13 счастливых мужчин и одна спасенная девушка

— Кажется, Снежная Королева влюбилась.       Эти слова заставили Укё поперхнуться кофе. Мужчина удивлённо выпучил глаза на Томотику, которая спокойно ела свой обед. — Смелое заявление, — кивнул Аой. — Чем докажешь? — А здесь и доказывать нечего, — ответил Хидака. — Вон Укё от абсурдности этих слов даже поперхнулся.       Томотика мило улыбнулась, придвинулась ближе к Укё. Сибуя аккуратно похлопала его по спине, а потом обхватила за руку и кокетливым голосом прошептала практически в самое ухо: — Асахина, ты, случаем, ничего об этом не знаешь?       Укё вздрогнул и резко отстранился. Такие выходки со стороны Томотики не были редкостью. Обычно мужчина не предавал им значения. Но сейчас ситуация изменилась. В данный момент в столовой находилась и Момоко, которая могла неправильно понять подобного рода действия. Хоть отношения между ними ещё не те, но такая картина могла создать недопонимание. — Почему я должен что-то об этом знать? — Ну, вы в последнее время весьма часто и тесно общаетесь. Вдруг она излила тебе душу за время работы? — Вот именно, что за время «работы», — подметил Хидака. — С чего ты взяла, что они там откровенничали?       После этой фразы стол содрогнулся, а Хидака согнулся, обхватывая ударенное колено. Томотика мило улыбалась, а Укё и Аой лишь беспомощно вертели головами. — Хидака, послушай совета старшего. Научись держать язык за зубами. Тогда и девушка появится, и целее будешь. — У таких индивидов, как Хидака, девушки до конца жизни не будет. — Держи свои женские ноги и мнение при себе.       Пока ребята препирались, Укё не сводил глаз с Момоко. Девушка сидела одна за столом, пила кофе и что-то читала в телефоне. Весь её образ говорил о том, что Хякушики не заинтересована в чьей-либо компании. Поэтому Укё никак не мог понять, что натолкнуло Сибую на мысль о влюблённости. Вроде всё как обычно, ничего не изменилось. От разглядываний начальницы Укё отвлёк вопрос Аоя: — Но всё же, с чего ты взяла, что Хякушики-сан влюбилась? — Ну, много факторов на это указывают. — Например? — Она начала улыбаться, хотя раньше ни одним мускулом не выдавала эмоции. Стала спокойнее реагировать на проколы работников. И что самое главное, когда спалила Ёсиду и Танабату за зажиманиями в углу, и словом не обмолвилась. — Да ладно?       Это правда было странно. Хоть отношения на работе, согласно правилам, не запрещены, но Момоко установила на них неписаное табу. Каждый раз, когда кого-то ловили на подобном, загружали работой по самое не хочу. — Это означает, что она сама собирается в скором времени с кем-то в углу зажиматься? — с озадаченным лицом спросил Хидака. — Почему бы тебе не спросить об этом у неё лично? — с ухмылкой сказала Сибуя. — Может, того и гляди, станешь зятем Ичиро-сана?       Хидака хотел было возмутиться, но запнулся, увидев, что Укё поднимается с места. Асахина, ничего не сказав, направился в сторону столика Момоко. Его абсолютно не радовала мысль о том, что какой-то посторонний мужчина мог занять место рядом с Хякушики. И это касалось не только места в столовой.       Конечно, в последнее время она немного изменилась, что не могло остаться без внимания. Укё и думать не хотел, что причиной этого стал некто неизвестный. Хотя, с учётом того, что в последнее время Асахина весьма часто встречается с Момоко, есть шанс, что именно он тот самый мужчина, меняющий Хякушики.       Укё прогнал ненужные мысли прочь и сел напротив начальницы. Момоко собиралась прогнать нарушителя покоя, но недовольные слова так и застряли в горле, когда она увидела кто именно. Укё лишь мило улыбался в ответ на такую реакцию. — Хякушики-сан, не уделите мне минутку? — А смысл спрашивать? Ты ведь отказа и не собирался принимать. — Тут вы правы. — Так чего ты хотел?       Момоко отложила телефон в сторону и внимательно посмотрела в глаза Укё. Она всегда так делала. Будь то обычный разговор или деловая беседа, девушка сосредотачивала на этом всё внимание.       Перед глазами Укё вдруг всплыла картина из прошлого. Когда он получил своё первое дело, Момоко также смотрела на него. Сложенные под подбородком руки, внимательный взгляд. Сколько бы времени не прошло, а её привычки не меняются.       Укё улыбнулся этим воспоминаниям, и заговорил: — Хякушики-сан, какие у вас планы на вечер? — Чего?       Момоко склонила голову набок. Этот жест не был для неё характерным. Озадаченное лицо и недоумевающий взгляд давали понять, что девушка явно сбита с толку. В очередной раз Укё смог заставить её растеряться. — Ну, вы допоздна работаете? Или, может, встреча запланирована? — Н-нет. Ничего такого. — В таком случае вы не против поужинать сегодня вместе со мной? — Ужин? По какому поводу? — Просто так? — Просто так? — Верно. — Ужин? — Да. — Только мы вдвоём? — Почему бы и нет?       