлости, когда стараешься выпятить собственное богатство. Саша замер, стоя на дорожке и наслаждаясь открывшимся ему видом. Пока дядя Коля загонял машину в гараж, омега вдыхал вечерний воздух, наслаждаясь свежестью и прохладой. В этот самый миг казалось, что все проблемы и переживания на время оставили его, позволяя отдохнуть. Миг волшебства продлился недолго. Хлопнула входная дверь, и наваждение спало, позволяя мыслям вновь хлынуть потоком. Ал повернулся в сторону дома и увидел, как по ступенькам легко и быстро сбегает молодой красивый светловолосый альфа. На вид ему можно было дать около двадцати — двадцати двух лет, широкоплечий, с хорошо развитой мускулатурой, — он представлял мечту многих омег. Саше потребовалось несколько мгновений, чтобы узнать в этом привлекательном альфе его старого друга, можно сказать, старшего брата, — Никиту, — старшего сына дяди Коли. В детстве они были не разлей вода, хотя и общались всего около двух лет. Следующая их встреча состоялась спустя десять лет, когда омеге исполнилось восемнадцать, и он передавал права управления своих акций Николаю Семеновичу, после чего вновь покинул столицу, на этот раз, по собственному желанию. И вот, спустя три года, они снова встретились. За то время, пока в голове Саши мелькали все эти мыли, Ник преодолел все ступеньки и расстояние, которое их разделяло, и влетел в замершего омегу и обхватил своими сильными руками, крепко, но бережно прижимая его к своему горячему телу. Видимо, посчитав это недостаточным, он подхватил его на руки и закружил, радостно смеясь при этом. Ал, в первые секунды опешивший от такой реакции на себя, расслабился и поддался царившей вокруг них атмосфере радости и счастья. Встреча со старым другом теплом отдалась в его сердце, согревая и успокаивая. Видеть, что по тебе скучали, что о тебе помнили все это время, было прекрасно. Создавалось ощущение, что он еще нужен хоть кому-нибудь в этом мире. Никита, уже опустивший омегу на землю, продолжал удерживать его в своих руках, зарывшись носом в красные волосы и вдыхая прекрасный запах самого замечательного омеги. И этот запах не разжигал в нем неопалимой страсти, не заставлял его кровь кипеть от возбуждения, нет. Наоборот, тревожащееся сердце успокаивалось, вся усталость прошедшего дня сходила на нет. Он уже давно не рассматривал Сашу, как омегу, с сексуальной стороны. Этот мальчишка, с которым в детстве они провели вместе не один месяц, был для него ещё одним младшим братом, любимым мальчишкой, о котором хотелось заботиться. И поэтому сейчас, после стольких лет, после всего произошедшего, он никак не мог успокоить своего внутреннего альфу, который боялся, что у него снова украдут этот солнечный комочек счастья. И разжать руки сейчас было для него подобно смерти. Он лишь стоял и шептал, как дурак, разные глупости: — Ал, наконец ты вернулся… я так рад… никуда не отпущу… люблю… гаденыш ты мелкий… откручу тебе голову за твои дела… никому не отдам… Мышонок, я так по тебе скучал, ты даже не представляешь… — Я тоже скучал Ник. И сколько раз я тебе говорил, не называй меня так, — Ал стоял, уткнувшись головой в грудь альфы. В крепких объятиях было тепло и уютно. Наверное, так ощущается дом. И даже не особо хотелось выступать и ругаться по поводу ненавистного прозвища, которое его названный брат дал ему еще в детстве за маленький рост и светлые, почти белые волосы. Оно никогда не звучало в устах альфы чем-то оскорбительным, но для омеги казалось всегда