Кусь за бочок

Погружённый в материалы очередного дела (опять, с-сука, протокол опроса не подшили, руки бы им поотрывать и в мозги перфорированные втемяшить, что перепроверку делать надо), Игорь не сразу замечает, что что-то не так. Просто в отделе неожиданно становится до жуткого тихо: кажется, даже слышно, как под потолком муха бьётся между раскалённых светильников. Игорь зачем-то поднимает на неё глаза, — муха мельтешит меж двух огней совершенно не метафорически, истерично бьётся в решётку, дезориентированная и, очевидно, малясь подпалённая, — и скорее чувствует, чем слышит или видит, как сбоку на стул кто-то приземляется. — Шантаж, насилие, ограбление, иные вопросы? — со вздохом на автомате спрашивает Игорь, отворачиваясь от посетителя и беря с другой стороны стола чистый бланк и ручку. И, конечно, совсем не ожидает, что посетитель бесстыдно хмыкнет, чем-то зашуршит и мягко скажет, будто мурлыкнет: — Вы. Игорь оборачивается и едва не роняет голову на стол под насмешливый прищур тёмных, внимательных глаз. — Привет, — говорит ему Олег Волков. Тот самый Олег Волков, который близкий друг Сергея Разумовского, его телохранитель, совладелец, бывший военный и что-то там ещё. Тот самый Олег Волков, который его совершенно наглым образом клеил у центра психологической помощи и ментального здоровья. Ну супер. Докопался всё-таки. Игорь скашивает взгляд на лежащий прямо на папках с делом букет цветов. Хризантемы — белые. Вздыхает. Смотрит на Волкова хмуро, пристально, ниже натянув кепку на глаза. — Ты чё тут забыл? — шипит он ему в лицо, а потом, резко подняв голову, оглядывает замерший в каком-то непонятном ожидании — или предвкушении? — отдел: ей-богу, ещё пара минут — и придумают новую причину для ставок. Например, пойдёт ли бравый майор на свидание вот с этим вот горячим мужиком. Пойдёт. Обязательно пойдёт. До ближайшего КПЗ проводит за домогательства к сотруднику полиции при исполнении. Игорь сжимает на миг переносицу — и от души рявкает: — Чё застыли, девочки, обеденный перерыв начался? Отдел очухивается и начинает шевелиться. Муху под потолком больше не слышно. Зато Игорю почему-то кажется, что Волков сейчас спросит что-то вроде «В постели вы так же голос подаёте, майор?», но Волков только улыбается — подначивающе, с намёком, — и забрасывает ногу на ногу. Игорь хмурится. — Так по какому вопросу, Волков? — Всё-таки пробили? — Ты вопросом на вопрос не отвечай, тут отделение полиции, тут мы вопросы задаём. Ну так? Волков покачивает ногой, с минуту созерцая мысок своего до блеска начищенного ботинка. Кивает чему-то своему. — На свидание позвать хочу. Игорь хмыкает. — Хоти. — Хочу. Зову. — Отказываюсь. — Причина? — Без причины. — Без причины даже отказники не утверждают. Игорь тяжело вздыхает, откидываясь на спинку стула, и глядит на Волкова исподлобья. Вот же бронебойный поезд, а. Такой на полном ходу не остановишь — если только подорвать, иначе снесёт — даже мокрого места не останется. В своей жизни — размеренной, изученной, привычной, — Игорь таких перемен не хотел. Плавали, знаем. — Почему я? — зашёл с другой стороны Игорь, устало подпирая щёку кулаком. Если Волков сейчас скажет что-то про… — Люблю мужчин в форме, знаете ли. — Да, собственно, про это. Проследив взглядом, как Жека размещает на столе коробку с пончиками, Игорь хмыкает, подрывается на ноги, вздёргивая за собой за локоть Волкова и, не позволив выпутаться, уверенно движется ровно на Жеку. Тот, только их завидев, давится сахарной пудрой и закашливается так, что вся морда становится красной. — Мужчина в форме, горяч, как Везувий, — насильно усаживая Волкова на стул, пыхтит Игорь — и обращается уже к побагровевшему, хлопающему глазами Жеке: — Опроси гражданина, я на выезд. Из отдела Игорь выскакивает почти бегом, не забыв всё же утащить с собственного стола букет хризантем и всучить проходящей мимо Ксеньке. На последней ступеньке парадной лестницы Игорь отключает свою нокию. Не сегодня, гражданин Волков, не сегодня.

