Генерал никогда не испытывал особой тяги к танцам, а особенно, к вальсу. Считал, что это бессмысленная трата времени. Но, когда его руки, лишившие сотни людей жизни, окольцевали хрупкую талию легко порхающей бабочки в его объятиях, то он позорно вошёл во вкус, желая исполнить свой последний, пусть даже и запретный, наполненный грешностью и мучениями танец. Обратившееся в камень сердце бабочки еще бьется в такт к плавным движениям. А что, если нет? Генерал забылся.