prologue
26 августа 2021 г., 22:36
Примечания:
на критику не отзываюсь, но прислушиваюсь и буду несказанно рад адекватной критике. негативные комментарии всерьез не воспринимаю.
надеюсь, людям хоть что-то зайдет.
Этот вальс, этот вальс,
полный смерти, мольбы и вина,
где шелками играет волна.
Так порадуй теплом
этот вальс с перебитым крылом.
Есть три зеркала в венском зале,
где губам твоим вторят дали.
Смерть играет на клавесине,
и танцующих красят синим,
и на слезы наводит глянец...
А над городом — тени пьяниц...
О, возьми этот вальс,
на руках умирающий танец.
— Федерико Гарсиа Лорка.
– Ваше Высочество? - обратился он к омеге, стоявшему в нескольких шагах от достопочтенного всей империей молодого генерала. Омега склонился над подоконником, наблюдая за существом, что так отчаянно хотело вспорхнуть ввысь. – Я прошу меня простить за то, что прервал вас. Генерал, как бы странно и неуважительно это не звучало, мог позволить себе излишнюю дерзость заговорить с этим принцем. По началу, генерал даже и смотреть на члена королевской династии себе не позволял, пока Его Высочество Ким Тэхен сам не проявил инициативу в их дальнейших отношениях, высказав ему однажды, что молодой генерал может поднять на него голову и заговорить первым. Разумеется, такой одобрительный и щедрый жест на тот момент, ещё к "рабу", мог вызвать у молодого альфы скрытное побуждение к симпатии. В этот раз, Его Высочество принц, не изменяя своему хладнокровному нраву, молчит, словно не замечая статного мужчину в нескольких шагах от себя. За окном бушует сильный ветер, что так сильно бил по окнам, пугая жителей замка; пейзаж не из лучших. Воздух холодный. Кажется, собирается бурный и продолжительный ливень. Привычно голубое, подобно синему океану небо, превратилось в серое пятно. Оно одаривающе, щедро и не жалея, окутывает земли столицы мраком и сумрачной тусклостью так, что от былой яркой картины главного города и след простыл. Но, взгляд генерала не держится только на одном виде винтажного окна, а устремлён взор карих глаз на этого омегу, что так загадочно и непозволительно его статусу, любопытно, не отрываясь практически, глазел в одну точку. Блондинистая макушка и кудрявые пряди, которые, генерал часто сравнивал с колосками ещё молодой пшеницы были аккуратно убраны за ухо. Фарфоровая, подобно белому шёлку кожа; к ней генерал хотел прикоснуться ещё с первой встречи. Стройная, изящная и совсем ещё юная фигура, которую хотелось прижать к себе и никогда не отпускать, научить всему освоенному и разделить вдвоем жизнь. А ещё, эти глаза цвета сапфира, эти глаза, в которые, мало кто глядит, глаза, которые генералу не только в разум, но и в сердце постыдно запали. Образ, который генерал перед собой видит, позорно ему, приносит опытному мужчине самые странные ощущения и часто снится во снах. Мысленная пощечина. Он считает себя грязным животным, раз позволяет себе представить, нафантизировать то, что у них с Его Высочеством может получиться. Принц может одурманить любой трезвый рассудок, а его ледяной непроницательный взгляд, пусть даже и не устремлённый на генерала, манит и притягивает к себе, подобно магическому артефакту. Генерал околдован. Его тянет к этому омеге. Какой позор. Генерал плюет от отвращения к самому себе в лицо. Омега стоял у широкого окна, лишь кивнув единственному другу при королевском дворе, единственному, среди тысячи приближенных к королевской семье. Принц, разумеется, не откликнулся на басистый голос, но позволил генералу приблизиться к нему, отдав мужчине приветственный кивок. Он задумчиво, поглощённый своими сокровенными, и как считает альфа, неизвестными ни единой душе мыслями, глядел на дергающееся от боли существо, безразлично разглядывая эту голубую, такую хрупкую бабочку перед собой. Будто отломанные крылья бабочки непослушно падали вниз, не позволяя этому волшебному существу взлететь. Его выражение лица не выражало ничего, генерал давно пытался разузнать, понять его, но принца невозможно прочитать. – Бабочка считается небесным существом, так как она очень красива и умеет летать, - вырывая затихшего альфу из глубины раздумий, внезапно выдает он, – Но у этой сломаны крылья, - поясняет омега, голубыми глазами, скорее похожими на кристаллы, бросая ей сухую усмешку, – Они не дают ей взлететь, - все так же сухо, продолжая испепелять это небесное существо острым взглядом, принц задерживает дыхание на секунду, – Вы только взгляните, генерал. Она пытается, в ней нет ни капли смирения. Иронично, так ведь? Как и во мне, генерал. Видите? – Она ведь будет жить, генерал Чон? Скользящий плавной змеей низкий голос, сшитый бархатом стойкого генерала выбивает из точеной колеи. А ещё и этот глупый, почти странный вопрос голову ломает. Нет, генерал давно понял, что принц знает о том, что предначертано этой напористой бабочке, что так отчаянно сражалась за право летать. Но, омега все равно продолжает интересоваться, продолжает противоречить истине, то ли пытаясь внушить себе то, что она со всем справится и ухватится за попытку взлететь ввысь, прямо в небеса, желая ласкаться в теплом воздухе, возможно даже, достигнув облаков в лазурном небе Грандольфа, то ли от скуки задавая и себе, и генералу риторический вопрос, и то, принимая ее за юморную фразу. Хотя, даже если бабочка и взлетит, впереди ее ждёт неминуемая буря. Генерал ещё сбит с толку. Он взгляд делит с принцем один, заинтересованно наблюдая за тем, как бабочка медленно погибает. Делят немую скорбь. Что же она чувствует? – Она обречена, Ваше Высочество. Их агония близка.
Примечания:
пролог, ничего особенного.
