Бесконечно не люблю тебя

— Тебе подлить? — спросила Акари, удерживая в руках тёмную бутылку с неразборчивым названием. На фоне шума её звонкий голос приглушался, так что приходилось наклоняться и хорошенько прислушиваться. — Нет, спасибо, я уже достаточно выпил, — указал на свой полупустой стакан, но не уточнил, что в нём была вода. Вряд ли при лёгком опьянении она бы это заметила, а распивать алкогольные напитки мне не хотелось. Тяжело вздохнув, она поставила бутылку куда-то в сторону, подсаживаясь ближе. Её длинные, чёрные волосы, больше напоминающие дорогой шёлк, элегантно спускались по оголённым плечам, за счёт своего тёмного оттенка, придавая коже бледность. — Ребята сегодня на редкость шумные. Это навевает воспоминания о школьных буднях, — Акари взяла свой стакан, поднесла к губам и вновь заинтересовано посмотрела на меня, — мне кажется, или ты изменился? Стал… более уставшим? — Просто, много работал, — улыбнулся ей в ответ, замечая, что даже, несмотря на её не самое трезвое состояние, речь оставалась внятной и прекрасной. В этом была вся Юкимура. — Как же я тебя понимаю. В последнее время её так много, что я еле выбралась на нашу встречу, и знаешь, не пожалела. Была рада увидеть тебя, вот только жалко, что Кармы всё ещё нет, а я уже так много выпила, боюсь, если он всё же объявиться, уже и не запомню, как встретила его, — прикрыла веки, всё ещё держа стакан возле губ. Только сейчас заметил, что на них был прозрачный блеск с яркими блёстками, отпечатывающийся на стеклянной поверхности. Когда она находилась так близко, получалось уловить его вишнёвый аромат. Очень приторный, но интересный. — От ребят я услышал, что он работает в два раза больше нас, так что неудивительно, — вновь усмехнулся, перебирая пальцами края футболки. — Тебе не холодно? — вдруг спросила она, наконец, отставляя стакан. Неужели всё это время она просто принюхивалась к алкоголю? — твои ладони дрожат, и ты… ничего не съел? Но мы же здесь уже не первый час сидим… — Нагиса! Акари! — крикнула Накамура с другого конца идзакая. Она поднялась, слегка пошатываясь, и от общества с Канзаки и Сугино перешла к нам, в руках удерживая похожую тёмную бутылку, но уже явно хорошенько отпитую, — вы чего так далеко сидите? Пропускаете всё веселье! — Рио состроила грустное лицо, подливая Юкимуре и мне, правда, в воду. Не стал её об этом оповещать, а то она бы подсунула мне новый полный стакан, заставляя выпить его залпом. — Я, пожалуй, откажусь, — вежливо проинформировал её, чувствуя, как лёгкая кофта начинала постепенно спадать на предплечья. Вопреки моим надеждам, в идзакая, место, где мы, наконец, спустя столько лет, собрались с бывшими одноклассниками, пришёл Карма. Капли пота стекали с его лба прямо по щекам, а выражение лица было, мягко говоря, сердитым. Скорее всего, его задержали на работе. Наверняка подобное происходило не единожды, но сегодня он был особенно зол. — Гляньте, кто пришёл, — съехидничала Накамура, подставляя мне напиток ближе, — а ты не зевай и пей, а ещё лучше закусывай, а то совсем исхудал. — Я, правда, не голоден и уже выпил, — снова врал, надеясь, что никто не обратит внимания. Не хотелось становиться главной звездой вечера, а узнав обо мне что-то нехорошее, ребята тут же бы сделали это, но с исключительно добрыми намерениями. — Ты какой-то слишком бледный, — устало констатировала Акари, опустошая бокал и требуя у Рио подлить ещё раз. Кажется, она входила во вкус, не зная, когда стоило остановиться, — точно не хочешь есть? — Говорю же, нет, — более напряжённо отвечал ей, замечая, что Карма начал осматриваться в поисках кого-то конкретного. Я слегка пригнулся, понимая, что этим кем-то был я, — ненадолго выйду подышать свежим воздухом, — кофта спала с плеч, но продолжала прикрывать запястья, так что, не поправляя её, я, пригнувшись, вышел