Всё это время Укё мило улыбался и до ужаса естественно и невинно отвечал. Момоко, дабы скрыть румянец, отпила немного кофе из стаканчика. Уж что, что, а смущение на виду у стольких подчинённых она демонстрировать не собиралась. Хотя от глаз Укё алеющие щёки укрыться не смогли.       Момоко была не против поужинать. Это было в некоторой мере волнительно. Даже прошлые отношения не вызывали у неё таких чувств. Укё ей определённо нравился. Но Момоко боялась отпугнуть его своей холодностью и гордыней. Поэтому, дабы дать шанс этим чувствам, девушка привела эмоции в порядок и более-менее спокойным голосом ответила: — Я не против поужинать, но освобожусь не раньше восьми. — Чудно. В таком случае я забронирую столик и отправлю адрес вам по телефону. — Хорошо…       Момоко хотела ещё что-то сказать, но была прервана звонком телефона. Ичиро просил быстрее зайти в его кабинет. Момоко попрощалась с Укё и направилась к отцу. На выходе из столовой она украдкой посмотрела на Асахина, и в сердце что-то неприятно кольнуло. Мужчина снова сидел рядом с коллегами, но Томотика, как и несколько минут назад, придвинулась к нему непозволительно близко. Хякушики прогнала ревностные мысли прочь, ибо те могли помешать работе, и направилась в кабинет к отцу.       Момоко немного соврала, когда назвала время встречи. На самом деле сегодня девушка освобождалась от работы раньше обычного. А судя по тому, что Ичиро столь резко выдернул её во время обеда, то дела закончатся ещё быстрее, чем планировалось. Девушка соврала весьма быстро и целенаправленно. На самом деле Момоко просто хотела подготовиться к этому ужину. Подобрать соответствующую одежду, сделать причёску и макияж. Как бы странно это не звучало, но она была искренне взволнована и уже не могла дождаться встречи.       Во время работы Момоко не раз отвлекалась от слов клиента и документов. Ичиро такой расклад совсем не понравился. Раз его дочь настолько рассеяна, значит, её что-то тревожит. А если это что-то смогло так прочно укрепится в её головушке, значит, это что-то серьёзное.       Когда встреча закончилась, Ичиро придержал дочь в конференц-зале. — Момо, у тебя проблемы? — Что ты имеешь в виду? — Ты на протяжении всей встречи была рассеяна. Вот я подумал, что что-то случилось. Это из-за ребят? — Нет, Самон, Киджи и Кенширо ведут себя более-менее нормально в этой ситуации. — Тогда что случилось? — Если честно, то я пока ещё сама не знаю. — Это что-то личное, да?       Момоко потёрла рукой затылок и смущённо отвернула голову. Ичиро хватило этого жеста, чтобы понять, в чём заключается проблема. Момоко всегда была весьма педантичной и сдержанной. Она всячески старалась умолчать о том, что напрямую касается её самой. Ичиро всегда в последний момент узнавал о плохом самочувствии дочери или проблемах в учёбе.       По сути, это было объяснимо. Когда жена Ичиро умерла, он впал в депрессию, в добавок ко всему этот момент совпал с кризисом фирмы. Мужчина практически не бывал дома, мало ел и плохо спал. В те редкие моменты, когда он возвращался, зачастую падал в кровать и сразу засыпал. Кроме того, маленькая Момоко не один раз была свидетелем слёз отца. Ичиро буквально ломался на глазах. Поэтому Момоко решила не тревожить его своими проблемами, а наоборот, поднимать настроение достижениями.       Девочка ночи напролёт штудировала учебники, лишь бы получить лучший балл и показать это папе. Со временем это вошло в привычку. Ичиро сам не понял, когда перестал понимать истинные чувства дочери. Конечно, мужчина сильно корил себя за это, но изменить ничего не мог. Момоко упрямо утверждала, что всё в порядке и волноваться не о чем.       Первый сдвиг во взаимоотношениях с дочерью случился абсолютно случайно. Ичиро увидел в интернете рекламу прокладок. Тогда в голове мужчины появилась мысль о том, что Момоко уже шестнадцать, а о месячных она не заикалась. Догадка о женских проблемах дочери не на шутку взволнована отца. В тот день, сразу по прибытию домой, он завёл с Момоко этот разговор. Каковым же было удивление Ичиро, когда дочь, краснея и заикаясь, объясняла, что у неё всё в порядке со здоровьем и никаких проблем нет.       Вторым сдвигом стали отношения Момоко с Даичи. Девушка много раз пыталась заговорить об этом, но каждый раз терялась в словах и опускала данную тему. Даичи сам пришёл к Ичиро и представился парнем Момоко, чем заслужил уважение мужчины. Сама Хякушики ещё долго ходила с красным от стыда лицом.       