Глава 7: Настоящая предсказательница
17 мая 2022 г., 03:27
Джинни заявилась к Малике с абсолютно нечитаемым взглядом, когда та сидела в кресле гостиной с художественной книгой, одолженной у Луки. Проявлять заинтересованность Малика не стала: не попыталась ни направиться навстречу, ни отодвинуться, чем позволила рыжеволосой красавице прошептать, наклонившись поверх книги к маликиному уху:
— Пароль от ванной старост — «Парсел».
— Зачем мне? — так же шепнула Малика.
— Ну мало ли, — Джинни пожала плечами.
Малика, повинуясь внезапному порыву, закрыла книгу, схватила вовсе не сопротивляющуюся подругу за руку и сквозь всю гостиную протащила к дверному проёму. Полная дама заворчала от сильного хлопка.
Холл был почти пуст, и Малика вытащила Джинни в самую его середину, особенно безлюдную, чтобы таким же шёпотом на ухо спросить:
— Ты предсказательница?
Джинни на шаг отодвинулась от Малики и отрицательно помотала головой. Малика сократила расстояние снова, чтобы задать ещё один вопрос:
— Этим ты тоже... заразилась от Добби?
— Говорю же, это не я, — с тоской протянула Джинни, вновь высвобождаясь из маликиных цепких рук. — Это всё Луна. И она попросила, чтобы Соломка передала Падме Патил попросить Парвати, чтобы та попросила Лаванду Браун узнать у Рона пароль. А Лаванда, ну... немного нравится Рону. Вот мне бы он точно не сказал.
Малика вздохнула. Выходило, что причина аномальной информированности младшей Уизли заключалась не в её родственных связях. Впрочем, думать об этом сейчас было неуместно.
— Хорошо, — махнула рукой она, хотя ничто не было ни хорошим, ни хотя бы просто понятным. — А мне-то зачем это знать?
— Да... не уверена, — растерянно пробормотала Джинни. — Может, мне не нравилось знать это в одиночку...
— А Луна бы не солгала, — с упрёком сказала Малика.
— У неё и без этого полно защиты от неудобных вопросов, — буркнула Джинни. Малика была согласна: получить от Луны нужную информацию вряд ли было быстрым делом.
— И как же она предсказывает будущее? — спросила Малика.
Несмотря на сарказм в её голосе, это было важнейшей информацией. Предсказания, которые получала Соломка, были всего лишь выжимкой минувших дел. Но вдруг существовала или существовал кто-то, способный, не опираясь даже бессознательно на собственный прошлый опыт, совершать истинные предсказания?
— Чаще всего говорит, что по мозгошмыгам, — задумалась Джинни. — Постоянно из-за этого схлёстывается с Трелони. А Трелони, как ты знаешь, ставит оценки с оглядкой на личность... Так... я могу идти? — осторожно спросила она, заметив, что более не удерживаема маликиной грубой силой.
— Иди, — махнула рукой Малика, полностью осознавая, что лишается шанса добиться даже намёка на ответ, зачем ей было нужно знать пароль от ванной старост («Вероятно, Луна попросила её передать»). Джинни заторопилась к Полной даме, и Малика, помедлив, прогулочным шагом направилась туда же — больше идти было и некуда. К счастью, Джинни оказалась достаточно милостива, чтобы сразу же покинуть гостиную, тем самым убравшись с маликиных глаз.
Год только начался, а Малика уже была выжата, как лимон.
В четверг, пятого октября, Малика, заглянувшая вечером в спальню навестить кошку Тянку, застала Гермиону наедине с Добби.
— Ни минуты покоя? — хмыкнула Малика. — Ради своих исследований не щадишь ни себя, ни Добби.
— А вот и нет, — совсем не обиделась взволнованная Гермиона. — Добби прямо сейчас рассказывает мне кое-что интересное. И тебе, Малика, этого слышать не нужно. Пока что.
Малика принадлежала типажу вечно скучающих людей, которым подходили только такие развлечения, что были заранее сервированы и поданы на блюдце, — будь то книги или человеческая теплота, которой у её окружающих было хоть отбавляй. Малика редко проявляла энтузиазм, была замкнута и нелюбопытна, в ней было слабо́ чувство противоречия и почти отсутствовало желание выделиться. Её радость от хороших оценок или вкусной еды не была яркой, а боль от провала острой. В общем, в любой другой день Малика бы просто покинула спальню. Собственно, она бы покинула её и в этот. Не было никаких причин считать этот день каким-то особенным. Малику просто посетило редкое желание повредничать.
— Ничего себе, — возмутилась она. — Ты думаешь, спальни придуманы для тебя одной?
— Ты совершенно права, — с неожиданной радостью согласилась Гермиона. — К тому же, это касается и тебя...
Язык Малики оказался её врагом.
Собрание проводили двое — Динка и Гарри. Сложнейшие Протеевы чары на монеты накладывала Гермиона.
А вот бегать, несмотря на полную топографическую беспомощность, по всему замку, договариваться о встрече, передоговариваться о встрече, просить кого-то передать кому-то, чтобы кто-то другой передал что-то другое другому кому-то другому, — всё это целиком и полностью легло на маликины плечи.