из-за стола и направился к выходу, оставляя девочек одних. Вместе с этим появилось желание отдохнуть от шумной компании, так что пока всё складывалось на редкость хорошо. Всё-таки, мы порядком засиделись. Полотно с яркими звёздами уже укрывало тёмное небо, не переставая завораживающе мигать. Вкупе с такой красотой, что обычно не застать в оживлённом городе, ночной ветерок неприятно проходился по оголённым местам кожи. В хлопковой футболке становилось только прохладней, возможно, кофту, спавшую с плеч на руки, стоило подтянуть, но я был слишком увлечён мыслями о том, что это чувство было несравнимо с былыми школьными переживаниями о кратковременных отношениях и приближающихся экзаменах, чтобы это делать. В такие безмятежные моменты как сейчас, хотелось вдохнуть полной грудью и забыть обо всех проблемах, но навязчивый, мелькающий перед глазами силуэт с красной макушкой не дал этого сделать. — Что-то не так? — спросил я, делая вид, будто не понимал его истинных намерений, хотя они были очевидны. Карма хотел поговорить о наших отношениях, вернее о том, что от них осталось, — здесь прохладно, тебе лучше вернуться к ребятам, а то без твоего присутствия они заскучают. — Я пришёл не чтобы увидеться с ними, — раздражённо парировал в ответ. Уголки губ иногда вздрагивали, возможно, из-за того, что он натягивал улыбку через явное раздражение, но это не мешало ему продолжать разговор. — Жаль. Твои рассказы вытянули бы этот вечер, — нервно поёжился из-за сильных порывов ветра. Карма протянул свою кофту, но в ответ я лишь отрицательно мотнул головой. Не стоило ему через силу строить из себя заботливого ухажёра. — Я хотел поговорить, — тон стал более отстраненным. Он скрестил руки на груди, недовольно щуря веки. — Иначе бы не стоял здесь, — продолжил предложение за него, продолжая наблюдать за его действиями. Он выглядел чересчур нервным и сердитым. Наверное, за прошедшие семь лет моего успешного игнорирования, он вдоволь накопил негативных эмоций и сейчас был готов обрушить их на меня, — давай я помогу тебе начать. «Нагиса, почему ты не связывался со мной после школы?» — у меня не было причин это делать. На этом увлекательную беседу можно закончить, — я развернулся и собирался зайти обратно в идзакая, но Карма схватил меня за руку, прежде чем я успел открыть дверь. Он оттянул меня от неё, но почти сразу отпустил, как только услышал мои недовольные и болезненные вздохи. — Слишком сильно схватил? — очередной ненужный мне порыв заботы. Возможно, Карме и не было всё равно, но не настолько сильно. — Всё в порядке, — я пару раз осторожно провёл ладонью по руке, от прикосновения ощущая неприятную вибрацию. Виной тому были болезненные синяки, но, к сожалению, появились они не из-за хватки. — На протяжении семи лет ты игнорировал все мои звонки и сообщения, даже всё это время не выходил на связь с ребятами. Ты боялся пересечься со мной? Мог бы хотя бы объяснить, в чём проблема. — Я пришёл сюда с мыслью, что ты, наконец, отстал от меня, но, видимо, это не так. Прекрати бегать за мной и переключись уже на девушку, а не… в общем, прекрати, — невольно нахмурившись, я тяжело вздохнул, укоризненно смотря на него в ответ, но Карма лишь недовольно повёл бровью. — Когда мы встречались, тебя не волновало, что я — парень, так что произошло сейчас? С чего ты вдруг решил расстаться, а потом оборвать все связи? — Ещё скажи, что ты все эти семь лет пытался отыскать меня и ни с кем не встречался. Что было, то было. Оставь наши отношения в прошлом. Мы были глупыми подростками, решившими попробовать что-то новое, не более, — снова захотелось оставить его и вернуться обратно, но предчувствие того, что Карма опять схватит за руку, не дало это сделать. — Не говори об этом в такой форме! — он разозлился и очень сильно. На мгновение мне