deadly orange

Как и планировалось, казнь проходит через два дня. Вместе с Чон Хосоком гильотинируют еще пятерых моряков, которых следователи поймали, прочесывая берега Яхны. Как позже расскажет Сокджин, они занимались поставками апельсинового вина впервые, даже не успели отплыть. Их было очень жаль. Мэр оказывается дальним родственником президента, поэтому казни он избегает. Его лишают должности, всего имущества и отправляют на пожизненную каторгу. Через два месяца Пак узнает, что Ким Намджун сбежал с помощью сообщников. Он не удивится. Этот мужчина, наверняка, еще себя проявит. Чимин не идет на площадь, как и обещал. Комиссар удивляется: «Ты не хочешь посмотреть, как отрубят голову одному из самых опасных преступников за всю историю Норома?». Но Пак списывает свое нежелание идти на простуду, которую якобы подхватил в тюрьме. Марк Ли верит, болезненный вид Чимина видно невооруженным глазом. Когда штаб пустеет, он подходит к окну и разглядывает такие же опустевшие улицы. Городские и местные газеты последние несколько дней писали только о предстоящей казни, разве что слепоглухой человек бы про нее не знал. «Чистый закон карает неверных» — кричал заголовок на первой странице одного из самых известных таблоидов. Чимин знает, что завтра у журналистов появится еще больше работы, потому что весь Нором вспыхнет восстанием, которого еще не видела эта страна. Неверные будут карать такой же неверный закон. 16:53 Хосок был прав. Его казнь, обливание грязью его семьи, имени и дела всей жизни во всей государственной прессе запустили небывалую повстанческую реакцию. Города дрожат от сдерживаемой ярости. 16:55 Вчера Марк Ли официально наградил Чимина медалью имени Нором-Бахры за заслуги перед отечеством и защиту национальной веры. Пак отказался: «Еще рано». Комиссар лишь с гордой улыбкой понимающе кивнул. — Ну, уж от должности руководителя Отдела борьбы с зависимостью города Яхны вы не будете отказываться? — Не откажусь. Иначе как ему продолжить борьбу, которую начал самый смелый человек в его жизни? 17:00 Тяжелое холодное лезвие гильотины несется к оголенной шее, разрезает кожу, ломает позвоночник, сильным движением отделяя голову от тела. Чон Хосок мертв. Пак Чимин уже давно выбрал поезд, в который сесть.