Ичиро понимал чувства дочери, и даже имел догадки касательно личности будущего зятя. Уж слишком часто он видел, как в компании Укё выражение лица Момоко меняется несколько раз за минуту. Мужчина не имел ничего против такого выбора. Укё ему понравился как сотрудник и человек, ещё когда пришёл в фирму.       Ичиро не стал больше расспрашивать дочь и отпустил восвояси. Но в голове он уже придумывал имена будущим внукам.       Тем временем Момоко терзала свой шкаф на наличие нормальной одежды. Три белобрысых мальчугана сидели на кровати тётушки и наблюдали за её метаниями. Они прекрасно понимали, куда с таким усердием собирается Момоко. Не сказать, что ребятам это нравилось, но, вспоминая слова Укё в торговом центре, мальчики решили не вмешиваться в личные дела тётушки.       Но всё случилось наоборот. Когда Момоко достала из шкафа чёрный брючный костюм, Киджи вскипел и помял его прямо у всех на глазах. Мальчик устремил яростный взгляд в сторону тётушки. Момоко впервые чувствовала себя глупой перед собственными племянниками. Киджи сложил руки под грудью и громко заговорил: — Куда ты, по-твоему, собираешься, а?! На похороны? Деловую встречу? Или всё же на свидание? — Какое ещё свидание? Это просто ужин. — Молчать! Так или иначе, ты идёшь на встречу с мужчиной, к которому испытываешь симпатию, да ещё и в ресторан. От первого свидания напрямую зависит то, насколько долгими будут отношения. И ты собралась пойти на него в этом?       Киджи гневно топтал ногами бедный костюм и негодовал. Мальчик был в ярости от такой халатности со стороны тётушки. — А что мне тогда надеть? — Платье! — в один голос выкрикнули мальчики.       В гардеробе Момоко было несколько платьев, но ни одно из них Киджи не одобрил. Мальчик скептически осматривал одежду и с каждой минутой злился всё больше. Кенширо и Самон бегали от шкафа до кровати, демонстрируя те или иные блузки и брюки. Удивительно, но именно в этой ситуации мальчики были как никогда дружны и солидарны. — Где оно?! — кричал Киджи, сжимая волосы на голове. — Что? — Чёрное платье, которое папа подарил тебе в прошлом году на день рождения? — Чего?! Ты с ума сошёл?! Оно… Оно ведь… — Что? — Слишком короткое! — Тётушка, — загробным голосом говорил Киджи, — ты идёшь на свидание или на исповедь? Тащи сюда это платье и перестань краснеть!       Киджи, удерживая в своих руках управление процессом, не обошёл стороной ни одну деталь. Мальчик приложил руку к причёске, сделал макияж, выбрал украшения, одежду, обувь и даже духи. Момоко сама удивлялась, как всё так сложилось.       С чистой перед племянниками душой Хякушики ехала по полученному адресу. От волнения у девушки слегка подрагивали руки. Она постоянно смотрела в зеркало и поправляла причёску.       Укё уже сидел за столиком и высматривал Момоко из числа входящих посетителей. Во время прошлого ужина мужчине не очень понравился заказ Хякушики. Как человек, который следит за питанием огромной семьи, он не одобрил ужин, состоящий из одних только овощей. Укё взял на себя смелость и заказал еду, которая, по его мнению, должна прийтись по вкусу девушке.       И вот, наконец, у входа показалась знакомая фигура. Момоко отдала в гардеробную кардиган и, отыскав взглядом нужный столик, направилась в его сторону. Укё отодвинул для неё стул, после чего занял своё место.       В течение нескольких минут он ничего не говорил, а исключительно смотрел и улыбался. Момоко выглядела непривычно. Волосы переброшены на правую сторону. Макияж был мягче обычного. Чёрное платье выше колен выгодно подчеркивало пускай и не очень большую грудь, тонкую талию и бедра.       Девушка старалась держать ровную осанку, несмотря на то, что хотелось сжаться в комочек и забиться в угол. Под взглядом Укё она чувствовала себя совсем беззащитной. — Эм… Укё, я странно выгляжу, да? — Нет, ничего такого. Вы… — Давай на ты? А то получается нелепо, когда я обращаюсь на ты, а ты… В общем… — Хорошо. В таком случае: Момоко, ты выглядишь прекрасно. — С-спасибо. Киджи меня весь вечер пилил на счёт одежды. — Киджи? Ребята всё ещё живут с тобой? — Да. Сложилась весьма неприятная ситуация. Невестка родила дочь, и буквально к концу первого дня её пребывания дома ребята были отчитаны более чем десять раз. Они не привыкли вести себя тихо или сдержанно, а с младенцем по другому никак. Брат попросил меня присмотреть за ними некоторое время. — Вот оно что. Неприятная ситуация, но, думаю, твой брат поступил неправильно.       