показалось, что простыми словами наша перепалка не закончится, потому что ему явно хотелось знать больше, чем я мог рассказать, — я любил тебя тогда и люблю до сих пор. И ты! Ты любил меня тогда, но что произошло сейчас? С чего вдруг ты резко поменял своё мнение? Кто-то повлиял на тебя со стороны? — схватил меня за предплечья, крепко удерживая и притягивая к себе. — Ты никогда мне не нравился. Пожалуйста, не обманывай себя, — хотелось убрать его руки, отстраниться, но хватка Кармы была слишком сильной. — А как же все те признания? Слова о любви? Для тебя это всё — было шуткой? — его ладони слегка дрожали. Складывалось впечатление, что ещё чуть-чуть, и он бы начал нервно тормошить меня из стороны в сторону. Наверное, мне только казалось, ведь я знал Карму очень хорошо и понимал, что он бы не позволил себе это сделать. — Я не понимаю, чего ты хочешь сейчас, — голос дрожал и срывался на шёпот. Уверенность, что сопровождала меня в начале разговора, быстро улетучилась, и оттого стало в разы неуютней, — возобновить отношения…? — Даже не надеялся, — злость сошла на нет, а на её место пришло… отчаяние. Он перестал казаться раздражённым и свирепым, скорее до жути нервным, — хотя бы узнать причину. Правильнее было бы спросить, зачем я его бросил, но Карма подбирал совершенно другие выражения, дабы не давить на жалость. По крайней мере, я их так понимал. — Если тебе станет от этого легче, то мне понравился другой человек, — отстранено и быстро пролепетал ему в ответ, всё ещё неприятно ёжась из-за хватки. Сейчас было бы кстати, выйди кто-нибудь из наших одноклассников, ведь Карма тогда хотя бы отпустил меня. — В каком… смысле? — меня пугало его выражение лица. Казалось, он вот-вот мог сорваться. Прежде нам уже приходилось сталкиваться на почве несхождения во мнениях, но в этот раз всё было по-другому. Я сознательно пытался обвести его вокруг пальца, потому чувствовал себя не в своей тарелке. Мне было непросто, но Карме ещё сложнее, ведь с его стороны ситуация выглядела так, будто я воспользовался им. Хотя, без объяснений это действительно было так. — Я встречался с тобой только потому, что мне было скучно, а в того человека влюбился по-настоящему. Остались ещё вопросы? Потому что если да, то отвечать на них я больше не намерен. Моих чувств ты не изменишь, поэтому прошу более меня не беспокоить, — наши взгляды встретились. Я так давно не смотрел в его глаза, что на мгновение был готов выпасть из реальности и утонуть в них. До того это расплавленное золото, медленно перетекающее в бушующий огонь, было настолько пленительным. Длинные ресницы подрагивали, а на утончённой, бледной коже красовались яркие синяки из-за жуткого недосыпа. В идзакая было душно, Карма вспотел, из-за чего красные прядки липли к лицу, но здесь, на холоде, они потихоньку отлипали, но всё равно продолжали спадать на глаза. Карма был чертовски привлекателен. — А я в тебя влюбился по-настоящему. Говоришь, скучно было, — он расслабил руки, но выглядеть напряжённей не перестал. Опустил голову так, что чёлка спала на лицо, и теперь распознать его эмоции было сложнее, — а что теперь прикажешь делать мне с моими чувствами? Просто забыть? Да… это ведь в твоём духе, так просто выбрасывать всё из головы. И, наконец, он отпустил меня. Я смог спокойно вздохнуть, но не преодолеть дрожь. Колени тряслись, меня всего иногда потряхивало, но, кажется, я просто слишком сильно переволновался. — Давай закончим на этом, — голос всё ещё срывался. Я чувствовал, что если мы продолжим, я не смогу сдержаться. Из-за своих же ошибок теперь страдал не только я, но и Карма. Больше всего на свете мне не хотелось, чтобы страдал он. Да, это было вразрез с моими действиями, но по-другому быть не могло. Ему было бы лучше, не будь он со мной. Только не с таким жалким взрослым. — Я вернусь к