Старые времена и не только.

На улице снова жарко. Конечно, там же лето, черт возьми! Но мне кажется, что становится ещё жарче лишь от осознания, чего там нам нужно будет сегодня ещё творить. Мы идём к месту, где собирались, где уже всё обговорили. Мои ноги дрожат, но совсем не от страха там, или стеснения. О нет, они дрожат от этого предвкушение, и желания скорее всё сделать, как и задуманно.. Ты идёшь рядом со мной, и мне кажется, что в тебе бурлят точно такие же эмоции. Или мне только кажется? Кто знает. – Ухх, как я долго этого ждала! – наконец, пытаясь как-то выдохнуть эмоции, которых, кажется, уже даже больше чем нужно, произношу я, и делаю максимально огромный шаг вперёд, слишком подурацки, но мне так хорошо, устала уже быть серьезной во всяких колледжах там и библиотеках. Самый разгар лета, туритстов из других городов, а то и стран дохрена, все они проходят мимо этого места и легонько подглядывают на нас. – Ебаааааать!– пропеваю в микрофон, пытаюсь снова выплеснуть накопившиеся эмоции, ну и связки размять ( разодрать к чертям, чтобы голос как у Летова был) заодно. – Мне кажется, последняя банка «для храбрости», тебе была лишней.– делаешь вердикт и смеясь, приобнимаешь меня за шею, а ля: друзья-алкаши. – Тебе не кажется. – Это было не пиво.– одновременно со мной начинает говорить одна из девчонок группы, смеётся и передаёт мне в руки микрофон, который достаточно настроен, чтобы сохранить слух людей вокруг. Ты напрягаешься и отходишь к ней выяснить обстановку, а вся группа посмеивается. А басист вообще творить какую-то дичь. И правильно: во всем всегда виноват барабанщик. Солнце уже потихоньку начинает уходить куда-то в низ, за горизонт. Так медленно, и незаметно, что даже смешно. Но нам особо нет дела. Нас больше интересует то, что сегодня наш первый мини-концерт. Набрались песен, репетировали, и вот, решили открыться миру. Ну, в первую очередь, конечно, Питеру. Любимому Санкт-Петербургу. – Ну чё.. – тихо выдыхаю я, когда всё, что нужно - сделано. Кровь бурлит во всем теле, а волнение все же немного подбирается к ногам, но меня даже забавляет этот факт. Интересно, что там с тобой? Я оборачиваюсь и вижу твое волнение, которое видной пеленой заглядывает в мои глаза, делая твои ещё голубее. Снова я зависла. Вот черт. Я дёрнулась и оторвавшись от разглядывания твоих глаз, продолжила,– погнали! Встречай нас, Питер! После моих слов на всю улицу тут же полилась музыка, наша, уже знакомая мне, да и всем нашим, мелодия. После начала мелодии послышался мой голос. Я даже сама не поняла, как начала петь, как мой голос ярко проливался сквозь микрофон и доходя до больших усилителей звука. За моим послышался и твой голос. Эта песня полностью наша. От осознания этого ноги подкашивались от некой эйфории, а в глазах, как я думаю, появлялись искорки. Прохожие слушали нас, некоторые бросали мелкие деньжатки в лежащий на асфальте, чехол для гитары; кто-то просто останавливался, вслушивался, и улыбался нам на миг. А некоторые, недовольно проходили, что-то бурча себе под нос, но мне было не слышно, да и, в общем то, не особо интересно. После шикарных двух часов, когда уже почти стемнело, мы сыграли последний аккорд, и спели последнюю строчку. На сегодняшний день хватит. Это было впервые для меня, да и для всех. Я подхожу к чехлу от твоей гитары и обнаруживаю там довольно крупную сумму, улыбаюсь, и сгребаю всё в мешочек, чтобы ты могла уложить гитару. Быстро попрощавшись с ребятами( решили, что отпразнуем первый концерт завтра, а сегодня все устали), расходимся. Мы с тобой в молчании быстро доезжаем до квартиры на метро, эйфория полностью окатила нас своей волной, даже заставив потерять дар речи от счастья, но как только тяжёлые берцы доводят нас до уже знакомой улице, шок от всего происходящего и эмоции вырываются наружу у нас обоих. Мы несёмся по улице, держась за руки, мы радостно кричим, на всю улицу раздаются наши крики, и глухой стук берц об асфальт. Наконец, зайдя в квартиру я наваливаюсь на тебя со всеми эмоциями, что прямо сейчас бурлят во мне, а ты вовсе и не против этого, у тебя точно такой же поток, такая же буря. Я крепко обнимаю тебя, и чувствую такой же напор в ответ, а затем крепко целую тебя, куда-то, куда попало, кажется, это была щека, и устало поваливаюсь на старенький диван. – Ты бы хоть разулась.– усмехаешься ты и приземляешься рядом, только сидя. – Нахуй надо! – я счастливо улыбаюсь, зрачки расширились, словно под действиями наркотиков. А ведь и правда. Чувства - вот наш наркотик. Сквозь собственные мысли, твои шутки и свой смех, я чувствую, что берцы покинули меня, а твое разгоряченное от эмоций и жаркого дня, тело, плюхается пластом рядом со мной. – А завтра что делать будем?– слегка подостыв спрашиваешь ты. – Мммм.. - я задумчиво протягиваю букву, но затем вспоминаю про свой разговор с ребятами,– бухать наверное, праздновать типа. Ты киваешь и разглядываешь нас обоих, что-то фурча себе под нос. – В душ пойдешь? – ты поднимаешься в места ложа и хватаешь первую попавшуюся футболку с сушилки, а затем большое полотенце, что висело на стуле, ты кладешь на свои плечи. – Притащи меня туда, а...– усмешка. Чья из нас? Да хрен его знает, особой разницы нет. – Ну я пойду, ты приходи если не уснёшь тут же. Переоденься только, от нас несёт, жесть.– ты как-то странно улыбаешься и скрываешься за дверью, идёшь в сторону ванной, заходишь туда. Больше я не расслышала. Я встаю в дивана и подхожу к окну. На удивление белых ночей в этот период нет, почти. Видимо они только-только начинаются, постепенно. На небе яркими огоньками рассыпались звёзды. Внизу, на земле, моментами ходят неприметные люди, а то и всякие подростки или алкашня. Окно открыто на проветривание, оттуда дует самый приятный вечерний ветерок, он обдумает мои волосы и заносит их куда-то назад. Я тянусь к заднему карману в джинсах, но останавливаю себя на пол пути. – После душа..– словно убеждая себя произношу, все таки достаю пачку, и заодно всё, что лежало в карманах черных, мужских джинс. Всё, кроме пачки наших любимых сигарет и спичек, я аккуратно кидаю на небольшой столик. Потом разберем, что там. А сейчас, словно под действием наркоты, я тоже кидаю на плечи полотенце и держу в руках свою, или твою, в общем, чью-то огромную футболку, и направляюсь к тебе в душ, по пути стягивая джинсы, носки, и всё, что можно будет убрать потом. Снова всё, словно под опьянением. Все таки эйфория и чувства - самый лучший наркотик.