Момоко сама себе удивлялась. Она легко разговаривала с Укё на тему семьи, воспитания детей. Беседа плавно перетекала из одной темы на другую. Местами проскакивали шутки. Вечер проходил куда легче, чем предполагала девушка.       Момоко была приятно удивлена и смущена, когда официанты принесли еду. Большинство блюд имели в составе много мяса и мало овощей. Хоть девушка этого не говорила, но на деле она боялась располнеть. Поэтому всегда питалась диетической едой, согласно составленного меню. Мясо в рацион, конечно, входило, но не в тех количествах, которые хотелось бы видеть. Посему Момоко с удовольствием кушала и разговаривала с Укё. Как говорят: «Сытая женщина — добрая женщина».       Но, к сожалению, этот вечер закончился не совсем хорошо. — Момоко, как думаешь, какие мужчины нравятся женщинам?       Этот вопрос сбил девушку с толку и заставил напрячься. — Даже не знаю, что тебе ответить. А почему ты вдруг интересуешься этим у меня? — Надо же знать, как понравится любимой девушке. А у кого лучше спросить, если не у женщины?       Этот вопрос убил в Момоко всё веселье и радость. Казалось бы, чего здесь такого? Ну, спросил и спросил. Да вот только в голове Момоко уже несколько дней крутилась мысль, которая не давала ей покоя.       Наблюдая за работой Укё, Хякушики заметила, что с Томотикой мужчина общается куда ближе, чем с другими девушками. Такой контраст её беспокоил. В голове зародилась мысль, что Укё влюблён в Томотику, но пока ещё не признался. Да и сама Сибуя ведёт себя весьма открыто в отношении Асахина.       Для Момоко эта догадка была крайне неприятной по многим причинам. Во-первых, ей нравился Укё, и такое поведение вызывало явное недовольство и ревность. Во-вторых, Томотика была полной противоположностью Момоко. Сибуя открытая, весёлая, общительная, да и чего греха таить, фигура у неё пышнее будет.       Момоко обижала мысль о том, что Укё нравится девушка — полная её противоположность. Поэтому поставленный вопрос Хякушики восприняла не так, как это планировалось. Она подумала, что Укё пытается разузнать у неё некоторые вещи, дабы в будущем легче сойтись с Томотикой.       Но Момоко сильная. Ей не первый раз скрывать эмоции. Поэтому девушка, не меняясь в лице, продолжила разговор. — Момоко, ты на машине? — Да, а что? — Жалко, я надеялся отвезти тебя домой. — Возможно, в другой раз. Спасибо за приятный вечер. Увидимся на работе. — Да, увидимся. Хорошей дороги.       В ответ кивок. Укё заподозрил что-то неладное, ещё когда Момоко перестала задавать вопросы, а просто отвечала. Затем она полностью оплатила счёт. Потом отказалась от предложенной руки. А в завершение — её реакция в момент прощания. Укё ожидал, что девушка покраснеет, но ни один мускул на её лице не дрогнул.       Всю дорогу до дома мужчина искал место, где прокололся и после чего всё пошло наперекосяк. Отправной точкой стал тот вопрос. Но Укё не видел в нем ничего странного или двусмысленного. Хотя это только для него.       Момоко вернулась домой хмурой и расстроенной. Девушке было больно от осознания «реальности». Её чувства, которые ещё не успели в полной мере разрастись, уже были растоптаны. Момоко успокаивала себя мыслью о том, что так и должно быть. В этом нет ничего странного. Первая любовь всегда несчастна.       Стоп. Почему первая? Ведь до этого у неё был не абы кто, а жених. Так почему это первая любовь?       Момоко, поглощённая мыслями, не заметила, как в комнату зашли племянники. Мальчики смотрели на тётушку большими глазами, ибо такое видели первый раз в жизни. — Тётушка? — позвал Момоко Киджи. — Ребята? Почему вы ещё не спите? — Тётушка, что произошло?! — сорвался на крик Самон. — Он что-то тебе сделал или обидел? — О чём вы?       Кенширо залез на кровать и провёл маленькими ладошками по щекам Момоко, по которым тонкими ручейками стекали слёзы. Девушка настолько глубоко ушла в мысли, что даже не заметила, как начала беззвучно плакать. — Больше не ходи к нему. Мужчина, который заставляет девушку плакать, недостоин её.       Теперь Момоко уже громко всхлипывала. Она пыталась закусить губу, сжать руки в кулаки, глубже дышать, но ничего не помогло. Слёзы катились по щекам без остановки, а Момоко просто крепко обнимала племянников.       Удивительно, но даже новость о разрыве отношений с Даичи не причинила столько боли, как это. В тот раз Момоко просто была шокирована и обескуражена, ничего больше. Ей хватило нескольких недель, чтобы прийти в чувства и двигаться дальше. Но сейчас складывалось ощущение, будто прямо на грудь упал огромный камень и не давал возможности подняться.       