das Wiederherstellung

***

[ВЕЧЕРОМ ТОГО ЖЕ ДНЯ]        Курт был счастлив. Он отходил от двери с улыбкой. Суббота виделась ему безоблачной и ясной дорожкой в мир, полный обычных подростковых радостей. Он шел к ней навстречу, бесконечно благодаря Господа за ещё одну возможность почувствовать себя заурядным. "Я буду гулять с другом!" - воодушевленно думал Змей, воображая себе, как весело они проведут время, занимаясь всякой ерундой в молле.        Отмерив шагами небольшое расстояние от больничного крыла, демон остановился — впереди, нагруженный четырьмя плотными пачками тетрадей в каждой руке, еле полз его учитель английского, немолодой, тощий мужчина с большой залысиной. Юноша видел, как каждая его ручонка дрожала от напряжения. Он представить себе не мог, как это сложно: балансировать с грузом, когда на одном боку было целых три руки, а на втором – только одна. "Семь минут, - унимая лёгкое волнение, напомнил себе бес, - Я обязательно успею на тренировку вовремя".        — Вам помочь, мистер-р-р Уильямс...? — спросил Змей, чуть наклоняясь вперёд, будто готовясь к тому чтобы незамедлительно облегчить ношу этого человека. Мутант подскочил от ужаса, услышав приглушённый немецкий акцент из темного коридора, чем, в свою очередь напугал Курта. Пара тетрадей шлёпнулись на паркет.        — Ох, что за невезение... Добрый вечер, мистер Вагнер...? — сказал учитель, заминаясь. Он прищурился, силясь разглядеть в полутьме очертания Курта. Тот осмелился выйти под лучи заходящего солнца, подтверждая свое присутствие. Человек с залысиной проморгал, опустив взгляд, — Я-я-я был бы Вам очень... Очень признателен.        Ночный Змей приблизился и заметил, как мужчина отчего-то напрягся. Курт наклонился подобрать упавшие тетради. Как только он поднялся, мистер Уильямс обрушил на его синие лапки сначала одну тяжеленную кипу, а затем другую. Змей постарался не пошатнуться. "И это, наверное, даже близко не все тетради, которые у него есть," - задумался Курт, одновременно сопереживая изнуряемому нагрузками преподу и восхищаясь его силой. "Идём," - сказал учитель, не поднимая головы. Они отправились в кабинет английского, некоторое время шли в тишине, огибая углы и лестницы. Изредка мимо них пробегали дети. Вагнеру казалось, будто этот человек его боялся, потому говорил так настороженно и мало. Вдруг мистер Уильямс заговорил:        — Если честно, я даже рад, что наткнулся на тебя. Я хотел спросить, где ты учился до того, как... перевелся сюда.        — В пр-р-риходской школе святого Магна. Я недоучился.        — Перевелся на домашнее образование, да? — в его голосе звучала надежда.        — Нет, сэр-р-р. Р-р-работа занимала всё моё вр-р-ремя.        — Вот как... — сказал преподаватель, поджимая губы. Мистер Уильямс неожиданно остановился и, оглядевшись по сторонам, повернул в сторону, — Нам сюда. А кем ты, позволь спросить, работал?        — Ар-р-ртистом. Цир-рковым ар-р-ртистом.        — Это... просто замечательно. Да-да-да, — будто самому себе пробормотал учитель, цепляясь взглядом за пустые мелочи, — хорошо, что ты развивал в себе творческое начало.        — Что-то не так? — забеспокоился Кут.        — Понимаешь, Курт... Скоро последний экзамен. Сужу из своего опыта: некоторые, добросовестные ученики, — он сказал это как-то особенно, взглянув на Курта, — начинают готовится к аттестациям за пару месяцев до, потому что летом совсем уже не до уроков. Это похвально, похвально... Многим кажется, будто июнь – это много, но ты моргнуть не успеешь, как окажешься с пустым бланком для ответов один на один... — Мистер Уильямс отворил дверь в свой кабинет, пропуская Змея вперёд. Он махнул на письменный стол, распоряжаясь положить все тетради туда, — Я не хочу тебя напугать, но я действительно переживаю... На твой счёт.        — Вы думаете, я плохо сдам английский? — спросил Змей, складывая свою ношу.        — Для иностранца ты очень хорошо воспринимаешь английский язык на слух, — мягко заметил учитель, чувствуя, как Курт напрягается и предчувствует плохие прогнозы, — Я просто хотел донести до тебя, что твоя грамматика... хромает. У тебя есть привычка спонтанно переходить на немецкий. Ты иногда пишешь лишние буквы в словах, а иногда просто пишешь слова неправильно. Это только половина проблемы — чаще всего я вообще не понимаю, что ты пишешь... Если ты так же напишешь контрольное эссе, то я просто не смогу его проверить.        Вагнер стоял неподвижно. Мистер Уильямс не говорил этого напрямую, но Змей вдруг понял, что мужчина имеет ввиду. Курту стало необыкновенно тревожно, как не становилось от мысли ни об одном другом экзамене. Оно и ясно: другие дисциплины предлагали тесты, где от любой проблемы можно было откреститься; лишь некоторые требовали одно-два слова или пояснение. И как-то три попытки пересдачи его не успокаивали. Какой смысл переписывать сочинение, которое он иногда и сам прочесть его не в силах? Хвост взволнованно закривил из стороны в сторону. Учитель неровно оттарабанил пальцами левой руки по столу.        — Твои оценки... Подают небольшие надежды. Не только по-моему предмету. Мои коллеги осведомлены, что у твоей низкой успеваемости есть основательные причины. Я знаю, что некоторые мои ученики пережили... опасный для жизни опыт. Мне это знакомо... В твоём случае отдых (неактивный, конечно) будет профилактикой в борьбе со стрессом. Литература – замечательная отдушина. Надеюсь, ты не будешь пренебрегать моим советом...        — Я понял Вас, сэр-р-р, — сказал Курт, опуская голову, — Доброй ночи.        Уильямс кивнул, и Вагнер удалился. Как только дверь за его спиной захлопнулась, он приложил ладонь ко лбу. Курт даже не подозревал, что его успеваемость начала так сильно проседать, чтобы учителя беспокоились. Дикий страх не сдать экзамен, скрутился вокруг шеи. Курт не знал, что ждёт его после провала. "Меня не могут выгнать на улицу за незачёт... Или могут? Это жестоко... Почему меня никто не предупредил?'' - думалось ему с эхом, от которого потряхивало. Оставались экзамен по естествознанию и зловещее эссе, а дальше только Бог весть что случится с ним. Профессор не допустит худшего исхода, если, конечно, не припомнит ему излишнюю требовательность. А больше его беречь было и некому.        Змей сжал кулаки. Повыть ещё успеется. Серное облачко вспыхнуло и скоро развеялось.        Оказавшись у себя, мальчик первым делом посмотрел на часы. ''Боже мой!'' - подумал он, обнаружив в своём запасе всего несколько минут на переодевание. Курт облачился в спецкостюм и в мгновение ока заполонил пространство вокруг себя тёмной пеленой, различая сквозь пахучий мрак очертания Опасной комнаты и Людей-Икс. Синяя фигура с красной макушкой вместе с основной группой стояла поодаль человека в кресле, о чём-то беседующего с длинной рыжей копной волос. ''Нужно как-то пробраться к ним. Мне не сдобровать за ещё одно опоздание,'' - думал Вагнер, соображая, как можно слиться с Людьми-Икс (и Джубили). Был ли в этом смысл? Каковы шансы остаться незамеченным самым могущественным телепатом в мире и его протеже? Курт прищурился, глядя на говорящих: телепаты, казалось, даже не встрепенулись. ''Даже если они знают, что я здесь, мне не стоит лишний раз привлекать внимание,'' - рассудил Змей, решив добраться до отряда, не отвлекая товарищей. В этот раз бес решил полсти по стене, выбрал тактику шести с половиной футового жука-невидимки. Она служила ему верой и правдой: за минувшие полторы недели он реже попадался под горячую руку, будучи не на потолке. Юноша осторожно скользнул на вертикальную поверхность и ринулся вперёд. Вскоре, он услышал, как ребята мирно болтают о какой-то ерунде под скучающий взгляд Рейвен, держащей на шнурке мешочек с чем-то. Они все поочерёдно жмурились. Пока на их лицах скользили потуги очень напряжённого мыслительного процесса, Курт скользнул за скоп. Вагнер не решился вставать на ноги и подходить; он переполз со стены на пол и покрался к друзьям так тихо, как только мог. Ночной Змей заметил, как Мистик поморщилась, чувствуя серу. Женщина начала оглядываться, выискивая источник запаха. ''Она злится за опоздание? Или она знает про английский?'' - думал черт, осторожно наблюдая за её реакцией из-за чей-то ноги. Вдруг мать и сын пересеклись удивлёнными взглядами.        — Привет, Курт.        Никто не мог не обратить внимание на человекоподобное, синее, хвостатое существо, припавшее к полу; никто, особенно, Скотт Саммерс, которого от ползучего демона с ярко-жёлтыми глазами разделял один хромой скороход. Циклоп сохранил мужество, по-мужски вскрикнув:        — Матерь Божья!        Юноша дёрнулся, сам чуть не упал, чем напугал Питера, который упал наверняка. Курт Вагнер не был бы Куртом Вагнером, если бы позволил своему покалеченному другу упасть на жёсткий холодный пол зала; впрочем, он не позволил этому случится в силу того, что не поспешил подняться и стал жертвой падения Ртути.        — Агрх! Извини, я ненарочно, — закряхтел Максимофф, которому тут же помогли подняться со спины Курта Ороро и Джубили. Саммерс благородно протянул руку Змею, виновато почёсывая затылок. Мальчик ободряюще ему улыбнулся, стараясь совсем не смотреть на свою мать.        — Это пустяки... Я не хотел вас напугать, — сказал Курт, вставая на свои пешие.        — Сильнее, чем театр одного актёра, Скотта сейчас ничего не пугает, — заметила Шторм, складывая руки на груди. Джубилейшн хихикнула, прикрывая рот ладонью. Казалось, они знали то, чего не знал Курт.        — О чём вы говор-р-рите?        — Сегодня будем проверять вашу устойчивость к телепатии, — сказала Рейвен строго. Слишком строго. На она мгновение задержала на нём неодобряющий взгляд. Курт заметил, что её глаза мрачнели день ото дня. Даже тренировочные успехи сына не умилостивляли, как прежде. Но сейчас Мистик не была его главной проблемой.        Он понимал, что если Джин или Профессор Икс будут проникать к ним с Питером головы, они просто не смогут не наткнуться на мысли, предвкушающие веселье в молле, ни в коем разе не согласованное со старшими. Курт успел на днях услышать что-то о письменном разрешении родителей делать что-то за пределами особняка. Он не до конца понимал, что требует протокол: записку от биологической матери или записку от настоящей мамы, находившейся в шести с половиной тысячах километрах от него. Когда демон решил разобраться в этом, отловив друга на перемене и допросив его, он понял, что в их случае она будет бесполезной: заявление от родителя распространяется только на каникулы. По этой причине то, что собирались воплотить в жизнь Ночной Змей и Ртуть, было не санкционировано. Немного не санкционировано. И быстро приближающийся момент обнаружения правды ни сколечки не успокаивал. Вагнер переглянулся с встревоженным Максимоффым.        — Мы готовы, — мягко объявил незаметно подкативший к ним Профессор, — Кто хочет быть первым?        — Дамы вперёд, — отмахнулся Питер, отдавая девочкам реверанс настолько уклюжий, насколько могла ему позволить практически здоровая нога.        Джубилейшн Ли бодренько поскакала к Рейвен, вытягивать из мешочка свою бумажку. Она легко и быстро выудила белый клочок и, состроив смешную гримасу при прочтении своего приговора, вспорхнула к Профессору Икс.        — Итак, Джубили, — сказал мужчина, неотрывно глядя ей в глаза. Его ни капельки не смутило то, что добровольцем стал не Человек-Икс, а простая инициативная студентка, — сейчас я попытаюсь убедить тебя в том, что ты обожаешь песни Эмиллу Харрис. Это будет похоже на гипноз; отличие между гипнозом и телепатией заключается в том, что тебе нужно сосредоточить свой разум на том, чтобы воспротивиться моей воле. Ты готова?        — Да, сэр! Я ни за что не буду петь!        Чарльз улыбнулся, но ничего не сказал. Все наблюдали за процессом с большим вниманием. Они просто смотрели за тем, как переглядывается солидный лысый инвалид и фееричная девочка-подросток, даже не подозревая, какая сильная борьба происходит меж ними на ментальном уровне прямо сейчас. Глаза Джин Грей бегали по их лицам, она, кажется, действительно понимала и запоминала стратегию телепатического контакта. Ороро Монро тоже пристально наблюдала за хитрыми, практически невидимыми манипуляциями с чужим разумом; вот только повелительница бурь упёрлась взглядом в Джубили, подмечая, как сильно напрягается её лоб и гадая, как много сил он прилагает к тому, чтобы не запеть. Курт, заметив, что только он, Скотт и Питер совсем не осознают происходящего, осмелился покосится на Рейвен: она следила за испытанием, не сводя с Профессора и Ли глаз. Хвост пару раз ткнулся в ногу скорохода, побуждая последнего посмотреть на Вагнера. Спидстер вопросительно посмотрел на своего друга. Курт дважды ткнул головой в сторону Джин, молясь о том, чтобы Ртуть так же, как и он как можно меньше думал в присутствии директора Школы по совместительству самого сильного телепата в мире. Курт действительно думал, что у него получится выразить надежду на то, что приятельница отнесётся к крошечному отклонению от дисциплины гораздо более демократично, чем Чарльз и тем более Рейвен, не выражая эту надежду вслух. Питер нахмурился, а потом кратко кивнул. Змею не оставалось ничего другого, как уповать на то, что друг понял его правильно.        Вскоре на лице Джубили проступила настоящее напряжение. Она зажмурилась, венки проступили на её лбу. Профессор был покоен, как слон, глядя за этим. Курт начал переживать за свою приятельницу: вдруг ей было больно? ''Они же просто общаются. Телепатия это как обычный разговор, только без слов. Ей не должно быть так неприятно...'' - рассуждал обеспокоенный мальчик, страшась представить, что его тоже ожидает подобная участь. Вагнер задумался об этом: а, собственно, почему ему должно быть страшно? ''Я собираюсь нарушить правила. Я не хочу, чтобы об этом кто-то узнал... Я поступаю очень плохо... Я обманываю. Я вру, не для чего-то хорошего...'' - убеждал себя юноша, считая небольшое телепатические страдание за осознанное прегрешение будет не полноценным, но оправданным наказанием. Курт был убеждён в том, что он заслужил наказание.        Вдруг на лице девушки проступило леденящее душу спокойствие, отличное от её обычной лучезарной улыбки как земля от неба. Она распрямилась и медленно отошла от группы. Все ждали развязки. Это было зрелищно только в их глазах.        Запела. Чарльз развернулся к остальным, улыбаясь тепло и ни капельки не самодовольно.        — Я хотел, чтобы вы усвоили самое важное на примере мисс Ли: несмотря на то, что Джубили поддалась моему влиянию, она боролась. Не каждый взрослый способен противостоять телепатии, что уж и говорить о детях и подростках. Джубили молодец. Её ошибкой стало то, что она впустила меня к себе в голову. Не допускайте ситуации, когда в сознании может находится кто-то кроме вас. Это очень опасно, — очень терпеливо и внятно проговорил Профессор, чья умиротворённая лекция сопровождалась фоновым завыванием Джубилейшн Ли. Чарльз, попадая под ритм, начал постукивать пальцами по креслу, чем заставил молодых людей захихикать. Их лёгкая смешинка затихла вместе с Джу, которую в мгновение вывели из транса, — На досуге мы поднимем вопрос о привлечении детей в музыкальный кружок, но сейчас я бы хотел предоставить возможность и вам испытать себя. Джин, ты готова?        — Думаю, да, — сказала девушка неуверенно.        — Кто следующий? Курт? Ороро?        