Каллизиум

Страстные всхлипы переросли в слетевший с губ стон удовольствия. Джессика сладко зажмурилась и откинула голову на подушки, подаваясь бедрами вперед. Юное тело задрожало, словно натянутая струна, а затем обмякло, растворяясь в волнах горячего наслаждения. Макс потянулся к ней, припадая к мягким губам. Несколько мгновений девушка не реагировала, но затем неохотно ответила, уступая настойчивой ласке. Она целовалась механически, отстранившись внутренне, как будто выполняла обязательную часть программы. Заметив недовольство Джессики, парень остановился и внимательно взглянул в ее глаза.  — Тебе перестали нравится мои прикосновения? — шутливо произнес он, проводя пальцами по белоснежным волосам любовницы.  — Ну что за нежности, — фыркнула девушка, вяло отбив ласкающую ее ладонь. Парень убрал руку и отвел взгляд. На душе заскребли кошки, старательно предупреждая о том, о чем Макс пытался не думать уже несколько недель. Мир постепенно начал выцветать, унося прочь последние крупинки нежного тепла. Стало не по себе, словно под прицелом насмешливого взгляда. Десятков насмешливых взглядов. Стены уютного мирка, любовно возводимого многие месяцы, треснули, заставляя Макса почувствовать себя абсолютно бессильным над ситуацией.  — Это просто мороз, ты же знаешь, на меня такое нападает иногда, — проговорила Джессика, потягиваясь. Слова подруги резанули тупым ножом. Парень медленно вдохнул, пытаясь успокоить тоскливо сжавшееся сердце, истеричный стук которого ледяным комком отдавался в горло. Он разомкнул губы чтобы снова отшутиться, но перед глазами вдруг пошли помехи, как на старом телевизоре. Макс пару раз моргнул, однако цветная рябь, вместо того чтобы просто исчезнуть, рассыпалась цветными пикселями, погружая комнату в липкий полумрак. Новая отделка стен вдруг пошла трещинами, превращая комнату в обветшалые развалины, покрытые толстым слоем зеленоватой пыли. Невесомая пудра заполнила собой все вокруг, и даже простыни, всего мгновение назад бывшие ослепительно белыми, превратились вдруг в грязные тряпки. Ошарашенный парень тряхнул головой, растирая лицо ладонями. От резкого движения картинка перед глазами поплыла, а затем квартира вернулась к привычному виду. «Совсем нервы ни к черту!», подумал Макс стирая со лба испарину. Джессика, все так же лежащая рядом, никак не отреагировала на его метания, даже глаза не соизволила открыть. Она растянулась на кровати, наслаждаясь расслабленностью после хорошего секса. Как и всегда она старалась выжать максимум из доступного удовольствия, боясь спугнуть ощущение лишними движениями. Макс невольно залюбовался ее обнаженным телом. Отсветы крошечной лампы струились по шелковистой коже, лаская волнующие изгибы талии и отражаясь в бисеринках пота, рассыпавшихся по аккуратной груди. Девушка была хороша, знала об этом, а потому не стеснялась своих точеных форм, становясь от этой уверенности в себе еще более желанной. «Последний шанс растопить мороз!», встряхнулся парень, находя взглядом небольшую коробочку, припрятанную на полочке, в изголовье кровати.  — Слушай, Джес, мы уже полгода встречаемся. Может это и мало, но… — начал он, потянувшись к полке. Пальцы нащупали бархатную поверхность, сжали хрупкие стенки. Лицо девушки оставалось все таким же безмятежным, хотя она наверняка догадывалась, о чем пойдет речь. Они никогда не обсуждали это вслух, но Максу почему-то казалось, что все было понятно с первых дней знакомства — они просто обязаны быть вместе!  — Ты выйдешь за меня? Изящное колечко с небольшим бриллиантом блеснуло в темноте. Девушка слегка повернула голову, дернула уголком губ и наконец открыла глаза. Почему-то даже холодный взгляд у нее получался удивительно мягким, все так же заставляющим тебя страдать, но с каким-то мазохистическим удовольствием. Чувствуя себя слабым, безнадежным, ты все равно продолжал ощущать какой-то невесомый, еле ощутимый кайф, просто от того, что находишься рядом с ней.  — Это отвратительная фраза. Я ее ненавижу, но правда, дело не в тебе, а во мне. Вот тут все очень плохо, — ласково улыбнулась Джессика, постучав пальчиками по виску. Пальцы, сжимающие бархатную коробочку, дрогнули. Макс опустил руку, с трудом подавив желание швырнуть ее в стену. Злость попыталась вспыхнуть, забурлить внутри тягучей смолой, но парень сдержался, не позволив ей вырваться наружу, поглубже запрятав эмоции под блестящий фантик неживой улыбки.  — Ты очень хороший. Понимаешь, просто я никого не могу подпустить слишком близко. Там в глубине, — продолжила свой монолог Джессика, проведя рукой по белым волосам, — скрыт сундучок, под семью замками, обмотанный цепью. Он всегда заперт, но стоит кому-то слишком приблизиться, он открывается без ключа. И вот тогда мне даже жить не хочется. Мне кажется я всю жизнь проведу в одиночестве, так и не сумев никого полюбить. Парень скрипнул зубами, резко поднимаясь с постели. Он натянул валяющиеся рядом джинсы, нащупал пачку сигарет и рывком приоткрыл окно, прикуривая от дрожащего огонька. Девушка недовольно поежилась от морозного сквозняка, но Макс не обратил никакого внимания. Он и так был слишком вежлив. Звезды на темном небе сегодня смотрелись особенно ненатуральными, как и излишне зеленоватая луна. Горсть невесомой пудры вновь пронеслась перед глазами, щекоча ноздри запахом древности. Макс глубоко затянулся горьковатым дымом, не чувствуя вкус дешевого табака. Перед глазами вновь заплясали помехи, и он яростно зажмурился, пытаясь успокоить некстати разыгравшееся воображение. «Слышишь…», потусторонний голос прошелестел над ухом, словно сотня ледяных кристалликов, брошенных в стену порывом ветра. Парень вздрогнул, распахнув глаза и шарахнулся от окна. Что-то мелькнуло на самой границе восприятия. Силуэт? Тень?! Стало не по себе, как будто окоченевшие пальцы дотронулись до кожи, выпачкав ее в чем-то потусторонним.  — Черт… Макс провел ладонью по лицу, прогоняя наваждение. Истлевший до самого фильтра окурок щелчком отправился в полет, но его место тут же заняла новая сигарета. Парень сердито хрустнул капсулой ароматизатора, несколько раз чиркнул зажигалкой, но огонек извлечь так и не сумел. Совсем новое огниво отказывалось работать, выдавая лишь бесполезные снопы искр.  — Это конец, верно? — произнес наконец Макс, отшвырнув бесполезный кусок пластика.  — Мы же можем остаться друзьями, — качнула головой Джессика, поджав озябшие ноги.  — Конечно, ведь мы стали так близки, — горько усмехнулся парень. Она закуталась в простыню, немного грустная, слегка растерянная. С легкостью произносила чудовищные вещи, искренне веря в них, ни капли не играя на публику. Макс подобрал валяющуюся футболку. Говорить что-то еще не хотелось, да и что тут скажешь после такого монолога. За полгода он так и не сумел понять, от чего разбилась ее душа, а потому не смел требовать чего-то.  — Знаешь, это было похоже на что-то идеальное, я так боялась напортачить, так не хотела все испортить…правда старалась, но… Девушка осторожно сползла с кровати, скрываясь под простыней, протянула руку к подоконнику. Макс шагнул вперед, на мгновение решив, что она пытается его обнять, но увидел, как изящные пальцы подбирают сигарету и осекся. Зажигалка исправно разгорелась в девичьих руках. По комнате вновь потянулся сизый дымок. Хотелось сказать что-то резкое, поерничать, отпустить едкое замечание, но вместо этого парень постарался улыбнуться, не желая выплескивать на нее боль. Наверное, кто-то мог сказать — да просто струсил!. Но Макс всегда предпочитал захлебываться в одиночестве, чем позволить собственному яду отравить хоть кого-то.  — Знаешь, иногда мне кажется, что я могу даже ничего не говорить, а ты все равно поймешь. Мы как будто с одной орбиты. Так рада, что встретила тебя, — тихо проговорила Джессика, задумчиво глядя в окно. Сказать что-то в ответ просто не хватило сил. Вязкая ярость, клокочущая внутри мгновенно заледенела, превратившись в тысячу осколков, каждый из которых оставил микроскопический порез, превратив душу в сплошную рану. Парень не смог удержать даже подобие улыбки и отвернулся. Кажется, предел был достигнут. Подхватив куртку и валяющийся в углу комнаты рюкзак, Макс решительно двинулся к выходу. Ключи глухо громыхнули в тесной прихожей в последний раз отпирая скрипучую дверь. Прощаться было бессмысленно, а сжигать мосты слишком глупо. Парень даже не обернулся, точно зная, что Джессика все так же стоит у окна, устремив взгляд в собственное прошлое, которое все никак не могла отпустить.