Следующая неделя прошла ожидаемо плохо. Момоко снова вернула себе личность Снежной Королевы. Конечно, она не проецировала обиду на посторонних, но потепление закончилось. Сотрудники не понимали причину таких резких изменений. Некоторые, прознав о рождении внучки начальника, состроили теорию о том, что Момоко просто обрадовалась племяннице, поэтому на некоторое время оттаяла.       А вот Укё хорошо понимал, что причина отнюдь не в племяннице. Мужчина нутром чуял, что тогда, за ужином, крупно прокололся, но так и не понял, где. Направляясь в столовую, он столкнулся с Момоко. Девушка полностью проигнорировала приветствие и пошла дальше. — Момоко, я тебя чем-то обидел? — Асахина, будь добр, придерживайся общепринятых норм, на работе.       Момоко даже не остановилась, отвечая на вопрос. Она пошла вперёд твёрдой походкой, давая понять, что разговора не будет. Укё смотрел ей в след и даже не заметил, как на плечо легла чужая рука. — Давай-ка поговорим на крыше, Асахина. — Аой?       Мужчина добродушно улыбнулся и направился в сторону лифта. Укё, недолго думая, пошёл вслед за ним.       Крыша встретила коллег приятной прохладой и влагой, после ночной грозы. — Нехилая гроза была этой ночью, да? — Да, говорят, несколько деревьев упало, — ответил не ожидавший такого вопроса Укё. — Вот так и с людьми в отношениях. — Что? — Не прикидывайся дураком. У тебя с Хякушики ведь что-то намечалось, да? — Как ты… — Немного внимания и смекалки творят чудеса. Я больше удивлён, как Томотика это пропустила мимо своих зорких глаз. Хотя за Хидакой у неё на остальных времени нет. — Хидака? — А ты не знал? Он ей нравится.       Укё грустно улыбнулся и опёрся на перила. Теперь он не знает, чему больше удивляться — собственной невнимательности или наблюдательности Аоя. — Не знаю, что у вас там случилось, но не стоит ставить крест на отношениях. — Легко тебе говорить. Твоя жена не такая… — Какая?       Укё почесал затылок и закрыл глаза. Да уж, вопрос на замученную голову. Какая есть Момоко? — Замкнутая, холодная, строгая, но вместе с этим милая, хрупкая, сильная и ответственная. — Вот видишь. Если ты способен назвать не только хорошие, но и плохие стороны девушки — это значит, что вместе вы провели достаточно времени, и она впустила тебя в свою зону комфорта, что немаловажно. — Зону комфорта? — Да. Девушки до последнего стараются скрывать себя настоящих, показывая лишь то, что выгодно. Она пошла тебе навстречу. Просто подожди немного. Дай ей время остыть, а сам начинай думать над тем, как привести отношения в норму.       Да уж что, что, а любовного совета от Аоя Укё не ждал. От Томотики? Да. От Хидаки? Возможно. Но Аой, даже будучи женатым, казался слишком далёким от этой темы. Возможно, потому, что никогда не обсуждал подобное в стенах фирмы. Кто его знает. Однако его слова возымели нужный эффект.       Укё задумался над тем, что можно сделать для примирения. Ответ прост: разговор и подарок. Вот только если первое было очевидно, то второе вызывало проблемы. За всё это время Укё так и не смог узнать, что нравится Момоко. Даже в торговом центре она не обращала внимания ни на что, кроме оговорённых покупок. Поэтому мужчина не имел и малейшего понятия, что лучше подарить.       Кто может дать совет в такой ситуации? Естественно, тот, кто знает Момоко лучше Укё. И такие люди были. Ичиро отпадает, ибо рано его в это вмешивать. А вот белобрысая троица будет в самый раз. Мужчина помнил, что после похода в торговый центр в его телефоне остался номер Кенширо. Поэтому, недолго думая, он позвонил. — Ало, слушаю. — Кенширо-кун, узнаёшь меня? — До свидания. — Стой, погоди, мне нужна твоя помощь. Я хочу извиниться перед Момоко.       На той стороне послышался неразборчивый шёпот и шуршание. Укё с улыбкой отметил, что эти трое без общего согласия важные дела не решают. — Я вас слушаю. — Знаю, это глупо, когда взрослый просит помощи у детей в подобных делах, но без вас никак. — Что конкретно вы хотите? — Узнать, что нравится Момоко. Какое у неё хобби и тому подобное.       И снова тишина, сопровождаемая шёпотом и шуршанием. Было слышно, как мальчики спорят и протестуют. — В воскресенье тётушка уедет в другой город по работе и до вечера не вернётся. По плану мы в этот день должны до её возвращения быть дома у своих друзей. Приедете по сброшенному адресу до одиннадцати и заберёте нас.       Укё слегка удивился. Маленькие дети составили план побега из-под надзора взрослых. В обычных обстоятельствах он бы отчитал за это, но сейчас сам радовался, как ребёнок.       Как и было спланировано, Укё в воскресенье ждал у обозначенного дома. Вот он видит, как машина Момоко паркуется, и оттуда выходят мальчики. Удивительно, но, несмотря на авантюру, которую собираются провернуть, они мило улыбаются и ведут себя абсолютно естественно.       