***

— Опять? — Снова. — И улыбается, словно, блин, его вчера не отшили, не назначили внеплановое «свидание» с Жекой, не слили букет Ксеньке и вообще ответили положительно на предложение. Игорь закипает. Не то чтобы от злости или от раздражения, но что творится в башке у бывшего вояки, который клинья подбивает к нынешнему менту — «полицейскому, Игорь, полицейскому», — он знать не знает. Тут не до профилирования. И не до методички по флирту, которую Игорь по приколу как-то читал ещё в Академии (вещь, кстати, была занятная — хотя бы тем, что Игорь разработал парочку действенных методик для отшивания). Сейчас одни шаблоны против других не работали. И Игорь не то чтобы волновался, но ему казалось, что схемы кадрения девушек к мужикам тридцать плюс мало подходят. Волков, видимо, берега попутал. — Те чё, бегать за мной так нравится? Волков улыбается широко — и опасно. — Ну так вы ж убегаете. — И дальше буду. — Знаете, какая у волков тактика охоты? — как бы между прочим спрашивает Волков, и глаза у него блестят хищно, шало, как от вдарившего в башку адреналина. Игорь щурится, — врезать бы тебе, хищник недоделанный, — проводит ладонью по лицу, стирая капли дождя — зараза, ну видел же в новостях, что сегодня ливень обещали, так всё равно зонт дома оставил… а, ну да, тот сломан, никак выбросить не может, — и ступает ближе к Волкову. Под раскрытый зонт. — Даже так? — ухмыляется Волков, нагло запуская пальцы под манжету куртки, и Игорь смотрит зло прямо ему в глаза. Волков тут же стирает с лица улыбку и отнимает руку. Понятливый, однако. Настойчивый, но понятливый. Ладно, уже неплохо. — Пойдём, проводишь, тут недалеко, — спустя бесконечно долгую — но, удивительно, не напряжённую, — минуту вздыхает Игорь. — Это свидание? — Это обеденный перерыв, Волков, не обольщайся. — Знаешь, — неожиданно серьёзно говорит Волков полчаса спустя, когда им в кафешке недалеко от Литейного приносят горячее, салат и облепиховый чай в чайничке, от запаха которого у Игоря ком в горле встаёт — надо хоть к тёть Лене заскочить, Фёдор Иваныч же волнуется, давно у них не был, — ты первый, кто меня так настойчиво отшивает. Игорь смотрит на него исподлобья, отложив кепку на край стола; Волков смотрит на него, но как-то левее — на висок, где начинают виться отросшие волосы. От этого не то чтобы некомфортно, но Игорю чудится, что от стыда — смущения, чё уж, — горит шея. На миг кажется, что у Волкова дрогнули пальцы просто потому, что он захотел потрогать. Или показалось. — И тебе это нравится, — бубнит Игорь, даже не скатываясь в вопросительные интонации. Суп плавно выдвигается на первый план. Вкусно. Сытно. Горячо. — Не то чтобы… Но да. По ходу, да, мне нравится. Игорь хмыкает в ложку с супом, едва не расплескав его на стол. Волков вторит ему мягким хрипловатым смехом. Настоящим хищникам быстро приедается лёгкая добыча.

***

Игорь говорит «ладно» — и Волков подбирает его на своём ровере недалеко от отдела, чтобы подбросить до дома. Игорь говорит «заходи» — и они до трёх ночи бухают притащенный Волковым вискарь, обсуждают ментовские сериалы по НТВ и Пятому, ржут с псов на ютубе, засыпают друг у друга на плече (Игорь просыпается на диване, заботливо укутанный в плед, и отрубается снова). Игорь говорит «нахрена» — но Волков всё равно ремонтирует полку на кухне, наводит ревизию, заставляет поставить дверь в туалет, отмывает окно, перевешивает грушу… и всё как-то сразу становится по-домашнему уютно, аж неловко. Игорь говорит «ну что ты во мне нашёл» — и Волков загадочно улыбается. Не говорить же Игорю, что бравые майоры полиции питерского главка тоже нуждаются в заботе, поддержке и крепком надёжном плече. И что один конкретно взятый майор в своём растянутом свитере крупной вязки, классических джинсах и с завивающейся у виска прядкой выглядел до того трогательным, что его захотелось прибрать к рукам. И что Волков тоже искал себе добрые руки — и вот, наконец, спустя столько лет нашёл. Волков, конечно, не говорит — просто лезет губами Игорю за растянутый ворот свитера.