обидным. Хотя сейчас он был совершенно не против этого. Их идиллию прервал Николай Семенович, который уже поставил машину в гараж и теперь стоял недалеко от них, смотря со светлой искренней улыбкой. И голос его, не смотря на ехидные слова, звучал тепло и мягко. — Негодник, отпусти уже Сашу, задушишь ведь. И нечего болтать пустые глупые слова, ведешь себя как ребенок, ей богу. Воспитываем тебя с отцом, воспитываем, и без толку. И какой Саше тебе мышонок? Скорее это теперь самый настоящий лис! — Ну отец! Вот вечно ты влезаешь, когда не надо. У тебя талант, возьми себя медальку, — недовольно бормоча себе под нос, Ник всё же немного отодвинулся, продолжая удерживать его руками за плечи. Теперь он решил его осмотреть целиком, цепким взглядом отмечая изменения и не забывая комментировать их. — А ты, мышонок, подрос! Не то, что в детстве, мелкий бегал. Правда, до меня тебе всё равно далеко, — он рассмеялся, вспоминая их давние споры и обещания омеги перерасти своего друга. — А волосы ты зря покрасил, белый цвет тебе больше к лицу. Ну да ладно, если тебе так нравится, то мне тоже. — Ну не всем же быть такими дылдами, как ты, Ник. И вообще, для омеги у меня очень даже высокий рост. А вот ты, я смотрю, решил нарастить мускулатуру? Что, мозгов особо нет, так решил взять мышцами? — ехидства в голосе омеги было хоть отбавляй. Первое потрясение от долгожданной встречи сошло на нет, и теперь наружу стал вылезать его пакостный характер. — Неудачный ход, скажу я тебе. Хотя для глупеньких омежек, которые на тебя вешались еще в детстве, пойдет. Никита, на первых словах застывший от неожиданности, расслабился и рассмеялся, отпуская Сашу и отходя от него еще на несколько шагов. Его любимый младший братик за то время, что они не виделись, не только покрасил волосы и поменял стиль, но еще и отрастил когти и клыки, умело нападая на больные места своих оппонентов. Хотя, выступать для альфы в этой роли было впервые. — Что я слышу, мышонок, неужели это ревность в твоем голосе? — Ник решил поддержать игру своего брата и ответил ему с не меньшим ехидством в голосе. — Так ты не расстраивайся, только скажи — и я весь твой. — Фу, Ник, какой ты противный! — Ал оттолкнул от себя вновь подошедшего альфу, который, видимо, хотел панибратски приобнять его за плечи и доверительным голосом начать говорить абсолютно глупые и смущающие вещи. И ладно бы они были одни, Саша, быть может, и послушал бы альфьи бредни, но при дядя Коле, который все время их пикировки продолжал стоять рядом, это казалось неправильным. — Отойди от меня и не приближайся ближе, чем на пять метров. Я не хочу заразиться твоей глупостью. — Ладно, ребятки, пойдемте в дом, Саша устал с дороги, да и я бы не отказался от хорошего ужина. Мишель нас уже, наверно, заждался. Догоняйте, — с этими словами мужчина отвернулся от странной парочки и пошел ко входу в дом, предвкушая встречу с дорогим для себя человеком. Даже после более чем двадцати лет брака он продолжал любить своего мужа, и каждый раз радовался встречи с ним, как в первый. Никита, видимо, вняв словам отца и узрев там истину, решительным шагом догнал омегу, что уже отвернулся от него и собирался пойти следом за ушедшим мужчиной, одним движением сильных рук забросил брыкающееся тело себе на плечо и понес, как добычу. У него были большие планы на своего названного брата, и он не собирался от них отступать. Желания повисшего на плече вниз головой и сопротивляющегося омеги никто не учитывал.