***

Свежий морской бриз ласкает лицо, так же, как и щекочащие волны — босые ноги. Так ощущается свобода? Наверное, нет. Свобода начнется в тот момент, когда Мин Юнги, смилостивившись, позволит ему ступить на борт Умбры. Свобода начнется с неловких объятий Чонгука и во всю мощь расцветет через три дня, когда вместе с контрабандистами он прибудет в восставший Карбар. — Тэхен, ты с ума сошел?! — кричал Сокджин, узнав план своего любовника. — Тебе это кажется весельем, но тебя убьют. Если не Мин Юнги собственноручно, то жандармы в Карбаре уж точно. — Я уже все решил, Джин. Я не позволю себе умереть так легко. — С чего ты взял, что Умбра вообще приплывет, после того, что они узнали? — Я отослал Чонгуку сокола с запиской и все объяснил. Я пойму, если они не приплывут, но почти уверен, что этого не произойдет. — Это почему же? — процедил сквозь зубы Сокджин. — Потому что все мы когда-то ошибаемся. И на Умбре это прекрасно понимают. К тому же Чонгук пообещал мне, что вернется. Он сдержит свое обещание несмотря ни на что. — Это из-за него? — мелькнула в глазах совершенно несвойственная Киму уязвимость. — Ты разлюбил меня? Тэхен подошел к мужчине и с нежной улыбкой положил ладонь на его щеку. — Это из-за меня. Я хочу начать принимать собственные решения и не зависеть ни от чьей указки. — Я исправлюсь, Тэ, — прижимается лбами Сокджин и с болью морщится. — Обещаю, никогда больше не посмею тебя контролировать. Если хочешь, я сам буду делать все, что прикажешь. — Не хочу, — Тэхен подцепил пальцем чужой подбородок, прося поднять на себя глаза. — Я хочу уехать. — Не хочу тебя отпускать, — прошептал Сокджин. — А ты и не отпускаешь. Мы еще встретимся. Я буду ждать тебя в Карбаре. Ты снял с себя все подозрения, никаких доказательств, что ты был соучастником Хосока. Как только в Яхны все уляжется, ты приплывешь ко мне и станешь председателем. Как и планировал. — Ты всегда был идеалистом, — тяжело вздохнул Ким, сжимая тонкие ладони в руках. — Мечтателем, — с улыбкой поправил Тэхен, — а ты планировщиком. Смотри, как хорошо получается. Я мечтаю, а ты делаешь все, чтобы это сбылось. — Не останешься? — попытался в последний раз Сокджин. — Нет. Сокджин зажмурил глаза и целомудренно поцеловал в лоб. — Хотя подозрения с меня сняты, я все еще под надзором, так что не смогу доставить тебя до острова. Тебя отвезет мой старый знакомый. И послезавтра он снова вернется. На случай, если мне повезет, и тебя не возьмут на Умбру. — Тебе не повезет. Тэхен не знает, откуда в нем столько уверенности. Наверное, было бы правильным назвать это предчувствием, что все, наконец, идет так, как надо. На горизонте появляется темная фигура корабля. Ким поднимается с песка, не в силах усидеть на месте. В руке кольт Чонгука. Тэхен уже успел его почистить от песка и с нетерпением дожидается, когда сможет вручить его хозяину в руки. Когда судно оказывается в нескольких десятков метрах от берега, корпус разворачивается параллельно острову. Из одного из орудийных портов выкатывается пушка. До того, как Тэхен успевает испугаться, снаряд с грохотом выстреливает из широкого дула и в щепки разносит деревья позади него. Даже через зажатые уши Ким слышит испуганный вопль: — Капитан! Вы же обещали. — Еще одна ошибка, утопленник, — кричат уже Тэхену, — и глазок моей пушки посмотрит прямо на тебя. Сидящий на корточках Тэхен почему-то даже не пугается — счастливо смеется. Все-таки приплыли. Простили. Чонгук подгребает на лодке к берегу и, как попало вытянув ее, несется со всех ног к новому другу, который уже стоит и ждет его с распростертыми руками. Чон врезается в него и, подхватив, пару раз кружит вокруг своей оси. — Я до последнего не верил, что ты решишься вернуться, — опустив Тэхена на землю, но не из объятий признается Чонгук. — Я до последнего не верил, что ты простишь меня, — смотрит блестящими глазами на счастливое лицо контрабандиста Ким. — Я подозревал, что что-то не так. Ты был слишком печален, и очень остро реагировал на мой рассказ. Но, честно говоря, мне было тяжело уговорить капитана приплыть за тобой. Его убедило только то, что в итоге из-за всей этой истории города объединились и решились действовать. Если бы не твой поступок, кто знает, сколько бы еще времени прошло, пока мы разожжем восстание. — Меня это не сильно оправдывает, — все еще корит себя Тэхен. Шесть отрубленных голов, кажется, до конца жизни отпечатались в сетчатке. — В глазах капитана нет, — честно говорит Чонгук. — Так что готовься драить палубу и выполнять любой глупый приказ. Поверь, капитан мастак по унизительным наказаниям. Но я буду рядом, так что не дрейфь. Чонгук подмигивает и, закинув на плечо Тэхена руку, ведет его к лодке. — Чонгук, — говорит он уже в море, — спасибо. Ты не пожалеешь, что вернулся за мной. — Верю, — улыбается Чон. — Ты все еще самое лучшее неудобство в моей жизни, Тэхен.