Давя в себе последние ростки страха, Змей пошёл к своей матери. Мальчик боялся не вытянуть бумажку с глупым заданием, но боялся поднять голову. Курт чувствовал, что Рейвен на него смотрит. Он столкнулся лапой с рукой Монро, когда они оба потянулись в мешочек. Курт нарочно медлил, уступая Шторм возможность брать бумажку первой; та хоть и разделила с ним нервную усмешку, но всё же настояла на том, чтобы он был перед ней. Вагнер быстро узнал крючковатый почерк Ороро в своей записке, но, по правде говоря, легче ему от этого не стало: задачей Курта стало не позволить самому себе сформулировать и записать закон Джоуля-Ленца. ''Если подумать здраво, то волноваться мне не стоит. Писать мне на чем, а про американское законодательство я вообще ничего не знаю. Всё будет хорошо,'' - рассуждал Ночной Змей, приближаясь к Джин.        Курт вручил ей бумажку. Прочитав записку, девушка улыбнулась, и Вагнер почти сразу почувствовал, как что-то начало давить на его голову. Змей приложил ладонь к затылку — там, где напирало сильнее всего, ничего не было.        ''Что вы с Питером задумали?'' - нахмурилась девушка.        ''Ничего серьёзного, клянусь тебе, Джин! - заволновался юноша, ощущая, как давление под коркой мозга стало больше, - Мы просто хотели погулять в молле. Как обычные подростки...''        ''В твоей голове очень много мыслей, Курт... - сказала Грей не вслух, - Ты правда хочешь этого?'' .        ''Разумеется, я хочу этого,'' - подумал Вагнер, поджимая губы.        ''Вам нельзя этого делать. Нам тогда тоже нельзя было этого делать. Ты не хуже меня знаешь, что было после этого. Ещё не поздно передумать,''.        ''Если прогулка кому-то навредит, я возьму всю ответственность на себя,'' - настаивал Змей, будучи глубоко уверенным.        ''Я не знаю, Курт... Сомнительная затея. Разве нет другого способа побыть обычным подростком?''.        ''Я уже пообещал Питеру, Джин. Он целый месяц нигде не был, - взмолился юноша, - Просто не говори об этом никому, ладно?''.        Джин бегло покосила взгляд в сторону. Курт тоже рискнул посмотреть туда: Профессор Икс и Шторм пялились друг на друга, не моргая. Можно было бы подумать, что они играют в гляделки, и Ороро бесспорно выигрывает. Змей внимательно взглянул на Грей, пока что не замечая в её лице ничего того, что могло бы означать согласие.        ''Я не могу пообещать, что Профессор ничего не узнает, но сама... Я никому не скажу, только при одном условии.''.        ''Каком?'' - воодушевился Курт, едва ли не улыбнувшись своему счастью быть знакомым с настолько понимающей девушкой.        ''Ты напишешь прямо сейчас закон Джоуля-Ленца. Я не хоу не оправдать ожиданий Профессора, но и тебя заставлять я тоже не хочу.''.        Курт нервно сглотнул. Он отошёл от Джин. Давление в голове вмиг пропало. Вагнер замахнулся лапой и начал по воздуху писать, формулировать и глаголить алфавитную истину о теплоте, как о физической величине, о которой он почти ничего не знал. Змей был в своём уме, выводя невидимым мелом на несуществующей доске аккуратное: ''Джоуль всегда Ленц'' — и только самый душный физик мог оспорить непоколебимую уверенность в его глазах. Он понадеялся, что никто не будет вчитываться в его невидимую писанину.        — Отлично, ребята! Вы все молодцы! У вас всех рано или поздно получится! Так держать! — с жаром воскликнул Профессор Икс. Ночной Змей испуганно посмотрел на Ороро, чья поза и настроение совсем не изменились (неужели она правда смогла выстоять?), потом на Джин, видимо, точно так же растерявшуюся от громкого голоса Чарльза, затем на самого Профессора, беспечно улыбавшегося, как ребёнок. ''Всё хорошо... Я справился. Значит, Питер тоже сможет!'' - подумал он обнадёживающе, безлико подразумевая отнюдь не успешную тренировку, — Скотт, Питер, ваша очередь!        Проходя мимо ковыляющего наперерез Циклопу Максимоффа, Ночной Змей ему криво и своебразно кивнул, намекая на успех переговоров под носом у телепата с другим телепатом, чем придал бледному лицу друга безмятежности и спокойствия. Ртуть с уверенной и слегка дерзкой улыбкой обогнал Скотта, желавшего стать жертвой телепатических экспериментов своей подруги. Ребята заняли свои места. Сначала Курт планировал постоять в компании Ороро и Джубили, но последняя намекнула на то, что за спиной кто-то хотел обратить на себя его внимание. Она сделала это очень утончённо и воистину тактично:        — За спиной кто-то хочет обратить на себя твоё внимание, дружище!        За спиной стояла Рейвен. Вагнер потрусил к ней. Она казалась большой, хотя и держалась поодаль. Она была решительна. Мальчик смиренно встал по правую сторону. Когда женщина перевела взгляд на тренировавшихся, у Курта во рту пересохло — теперь его терзали исключительно зловещие мысли. Что хуже: нагоняй за несостоятельность в роли студента или вздрючка за некомпетентность как Человека-Икс? А в чем разница между нерадивым учеником и беспечным солдатом?        — Я помню, как ты говорил, что тебе не нужна помощь.        Кончик хвоста тревожно гнулся из стороны в сторону. Наказания не миновать. Курт не знал, что сказать; не понимал, что она имел ввиду. Он занервничал сильнее — не нашёл, что сказать. В последний раз они говорили так о биологии. Значит, сейчас они говорили про школьные отметки? Кадык дёрнулся. Отрицать очевидное и притворятся, будто это не перед ним светит незачёт по английскому? Признать свою неуспеваемость и не оправдать ожиданий Рейвен? Стыд наступил Змею на горло. Он молчал, тупо глядя под себя.        — Ты рассеян, Курт. Это заметно.        Вагнера посетило тревожное воспоминание. Он совершил колоссальное усилие, чтобы ничто в его существе не забилось в дрожи. Курту говорил то же самое владелец Мюнхенского цирка, тучной мужчина бальзаковского возраста с истинно гусарскими усами, к которому было принято обращаться Herr Hetman. Он говорил ему это, когда Курт выполнял трюки в воздухе не так безупречно, как обычно. Он говорил ему это, держа в руках хлыст.        — У тебя сносные оценки только по физре и литературе. Кроме этих предметов есть и другие. Но тебе, кажется, на это всё равно, поэтому я сама поговорила с другими учителями. Они отзываются о тебе, как о в меру прилежном ученике, который многое пропустил. Я не знаю, с каких пор прилежные ученики стали пропускать физкультуру. А ты знаешь?        — Мне не всё р-р-равно! — возразил Курт боязливо, тихо, — Я стар-р-раюсь, я пр-равда стар-р-раюсь навер-рстать!        — Я не вижу этого. Учителя тоже этого не видят. Если бы ты немного старался, то знал бы хоть что-то в электростатике. Если бы ты чуть-чуть старался, то приходил бы на тренировки во время. Никто не требует от тебя чего-то невероятного: просто быть внимательнее — не так уж и сложно... Я разочарована, Курт. Я очень сильно разочарована.        Юноша не смел поднять головы. Его трясла обида. При всей его любви к цирку, Курту было до слёз стыдно признавать, что он едва ли знает основы основ! Перед глазами сама собой всплыла ужасная картина: деревенские мальчики, все как один — светлые, белозубые и курносые — злобно гогочут, улюлюкают, свистят; бесстрашно бегают за ним по коридорам старой дощатой школы, швыряя в неуклюжего чертёнка карандаши и скомканные бумажки. Они заметили его случайно, и почти сразу решили гнать его прочь. И кто был в том виноват? Кто обрёк демона, тогда ещё совсем маленького несмышлёныша, который только-только приспособил свои лапки к писанию, а глаза к чтению, на такую жизнь? Он сам? Гадалка, неведомым образом уговорившая священника заниматься с её сыном по ночам? Или может быть глупые мальчишки, которые поджидали его каждый вечер у школы с тех пор, не давая проходу?        Роптать на Бога ещё хуже, чем врать ради собственной выгоды.        Он с шумом вдохнул. У Рейвен не было выбора. Если бы она решила заботиться о нём, то не смогла бы дать ему жизнь лучше. Змей очень сильно хотел думать, что так и есть.        — Я... буду стар-р-раться больше, — сказал Змей отчуждённо, удручённо. Он как будто говорил это не Мистик, а самому себе.        — Надеюсь на это.        Всеобщим вниманием завладели бельчонок в теле Питера Максимоффа, скрючившийся над несуществующим жёлудем, и Граф Кент в исполнении Скотта Саммерса.        — ...Всегда я, сэр, прямым старался быть; и вот, сказать по правде, много лиц в свое я время видывал получше, чем те, что вижу я сейчас, — с чисто английским акцентом деловито декларировал Циклоп, важно задирая нос.        Потенциал актёра, проблеснувший в нём в ту минуту, когда он не устоял перед телепатическим давлением, заставил посмеяться от души. Сквозь пелену смеха, которую Курт даже из уважения к товарищам не стал поддерживать, к Питер очень тихо проскользнул к нему за спину. Максимофф положил руку ему на плечо, ничего не сказав. Демон держался из последних сил, и его похлопывания ему нисколько не помогали. Благо, все взгляды были прикованы к Циклопу.        — Драм кружку будет жизненно необходимо завербовать Скотта, — тепло сказал Чарльз. Он больше напоминал счастливого ребёнка на весёлом детском утреннике, чем серьёзного мужчину с выдающимися способностями. Он щёлкнул пальцами, заставив парня прийти в чувства. Мальчик выглядел потерянным и обескураженным, — Вы превзошли все мои ожидания, и считаю своей обязанностью сказать вам, что вы более чем успешно справились. Мы вернёмся к блоку противостояния телепатии чуточку позже. Сейчас нашего с Рейвен внимания требует вопрос, о котором вам, ребята, нет нужды знать. Вы спросите: ''Почему?'' — на что я отвечу: ''У вас есть вопросы куда интереснее, чем этот.''.        Он говорил это, глядя на приёмную сестру весьма нелестно.        — Тренировка окончена. — сказала Мистик, следуя за своим поехавшим братом.        — Это всё? Серьёзно? Я переодевался в спандекс для того, чтобы пятнадцать минут постоять?        — Не расстраивайся, Скотт. Ты переодевался в спандекс для того, чтобы пятнадцать минут постоять, а потом почитать Короля Лир.        Четвёрка направилась к раздевалкам, и лишь Джубили обернулась вопросительно посмотреть на Курта и Питера. Как только Максимофф ей кивнул, она ускакала к остальным. Вагнер опустил голову, потёр глаза.        — Ты в порядке, чел?        — Ja, ja... Alles ist gut.        — Если по чесноку, то выглядишь не очень.        Спорить не было смысла. Ночной Змей распрямился и вздохнул так, как обычно вздыхают люди, обвиняемые в несерьёзном, но очень неприятном преступлении и не имеющие ни сил отбиваться от нападок обвинителя, ни денег на хорошего адвоката. Он силился придать чуть посиреневшим глазам нормальный вид, громко вздыхая.        — Мы можем остаться в школе в эти выходные. Ничего страшного не случится. Может сходим в другой раз, а?        — Нет, Питер-р-р. Я пообещал. Я должен дер-р-ржать слово, потому что я должен это делать, и потому что мы оба хотим в молл.        — Я понимаю-понимаю, я тоже очень хочу оказаться где-то за этими стенами, но, чёрт... Никто же не расстроится, если мы немного сдвинем планы. Неужели твоя мужская гордость пострадает, если мы пойдём гулять не завтра?        — Erstens, это вопр-р-рос не гор-р-рдости, а чести. Zweitens, честь выше мужчин и женщин. Вот тут честь, добр-р-рота и любовь к Богу, — он поднял трёхпалую ладонь на уровне груди, расположив её горизонтально, — а вот тут всё остальное, — другая рука легла в области живота.        — Это всё очень прикольно, но ты правда выглядишь не очень.        — Мне пр-р-росто нужно поспать, — сказал Курт, устало потирая шею, — и совсем немного побыть обычным.        — И поэтому мы пойдём завтра в молл?        — И поэтому мы пойдём завтр-ра в молл. Как все нор-р-рмальные подр-р-ростки, — произнёс юноша тоном, каким обычно выносят приговор.        — Наверное, мы нарушим какое-нибудь правило.        — Мы нар-рушим пр-р-равило. — заявил Курт, опуская взгляд. Он был непоколебим. Вагнер всей душой хотел не думать о том, что его решительность возникла от обиды на Рейвен, — Как все нор-р-рмальные подр-р-ростки. [ОДНУ НОЧЬ СПУСТЯ]        В этот раз стоило лечь на полу. Курт не выспался, но, несмотря на то, выглядел весёлым. "Я буду гулять с другом уже сегодня!" - напоминал он себе, отгоняя тревожные мысли прошедшего дня. Змей преодолел состояние полудрёмы за считанные минуты и уже совсем скоро лавировал в своей комнате от зеркала к шкафу и наоборот. Удивительно, на что способно молодое тело в предвкушении чего-то волнительного! Мальчик не только сложил в ровный квадрат свою полосатую пижаму, вместо того, чтобы по обыкновению во всю длину разложить её на кровати, но и причесался, зачесав чёлку сначала на одну сторону, потом — на другую, и перемерил весь свой скудный гардероб, решив надеть то же, что надевал, когда школа поднялась на воздух, и одному Богу известно зачем поправлял каждую складочку и заломинку на заправленных простынях. Змей выключил будильник за минуту до звонка и встретился с Питером сразу после того, как открыл дверь своей комнаты.        От порога они совсем не разделялись: липли друг к другу в коридорах с разговорами на темы вне закона, мялись у ванной комнаты, по очереди ожидая друг друга, даже ввалились в кафетерий, как два идиота хихикая друг над другом. После сытного завтрака в столовой, Вагнер сопроводил своего верного товарища до лазарета, не столько будучи его опорой на лестнице, сколько являясь доставщиком подноса с овсянкой и нарезанным яблоком единственному жильцу больничного крыла.        — Почему нельзя было телепортироваться, чел? — спросил слегка запыхавшийся юноша, опираясь на стену коридора.        — Обычно, всех р-р-рвёт после еды, если я телепор-р-ртир-р-руюсь. Говор-рят, это как удар-р-р в под дых.        Он открыл двери и зашёл первым. Ничего не изменилось с его последнего визита. Хейзер тепло ему улыбнулась, несмотря на то, что секунду назад она была чернее тучи; Хэнк тоже бегло поздоровался. Миссис Хантингтон почти сразу окружила своим вниманием хромоногого, подталкивая его к свободной кушетке и давая Змею возможность увидеть Уоррена. Приблизившись к его койке, Курт заметил, как тот спит. Грудь тяжело вздымалась, слышалась натужность дыхания. Лицо Уоррена было мертвецки спокойным. Проводов и трубок стало гораздо меньше. Змей обернулся посмотреть на часы — стрелки на циферблате дали понять, что сон не был оправдан привычкой. "Наверное, ночью плохо спал," - подумал юноша. Курт положил овсянку на тумбочку и минул за ширму, к своему другу. Он сожалел, что не мог переброситься парой слов с Ангелом перед прогулкой.        — И как мы же, позволь спросить, пойдем... — начал было говорить по-обыденному Питер, как на него шикнул Змей. Он указал на ширму, за которой лежал Уоррен. Хейзер, снимавшая в это время с ноги скорохода расписной гипс, взглянула удивлённо, но промолчала. Он стал тише, — и как же мы пойдем в молл?        Медсестра вмиг нахмурились. Курт почувствовал, как земля уходит у него из под лап. Проговорились! Он в ужасе посмотрел на Питера, который, кажется, вообще ничего не заметил. Вдруг взгляд друга постекленел — до него дошло.        — Я имел ввиду в моллчании...? То есть... Это же тупо типа, идти и молчать, разве нет? Как мы пойдем в молчании? Никак не пойдем, именно, да. Надо о чем-то поговорить, чтобы не было скучно, чтобы был постоянный обмен чувствами и словами. Тем более, нам просто необходимо разговаривать о том, какая нас окружает красота! — воскликнул Питер громче. Курт, мучимый его потугой казаться правдоподобным, горел от стыда и задыхался от страха; он шикнул, заставляя первого снова зашептать, — Свежий летний ветер и цветущие летние... цветы.        — То есть вы будете гулять в пришкольном саду?        — Разумеется, мы будем гулять в пришкольном саду. И только в саду.        — Славненько, — прощебетала Хейзер, — Только если планируете долгую прогулку, не забывайте отдыхать. Твоей чудесной ноге осложнения не нужны.        Она понесла обломки разрисованного гипса прочь, оставляя приятелей нервозно молчать. "Она не знает, что Уоррен спит?" - спросил себя Курт, тревожно считая, сколько раз миссис Хантингтон успела звонко цокнуть каблучком по плитке, проходя от их кушетки до мусорки. Питер поправил штаны на теперь уже здоровых ногах. Змей подал ему ботинок. Медсестричка поторопилась к ним вернуться; она замерла в паре шагов от сидящих, поправив беленький халатик, вытянула руки и сказала: — А теперь попробуй подойти ко мне.        Юноша, бережно страхуемый Куртом, немного дергано встал, качнувшись раз. "Окей, окей... Просто подойти, ладно, это я могу," - бубнил он себе под нос. Ртуть очень осторожно, будто находясь на минном поле, переставлял ноги, не идя, но ковыляя к женщине. Он выглядел растерянным и взволнованным. Когда его ладонь вцепилась в плечо Хейзер, Питер выдохнул.        — Все нормально?        — Ну да, наверное. Мне не особо больно.        — Отлично! Попробуй дойти Курта.        Питер уже увереннее и ровнее побрёл к товарищу. Одна маленькая запинка пошатнула его уверенность — нога зацепилась за штанину, — но Максимофф зацепился рукой за ножку единственно занятой койки прежде чем поцеловаться с полом. Ножка скрипнула по плитке. Курт дернулся с кушетки к другу, с лету присев на корточки, почти уткнулся синим носом в ладонь! Питер захотел подняться сам. Боязливо протягивая к нему лапы, готовые подхватить в любой момент, Вагнер выпрямлялся вместе с ним. Стоял тот ровно, но сердце змея всё равно покоилось в пятках: Уоррен теперь наверняка проснулся.        — В целом, неплохо. Я напишу тебе справку от физкультуры и возьму с тебя обещание не напрягать ногу ближайший месяц.        — Да-да, классно, — сказал Ртуть обыкновенно, чем спровоцировал шипение своего друга, — я же уже могу бегать, да?        Хейзер посмотрела на него, как на слабоумного. Вроде бы без осуждения, но каким-то мимолётным движением лица выдавая особенное отношение к его словам.        — Питер, я настоятельно рекомендую тебе не бегать. Ты кое-как прошёл пару шагов. Пока ещё рано думать о спорте. В твоём случае хорошо бы не думать о спорте до следующего учебного года.        Курт заметил, как Питер сник. Он ободряюще похлопал его по плечу. Медсестра тоже выразила своё сочувствие; её эмпатия приняла своеобразную форму, и, наверное, было бы лучше, если бы Хейзер промолчала.        — Для тебя так важен бег, да?        Теперь уже Питер Максимофф посмотрел на неё, как на особенную. ''Слава Богу, она отвернулась,'' - подумал Курт, стоя рядом у ширмы и наблюдая за тем, как миссис Хантингтон чуть не сталкивается с несущимся ей наперерез Хэнком, пытаясь дойти до белого столика у стены. Она начала копошиться в ящичках, бормоча обидные слова в адрес кое-кого, кто напонакладывал в ящики немеренное количество бумаги.        Максимофф в это время, как кот, подошёл к изголовью койки.        — Он стал выглядеть лучше, — сказал вдруг Питер негромко, — Царапины на лице затянулись, я гляжу; кожа не такая бледная. То есть, конечно, он всё ещё похож на поганку, но теперь он... цветная поганка или типа того... Правда, его причёска меня озадачивает.        — Ох... Пр-р-равда?        Мальчик с теплотой взглянул на спящего: подметил, как от ран остались только розоватые следы, как меркли мешки под его глазами, как с краёв татуировок сползла краснота. Почему-то смотреть на Уоррена, который с каждым днём всё меньше напоминал живой труп, было приятно — это было всё равно, что смотреть на то, как от воды воспревает из небытия очень красивый цветок. Душа расцветала при мысли о том, что Ангел постепенно становится прежним, каким Курт увидел его в Берлине — недостижимым, сильным и храбрым; он понимал, что он тоже хоть немного, но приложил свою лапку к этому чуду. ''Он милый, - подумал Вагнер, ненадолго отвлекаясь от всего того, что его окружало, - особенно когда не огрызается.''. Курт не ловил себя на мысли, что так думать как-то странно.        — В смысле? А ты куда смотришь, когда приходишь сюда? — спросил Питер, спускаясь на загадочное жеманство, — Скажи честно, на неё, да?        Друг кивнул в сторону медсестры. Курт взглянул на неё, после на товарища. Затем снова на Хейзер, следом опять на Питера, который, заметив его растерянность, медленно качнул тазом, прямее не куда намекая на смысл слов «смотреть на неё». Вагнер неиронично вздохнул.        — Почему она тебе не нр-р-равится?        — Я просто вдруг понял, что она мне напоминает. Это не волосы, а петушиный хохолок! — Ртуть потянул руку к голове Уоррена, видимо, намереваясь пощупать. Змей оттянул его руку за рукав серебристой кожанки прежде, чем тот успел и дотронуться до соломенных кудрей.        — Нор-р-рмальные волосы. Зр-р-ря ты на них наговар-р-риваешь.        Питер пожал плечами. Они не слишком много времени простояли в тишине, пока Хейзер подписывала ему справку, до того как скороход вполне себе серьёзно спросил:        — А они мягкие?        — Sehr weich! — радостно прошептал Курт, — Это как гладить овечку!        Питер Максимофф подавился смешком.        — Что такое?        — Да ничего... Ты что, когда-то в своей жизни гладил овцу?        — Конечно гладил. Мне очень понр-р-равилось.        — Что-что тебе понравилось, милый? — прощебетала возникшая из ниоткуда Хейзер, протягивая скороходу две справки и глядя на Курта.        — Да ничего... — улыбнулся Змей, — Не будем мешать, Питер-р-р. Идём.        Змей подтолкнул друга к двери. Выйдя и для приемлемого вида пройдя пару шагов прочь, они оглянулись как будто в преддверии преступления: никого рядом не было. ''В сад?'' - спросил Питер беззвучно, одними губами. ''В сад,'' - ответил Курт таже, прикладывая лапу к плечу и сиюсекундно перенося их сквозь пространство.        Иссиня-чёрный дым сразу привлёк к себе внимание слонявшихся в садовой округе левак, но, разглядев в серных испарениях демонический силуэт в дуэте с подвижной серебристой массой, студенты возвратились к своей бездеятельной деятельности. Ребята отряхнулись и для вида начали фланировать.        — Слушай, а ловко ты это пр-р-ридумал, — сказал Змей, вспоминая недавнюю сцену, — Я даже в начале и не понял. Молодец.        — А, ну... Да, я сам, честно, не понял, как это ляпнул. У меня такое бывает: начинаю городить, чёрт знает что, и не могу остановится. Нет такой проблемы?        — Я стар-р-раюсь следить за р-речью.        — Немецкая привычка? Ох... Можешь не отвечать, если тебя это задевает.        — Нет-нет, ничего. Я пр-р-росто... — Курт просто замолчал, потерянно глядя на траву; он чувствовал, что не может сказать и половины правды. Его собеседник успел показать себя не слишком лояльным к насилию. Демон не хотел, чтобы в погожий день его друг думал о том, как его ребёнком таскали за хвост, отучивая лепетать несуразицу. Может быть, он когда-нибудь ему расскажет. Когда это станет последней нерассказанной о себе вещью.        Разбудили Змея тычки по плечу.        — М-м-м... Мне так больше нр-р-равится.        — Прикольно-прикольно. Хотел бы я не выглядеть идиотом, когда говорю. Хей, гляди! — Питер указал на окно второго этажа.        Курт поглядел в сторону особняка, пересчитал пару-тройку окон второго этажа, прежде, чем обнаружить лицо медсестры в одной из старых замковых рам. Его застенчивое махание очень сильно контрастировало с бодрым и живым рукотрясением Максимоффа, выставляя фигуру Вагнера ещё больше скованной, чем она есть.        — Думаю, тепер-р-рь можно.