ребятам и тебе советую, но прежде приведи себя в порядок. Выглядишь точно так же, как когда расставался со мной, — тон быстро сменился, стал более властным и горделивым. Пока Карма не вернулся в идзакая, я даже не понимал, насколько сильно разнервничался, что со стороны начал выглядеть так, будто был на грани истерики. В какой-то момент я стал дрожать сильнее. Начал изнывать от холода, чувствовать озноб во всём теле и одновременно духоту. Потливость усилилась, мне было жарко, но ладони всё равно тряслись… нет, я весь трясся так, будто холодной зимой выбежал на улицу в лёгкой одежде. Особенно сильно пульсировали руки, а именно синяки. Я нервно растирал их ладонями, в надежде ослабить неприятные ощущения, но это не помогало. Ничто не могло помочь мне, кроме одного… Всё началось ещё в школе, после того, как мы с Кармой начали встречаться. Я был действительно этому рад, но не окружающие нас люди. Ни мои родители, ни его, ни общество — никто не поддерживал наш выбор. Я дорожил Кармой всем сердцем, до жути любил его и только поэтому бросил. Если бы мы не расстались, его уготовленная жизнь с хорошим образованием и достойной работой покатилась бы к чертям. Не понимаю, почему он до сих пор не осознал, что без меня ему было бы в разы лучше. Я всё ещё люблю его и продолжаю желать самого лучшего. Возможно, у нас могло бы быть совместное будущее, но только не теперь, когда я был… когда я стал зависимым от опиата. После расставания я чувствовал себя до тошноты мерзко и подавлено, а потом всё переросло в головную боль. Несколько лет бок о бок с ней ещё удавалось прожить, но в последнее время на работе становилось особенно тяжко. Я перестал справляться, а обычное обезболивающее не спасало. Мигрень усилилась настолько, что единственным выходом стал опиат. В малых доза в виде лекарственных средств он работал отлично, я даже на пару месяцев забыл о боли, но в один момент она вернулась. Лекарство в небольших количествах перестало действовать, а из-за последующего увеличения дозы лучше мне не становилось. Смогли спасти меня только внутривенные инъекции. На тот момент я был уверен в том, что как только боль пройдёт, я остановлюсь, ведь это проще простого, но сейчас… ломка медленно, но верно убивала меня. До того момента, пока я не осознал свою зависимость, было уже поздно. Опиат стал последней точкой в моих слащавых надеждах быть вместе с Кармой. Когда он звонил мне, неважно во время приёма или ломки, я всегда чувствовал, как приятное тепло начинало медленно расходиться по телу, и как стремительно оно угасало, когда он, не дозвонившись, сбрасывал. Чаще всего уведомления о пропущенных звонках от него приходили в конце недели, реже в середине, видимо, он порывался, надеялся, что я возьму, и не мог сдержаться, дождаться следующих выходных, чтобы вновь набрать мой номер. — Нагиса? Что-то не так? — распахнув дверь, на порог идзакая вышел Сугино, смотря на меня слегка затуманенным взглядом. Казалось, если бы он не опирался на косяк, то мог свалиться прямо здесь. — Кажется, ты тоже перепил? — я постарался взять себя в руки и расслабиться, но из-за адского озноба было тяжело. Даже дыхание участилось, несмотря на то, что дышать полной грудью было больно. — Тоже? Да… а ты разве пил? — он протёр веки, слегка пошатываясь. — Пил, — с улыбкой ответил ему, понимая, что в его нынешнем состоянии мою ложь было бы трудно раскрыть. — Черт, кажется, я не дойду до дома, — Томохито сел прямо на холодное крыльцо, подставляя лицо лёгким порывам ветра. Шум ночного города перекрывал его вздохи. Я не слышал, как он глубоко вздыхал и медленно расслаблялся, кажется, начиная засыпать. — Эй, Сугино, — потормошил его за плечо, дёргая вверх и предлагая подняться, — давай я провожу тебя? — он, забавно прищуриваясь, посмотрел на меня в ответ, с трудом приподнимаясь. — Почему