Спустя несколько минут после того, как Момоко уехала, ребята вышли из подъезда и направились в сторону сигналящей машины. Мальчики залезли на заднее сидение и с горящими от предвкушения глазами смотрели на мужчину. Первым не сдержался Самон: — Готовьтесь, мы обдерём вас до нитки. — В каком смысле? — Едем в торговый центр, — с хитрой улыбкой сказал Киджи. — За всё в этом мире надо платить.       Из всех троих Кенширо больше всего походил на Момоко. Даже эта его фраза принадлежала ей. Укё терялся в догадках о том, что ему сегодня устроят эти маленькие воспитанники Момоко. А мальчики ничего доброго не планировали. Их глаза горели пламенем мести.       В торговом центре ребята разошлись не на шутку. Они гоняли Укё по всем этажам в поисках нужных вещей. Больше всех удивил Киджи. Мальчик затащил всех в магазин косметики. Укё всё никак не мог понять, что здесь понадобилось ребёнку. Мужчина просто исполнял функцию тележки и без лишних вопросов помогал нести выбранные вещи. — Эй, Фазан расфуфыренный, хорош придираться к цвету. Бери живее и пошли, ты не единственный, кто хочет что-то купить, — недовольно сказал Самон и пошёл следом за братом. — Не делайте такое лицо, — послышался спокойный голос Кенширо. — Киджи не привлекают стрелялки и машинки. Он предпочитает более эстетичные вещи. — Эстетичные? — Да, его интересует мода и тому подобное. Киджи любит делать тётушке макияж, причёску и ходить с ней по магазинам. В принципе, только из-за его капризов Момо и ходит так часто по торговым центрам. — Значит, Киджи выбирает всё это для дальнейшего использования на Момоко? — Да, поэтому вам стоит приготовиться к большим тратам.       Укё в который раз удивился. Он не мог себе представить эту картину. Чтобы Момоко спокойно сидела, пока ребёнок делает, что вздумается с её лицом. Эта картина вызвала у него улыбку. Укё поравнялся с Киджи и начал расспрашивать о тенях, на которые смотрел мальчик.       Следующим на очереди был Самон. Как и ожидал Укё, мальчик потащил их в магазин спорттоваров. Самон скидывал в тележку мячики, ракетки, коврик для йоги. Он был похож на сороку. Всё, что блестело, привлекало внимание маленького спортсмена.       Но что удивило Укё, так это следующий магазин. Самон покупал цветы. Это была до жути неестественная картина. Но, судя по улыбке продавца, мальчик здесь уже не впервые. Киджи, осматривая цветы, присоединился к Самону. — А это ты как объяснишь? — Самон очень энергичный. Он активно занимается спортом, но имеет недостаток в виде вспыльчивости. Тётушка заметила это и посоветовала заняться чем-то более спокойным и приземлённым. В результате он заинтересовался икебаной. Каждый раз, когда выходил из себя, Самон вместе с тётушкой занимался составлением цветочных композиций. — Значит, Момоко тоже этим занимается. — Верно.       Очередное открытие стало для Укё сюрпризом. И вот в голове уже рисуется образ Момоко, окружённый не горой бумаг, а кучей цветов. Удивительно, но ей это очень подходило. Добавляло некой утончённости и элегантности.       Наконец очередь дошла до Кенширо. Укё всё гадал, чем его удивит этот маленький взрослый. Киджи без ума от моды, причёсок и макияжа. Самон занимается боевыми искусствами и составлением икебан. Чего тогда ожидать от Кенширо?       Укё предполагал, что они пойдут в магазин с кучей книг или, возможно, будут выбирать музыку из кучи старых пластинок. Во всяком случае, уравновешенный Кенширо производил впечатление некого молчаливого гения с талантом ко всему на свете.       Но и тут пришлось удивиться. Кенширо привёл ребят в магазин с кухонной утварью. Куча сервизов, формочек, досочек — всё это вызывало блеск в глазах и улыбку на лице мальчика. — Теперь объяснять буду я, — гордо заявил Киджи, пока Самон вместе с Кенширо рассматривал узор на чайной чашке. — Кенширо, как и тётушка, любитель тихого времяпрепровождения. Он увлекается готовкой и чайной церемонией. — То есть Момоко… — Нет, к всеобщему разочарованию, тётушка не умеет готовить. Простые салат и яйца — да, но на что-то большое её не хватает. То пересолит, то зажарит, то разварит. Короче, если вы не умеете готовить, начинайте привыкать к еде из ресторанов. — Вот почему она такая худенькая, — со смешком отметил Укё. — Ну ничего, мы её откормим.       Да уж, Укё не ошибся. Эти маленькие бесы знают Момоко как облупленную. За сегодняшний день он, конечно, прилично потратился, но и узнал не меньше. К примеру, Момоко обожает сладкое, но из-за боязни потолстеть ограничивает себя. Девушка любит острое, ненавидит брокколи, без ума от тюльпанов, особенно красных.       