***

Стакан с грохотом разлетелся на осколки, встретившись со стеной. Следом полетела ваза, засохшие цветы из которой рассыпались ворохом лепестков, добавляя в царивший в комнате хаос красок. Разбросанные вещи, разбитая посуда, разгромленная мебель — больше ничего не напоминало некогда красиво и богато обставленный домашний кабинет, в котором так любил работать Влад. Сейчас он стоял посреди учиненного собой же беспорядка, наблюдая, как листы бумаги, кружась, медленно опускаются на пол. В руке альфа держал бутылку коньяка, раздумывая, пустить её в стену или выпить. Второе перевешивало. Застыв в дверном проеме и не решаясь пройти дальше, за ним наблюдал Марк. По злой насмешке судьбы он был свидетелем всего представления, устроенного его лучшим другом после той странной встречи в торговом центре. Юный омега, столкнувшийся с ними, и сопровождающий его взрослый альфа не представляли из себя ничего необычного, чтобы Влад мог так отреагировать. Значит, было что-то ещё. Что-то, чего Марк всё никак не мог понять. И что не спешил объяснять его дражайший друг. Хотя, благоразумие явно покинуло его, стоило тому милому созданию сбежать. Он было кинулся следом за ним, забыв обо всём на свете, и только рука мужчины, удержавшая его за плечо, остановила. На все вопросы он лишь что-то невнятно бормотал, не в силах собрать свои явно куцые мозги в одну кучку. После себя эта странная парочка оставила только кучу вопросов и визитку альфы, из которой стало известно, что это был совладелец и генеральный директор крупной строительной фирмы. Оставалось лишь гадать, что он забыл в том месте в компании этого ярко крашенного молодого омеги. Влад, окончательно решив судьбу несчастной бутылки с алкоголем, направился к уцелевшему в бойне дивану, обитому черной натуральной кожей. Стряхнув мусор, он развалился на нем, откупоривая бутылку и прикладываясь к горлышку. Стаканы усеивали собой пол. Марк, поняв, что опасность миновала, аккуратно приблизился к нему и присел рядом, сверля взглядом в надежде хоть на какие-нибудь объяснения. Однако вместо слов Влад протянул ему бутылку, предлагая составить компанию и выпить. Что ж, видимо, ему не остается ничего, кроме как подыграть этому безумцу. Прошло не меньше двадцати минут, когда Влад решил начать разговор. Бутылка к тому времени уже была пуста и валялась на полу, лишь чудом не закинутая так же в стену. — Ты, наверное, думаешь, что я окончательно съехал с катушек… и будешь прав. Все эти годы я жил словно во сне, действуя по привычке. Я не замечал ничего вокруг, не интересовался ничем и никем. Лишь время, проведенное с твоей семьей, не позволило мне окончательно погрузиться в беспросветную мглу. Я благодарен вам за это, — он поднял полный признательности взгляд, смотря в глаза лучшего и, пожалуй, единственного друга. Его голос звучал тихо, с надрывом, как будто всё это приносило ему нестерпимую боль и страдания. — Пять лет назад я был близок к тому, чтобы обрести свою пару, но по собственной глупости всё потерял, не успев получить. Я думал, что упустил свой шанс, что прогневал судьбу, и до конца жизни буду один… Но теперь всё изменится… Я не позволю случиться этому вновь… Марк, на протяжении всей речи чувствовавший себя неуютно и странно, замер, застигнутый врасплох неожиданной догадкой. Картинка складывалась у него в голове словно пазл. Странная реакция, слова, сказанные тихим шепотом, истерика, устроенная после. Всё это казалось чем-то нереальным, чудом, по-другому и не сказать. И Влад не спешил разочаровывать друга, подтверждая все его мысли. — Это он, Марк, понимаешь? Тот пацан с нереальными волосами и восхитительными глазами и есть моя пара. Тот, кого я искал всё это время. И столько счастья и надежды было в его словах, голосе, взгляде, что Марк не стал задавать лишних вопросов и требовать нормальных объяснений. Все это будет позже, когда они оба успокоятся и придут в себя. Сейчас он спросит лишь об одном. — И что ты теперь будешь делать? — Любить. И бороться. До самого конца. И сказано это было с такой непоколебимой уверенностью, что хотелось верить. И Марк поверил.