***

       Мягкая трава под ногами сменилась горячим асфальтом. Зелёные деревья исчезли — появились кирпичи, серые и рыжие. Странные запахи ударили в нос: и сера, и мусор, и сырость. Всё вокруг зашумело, загудело. Они были в небольшом мрачном переулке, который мог гордиться переполненной помойкой, несколькими грязными коробками неподалеку и замызганным креслом, с которого вскочила, испуганная их появлением, облезлая кошка. Не самая жизнерадостная обстановка не изменила настроений ребята: они глупо улыбались и похихикивали. Как будто с утра до этой минуты прошла целая вечность        — Ну что, идём? — Питер прокашлялся и отряхнулся.        — Туда, — сказал Курт, осторожно выползая из-за угла.        Вагнер прищурился от солнечного света и даже так не сразу понял, где он оказался. Скрипя шинами, мимо промчалась ярко-бирюзовая машина. Откуда-то доносились звуки синтезатора. Разновозрастные, разноростные, разномассные люди куда-то торопились, толкались, болтая громко, неразборчиво, вразнобой, с какой-то всеобщей неприязнью и пренебрежением. Они постоянно двигались и задевали друг друга; казалось, остановишься — толпа тебя мигом затопчет, обвинит в том, что ты позволил ей это сделать, и полностью поглотит. "Куда нам идти? - думал Змей, вытягивая шею и пытаясь разглядеть в водовороте красок хоть какие-то указатели, - Как нам идти?".        Не успели мальчики ступить и шагу, как уже приключилась неприятность. На Курта налетел тучной хмурый мужчина в синем костюме: он было возмутился, раскраснелся от негодования, но, глянув по-внимательнее, пробормотал что-то невнятное и в спешке ушел. Курт шел впереди, а Питер следом, облизывая взглядом витрины магазинов или проезжающие мимо тачки. Казалось, будто перед ними люди разбегаются, немного расталкивают друг друга, чтобы не вставать у Ночного Змея на пути.        — Ты был когда-нибудь в Нью-Йор-р-рке р-раньше? — спросил Вагнер, когда они подходили к пешеходному переходу.        — А? О, да! Интересная история. Короче, дело было так: летом стукнуло двенадцать и я только-только научился бегать. Бе-е-егать, понимаешь? И вобщем, — Курта на молниеносное мгновение оглушил визг колёс. Лихач на знакомой голубой машине неся на них, как бык на красную тряпку. Страх подступил к горлу – Змей мертвой хваткой вцепился Питеру в плечо, телепортировался на другую сторону троутуара, тревожно оглядываясь, — Кхе-кхе... Кхе-кхе, так вот. Я решил, что будет круто, если я в начну год в Средней Школе с самого офигенского сочинения «Как я провел это лето», а для того, чтобы написать что-то такое, мне нужно было провести лето офигенно. И в общем...        Максимофф не отнял руки и шел с Вагнером дальше, как ни в чем не бывало продолжая свой увлекательный рассказ. Курт затылком чувствовал, как люди поглядывают на них, как шепчутся «о тех ребятах, которые вынырнули из темного облака» и бормочут какие-то глупости про пришельцев. Хвост задел чью-то ногу, тут же дёрнувшись и привлекая внимание, пропитанное недоверием и напряжением. "Кажется, раньше они так не реагировали... Может, я просто не замечал?" - тоскливо думал про себя юноша. На улице было душно и неприятно. Курт снял куртку, повязав её за рукава на поясе.        — ... И вот так я за неделю побывал в каждом штате. — сказал Питер гордо, — Ну, в смысле, как «за неделю»? Я начал в среду и закончил где-то... — он почесал макушку, ни то вспоминая свое путешествие по дням, ни то пытаясь расчесать старую шишку, — Где-то в понедельник... Да, вот так вот.        — Кр-р-руто, — восхищённо ответил Змей, оборачиваясь к приятелю, — Я никогда так далеко не был от дома, кр-р-роме как сейчас.        — А кемпинг? А рыбалка?        — Никогда не пр-р-робовал.        — У-у-у... Не беда, как-нибудь выберемся на природу и ты, дорогой дружище, всенепременно познаешь все прелести выживания в лесу.        — О чём ты говор-р-ришь?        — О москитах, о подтирании лопухом, о неудачной погоде и о многом-многом другом... Со стороны звучит не очень, я знаю, сам брезговал справлять нужду в месте, где на меня может что-то заползти, залететь и укусить в любой момент, но потом я врубился во всю эту тему с ночёвками под открытым небом, с кострами и бродилками в месте, где каждое дерево похоже на Джейсона Вурхиса. Типа, это всё очень медленно, но так клёво. Никогда не знаешь, с чем проснёшься: с клещом на шее или со змеёй в трусах.        — Звучит пугающе.        — Да, именно! Ровно до тех пока ты не сходишь в поход с кем-нибудь из друзей. У меня так было: я ходил на рыбалку с соседскими ребятами и мы просидели под ливнем двенадцать часов. Двенадцать! Почему мы не ушли? Да, потому что это были офигенные двенадцать часов в нашей жизни (нам было по десять, так что можно сказать, что это была самая крутая вещь в нашей тогдашней жизни)! Сначала было жесть как страшно, мы чуть не обделались, когда начало громыхать! А потом начало клевать, представляешь? Я, блин, не знаю как описать это чувство: когда вроде бы — это офигенно, да! — потихоньку начинается ловится, она постоянно дёргается и выскользает, хочется поймать эту чешуйчатую идиотку, а вроде бы — чёрт подери — везде адское громыхание, везде неспокойно! Очень весело и очень жутко, а когда с тобой ещё кореша так это вообще становится самой сумасшедшей вещью на Земле! Очень похоже на документалку про природу, которая в какой-то момент становится фильмом ужасов.        Пока они пересекали перекрёсток на Кливленд-стрит, Вагнер как губка впитывал рассказы Питера. ''Живут же люди,'' - думал он, впечатляясь не столько содержанием приключений друга, сколько тем, как множеством удивительного в его жизни. Приятно-удивительного.        — Летом сможем выбраться куда-нибудь. Если Скотт не пропадёт у предков, — его тон изменился. Стал таким же, как в Опасной комнате.        — Wir sind da, — объявил Курт, останавливаясь.        Облик торгового центра по-прежнему впечатлял его воображение — высокий фасад, белый кирпич, величавый орнамент, представленный фигурами людей. Они были прекрасны и безмятежны; Змея восхищали лица статуй, подпирающих крыльцо. Ни тени страданий. Архаичный вид молла не портили ни подсвеченные надписи, ни кинотеатр маленьким, непримечательным придатком протянувшийся с правой стороны здания. Вагнер смотрел на эту красоту и уверенно думал, что он был прав, когда сравнил молл с храмом. Питер, насколько заметил Курт, его поостывшего восторга не разделял; спидстер выглядел в меру впечатлённым.        — Тут есть Аркада?        — Р-р-разумеется, — не показывая клыков, улыбнулся Змей.        И вот теперь его глаза тоже загорелись.