мы вообще должны куда-то идти, — устало выговорился и поднялся, строя недовольную мину, — ты выглядишь ужасно, точно хочешь пойти со мной? — не смотря на опьяненный вид, был весьма внимательным. Протёр потные руки о спортивную футболку и схватил меня под руку, укладывая голову мне на плечо. — Не стоит переживать, — слегка напряжённо ответил ему, чувствуя, как руки начинали сильнее дрожать. — Ты точно в порядке…? Нагиса? Я не смог ему ответить. Перед глазами всё резко запестрило, привычные тусклые оттенки зданий и ночного города вмиг увеличили свою яркость и контрастность, а затем резко потемнели, буквально вышибая меня из реального мира. Я перестал чувствовать своё тело, будто оказался в невесомости, но продолжал слышать обеспокоенного Томохито и его крики… кажется, он звал кого-то. И больше ничего. Прийти в себя я смог только в больнице. Она была настолько светлой, что, при первой попытке осмотреть палату, заболели глаза, но после того, как я смог привыкнуть к обилию светлых оттенков и больших окон, отлично пропускающих солнечный свет, у меня, наконец, получилось осмотреть всё вдоль и поперёк. Лишь одна моя кровать посередине комнаты, рядом тяжёлая тумбочка, на которой стояли два пышных букета — похожие обычно дарили тяжелобольным — и капельница. Кажется, её надо было скоро менять… Игла для внутривенных инъекций проходила в кожу прямо рядом с другими отметинами от шприцов. Описать не могу, насколько мне стыдно было наблюдать за тем, как она смотрелась на худощавой руке и окруженная небольшими синяками. По началу я думал, что задержусь здесь надолго, но через пару дней меня уже собирались выписывать. В обычной больнице, как сказали, мне уже было не помочь. От такой серьёзной зависимости надо было лечиться в специальных учреждениях, но выслушивая все эти нотации от врачей, я понимал, что стоило мне только выйти за порог, и я бы так и не обратился к специалистам, предпочитая спокойно уйти и продолжить медленно убивать себя. Этот вариант вовсе не казался таким плохим, как звучал. Возможно, врачи понимали мои намерения и потому попросили молодого человека, доставившего меня сюда, встретить в день выписки. К сожалению, ни один мой родственник не согласился. Почему? Может, было стыдно забирать зависимого, не хотелось позориться и становиться новым обсуждением среди работников медицинского учреждения и их пациентов. — Ничего не хочешь рассказать? — спросил Карма, вынимания ключ из замка зажигания. Он закрыл машину, убрал маленький ключ с брелком модели в карман и продолжил смотреть куда-то вперёд, будто стены впереди вовсе не было. Моя маленькая, но уютная квартирка была почти прямо над нами, не считая нескольких этажей, но я застрял с ним здесь, на подземной стоянке. — Нет, — спокойно отвечал ему, после больницы находясь в каком-то странном, расслабленном состоянии. Я переживал, рядом с Кармой, но эти волнения отходили на второй план, когда как на первом было чертовски странное умиротворение. — Когда ты начал принимать? — нервно постукивал пальцами по рулю, продолжая внимательно всматриваться в лобовое стекло. — Точно не скажу. Может, около года назад, может, больше, — не знаю, с чего вдруг начал почти прямо ему отвечать ему, кажется, на мне сказывалось это мёртвое спокойствие. У меня было предположение, что я всё ещё отходил от больничных препаратов, но в это слабо верилось. — Кто-нибудь из ребят в курсе? — Нет. Карма, я — учитель, узнал бы об этом кто-то кроме семьи и прощай работа. Хотя после больницы, действительно придётся сказать «прощай», — он повернулся ко мне, я увидел это краем глаза, но посмотреть в ответ не решился. Не знаю, чтобы тогда произошло, — разблокируй дверь, я хочу выйти. Его рука потянулась ко мне. Тёплая ладонь огладила мою щёку, перешла на отросшие пряди волос, которые мне бы уже стоило