Навсегда. Никогда

Кашель сдавил Китаю горло. Яо сделал глубокий вдох, дабы предотвратить приступ, но этим только усугубил ситуацию. Спазм раздирал изнутри, заставляя невольно содрагаться. — Яо, ты как? Стало легче, хоть немного? — с нескрываемой тревогой спросил Ваня, сидя рядом с Китаем на большой кровати и ласково поглаживая его по спине. Ван отрицательно покачал головой, прижав к иссохшим губам белый платок. — Кажется, мне стало только хуже. Эх, Ваня, видимо, не переживу я этой войны… Яо тихо вздыхает. Уже какой год в его доме идёт гражданская война. Гоминьдан и коммунисты ни в какую не желали уступать победу друг другу. Все их стычки и сражения раздирали тело Яо на части. Ему было больно. Во всех смыслах этого слова. — Да что ты говоришь, Яо! Всё будет хорошо. Я вон тоже гражданскую войну пережил и ничего, жив же, — Ваня натянуто улыбнулся, чтобы хоть как-то подбодрить Китай. — Вань, ты не забывай, сколько тебе лет и сколько мне лет, — мрачно напомнил Яо и, уткнувшись в плечо Ивана, быстро заговорил, — Ваня! Они губят меня! Губят свою собственную страну. Моё тело изранено. Я уж думал, что вот прогоним японцев, партии придут к согласию и всё, кошмар закончится, но нет… Он не прекращается. Я так больше не могу, они разорвут меня на части. — Китай… — Иван осторожно пригладил взлахмоченные тëмные пряди. — Эта военная форма… Я уже ненавижу её! Я не помню, когда в последний раз носил обычную одежду, мне постоянно говорят быть на готове. На готове чего только, спрашивается? Своего краха? Так его можно и в ханьфу встретить. И в рубашке обычной. Разве не так? — Да какой «крах»! Яо, — воскликнул Ваня, — всё будет хорошо. Ты — сильное государство, ты ведь уже столько пережил. Неужели тебя сможет сломать гражданская война? — Вот именно, Ваня. Я уже много пережил. И у моих сил тоже есть предел. Гражданская война ломает меня беспощадно, а мои мольбы люди не слышат. Они оглохли! Все! — Я не уверен, что они хотят убить тебя… — В том-то и дело, что не хотят, а убивают. Сами того не понимая. Эх, — Китай снова зашелся кашлем. — Значит так, — Иван оттолкнул Яо, резко уложив того на кровать. — Эй, ты что делаешь? — глаза Китая распахнулись, он с негодованием посмотрел на северного соседа. — В первую очередь, тебе нужно выспаться, — строго объявил Иван. — Когда ты нормально спал в последний раз? — Ну… — Яо задумался. — Даже не знаю. До войны ещё где-то. — Вот! Поэтому спать! Немедленно! Яо хотел что-то возразить, однако всё же понимал, что Ваня прав. За эти годы Китай и в самом деле забыл, что такое нормальный сон. Такими темпами, он скоро сам себя загубит. Подчинившись, Яо устроился поудобнее. Хотя, для Яо вряд ли кровать Ивана могла называться удобной. Всё-таки Китай привык спать на твëрдом, в перине России он просто утопал. Но, впрочем, сейчас подобная мелочь не так сильно бросалась в глаза. Китай закрыл глаза и почти сразу же уснул. Его организм, кажется, ждал этого момента целую вечность. Ваня аккуратно укрыл его одеялом и лёг рядом, долго рассматривая измученное лицо Яо. За это время оно действительно потерпело много метаморфоз. На щеке блестело ранение от пули, на лбу красовалась царапина, а мешки под глазами явно выдавали потребность ко сну. Волосы Китая были сухими, как солома, он давно их не мыл, хотя раньше заботился о своих прядях, как о золоте. Ваня любил Китай. Влюбился с того самого дня, когда увидел неведомую империю Мин. Он никогда не признавался в этом ему. Но, кажется, Яо сам интуитивно чувствовал это. Чувствовал и принимал. Иначе бы сейчас не лежал на широкой кровати, сладко раскинув руки. Иван улыбнулся и осторожно пригладил черные пряди. А потом и сам уснул. Проснувшись утром, Иван не обнаружил Яо. На его месте лежала записка: «Дорогой Ваня, прости, что ушёл без предупреждения. Я почувствовал резкую боль в груди и понял, что сегодня настали дни решающих сражений. От них зависит, что будет со мной дальше. Спасибо за тёплый приём, я обязательно запомню это. Надеюсь, мы ещё встретимся, но уже в менее тревожной обстановке. Китай». Россия тяжело вздохнул, свернув записку. Он искренне надеялся, что с Яо всё будет в порядке. Он слышал разговоры своего босса, который обещал помочь коммунистам во главе с Мао Цзэдуном. Иван пока не знал, хорошо это или плохо, но всем сердцем надеялся, что это хоть немного поможет. Ведь Китай не может умереть.