***

       Зал игровых автоматов встретил их гораздо более дружелюбно, чем улица, на которую они попали, выйдя из подворотни: дети были увлечены Донки Конгом, Венчой и Галагой, они не обратили внимания на Ночного Змея и Ртуть. Они неторопливо прогуливались между мерцающими ящиками, негромко переговариваясь. Пока Максимофф делился великомножественным опытом в пиксельном мире, Вагнер гордился тем, что когда-то смог поиграть сразу в две игры одновременно. Крошечное благоволение небес очень быстро затмилось большой проблемой — Курт, решив проверить карманы, обнаружил, что мелочи у него нет.        Ситуация стала ещё более неловкой, когда Вагнер понял, что не сможет заскочить к себе и взять несколько купюр из заначки на чёрный день. С того дня, когда он думал о подработке, их не прибавилось. Он решил пока не думать об Уоррене.        Когда Питер остановился напротив автомата, Вагнеру стало не по себе: вдруг ему предложат поиграть? И что будет дальше? ''Ничего не будет, - подумал он внезапно спокойно, - Я просто скажу правду.''. Максимофф точно его поймёт.        — О, да... Старые добрые Астероиды. Классика. Прежде, чем мы начнём рубиться насмерть, я хочу посмотреть, на что ты способен, — Питер пригласил его к огромной чёрной, жестяной коробке. Демон промычал что-то невразумительное. Дружелюбный настрой не вязался с предложением подраться.        — Я шучу, чел! — увидев его сконфуженность, улыбнулся Ртуть. Вагнер слегка натянуто хохотнул. ''Странный у американцев юмор,'' - подумал он, — Просто играй и всё.        — Я должен был пр-р-редупр-редить... Мне нечем заплатить за себя.        Демон нервно сглотнул. Максимофф фыркнул, достал из кармана серебряную монетку и лёгким мановением руки вложил её в черный прямоугольный приёмник, заставив машину шуметь.        — Не волнуйся об этом, — сказал Питер, положив обе руки на карманы и звонко встряхнув их.        — Danke schön. Und vergib mir, — сконфуженно ответил Змей, становясь напротив экрана.        Он положил лапы на панели управления. Неуверенность питала не только вина за трату чужих денег, но и ещё и неизвестность — опробовать Астероиды в первом походе в молл демон не успел..        Игра началась, как только исчезла надпись «ИГРОК I». Курт увидел неподвижный голубой треугольник, похожий на бумажный самолётик. Юноша на пробу нажал крайнюю правую кнопку — из клюва фигуры с громким «пиу» вылетела точка. Она была маленькой, это было особенно заметно, когда рядом с этой быстрой крошкой пролетело голубое пятно. ''Это что, гриб?'' - подумал Курт, внимательно глядя за неторопливой кривой кляксой, едва ли не заметив, как её брат-близнец чуть не врезался в его самолётик. Вагнер, панически глядя на приближающийся гриб, нажал на первую попавшую под руку кнопку и, — хвала Всевышнему, — самолётик тронулся! Змей глуповато улыбнулся. Он снова толкнул треугольник вперёд, когда рядом проплыл ещё один гриб. Змей попробовал нажать на оставшиеся две кнопки, на левой панельке, и обнаружил, что они заставляют его самолётик крутится. ''Ура, я что-то понял!'' - подумал он, закусывая губу от радости и плавно описывая неровную восьмёрку на чёрном поле.        — Питер-р-р, а для чего здесь эти гр-р-рибы?        — Это астероиды, — усмехнулся скороход, давно облокотившись на стенку автомата и наблюдая за каткой, — Их нужно уничтожать.        — Was? Зачем? Они мне совсем не мешают, — отвлекаясь на секунду, сказал Курт. В этот момент раздался страшный звук столкновения. Чёрное поле было таким же как мгновение назад — одно то лишь, что под тремя нулями теперь было не три самолётика, а два.        — Не мешают, говоришь?        Курт нахмурился. Во-первых, его подбил какой-то глупый гриб-астероид. Во-вторых, у него осталось только две жизни. Ему очень захотелось показать своему другу, что он не зря дал ему это попытку. Синий хвост грозно закачался из стороны в стороны. Юноша очень сердито развернул самолётик в сторону самой близкой опасности и, почти не раздумывая, задолбил по правой кнопке. Страшный звук снова раздался из недр автомата: Курт разбил астероид на два маленьких, шустрых. Вагнер начал играть, как неуклюжая грозовая тучка, а не просто слоняться по чёрному полю, как безобидное облачко. Он старался не стрелять беспорядочно, но целиться он ещё не умел. Его лицо принимало неописуемые гримасы, кода от гибели его самолётика отделяли считанные пиксели.        — Питер-р-р, а можно как-то восстановиться? — забеспокоился Курт, когда в него влетел маленький кусочек большого гриба.        — Да-да! Когда набираешь десять тысяч очков, получаешь одну жизнь.        — Классно, — кисло улыбнулся Змей, поднимая глаза. Триста семьдесят. ''Не классно,'' - подумал он про себя.        — Не парься ты так. Если вылетишь, мелочи хватит на нас обоих.        — Мне неловко...        — Да ладно тебе. Мне до сих пор приходиться клянчить деньги от матери, представляешь?        — Это здесь непр-р-риемлимо?        — Это скорее странно. Мы стараемся быстро сепарироваться от родаков. Ищем работу, взрослеем и всё в этом роде. Я, конечно, уже не так сильно пристаю к своей с денежным вопросом, да и вообще, теперь уже по-настоящему живу отдельно... Наверное, даже к лучшему, что ещё не все мосты сожжены.        Друг улыбнулся, но глаза его на миг едва уловимо потускнели. Лицо ненадолго смазалось — Питер жмурился — и снова стало прежним.        Смог бы Курт сам оставить маму, если бы захотел повзрослеть? Если бы у него был выбор? Стал бы он менять свою нынешнюю жизнь на прежнюю? Вагнер сначала решил, что это лёгкий вопрос, и долго раздумывать было бы пустой тратой времени. ''Я бы не бросил их. Ни за что,'' - сказал Вагнер себе твёрдо, но чем пронзительнее раздавались выстрелы из самолётика, тем будто бы больше в голове селилось постыдных сомнений. Казалось, что он не должен робеть, что он обязан был хотеть остаться в Германии и какая-то его часть действительно этого хотела! Пока он думал, что было не так с его другой частью, он не заметил, как игра закончилась.        — Твоя очер-р-редь... — сказал Ночной Змей, отходя от Астероидов с видом человека, который не смог предотвратить страшную катастрофу. Он будто бы хотел извиниться.        Он переплёл пальцы и отсмаковал их хруст. Курт глазом не успел моргнуть: звякнула монетка — игра началась.        Следить за тем, как играет Максимофф, было чем-то нереальным: руки на панелях управления стали одним бледным, хаотично пульсирующим пятном, в котором невозможно было различить пальцев, а то, что происходило на экране, больше напоминало боевик, нежели спокойную игру. Это был боевик, доселе никем не виденный: самолётик, передвигаясь смелыми рывкам, безбожно крушил каждый пролетающий мимо гриб по удару на каждый. Курт почувствовал себя неумёхой, особенно когда взглянул на цифры, растущие со сверхчеловеческой скоростью. Удивительно, но как бы быстро Максимофф не зарабатывал тысячи, под счётом всегда было не больше двух самолётиков: когда Ртуть сталкивался с большими астероидами (а выходило так, что только на них, медленных и на первый взгляд совсем не опасных, он и наезжал), он бормотал под нос ругательства.        — Чёрт. Если бы истребитель не заносило, Астероиды были бы моей любимой игрой. Так, он с большим отрывом уступает Пэкмену.        — Кр-р-руто...        — Круто? Ещё как. Но знаешь, что на самом деле круто? Чёрт. У меня в подвале стоит автомат Миссис Пэкмен.        Вагнер навострил уши. Он думал, что его друг самый обыкновенный парень с поправкой на обыкновенность для мутанта; предполагал, что хранить в подвале своего дома игровой автомат — нетипичное явление для среднестатистического подростка.        — Как твоя мама к этому отнеслась?        — Чересчур спокойно. Она у меня такая неконфликтная, ты бы, чёрт, знал... Даже слишком неконфликтная. Иногда мне кажется, что ей плевать на меня. Я когда-то был уверен, ей пофиг и на то, что я возвращался домой из школы один, когда мне было восемь, и на то, что меня разок стошнило после гулянки прямо на пороге... Но я, типа, чёрт, знаю, что это не так. Дело даже не в том, что я старший ребёнок и от меня принято чего-то ожидать; я просто знаю, что она меня любит, даже тогда, когда притворяется, что меня не существует.        Питер замялся, видимо, решив, что сболтнул что-то неуместное. ''Как-то странно показывать любовь вот так,'' - подумал Змей, считая, что произнести это вслух как ободрение у него не получится.        — Ты сказал «стар-р-рший р-р-ребёнок»?        — Да, чёрт... Да, у меня есть две младшие сестры. Молли и Шейла, — будто посветлев, сказал Питер, — Обе засранки. Очень много на себя берут, прямо слишком много. Им скоро исполниться семнадцать и они реально думают, мама подарит им по тачке. Боже, я ещё совсем недавно смотрел с Молли по ящику Поднятие Стэдиума... Не думал, что скажу это, но время чертовски быстро летит. Чёрт.        — У меня тоже есть младшая сестра! — тут же загорелся Змей, — Джимэйн! Джимэйн очень добр-р-рая и кр-р-расивая Mädel. Она очень отлично ладит с животными, у неё замечательный голос. Weißt du, Jimmy streitet nie... Она такая хорошая, такая чистая и искренняя. Джимэйн хочет стать доктор-ром, когда выр-р-растет. Я надеюсь, она сможет это сделать. У неё обязательно получится!        — Это здорово. Чёрт. Твоя очередь.        Они поменялись ещё пару раз без всяких разговоров. Курт проиграл, потому что отвлёкся на шёпот, исходивший от автомата, за которым он стоял в прошлый раз. Ребята-ровесники. Словечки у них были резкие. Они прошли бы мимо его ушей, будь их причиной игра.        Как Максимофф исчерпал свою очередь, демон буквально проморгал. Видок у него был почему-то довольный.        Так же мимо него прошло следующее чудо: как Питер ловко вставил монетку и скользнул в сторону. Хоть лапы и вспотели, но место после него оказалось не таким колючим. Никакие языки его впредь не донимали. Те мальчуганы куда-то исчезли.        Оставив на лице отвлёкшегося друга взгляд, полный благодарности, он начал игру. Теперь, наловчившись, Вагнер увереннее огибал летающие грибы, обрушивал на крошечные сгустки пикселей град ударов (правда, делал он это почти бездумно). Хвост игриво покачивался из стороны в сторону. Глядя на чёрное поле и различая в нём своё отражение, он понимал, что все астероиды разом перебить не получится: его задерут их маленькие, быстрые осколки, не успеет он и глазом моргнуть. Следовало разбираться с каждым грибом и его последствиями по отдельности. Курт проявлял нешуточные упорство и сообразительность, вырабатывая «стратегию» для этой игры. В жёлтых глазах почти не было страха, только распаляющийся азарт.        — Питер-р-р, что это?        — А? Это? НЛО. Короче, это Большая Тарелка, она палит беспорядочно.        — Большая? — нахмурился Курт, разглядывая маленький пиксельный рисунок.        — Скоро появится маленькая, — коварно прокряхтел Максимофф, глядя вдаль, — Вот тогда то и начнётся самая настоящая резня.        Змей напрягся. Ему не пришлись по душе эти слова, но игра требовала внимания, поэтому придираться было некогда. Самолётик Курта кружил рядом с тарелкой, стреляя в неё через раз. ''Я попал в неё!'' - обрадовался он, когда тарелка со страшным звуком исчезла с экрана. Пусть демон и побаивался её хаотичности, но, в целом, чувствовал себя прекрасно; настолько, что он даже был готов болтать на отвлечённые темы. Пока по полю летали только грибы, он позволил себе эту вольность.        — А почему Скотт должен пр-р-ропасть у пр-редков?        — А, ты про это... Он говорил, собирается провести летние каникулы у предков. К июлю школа опустеет.        — Ох... — вздохнул юноша, пропуская удар, — Совсем никто не останется?        — Я думаю, многие дети хотят свалить из места, в котором они проторчали почти год с кучей таких же детей как они.        — И ты тоже уедешь?        — Да, я планировал сгонять домой. Даю слово, я буду прибегать на огонёк, если ты захочешь остаться.        Змей поджал губы, нахмурился. Может быть потому, что в игре появилась Маленькая тарелка, которая действительно заставила сосредоточится. Может быть потому, что ему было нечем ответить на это. Мальчик спросил себя, был ли у него выбор. Кто-то его ждёт за океаном? Знает ли этот кто-то о том, что он наделал?        Где бы они ни были, без него им будет лучше.        — Кстати, ты так и не рассказал про овечку.        Вагнер оголил клыки. Вовремя. Он скромно признал, что история долгая и запутанная, но, тем не менее, рассказал её всю, не упустив ни одной детали. Бес говорил о том, как выпал из клетки и остался незамеченным, когда они с Питером поменялись местами. Когда Максимофф снова проиграл, Курт уже рассказывал ему про то, как он гулял целый день рядом с цирком, как собирал полевые цветы, пока взрослые напрасно поднимали шум. Ртуть понял, что воображение его друга не знает преград, когда прослушал эпизод о том, как Курт принял мешки с мукой за подушки и случайно заснул в кузове, чем до седины напугал мельника. В это время Курт был на третьем уровне, он был очень эмоционален, поведуя о том, как убегал прочь. Вагнер с большим умилением описывал пушистую смелую овечку, которую он нашёл на пастбище и с которой он не побоялся немного поиграть.        — Обычно звер-р-ри пугаются моего вида, но она подошла ко мне! Она была такая мягкая... — замечтался Змей, пропуская Питера к Астероидам.        — А как ты вернулся домой?        — Я тогда очень р-р-расстроился, и на мой плач пр-рибежал пастух. Его звали Гр-р-рэм. Он был так добр-р-р, что пр-р-роводил меня до цир-рка.        — А тебе не было страшно?        — Мне было шесть лет. Я боялся только Стр-р-рашного суда и р-р-раст-роенной мамы.        Говорить с Питером было легко и просто. К тому же у него был приятный смех. Не было Ночного Змея и Ртути, которые однажды спасли мир и обрекли себя быть героями; были только Курт и Питер, ребята много смеялись и улыбались. И Курт был счастлив. Он смотрел на повеселевшего товарища и ни капельки не жалел о том, что они сделали.

***

       Всё было бы просто замечательно, если бы спидстер потом не совершил такого, что заставило бы Ночного Змея перед сном в ту же субботу горько вспоминать об этой затее с печалью.