подстричь, да всё никак не удавалось взяться за это дело. Его касания пробудили во мне воспоминания школьных будней, когда после уроков мы оставались на выдуманные дополнительные занятия и прямо в классе трогали друг друга. Было боязливо и одновременно так возбуждающе. — Ты совсем исхудал. Это тоже из-за них? — его заботливый тон заставлял меня незаметно прогибаться в спине и прикрывать веки от удовольствия. Настолько приятно было ощущать его заботу. — Да. Аппетит пропадает, вследствие чего появляется нездоровая худоба. Я и раньше немного весил, а сейчас уже слишком мало. Наверное, противно на меня смотреть? — Нет, я наслаждаюсь каждым мгновением. Семь лет. Семь лет мы любили друг друга, но не могли быть вместе из-за моих страхов и упрямства. Я виноват в том, что заставил его страдать. Я виноват в том, что заставил себя страдать и не только по Карме, но и по наркотикам. Они помогали не только с мигренью. Употребляя, я чувствовал себя так же хорошо, как когда раньше находился в его объятиях. Больше я не мог сдержать слёз. Мне хотелось разреветься прямо здесь, признаться абсолютно во всём, но вместо этого я молча глотал солёные слёзы и сжимал рот рукой, в надежде не издать ни звука. Карма притянул к себе и крепко обнял, проходясь ладонями по моей спине. Пока он будто считал аккуратными пальцами позвонки, медленно проводил по ним и заботливо поглаживал, я вслушивался в звуки приезжающих машин. Одни водители грозно хлопали дверью, другие хлопотливо бегали вокруг своих любимиц и протирали чуть ли не каждый сантиметр, скорее всего, перекрашенных авто. Я осторожно обнял Карму в ответ, возвращаясь в те самые беззаботные дни, когда не было страха, что я могу испортить ему жизнь. Он отстранился, и впервые за все эти тяжёлые дни мы посмотрели друг другу в глаза. Покусывая внутренние стороны щёк, я старался скорее проморгаться, чтобы более чётко увидеть черты его лица, но слёзы всё равно мешали. Не знаю, по чему больше скучал, по его касаниям или банальным разговорам. Автомобили продолжали приезжать и уезжать. Люди на парковке то ругались друг на друга, то просто спокойно куда-то шли, и, кажется, никому до нас не было дела. Словно машина Кармы стала нашим маленьким мирком, в котором ни одна проблема не могла нас достать. Губы соприкоснулись в лёгком поцелуе. Я даже не понял, кто первым потянулся навстречу, и смог трезво мыслить только тогда, когда приятное тепло медленно расползалось по губам, как чьи-то бесполезные попытки быстро растянуть тягучие капли мёда. Руки Кармы лихорадочно забродили по моей спине, задрали лёгкую футболку, проходясь по нежной коже и пальцами её поглаживая. Его движения были настолько стремительными, что я непроизвольно выдыхал вместе с вырывающимися из груди стонами, прикрывая веки от лёгкого смущения. — Когда я сказал тебе об измене… — он обнял меня крепче, из-за чего я снова охнул, на мгновение замолкая, — это была неправда. У меня никого нет и… — говорить внятно, пока его руки блуждали по моему телу, а за незатонированными окнами машины ходили ни о чём не подозревающие люди, было чертовски сложно, но даже это вкупе со всем остальным, не хило возбуждало, — ты мне нравишься. — Я люблю тебя, Нагиса, — шептал он на ухо, одной рукой запутываясь в голубых прядях, другой продолжая поглаживать спину. — И я тебя… — голос совсем осип, ещё чуть-чуть и он бы сорвался из-за слёз, но я не дал этому произойти. Пересел со своего сиденья на Карму, утыкаясь носом ему в плечо и максимально сильно прижимаясь, сжимая его в объятиях настолько, что дышать, должно быть, стало труднее. — Расслабься, я никуда от тебя не денусь, — следуя его словам, послушно отклонился назад, упираясь спиной в руль, пока Карма расстегивал мою ширинку. — Прямо здесь? — невольно огляделся по сторонам, в надежде, что нас никто не