Укё возвращался домой с предчувствием чего-то очень хорошего. Он раздобыл необходимую информацию и теперь думал над тем, как её лучше применить. Во всяком случае день удался. Бесов задобрил, настроение улучшил. Чего ещё желать? Разве что возвращения денег.       А вот у Момоко всё было не так радужно. Девушка не посмотрела прогноз погоды и попала под дождь. На следующий день после деловой поездки организм с радостью напомнил о промахе хозяйки. Температура взлетела до тридцати девяти. Тело бьёт мелкая дрожь. Пот ручейком катится по спине. Глаза слезятся. Лучше не придумаешь.       Каким бы трудоголиком не была Момоко, но в таком состоянии идти на работу не собиралась. Девушка сразу утром позвонила Ичиро и попросила забрать племянников, чтобы те не заразились. Мужчина долго настаивал на посещении больницы, но результата не добился. Чем он только не аргументировал это. И неумением дочери готовить, и лучшим наблюдением. Но Момоко коротко чихнула и закрыла дверь на ключ.       К глубокому разочарованию Укё, Момоко не появлялась на работе уже третий день. На звонки не отвечала, но оно и понятно. Помощнице ни о чём не сообщала. Асахина начинал открыто волноваться, что отражалось на его работе.       В четверг вечером после работы, Укё столкнулся на парковке с Ичиро. Мужчина окликнул подчинённого и направился в его сторону. Укё в некой мере занервничал. Конечно, глупо было предполагать, что, целясь в Момоко, не столкнёшься с её отцом. — Асахина, далеко собрался? — Домой, Ичиро-сан. А что-то не так? — Да как тебе сказать. Я вот уже три дня подряд питаюсь кулинарными экспериментами Кенширо, исправно занимаюсь спортом с Самоном и по вечерам узнаю о различных свойствах масок для лица, попутно тестируя их на себе под угрозами Киджи. — Мужчина хитро улыбнулся и посмотрел на Укё. — Такое ощущение, будто взял в жёны молоденькую девицу. И знаешь, я снова хочу стать холостяком. Поэтому вот тебе ключи. Вот два списка. В первом медикаменты, во втором — продукты. Езжай, купи всё это и поставь на ноги мою упрямую дочь, которая умудрилась летом простудится. — Момоко… Хякушики-сан простудилась? — Ой, да брось! Я уже внукам имена придумал, а ты по фамилии её зовёшь. Лучше отправляйся налаживать отношения.       Укё неверяще посмотрел на ключи в своих руках и широко улыбнулся. Он всё это время избегал встреч с Ичиро, но тут мужчина сам подошёл и вручил ключи от квартиры дочери. Мир, правда, удивителен. Укё поблагодарил Ичиро и отправился по полученному адресу спасать Момоко из лап простуды. Предварительно он сообщил Масаоми, что домой не вернётся. А в этом Укё был уверен на все сто.       Момоко лежала в кровати, укутанная одеялом. На тумбочке медленно, но верно остывал мятный чай, который девушка с трудом приготовила, но так и не смогла выпить. Уже четыре дня Момоко бьёт лихорадка и никак не отступает. Хякушики казалось, что кто-то стоит возле кровати и стучит молоточком в какую-то железку, настолько сильно гудела голова. Вероятно, эта простуда была спровоцирована не только дождём, но и стрессом по известным причинам.       Момоко находилась на грани между сном и реальностью. Всё вокруг плыло, приобретало неестественную форму и цвет. Где-то далеко послышался хлопок двери, и чей-то тихий голос попросил прощения за вторжение. Девушка пересилила себя и поднялась кровати. Шаги давались с трудом, а с учётом холодного пола и босых ног ещё и ужасно неприятно отзывались во всём теле.       Момоко добралась до кухни и оперлась на дверной косяк. Она сощурила глаза, силясь рассмотреть, чем или кем является неопознанное разноцветное пятно у холодильника.       Когда Укё зашёл в квартиру и позвал Момоко, она не ответила. Мужчина решил, что девушка спит, поэтому отправился на кухню разложить продукты. На ходу он думал о том, что лучше всего приготовить, дабы это было легче съесть. Но вот только Асахина никак не ожидал, закрыв дверцу холодильника, увидеть Момоко.       Девушка стояла у входа, оперевшись на дверной косяк. Волосы спутались после длительного сна. Глаза подёрнуты пеленой из-за болезни. По лицу скатывается пот, а дыхание до жути тяжёлое и медленное. На плечах висит одеяло. Складывается впечатление, что под его весом у Момоко вот-вот подкосятся ноги.       Укё подошёл к девушке и взял её на руки. В обычном состоянии она, наверное, начала бы возмущаться, но сейчас лежала подобно безвольной кукле. Укё направился в комнату, дверь которой была открыта, и не прогадал. Он уложил Момоко на кровать и коснулся рукой её лба. — Вроде уже взрослая, а о себе позаботиться не можешь. Зачем с температурой с кровати поднялась?       