deadly orange

Отстукивание ритма по кружке из-под кофе стало своеобразной традицией. Как представителю правоохранительных органов Чимину дозволяется пить две чашки кофе в день. Больше, чем среднестатистическому человеку (одна чашка в два-три дня), но этого все равно порой недостаточно для продуктивной работы. В такие моменты, когда лимит уже исчерпан, а мозг требует еще одной кофейной дозы, Пак начинает отстукивать вольный ритм по пустому стакану. Сегодня он пил кофе четыре раза. Узнай высшее руководство, и его бы за это понизили. А перед этим на сутки посадили в изолятор и заставили проходить курс реабилитации от кофейной аддикции. Но то ли среди своего руководства Чимин на хорошем счету, то ли его стаканная чечетка так и не нашла своих поклонников, старшему следователю порой прощали превышение кофейного лимита. Особенно сегодня. Когда даже шеф пьет уже пятую бутылку газировки за этот день. Да, у каждого свои аддикции. — Это невозможно. — Ты прекрасно знаешь, что невозможного не бывает, — устало вздыхает комиссар Ли и грузно садится в кресло. — Вспомни женщину в прошлом месяце. Кто бы мог подумать, что можно умереть от передоза молока. Шеф, конечно, преувеличивает, отдел Борьбы с зависимостью знавал и не такие истории. Уборка, мастурбация, шуршание пакетами, вырывание волос, битье стекла, поедание металлических предметов, отжимания, лизание шерсти — от чего только люди не становятся зависимыми в их время. После введения чистого закона 83 года назад, который распространился на алкоголь, табак и все известные психотропные вещества, многие жители Норома стали использовать поражающие воображение средства для расслабления. Первое время правительство закрывало глаза, но, естественно, катастрофа не заставила себя ждать. Тайный культ поедания штукатурки и краски стал настолько массовым, что фасады зданий в столице выглядели хуже ободранной в уличной драке кошки. Фанатиков наказали и излечили, прописав углубленный курс учений Нором-Бахры. Однако жители поняли ситуацию по-своему. Так что с того момента сходили с ума люди исключительно в одиночку и в свои маленькие аддикции не посвящали никого. — И тем не менее из того, что я успел прочитать, мужчина просто впал в кому. Вывести не смогли, и через сутки тот скончался от инсульта. В чем проблема? В обычное время Чимин бы никогда не позволил себе так разговаривать с комиссаром. Не потому что боится, а потому что слишком вежливый. Но Пак тоже не эталон аскетизма — следующая чашка кофе его ждет только через восемь часов, когда официально начнется новый рабочий день. Даже постучать по кружке он теперь не может: шеф отобрал ее после первого такта. Видите ли, раздражает. Чимина тоже раздражают раскиданные по всему офису стеклянные бутылки, но он же не возникает. — Проблема в том, Пак, что при вскрытии в его крови обнаружили высокую концентрацию этанола. Бред. — Бред, — качает головой. — Это невозможно. Весь этанол в стране до миллиграмма подсчитан Комиссией учета. Да и его хранение дозволено только крупным предприятиям с лицензией. Откуда у простого клерка столько спирта, чтобы он сдох от его количества? Откуда у него вообще может быть спирт? — А вот это, Пак, ты и узнаешь. Сложно сказать, что сейчас Чимин ненавидит больше: внеплановую командировку или довольное лицо Марка Ли, свободно отхлебнувшего из бутылки газировку. Уже пятую за этот день. Сука, как же хочется кофе.