заметит, но людей в округе было немало. — А тебя что-то останавливает? — с привычным вызовом во взгляде он посмотрел мне прямо в глаза, а я не смог сдержать усмешки. — Ничего, — точно также мы когда-то развлекались в школе, потому сейчас это казалось более приятным. Множество приятных воспоминаний всплывали перед глазами и доводили ещё сильнее настолько, что эрекция начинала становиться всё более невыносимой. Одной рукой Карма сжимал наши члены, быстро проводя по ним рукой и слегка грубо поглаживая, другой продолжал держать меня за спину, понемногу опуская ладонь ниже и вызывая табун мурашек. От его тёплых касаний хотелось вздрагивать, они были невыносимо приятными и до боли знакомы телу. Спустя столько времени, оно всё ещё помнило и, до невыносимого желания кончить, хотело их. Я до сих пор слышал шаги жильцов и то, как они поначалу приближались к нам, а потом стремительно отдалялись, заставляло нутро трепетать. Каждый чёртов раз я чувствовал, как член напрягался больше, когда они подходили непозволительно близко. Наверняка заметили, но от знания об этом становилось только лучше. В машине стало прохладней. Она не была заведена, так что совсем нас не согревала, но этот лёгкий ветерок только усиливал необычные ощущения от мастурбации у всех на виду, так ещё и сама машина иногда тряслась из-за нашей резкости и импульсивных движений. Приходилось сильно нагибаться и чуть ли не утыкаться Карме в лицо, из-за низкого потолка, но это только стимулировало нас быть ещё ближе друг к другу. Хотелось бы почувствовать мягкость обивки сидений, схватиться за ручки дверей и усилить темп, но мне больше нравилось, когда вёл Карма. Особенно то, как он массировал ладонью мою головку, как пальцы разглаживали наружное отверстие уретры и как кончики ногтей проникали в неё. Без лёгких побаливаний не обошлось, но как же это заводило. Пока наши члены тёрлись друг о друга, а Карма не переставал надрачивать, я обнимал его, ладонями сжимая пряди на макушке, но это положение рук мне быстро наскучило. Непослушные пальцы перебрались к шее, начиная постепенно её сжимать всё сильнее и сильнее, пока вздохи Кармы не стали рваными, а уголки губ не поднялись в довольной ухмылке. Ещё со времён школы ему до жути нравилось чувствовать удушье, оно доводило его до более мощного оргазма. Я понимал, что задействовать пальцы было опасно, что делал я это неправильно, но видеть, как румянец медленно сходил с его щёк, как губы теряли естественный оттенок… о нет, я мог кончить в любой момент после настолько возбуждающей картины. Карма настолько сильно сжал мой член, что на мгновенье мне показалось, будто сперма даже не выйдет, и я кончу всухую, но после крышесносного удовольствия и минутного потемнения в глазах, до меня всё же дошло, что я не хило в ней испачкался и, кстати, не только в своей. Пока я медленно отходил от оргазма и укладывал голову Карме на плечо, он заботливо поглаживал меня по голове, как маленького ребёнка. — Прости, если остались следы, — выговорил на выдохе, прикрывая веки и продолжая прижиматься к нему. — Ничего, любая твоя отметина будет радовать меня, — Карма усмехнулся, пока я продолжал слышать недовольные возгласы мимо проходящих людей. До чёртиков было интересно, сколько зевак нас услышало. — Я люблю тебя, — еле слышно пролепетал ему на ухо, чувствуя, как постепенно начинала накатывать сонливость, а тело слабеть. — И я тебя, — также мягко и тихо говорил он в ответ. Через год мы снова расстались. Я не смог завязать с опиатом, а Карма выдержать моих наркотических опьянений, ломок и бесконечного количества спрятанных по квартире шприцов и жгутов, но зато в этот раз мы разошлись тихо, и никто не был против. Чувства Кармы улетучились вместе с последними рваными вздохами во время асфиксии, а мои ещё быстрее, но уже из организма вместе с опиатом.