Голос Укё был недовольным и взволнованным. Только он хотел забрать свою руку, как тонкая ладошка Момоко помешала этому. — Прохладный…       Укё улыбнулся и осторожно высвободил руку. Не мог он злится на эту женщину. Не было ни сил, ни желания. Мужчина укрыл девушку одеялом, а сам пошёл на кухню.       Эта ночь была до жути длинной. Укё не отходил ни на шаг от кровати Момоко. Постоянно менял компрессы и давал лекарства. Как оказалось в аптечке у девушки все препараты были предназначены для детей, что неудивительно.       Момоко ворочалась всю ночь, чем сильно беспокоила Укё. Ранее мужчина купил всё необходимое, но подумывал над звонком в скорую. К счастью, к утру жар спал, что позволило ему уснуть.       Момоко открыла глаза и начала приходить в себя. Она лежала на кровати и мало-помалу возвращала себе чувство пространства. Девушка приняла сидячее положение и только тогда обратила внимание на свою ладошку, сжимающую чужую руку. Медленно поднимая взгляд всё выше и выше, она увидела спящего Укё. Под глазами мужчины залегли синяки. Лицо было бледным, словно мел.       Момоко не верила своим глазам. Чтобы проверить реальность происходящего, она ущипнула себя за щёку второй рукой. Было больно. Значит, не сон. Укё сидел в мягком кресле рядом с её кроватью, и судя по его состоянию, уже весьма долго.       В груди Момоко будто распустились цветы. Стало так приятно и тепло. Девушка, сама того не осознавая, сжала руку Укё сильнее и встала с кровати. Она наклонилась к мужчине и медленно, неуверенно поцеловала его. Только Момоко хотела отстраниться, как огромная рука схватила её за талию и усадила на колени.       Укё открыл глаза и с улыбкой хитреца посмотрел на девушку. Она с рекордной скоростью заливалась румянцем от осознания происходящего. Асахина коснулся губами её лба и сказал: — Странно: жара нет, но лицо такое красное. — К-как ты здесь оказался? — Будущий тесть дал мне ключи. — К-какой ещё тесть? С ума сошёл? — Думал, что сойду, когда заглянул в холодильник и аптечку.       Момоко опустила голову вниз в надежде спрятать пылающие щёки, но не тут-то было. — Асахина, — эту интонацию Укё не понял. Она то ли злилась, то ли смущалась, то ли всё вместе. — Богом прошу, скажи, что это не ты, а фея меня переодела.       Да уж, тяжко быть больным. Момоко не помнила много чего. Как Укё её кормил с ложечки. Как давал лекарства. Как переодевал, при этом краснея, словно мальчишка, увидевший впервые женское тело. Как она взяла его за руку и не отпускала. — К счастью, фей не существует, — с довольной улыбкой ответил Укё. — Ты подлый волк-извращенец Асахина. — Ты постоянно зовёшь меня по фамилии. Неужели она тебе настолько сильно нравится? В таком случае стоит подарить её тебе.       Момоко хотела возмутиться, но не успела. Поцелуй Укё оказался быстрее. Как бы сильно Момоко не упрямилась, а слабость в теле вынуждала подчиниться. — Асахина, ты осознаешь, что творишь? Как можно любить одну, а целовать другую? — спросила Момоко после поцелуя. — Кажется, у тебя всё ещё температура. Я прямо сейчас целую ту, которую люблю. Разве это не очевидно? Посмотри на эти синяки под глазами. Стал бы я так заморачиваться, не имея к тебе никаких чувств? — Но ведь Сибуя… — Сибуя?       Укё вдруг опустил голову и начал дрожать. Секунда, и он разразился смехом, да таким, что аж слёзы на глаза навернулись. — Чего ты смеёшься? — Да просто не думал, что у нашей Момоко есть сторона ревнивого ребёнка. — Ничего я не ребёнок. — Правда?       Укё опустил руку на ягодицу Момоко и сжал её. Девушка содрогнулась и оперлась на крепкие плечи мужчины. Всё таки слабость давала о себе знать. — Ко-чан, ты ужасно милая, когда краснеешь, но я не могу ничего сделать, пока ты болеешь. Поэтому отложим дальнейшие действия до момента выздоровления. — Асахина, знаешь, я до жути ненавижу очкастых блондинов. Они очень много себе позволяют и никогда не слушаются. Таким был мой экс-жених и, по всей видимости, будет муж. — Я с тобой абсолютно согласен. Мы, очкастые блондины, страшно не любим непослушных людей. Поэтому давай не будем злить меня и пойдём поедим?       Стоит ли говорить, что Укё не возвращался домой ещё три дня? А о том, что Момоко избегала его неделю, пока не оказалась прижатой к стенке? Или, может, вы ошибочно предполагаете, что она до момента официального предложения сказала, что любит Укё? Нет, это не тот случай, уважаемые. Момоко даже в браке будет продолжать краснеть под взглядом мужа и упрямится всякий раз, когда он захочет украсть мимолётный поцелуй.